Текст книги "Веришь? (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 9.

Полёт до университета, где преподавал и занимался научной работой Глан, превратился в обзорную экскурсию и занял приличное время потому, что летели максимально, насколько это было разрешено, низко и на минимальной скорости. Глан смеялся, что у студентов каникулы, а он сам себе хозяин.

Перси была счастлива. Это вовсе не то, что полёт в "загоне для карантинных" или вчера вечером в темноте. Не только вертела головой по сторонам, узнавая знакомые места, но и просто впитывала в себя восхитительное ощущение полёта. Профессор и Милли ей не мешали.

Да они и не раздражали её. Совершенно. Она боялась немного, после тех своих встреч с милой Милли "через стекло". Это правда... Но девушка оказалась действительно милой, замечательной и прекрасно к ней относилась. Перси "рассмотрела" её.

Только совсем немного, в общих чертах. Чтобы знать, так ли прав профессор Глан и можно ли ей доверять...

Оказалось, что доверять ей можно. Ещё как! А у профессора феноменальный нюх на людей. "Слышать" такую глубокую жалость и нежность в свою сторону от постороннего человека было даже немного неловко.

– Наверное,– думала Перси,– такая жалостливость, ко всем без разбора, свойственна доктору Милли.

Дальше она не полезла. В личное. Если они подружатся, Мышка расскажет сама то, что посчитает нужным. Как и она. Дружба должна быть на равных. И вообще, все эти её особенности, подаренные Мити, не повод копаться в головах кого бы то ни было без повода. Так можно до комплекса бога дойти. До сумасшествия.

– Совершенно верно!– вклинилась в её размышления Деметра.– Я испытываю невероятное облегчение оттого, что ты это понимаешь. Ведь главная опасность состоит в том...

– Где ты, Мити?– бесцеремонно оборвала начало лекции Перси.

Она слышала уже такое. Не раз. И ещё выслушает. Но не сейчас, когда переживает первый настоящий полёт за столько лет. Мити поняла. Конечно! Она же у неё в голове! С готовностью ответила:

– Часть меня летит рядом с вами. Забавное, кстати развлечение, согласна с тобой. Сопротивление воздушных потоков, которое я немного ощущаю...будоражит.

Кора отвернулась от Милли и профессора. Улыбнулась украдкой:

– Это называется ветер в лицо, Мити! Когда-нибудь, после поступления, от меня отстанут, и я смогу летать одна. Тогда мы промчимся с тобой над океаном и покричим от души.

– А пока покричу я одна,– довольно добавила Деметра.

И заверещала. Профессор Глан вздрогнул. Мити мгновенно заткнулась. Прошептала:

– Какой интересный субъект! Я начинаю бояться его!

Перси искоса глянула на старика, который пытался прислушаться к тому, что ему "почудилось". И весело ответила подруге:

– Профессор уникальный. Жил бы в старые времена, отхватил бы звание колдуна и костёр впридачу. Не хочешь попытаться с ним поговорить?

– Нет!– прозвучало категоричное.– Кто их знает, этих чокнутых учёных? Они такие странные иногда!.. А вдруг ему придёт в голову раскрыть моё существование? И что будет, ты думаешь?

– Истерика. Всеобщая...– убито ответила Кора.

– То-то же... У кого-то истерика случится. Кто-то будет бояться жить со мной бок о бок. Кто-то возведёт меня в ранг божества и начнёт поклоняться... Это будет уже не просто вмешательство в дела людей... Это изменит вашу историю...

И тут же, с мрачного, апокалиптического тона Деметра перескочила на свой обычный, доброжелательный и слегка занудный:

– Мне хочется, чтобы во мне видели существо разумное, но не всесильное, потому, что я не такая... Или не хочу такой быть. Да. Я хочу, чтобы меня видели, те, кто видят, как существо разумное и стремящееся к саморазвитию и самопознанию.

Перси подумала и заметила:

– О тебе ведь и так знают. Изменённых опрашивали. Всех. И, думаю, что они рассказали о "голосе в голове" .

– И что?– насмешливо ответила Мити.– Я, Кора Блайз, если и не всесильна, то очень умна. Осознаёте меня по-настоящему только ты и Алекс. А вы молчали и будете молчать. Я не зря выбрала вас. Вы скорее умрёте, чем предадите моё доверие. А рассказы остальных можно списать на примитивные верования.

Перси спросила осторожно:

– А насчёт "всесильности", Мити... Оно ведь так и есть? Ты ведь смогла бы влиять, к примеру, на атмосферные явления?..

– И устроить нескончаемую череду катаклизмов? Чтобы выжить людей с Земли? Конечно! Скажу больше. Я и тектонические явления устроила бы, если бы захотела.

– Да. Всё ведь взаимосвязано...

– Молодец, мой человек! Твой мозг продолжает развиваться!.. Чего не скажешь, о твоей эмоциональной сфере. Скажу откровенно: ты застряла!

Конечно, она права! Кора сама знала это. Поэтому и пыхнула, как порох:

– Откуда тебе знать?

Очень глупо, если разобраться, противоречить тому, кто в твоей голове и знает тебя, как облупленную! Деметра, тем не менее, милостиво ответила. Это же и есть обмен мнениями и дружба? Даже если твой друг несёт откровенную дичь, ты всё равно слушаешь и отвечаешь? Вот и она ответила. Только то и позволила себе, что небольшую долю ехидства:

– Я, мой человек, подслушиваю твои разговоры с профессором Гланом. Не только из любопытства. Ты замечала, что наши с тобой психологические проблемы сходны? Наверное, поэтому мы так хорошо понимаем друг друга... Я воздаю профессору должное, Перси. Он молодец. Поэтому я и слушаю, пытаюсь осмыслить и приложить, если можно так выразиться, к себе... Так к чему я?.. Очень заметно, что он пытается привести тебя к тому, чтобы ты осознала своё нежелание взрослеть. Страх взрослых аспектов жизни... Не фырчи! Я не о половой жизни! Тебе до неё, как до Луны пешком!.. Я о простейших вещах.

– Это можно посчитать ненормальным?– несколько скованно спросила Перси.

Деметра поняла уже, к чему она ведёт. Но всё равно ответила. Это же и есть дружба? Мягко ответила:

– Это не делает тебя клинически "ненормальной", но сильно осложнит твою жизнь в будущем...

Кора не дослушала. Лязгнула голосом:

– Раз это не делает меня неадекватной, значит это только моё дело!

Обиделась... Нет не обиделась даже. Девочке просто больно. Как бывает больно каждому, когда касаются вещей, которые ты не просто не можешь изменить в себе, а и просто не знаешь, как к ним подступиться.

Деметра посочувствовала им обеим. Всем, на самом деле, посочувствовала. Быть разумным нелегко. Свобода воли и интеллект – это прекрасно. Но ведь никто не примет решение за тебя. И все последствия принятых решений тоже на тебе...

Тяжело... Остаток пути подруги провели в молчании, слушая жизнерадостную болтовню Глана. Милли тоже слушала старика с удовольствием.

Вот уж кто всегда находится в полном ладу с собой! И как только удаётся?

***

В универе они сразу пошли на кафедру профессора. Встретившимся им по дороге досужим коллегам Глан никак не представил Кору. Вместо этого он поиграл бровями и легко пояснил, что "у девочки проблемы", его попросили помочь, а он не смог отказать.

Как так получилось, непонятно, но факт: теперь любой из собеседников старика мог бы поклясться, что девочка – юная родственница Миллисент Смит. И находится в кризисе самоидентификации, а говоря проще, у неё подростковый бунт. Потому её и отправили к старшей родственнице. Тем более, что та сама психиатр и ходит в ассистентах у светила психиатрии.

Такова была сила таланта Глана. Он манипулировал сознанием окружающих так, как хотел. И только невероятная порядочность, и доброта не позволили ему стать монстром или диктатором, до которого не допрыгнул бы ни Верник, ни Ранг.

И Мити, и Глан, по этому поводу, закатили бы лекцию на тему: "генетика хранит мир от разрушения". О том, что маньяки никогда не бывают по-настоящему талантливы. И наоборот, гениальные люди, как правило, не амбициозны и обладают повышенной эмпатией.

Теперь сплетни и разговоры в универе определят место красивой юной девочки, как малоинтересной родственницы Мышки и никогда не свяжут её с недавним скандалом в Земном Совете и с командующим космофлотом Блайзом.

Алиби для Коры есть. Свобода передвижения для девушек тоже. Как и отсутствие повышенного внимания к ним. Разве что, какие-нибудь сражённые их красой парни решат подкатиться. Но с этим милая Милли справится легко и профессионально.

Помогло то, что девочки похожи. А одёжка в одном стиле только подчеркнула это. И то, что Милли скрытная. Никто, вообще никто в универе, не знает того, что у неё совсем никого нет. Никого, кроме старика-профессора, который стал для неё семьёй.

Глан, разрулив главный, с его точки зрения на данный момент вопрос, с присущей ему лёгкостью решил, что свою миссию в отношении "родственниц" выполнил. А потому бросил их на кафедре и ускакал по своим делам. На растерянный вопрос девушек: "Что нам делать?" Ответил мимоходом:

– Да что угодно! Что пожелаете! Гуляйте! Идите за покупками! Поезжайте в гости!

Кора упёрлась. Не отпускала. Даже за рукав прихватила Глана:

– А надзор и диагностика? Вам же отчёты писать потом!

Профессор дёрнулся пару раз, понял, что не уйти, и покорно ответил:

– Тебе что, дитя моё, не хватило этого дерьма на всю оставшуюся жизнь?.. Хватило, конечно! Вот и живи спокойно! А отчёты эти я им левой ногой напишу, в любом количестве и с любыми подробностями!

Перси выпустила рукав деда. Он лучезарно улыбнулся обеим:

– Радуйтесь жизни, девочки!

И унёсся куда-то. А девочки остались в растерянности. Обе привыкли уже к жёсткому регламенту в "научно-исследовательском центре". Переглянулись. И рассмеялись. Поняли это про себя.

– Что делать будем?– спросила Кора свою старшую подругу.

Милли пожала плечами:

– Выбирай ты сегодня.

Перси и думать не пришлось:

– Перво-наперво я хочу связаться со своими. Можно?

Милли иронично глянула на девушку. Даже отвечать не стала. Сказала вместо этого:

– Я пока займусь чем-нибудь тут, на кафедре. Если что-то ещё надумаешь, зови.

***

Кора нырнула в вирт, нашла и разблокировала контакт Грина. Вызвала его, не надеясь особо на быстрый ответ. Мити говорила, что парни учатся. Мало ли у них там натуральное расписание с преподавателями и групповыми занятиями с чётко обозначенным временем? Тем более, что утро ещё, самое время для занятий.

Грин ответил сразу. Вывел её и своё изображение, судя по всему, на голоэкран. И скоро к сияющей морде здоровенного парня стали добавляться лица их приятелей. Не всех, конечно, но многих. Столько, что едва помещались на экране.

Сбились толпой, в обнимку, махали ей и кричали что-то приветственное и бессмысленно-радостное. Перси отвечала им что-то такое же радостное и не имеющего особого смысла. Кроме одного. Она так соскучилась и была так рада видеть их всех, что, если бы Мити не переделала ей сердце в идеально выверенный механизм для перекачки крови, оно болело бы, наверное, сейчас от полноты чувств.

Смысл того, что гомонили парни свёлся к тому, что высказал Грин:

– Мы так и знали, что кудрявый дедок вытащит тебя, как вытащил Золотого! Мы смотрели вчера трансляцию. Она, кстати, до сих пор набирает рейтинг. Ты тоже посмотри. То, как работает этот дед – высокий класс!

Тут Грин усмехнулся и добавил, между делом. С дружеской подколкой:

– Наши сосунки так впечатлились, что мучительно выбирают теперь, куда им податься: в космодесант или в психиатры.

Грин расхохотался. Некоторые парни покраснели, и стало понятно, кто именно решил изменить своей детской мечте стать космическим волком.

Перси защитила парней. Тем более, что именно так и думала:

– Глан гениальный врач. Ему можно подражать. К тому же, какая разница кем быть? Главное, на своём месте.

Поняла, что придётся не раз поговорить на эту тему с некоторыми из ребят. Они, получив, доступ к информации, увидели не только космоакадемию. Это правильно и хорошо. Каждый должен выбирать свой жизненный путь только сам.

Захотелось оказаться там, рядом с парнями, обнять их, посмеяться и поговорить. А, когда толпа ребят отхлынула от экрана, чтобы освободить место ещё для кого-то, желание оказаться в городе, построенном для жителей из-за Барьера, стало практически нестерпимым.

Старенькая Марфа смотрела на неё со щемящей душу нежностью и любовью. Что-то там быстро ей говорила заботливое. Что она бледненькая и уставшая. Наверняка, плохо ест и спит. Перси не выдержала. Скомкано попрощалась, удивив всех своих близких "оттуда".

Отыскала Милли и выпалила:

– Поехали в гости! А?..

Глава 10.

Заметили их, как следовало ожидать, дети. Они, наверное, и игры свои устраивали сейчас неподалёку от стоянки флайеров, чтобы первыми узнавать новости.

Сначала они облепили Перси. Особенно свои, горячевские. Другие присоединись уже за компанию. Тем более, что Ра знали. И то, что она стала героиней для всех, живших за Барьером. Она и сын верховного Хэда.

Наскоро поцеловав "героиню", ребятня, как стайка мелких птичек, пыхнула в сторону города, горланя во всю силу своих здоровых лёгких:

– Ра вернулась!

Дети рванули далеко вперёд. Конечно, только они должны принести новости первыми! Девушки, посмеиваясь, пошли следом. Милли с интересом рассматривала разномастную одежду ребят, где забавно сочеталась яркая и удобная современная детская одежда и обувь, и домотканые детали, например, брюки или рубашка. Или пончо, вместо куртки. Тут было гораздо холоднее, чем там, откуда девушки прилетели и Милли непроизвольно ёжилась. Кора, кажется, и не ощущала холода.

– Волнуется или идеальная теплорегуляция сказывается?– поневоле подумала Миллисент.

Она очень сочувствовала девочке. Это же просто кошмар, оказаться в такой ситуации! Со всеми этими модификациями, с которыми ещё неизвестно что будет дальше, вечным вниманием к себе из-за этого, прошлого и высокопоставленного красавца-папы! Удивительно, но она справлялась. Оба они, самые модифицированные из жителей за Барьером, справлялись. Кора и красивый, как оживший бог древности, парень.

Это наводило на мысли. Не только её и Глана, но и прочих исследователей. Все они не смогли не отметить особенную стойкость, устойчивость к манипуляциям и необычность обоих этих детей. И, судя по опросам, такими они были всегда, ещё до изменений. Что это значило? Что мутации вдруг, с какого-то перепугу, взяли и разыгрались с невероятной силой в двоих самых, если так можно выразиться, достойных молодых обитателях "того" мира?

Поверит ли в такое кто-то, даже не из учёных, которые привычны всё подвергать сомнению, а и просто из вменяемых, разумных людей? Нет, конечно! Вероятность подобного стремится... Куда она там стремится, Милли, как гуманитарию, было совершено не интересно. Ей было достаточно знать, что число получится настолько неубедительное, что и принимать его во внимание не имеет смысла.

Собственно, ещё поэтому они с Гланом и прочими учёными мужами так берегли обоих ребят. Не только потому, что их биоматериал не хранился, но мог быть использован для незаконных разработок. За всей этой историей стояла тайна с большой буквы, которую теперь долго и, подозревала Милли, безуспешно будут стараться разгадать все.

Девочка словила взгляд старшей подруги и вопросительно посмотрела на неё. Доктор Смит улыбнулась, и Кора снова любопытно завертела головой по сторонам, восхищённо улыбаясь. Как маленькая! У Миллисент привычно уже захолонуло сердце от нежности и сочувствия к девочке.

К её отцу тоже. Милли собирала анамнез. Глан, паршивец такой, отправлял именно её беседовать, нет, к счастью, не с родными Оливии Блайз! Она просто не пошла бы туда!.. Но, с коллегами матери Коры беседовала именно она. Те переживали, каждый раз, некоторый шок. Потом она переживала всплеск негатива в свой адрес, который сводился к тому, что она, якобы, специально подчеркнула своё сходство с погибшей.

Ну, а следом, как и следовало ожидать, шёл целый шквал откровенностей, на которые эти, в общем-то, сдержанные люди вряд-ли решились, если бы не были выбиты из колеи. На что и был расчёт профессора Глана. Профессор получал информацию. Мышка очередную закалку характера.

Она никогда не оправдывалась перед теми людьми, что это её привычные причёска или одежда. И говорящие взгляды отца Коры тоже не просто терпела. Прощала сразу же. Или, можно сказать, заранее. Конечно, за ним охотятся. Красивый, успешный. Приз, да и только! Только, спроси они, эти жаждущие, доктора Смит, она сказала бы им, что ничего им не светит с эталонным красавцем, несмотря на то, что иногда он и заводит себе одноразовых любовниц.

Она умела наблюдать и видеть. Ей много раз, с разными подробностями, рассказали историю любви Томаса Блайза и Оливии Рэнсом. Она точно видела, что человек этот, пусть с ней и не согласилось бы большинство, не просто не пережил свою утрату. Он просто игнорировал её, в определённом смысле.

Он, командующий Блайз, до сих пор любит свою жену. И, вероятно, так будет всегда. Нельзя влезать и мешать такому. Это просто жестоко и безнравственно. И глупо. Глупо пытаться заместить мёртвых в сердце кого-то, пока он сам не будет готов отпустить их.

Это знал профессор Глан, который никогда не "воспитывал" саму Милли и не устанавливал сроки для её скорби. Поэтому он и добился таких успехов в адаптации девочки, которая до него считалась безнадёжной.

И здесь люди из-за Барьера тоже понимали это. Поэтому парни, которые толпой налетели на Кору, сбили её с ног, подхватили, заобнимали, затормошили, а младшие и зацеловали в щёки, не задавали девочке вопросов. Никаких. И сочувственно "Ах ты, бедняжка!" не смотрели. Захочет, расскажет сама. Что посчитает нужным.

А потом ребята расступились и девушки увидели, как по дорожке, вьющейся между деревьями, из-за деревянных домов бежит бабулька. Она торопилась изо всех сил. Налетела. Обняла девочку и зарыдала в голос. И Кора заплакала, не скрываясь. Впервые на памяти Миллисент.

Доктор Смит тут же взялась разруливать ситуацию. Дёрнула за рукав самого высокого из парней, Грина, кажется, предложила ему с парнями и Корой "сходить к Марфе на чашку чая". Конечно, она знала Марфу и беседовала с ней не раз!.. Грин понял её слёту. Аккуратно вытащил Кору из объятий бабушки и повёл прочь. Другие парни провожали старушку.

Милли, в это время, подхватила "своих" волонтёров, которые глазели на эту сцену и потащила их в другую сторону. Улыбнулась зазывно:

– Проведите для меня обзорную экскурсию, ребята! А то была здесь столько раз, и всё бегом!

Парни растаяли, переключились на неё. И замечательно! Пусть оставят местных в покое! Хоть на время!

***

– Хорошо построили город! Похоже на то, что было за Барьером, но современно и комфортно! Молодцы... Так нашим, наверняка, легче привыкать,– отстранённо думала Кора, когда шла по мощёной современными материалами дорожке среди леса.

Даже не так. Шли они по Лесу. Тому самому Лесу, что тянулся до самого Мёртвого города. Поселение для людей из-за Барьера построили не слишком далеко от тех мест, где люди жили раньше, рассудив, что так им будет проще адаптироваться.

Дома располагались в Лесу. Объединялись в группы со всей необходимой инфраструктурой. По сути, люди селились так, как привыкли жить – посёлками. И пока не разъезжались, хоть и имели право на жильё там, где пожелают, и на щедрую компенсацию, как жертвы геноцида.

Уже сейчас, меньше чем через год после упразднения Барьера, стало понятно, что посёлок этот из временного станет, похоже, постоянным пристанищем для многих. Для большинства людей пожилого и среднего возраста. Они не смогут и не захотят интегрироваться в "то", суматошное общество. Дети и молодежь разъедутся, конечно, учиться и искать себя в новом будоражащем воображение мире. Будут возвращаться в гости. А старики станут ждать их. Как ждала Марфа свою Ра.

И дождалась. Теперь вела её за руку к себе в гости. Как маленькую. И она руку не отнимала. Бедная её девочка! Настрадалась! Недаром расплакалась при всех. Чего с ней никогда не бывало. Довели!..

Марфа злилась сейчас, увидев Кору такую бледную и замученную, как злилась на "учёных", которые подкатывали к ней, чтобы выведать что-то о Ра. Она тогда прикидывалась бабкой в глубоком маразме. И как-нибудь особенно фигурно и обидно коверкала их имена и вопросы.

Каково было их изумление однажды, когда во время такой беседы к бабушке пришли волонтёры и она не просто сумела поддержать с ними осмысленную беседу, а ещё и была остроумной и весёлой.

"Те" обиделись и даже попытались высказать претензии. Марфа бросила прикидываться и заявила им:

– Обидно вам, голубчики?.. Ну, не знаю... Что по вашему обидней: чтобы я вас игнорировала вот так или послала по-простонародному?

– За что?– состроил оскорблённую рожу "учёный".

– За что?– вспыхнула бабка, как порох.– За то, что издеваетесь над моей внучкой уже больше, чем пол года! Что, думаете? Старая? Высвищу вам всё? Прочь идите отсюда! И не ходите больше! Никто вам ни слова больше не скажет!

Ушли. Не навсегда, конечно. А потом и навсегда. По одной простой причине: местные им, в прямом смысле, не сказали ни слова. Даже ультиматум: "или вы тут больше не появляетесь, или мы, жертвы геноцида, подаём на вас заявление в ЗС за притеснение", передал им волонтёр.

Люди Ранга кляли на разные лады и дикарей, и безумную бабку, а сделать ничего не могли. Так и остались без информации. Девчонка молчала. Парень прикидывался дураком так же достоверно, как результаты его тестов говорили, что он гений. Нёрс не знали ничего. Тестестероновым чудовищам, которых местные называли гориллами, верить нельзя потому, что они несли откровенный бред и вразнобой...

– Жизнь – боль,– сказал бы им профессор Глан и посмеялся бы обидно над их потугами...

***

Парни так гоготали и шумели неподалёку от домика Марфы, что ещё один молодой человек вышел посмотреть, чего это все всполошились. Тот, кого никому и в голову не пришло позвать.

Увидел толпу. Остановился. И собрался было уже вернуться в дом, когда Кора сама пошла к нему навстречу.

Подошла. И молчит. Он тоже молчал.

Видеть её было больно. Ей, наверное, досталось хуже, чем остальным. Чем ему. Такой бледной он видел её только тогда, в первый раз, с белилами Мел на лице. Теперь бледность была естественной. И пугала настолько, что он едва не брякнул: "Ты здорова?". Спохватился. Слышит же, что здорова. Только истощена до предела. Бедная!..

Что она там увидела у него в лице, непонятно, но вздрогнула и выдавила из себя:

– Привет.

Алекс улыбнулся:

– Привет.

Вспомнил, как он всматривался в неё, когда она вернулась от Хоррора. Поздоровались тогда так же. И он сразу же начал давить на неё... Наверное, она тоже вспомнила это. Поморщилась. Словно стряхнула с себя то воспоминание. И хрипло прошептала:

– Мы выдержали, Золотой.

Он улыбнулся кривой, тоже болезненной улыбкой:

– Это было нелегко.

Она снова вздрогнула:

– Я знаю, что тебя тоже ломали...

Он скривился:

– Я привычный, Не Мелочь. Наверное, поэтому мне всё далось легче.

– Не ври,– коротко отрубила она.

– Не буду,– согласился он.

Замолчали. Ра выглядела сейчас такой жалкой, что ему просто ужасно хотелось обнять её. До свербежа в пальцах. Конечно, она не позволит, а он не обнимет. И смотрят все...

Он всё равно не выдержал и взял в свои её судорожно сжатую в кулак холодную руку. Чуть пожал, стараясь передать своё тепло и уверенность. Прошептал:

– Это пройдёт. Мне стало легче. Не сразу, конечно. Потерпи, ладно?..

Она кивнула и высвободила руку. Он понял. Коротко попрощался:

– Хорошего дня. Заходите, если что...

И пошёл в дом.

Перси вернулась к своим. Парни выглядели немного сбитыми с толку. Словно их обманули в лучших ожиданиях. Что и озвучил один из младших парней. Чуть дурашливо, чтобы скрыть смущение:

– И всё? Никаких обнимашек и поцелуев?

Грин одёрнул его:

– Помолчи!М

Марфа подтолкнула Перси к соседнему дому:

– Тут я живу. Я специально Алексу дом держала, чтобы ему было куда вернуться.

Кора снова кивнула. Благодарно пожала руку старушки и пошла за ней в дом.

***

Они отлично провели тот день и вечер с Марфой и парнями. Когда стемнело, пришла Милли, села тихонько в уголке. Не мешала и не пыталась влиться в компанию.

Марфа целеустремлённо старалась впихнуть в Кору свои деликатесы. Упрямо, как она умела. У неё в доме всегда водилась вкусная снедь, это знает каждый. Когда поняла, что всё: в девочку больше не влезет, то начала паковать ей еду с собой. Доктора Смит накормили тоже.

Время возвращаться. Но Милли не торопила. Парни разошлись не на шутку. Шумели и смеялись так, что расслышать что-то в этом гаме, было сложно... Перси чем дальше, тем тяжелее давалось веселье: она отвыкла от шума и просто от общения за девять месяцев...

Видел кто-то, как она вышла из дома или нет, кто знает?.. Но не мешали и не спрашивали... А она выбралась в довольно холодную зимнюю ночь, нашла глухой закуток во дворе Марфы, оперлась руками о стену сарая, или чего там, и глубоко задышала, стараясь загнать панику назад.

– Это пройдёт, Ра.

Алекс был, наверное, у себя во дворе. А теперь легко перемахнул низенький заборчик, в два шага дошёл до неё, обнял со спины, как стояла.

Ей бы испугаться или возмутиться... А она почувствовала, что ей стало теплее. Прислонилась к нему спиной. А потом и вовсе развернулась лицом. Рядом с ним было так тепло... Он понимал всё... Губы его иронично и насмешливо кривились от этого понимания о себе самом и о ней.

Зачем она потянулась к нему, хотя точно ничего такого не хотела? Вообще, и с ним особенно? Согревалась? Хотела почувствовать себя живой после того ужаса, что длился девять месяцев? Хотела сбросить чудовищное напряжение из-за постоянного самоконтроля?..

Почувствовала... Сбросила... Звёзды рассыпа́лись и дробились у неё в глазах как тогда, когда уходишь в гиперпространство, когда он оторвался от неё. Прохрипел:

– Я не железный!..

Кора поняла и согласилась... Просто обняла его за талию. Он тоже обнимал её и утешал. Что он говорил, она не запомнила. А вот тон, мягкий, такой тёплый и ласковый, да. И последние слова:

– Прощай, Не Мелочь.

– Прощай, Золотой.