Текст книги "Веришь? (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 43.

Шок от того, с каким почтением и лёгкостью декан косморазведчиков упомянул Бога и молитву, сгладил начало полёта. От кого угодно можно было ожидать, но только не от Рида!

Несмотря на крайнюю степень потрясения, не смеялись. Не только потому, что Роман Рид произнёс своё "напутствие" как-то особенно торжественно, но и потому, что опыт у старого бродяги был такой, какой большинству и не снился. И если уж такая циничная сволочь, как он, упомянула о том, что есть что-то большее, чем то, о чём мы знаем... Может быть и не стоит об этом задумываться, если желания нет, но и отрицать, а тем более хаять, не стоит. Тем более тогда, когда твоё собственное и целой планеты выживание зависит от этого.

Да-да... В своих этих мыслях молодые люди будущего ещё на шаг приблизились к суеверным, как они считали "мутантам", к инструкторам Симула, для которых многие темы и шутки были табу, и к некоторым своим преподавателям в академии. По сути, ко всем тем людям, которые много чего повидали и часто зависели от того, что древние называли "Провидением". Силы, которую ни просчитать, ни проанализировать, на которую не повлиять.

Так, наверное, и бывает с людьми, жизнь которых зависит от "случайностей". Или просто слишком часто повисает на тонкой ниточке. Которую может, одним движением, перерезать Пряха древних своими ножницами. А может пожалеть. И сияющая золотым тонкая нить потянется дальше. Почему?.. Только она, Пряха, и знает...

Это было странно. Об этом не говорили. Не обсуждали Рида. Вообще "всё это". Но думали. Соотносили себя, свою жизнь и цели с неким мерилом, которое есть в душе каждого. Мы зовём его "совестью". Наверное, так и рождается вера. Из сомнений, страхов и вопросов, на которые нет ответов...

Почти сразу жизнь "спецов" на корабле завертелась так привычно и обыденно, словно это помесь симуляции и тренировки. "Дрессировка" уже приносила плоды. Каждый поступал автоматически, решая свои задачи. Не задумываясь о последовательности действий. Навыки были отточены до бритвенной остроты. Роли распределены. Смены на "основном" корабле назначены ещё до начала полёта.

По сути, вся миссия была расписана по секундам. Время полёта, время самой операции до взрыва. Зазор времени был только в том смысле, что час выхода на точку и время начала операции не совпадали. Лучшее время для подхода к планете-арсеналу им сообщат. Определяться оно будет исходя из того, когда концентрация больших боевых кораблей Вардана будет там относительно небольшой.

Похоже, этот благоприятный для них период приближался, раз им дали отмашку на вылет. Информация была максимально достоверной благодаря, пусть и ограниченному, доступу в вирт систему варданцев.

Допускалась, конечно, возможность отхода от регламента проведения операции. В любом из случаев форс-мажора. Тогда члены мобильной группы должны были действовать на свой страх и риск, исходя из обстановки. Основным приоритетом было выполнение миссии. Потом уже шли жизни членов экипажа. И, опять же, жизни большинства были приоритетом по сравнению с жизнью одного или нескольких...

Всё было до странного рутинно и обыкновенно. Словно они и не летели навстречу глубоко засекреченной безжизненной планете, на которой располагался гигантский Муравейник варданцев, склады с вооружением и бесконечные ангары с кораблями.

Которые им предстоит взорвать. Справятся ли они с задачей? Как бы их ни гоняли последних два года, а год так и душу выматывали без остатка, было тревожно. И страшно...

"Главных" действующих лиц будущей схватки на корабле не трогали. Группа космодесанта, куда входили лучшие парни с факультетов косморазведки и космодесанта, отсыпалась. Им предстояла тяжелейшая, самая опасная работа. Войти и выйти живыми из логова варданцев. И нагрузка на организм будет колоссальной. Придётся колоть стимуляторы в лошадиных дозах, чтобы хоть немного приблизиться по силе к противникам, а по скорости реакции и мышления, к их "мутантам".

Александр Хмарь хоть и был основным руководителем операции, тоже должен был отдыхать. Ему предстояло "вскрывать" систему варданцев и сортировать информацию по степени важности. Он, оказывается, уже полтора года учил язык варданцев и свободно владел им. Ориентировался в их системе хранения и использования информации.

Они и не знали. Золотой, когда всё выяснилось в этот раз на Симуле, только мину высокомерную скорчил в ответ на обвинения в тихушничестве.

И теперь, когда зашла об этом речь, не хотел болтать по этому поводу. Уронил только негромко:

– Меня просили молчать.

– А намекнуть?– спросили его резонно.

Он только плечами пожал:

– Смысл? Вы только тревожились бы раньше времени.

– Может быть, мы тоже учили бы?– выступил довольно агрессивно кто-то.

– Зачем?– дурашливо ответил желающему учить варданский парень, известный своей тягой к шуточкам.– Не думаю, что у нас будут шансы пообщаться с жваломордыми лицом к лицу. Если только они соберутся пообедать нами... Но тогда, боюсь, не до разговоров будет и им, и нам!

"Особо остроумный" загоготал, довольный шуткой. Особенно "удачной" делало её то, что как раз в это время все обедали. Шутник немедленно получил подзатыльник, невинно уточнил, что ничего плохого не имел в виду, а только то, что во время приёма пищи, обычно не тянет поговорить. И тут же резво вскочил из-за стола, чтобы избежать "воспитательного" тычка под рёбра.

Может быть, и правильно, что они смеялись над своими скрытыми страхами? Над будущим? Высмеивали себя, свою усталость, возможные косяки и многое другое. Только о том, что варданцы, оказывается не "бесполые", молчали. Вот уж точно не тема для шуток...

Так вот, об Алексе... Он категорически отказывался отдыхать. Торчал в рубке, бродил по кораблю. Молча. С остановившимся взглядом. Когда его о чём-то спрашивали, не сразу "включался". С секунду где-то смотрел на говорящего будто не понимал, чего от него хотят.

Его старались не трогать без особой надобности. Он, судя по всему, без конца гонял в мозгу будущую операцию. Время, явные и возможные сложности, неожиданности. Хмурился, когда что-то настораживало его и бездумно брёл дальше. Обдумывать. Мало спал. Когда медики предложили ему лёгкое снотворное, изумлённо уставился на них:

– Какое снотворное! Мне нужно быть в форме!

Хорошо, что долго полёт не продлится. Иначе, с такой подготовкой, он из этой "формы" неминуемо бы вышел. А так ничего. Должен справиться.

***

Пилотов, так называемую ударную группу, которая должна будет прикрывать корабль миссии, не привлекали к управлению основным кораблём команды. Этим ребятам тоже придётся очень сложно. И опасно. Как космодесанту. Из разряда "Уйти и вернуться живым".

Варданцев много. И тактика боя у них крайне неприятная, и эффективная. Они, как правило, не распылялись, а нападали сразу клином в несколько кораблей на одного противника. Отсекали его, брали в клещи, "давили". И только потом переключались на новую жертву.

Выжить в бою с ними могла помочь только молниеносная реакция. И умение навязать им свои правила и тактику боя. Не зря юных землян натаскивали на то, чтобы отходить от правил классической теории боя. Они должны быть непредсказуемыми. Настолько, чтобы спрогнозировать и просчитать их поведение было бы совершено невозможно. В этом их шанс на успех.

Ребята поняли, наконец, задумку своих преподавателей. И то, почему их тренировки, полёты и симуляции были такими изматывающими, и длились так ненормально долго. Симуляторам, на которых их гоняли чуть ли не сутками, просто подкрутили "электронные мозги", чтобы они не "глохли" и не выгоняли "нарушивших регламент пилотов" прочь.

По большому счёту, они должны были сбиться, "сыграться" в монолитную группу, где каждый пилот способен "сыграть соло", повести за собой и подстроиться под других. Одним словом, быть асом, в полном смысле этого слова. Как космические пираты, которые имели наглость иногда нападать на хорошо вооружённые большие корабли и захватывать их. Именно за счёт высочайшего уровня лётного мастерства и спаянности своих пилотов.

Их старые инструкторы видели тех ребят "в деле". Их дерзость и победы. Сами сталкивались и на своей шкуре пробовали, что продавить их невозможно. Только уничтожить, притом силами в несколько раз превосходящими. Потому и пришла им идея натаскать земных пилотов по этому "лекалу". В этом смысле, то, что в операции задействовали молодых ребят, было им только на руку.

Во-первых переучить уже сформированных профессионалов, заставить их метаться, как в чехарде, наплевав на правила, схемы и рисунок боя, было бы просто невозможно. Во-вторых, ребята попали к ним восхитительно талантливые. Старики, хоть и бубнили, но испытывали ни с чем не сравнимое удовольствие. Как любой хороший учитель, к которому приходит ученик, способный превзойти его во всём.

Потому их натаскивали так странно. Без правил и системы. Главная надежда у наставников была на то, что настолько талантливые и молодые пилоты сумеют "сбиться" в команду за короткий срок. А значит смогут интуитивно чувствовать друг друга. Что сказать?.. Дети оправдали ожидания.

Даже в той самой "провальной" симуляции, которая копировала битву, проигранную землянами Вардану, они побеждали. Не всегда. Но довольно часто. За счёт полного наплевательства на правила и законы лётного мастерства. Юные таланты сумели воплотить мечту своих наставников: научились быстро формировать группы, "распадаться" и объединяться снова. Произвольно и очень быстро. Исходя из того, кто на данный момент более-менее "свободен", а кому, наоборот, нужна помощь. Проделывать немыслимые финты и импровизировать.

Всё это отлично, конечно. И приёмы эти они отрабатывали на реальных кораблях, в реальном полёте. Но... Всё равно... Молодые пилоты сознавали свои слабины и волновались. У них толком нет опыта. Всё, что они проходили, даже тренировочные бои – это была симуляция, так или иначе. Реального, боевого опыта нет ни у кого из них. Кто знает, как они поведут себя в бою? Как переживут перегрузки? Необходимость убивать? Смерти своих?..

Это было, наверное, самым страшным. Об этом старались не думать. Отвлекались. Пока корабль шёл в гиперпространстве, ребята и девушки спали, или просто валялись, отдыхая после почти что двух месяцев надрыва. Или думали о том, что скажут своим в "последнюю ночь".

Этот обычай свято соблюдался каждым пилотом, космодесантником и любым другим военным, уходящим в бой. Про "последнюю ночь", это звучало, конечно, пафосно и красиво. Но на самом деле записывались "письма" тогда, когда было время...

Да. Уходя туда, откуда можно не вернуться, военные записывали видео для родных, любимых, друзей. Для тех, кого считали близкими. Кому хотели оставить весточку, поговорить напоследок. Послания могли быть длинными или короткими. Тут играла только воля отправителя.

Файлы сохранялись в облаке. Срок ожидания двадцать один день. Ровно столько составлял полный курс восстановления в медкапсуле. Чтобы оставшийся в живых, пусть и раненый, мог успеть отменить отложенную отсылку "послания с того света" получателю.

Если некому было уже отменять... Тогда адресаты получали последние "письма" от своих погибших родных, друзей или любимых. Через двадцать один день. Так сохранялась полная приватность посланий. Никто не знал, кому писал военный, не мог определить его "близкий круг".

Такие "письма" были неприкосновенны. Ни разведка, ни какая другая силовая структура Земного Союза никогда не посмела бы сунуть нос в подобное послание. Если бы что-то такое вскрылось, был бы немыслимый скандал, верхушка ведомства полетела бы со своих постов. За оскорбление памяти. Да, и не стали бы они. Именно потому, что "письма с того света" были святы для каждого землянина. Для них тоже.

Не было ничего страшнее, чем получить такой файл. И ничего утешительнее... Последняя весточка от погибшего друга или любимого...

Каждый из парней и девушек на корабле записал или готовился записать несколько таких "весточек". Они уйдут в короткое время последнего сеанса связи с Землёй. Когда им сообщат о времени начала операции. Потом наступит время тишины. Не для них...

Глава 44.

Кора не бродила по кораблю. Отсыпалась, конечно. Но не столько, сколько остальные. Она была сильнее своих ребят. В таком длительном отдыхе не нуждалась. К тому же... Будущее будоражило её, не давало расслабиться. И воспоминания. Последний взгляд папы, когда он уходил от неё по коридору космоакадемии, но не удержался и обернулся. Мудрый, грустный взгляд Глана. Пытливый, тревожный взгляд Милли.

Последнее "объятие" Деметры, перед отлётом на Симул. То, как она напутствовала её. Читала ей наставления до тех самых пор, пока корабль со студентами не удалился настолько, что связь между ними не стала стираться, глохнуть. Тогда "богиня их мира" почти на грани неслышимости, шепнула ей последнее:

– Люблю тебя, мой человек. Жду тебя. Жду вас обоих, мои любимые люди. И друзей ваших жду.

С Алексом она, судя по всему, тоже говорила. Коре было видно. Сидел Золотой отстранённо уставившись в иллюминатор. С подчёркнуто безразличным, даже высокомерным лицом. Как всегда, когда скрывал свои чувства. "Выучка", вбитая Кириллом Хмарем в сына, останется, наверное, навсегда.

Каждый, кто не знает его хорошо, скажет сейчас, что парень брезгливо и презрительно кривит прекрасное лицо. А на самом деле, он едва сдерживает слёзы. Переживает. И что-то там обсуждает с Мити. Наверняка, утешает её. С него станется. Прирождённый вожак и антипод своего папочки берёт ответственность за любого, кто оказывается в зоне досягаемости. Защищает. Даже если это сверхразум целой планеты...

Перси почувствовала тогда, как горькая и ласковая улыбка привычно морщит губы. Как она чувствует Хмаря! Так, что и "читать" не нужно. Почему, интересно? Оттого, что они выросли рядом и в каких только переделках не бывали? Или дело в её чувствах к самому сильному мутанту "за Барьером"?

Словила на себе взгляд Крэйга Ливина и отвернулась. Он, как радар, нацеленный конкретно на неё, видел всё. Или думал, что видит... В любом случае, его напряжённое внимание раздражало. Ребята из группы тоже замечали. Посмеивались. И ждали, когда она сдастся под медленным, но неуклонным напором красавца-выпускника. Они прочно уже связывали её с Ливином. Даже Линда проболталась несколько раз. Золотого они считали таким себе недругом Коры. Человеком, с которым у неё были плохие отношения ещё там, за Барьером. Вот они и думали, что старая неприязнь и разногласия плавно перетекли на новое место, и в новые обстоятельства.

Ливин видел другое. Хорошо, что на Симуле все они так уставали, что он вынужден был держаться от неё подальше. С другой стороны, у него и возможностей не было. Их всех окончательно разделили в последних два месяца. Натаскивали только по специализации, больше не распыляясь на универсальность.

Первых пару суток полёта "в никуда", космодесантники тупо отсыпались. Потом начали потихоньку выползать из кают, чтобы поесть и перекинуться со своими парой слов. Тогда Крэйг снова начал играть в свои "гляделки".

Да, и ладно бы. Только не сейчас. Нет, она не боялась, что Золотого сорвёт на разборки с ней или с Ливином. Выдержка у Алекса такая, что он вынесет что угодно и внешне никак не проявит. Её волновало другое. Не нужен им сейчас дополнительный напряг. Чтобы концентрация не сбилась ни у кого из них. Крэйг уйдёт в Муравейник. Алекс будет координировать действия всех. И одновременно взламывать систему хранения информации. Она выйдет против варданцев. И судя по тому, как переживала Мити, прогноз боя землян с лётной группой, способной прикрыть целую планету-арсенал, был "крайне неблагоприятным".

Она сама знала это. Не дура же. У космодесанта и пилотов самые призрачные шансы на выживание в заварухе. У любого, кто не находится на основном корабле. Ребята, может быть, и успеют убраться до взрыва или, в случае провала, когда запахнет жареным. У тех, кто вне корабля, времени может не хватить, чтобы вернуться. Даже если ещё будут живы к тому времени.

Это были рациональные мысли. А кроме них... Ей просто не хотелось, чтобы что-то мучило Златовласого сильнее. Он, бедняга, и так едва держался. Пусть бы был спокоен, хотя бы в этом смысле...

***

Ангар стал любимым местом Коры Блайз. Как на Симуле. Ребята-техники спокойно позволяли ей копаться во внутренностях кораблей. Без опаски оставляли одну по вечерам. Она столько времени торчала рядом с техниками Симула, что парни доверяли ей. Тем более, что те деды хвалили девчонку и шуткой предлагали ей бросить пилотирование и полностью перейти в славные ряды инженеров-техников.

Девушка смеялась и обещала хорошо подумать над предложением. А пока просто помогала. На Симуле и здесь. Проводила последнюю отладку истребителей, наравне с ними. Ребята, конечно, проверяли её работу, инструкции же, но больше ради проформы.

Она не делала ошибок. Будто бы чувствовала корабли. "Лечила" их. А иногда и похлопывала по гладкому боку, ободряя. Чокнутая, скажете вы?.. Может быть, парни и подумали бы так, если бы не видели, как глава техников Симула, гениальный инженер, разговаривал с кораблями, как с живыми.

Все талантливые люди немного со странностями. Это парни знали хотя бы потому, что сами были талантливыми. И тоже с разными интересными особенностями. Как большинство в их команде... Они потому, наверное, так и сдружились, что нашли, наконец, своих. Тех, с кем можно не прятаться, а просто быть собой...

Тем вечером, когда Крэйг Ливин решил отыскать Кору Блайз для "серьёзного" разговора, она была в ангаре одна. Сидела на поднятой гравиплатформе, привалившись к боку своего корабля. Смотрела, с отсутствующим видом, куда-то в пространство и неспешно поглаживала обшивку "небесного скакуна".

Парень не удержался, хохотнул:

– Ты как питомца гладишь его!

Подтянулся на руках. Запрыгнул на платформу к девушке. Уселся рядом. Она не бросила свои мерные поглаживания. Пожала плечами:

– Ну, да. Так я их чувствую. "Пережиток магического представления о мире, присущий малоразвитым обществам".

Кора чуть насмешливо процитировала кого-то из психиатров или психологов с которым, судя по всему, имела несчастье столкнуться. А Крэйг уселся удобнее и азартно попросил:

– Брось цитировать узколобых дураков! Как ты его "чувствуешь"?

Девушка скосилась на парня. Губы чуть дрогнули в улыбке:

– Странно. Он не боится "смерти". Для него и для других есть только задача, цель. Ради неё они выложатся.

Похлопала ладонью по боку корабля и убрала руку. Снова насмешливо скосилась на парня:

– Он хотел бы сохранить мне жизнь. Я нравлюсь ему.

Крэйг рассмеялся негромко:

– Покажи мне, кому ты не нравишься!

Кора Блайз отвернулась, уставилась куда-то в сторону:

– Много кому. Целой корпорации Удена Ранга. В полном составе, наверное.

Крэйг хмыкнул:

– Ещё бы! Девочка из-за Барьера, которая довела до того, что почти развалился такой хорошо организованный бизнес!.. А скоро он развалится совсем. Когда мы выполним задачу и Ранга, наконец, привлекут.

Кора так и не отвела взгляд от чего-то, что пыталась рассмотреть:

– Ты думаешь, мы справимся?

Крэйг удивлённо повернулся к ней:

– Ты сомневаешься?

Она помедлила, ответила с запинкой:

– Да. Сомневаюсь. Силы не равны.

Парень фыркнул:

– Ну, и что? Внезапность и нестандартность на нашей стороне.

Девушка покачала головой:

– На их стороне сила, Крэйг. Силе трудно противопоставить что-то. Даже если это тупая или плохо организованная сила. А варданцы организованы отлично.

Ливин присмотрелся к ней:

– Вы ведь оба не верите в успех! Ты и Хмарь! Потому и молчите всегда... И это вы! Самые-самые из нас!

Кора досадливо повела плечами:

– Не говори так. То, что наши реакции и выносливость выше, не значит ничего. Мы такие же, как вы... А почему "не верим"?.. Опыт, Крэйг. Его фиг отменишь. Или забудешь.

– Вы ведь вырвались из-за Барьера! Выжили и победили!– изумился Крэйг.

Девушка поморщилась:

– Считай это случайностью. Или чудом. Были те, кто был сильнее и лучше нас. Они не выжили. Или отдали свою жизнь, чтобы жили мы.

Посмотрела на парня с грустной улыбкой:

– Если мы выживем, Крэйг, ты тоже выучишь этот урок. Никогда нельзя быть ни в чём уверенным. Ни в успехе. Ни в том, что доживёшь до завтрашнего утра.

Парень нахмурился. Глухо ответил:

– Я понимаю. Поэтому и пришёл.

Она не отвела взгляд от чего-то далёкого. Только бровями чуть дрогнула. А Крэйг негромко спросил:

– Ты ведь знаешь, о чём я собираюсь говорить?

Девушка свела брови вместе, и парень невесело рассмеялся:

– Ну, конечно! Кто там из наших говорит, что логика у вас, у мутантов, пашет?..

Откинулся назад, опираясь спиной на корабль:

– И что ты мне скажешь?

Кора скосилась на обманчиво небрежную и расслабленную позу здоровенного косморазведчика, промолчала.

Парень внимательно, расчётливо рассматривал напряжённую фигуру рядом с собой. А потом негромко спросил не о том:

– Почему ты так зациклена на нём?

Не нужно было уточнять, о ком речь. Кора попыталась закончить разговор. Пока он окончательно не зашёл куда-нибудь не туда:

– О чём ты, Крэйг? И вообще, поздно... Пошли отдыхать. Завтра выходим на точку. Кто их знает, когда нам дадут отмашку начинать...

Она собиралась соскользнуть с платформы вниз. Космодесантник не позволил. Перегнулся так, что отрезал ей путь к отступлению. Пытливо уставился в лицо. И провоцировал. Обманчиво-небрежно:

– Наши ведь не замечают. Вот уж у кого наблюдательность хромает... Ты всё время оглядываешься на него. Что бы ни делала. Будто бы соотносишь свои поступки с его мнением. Иногда характер прорывается, ты бунтуешь и пытаешься стряхнуть с себя контроль, и давление. Как полтора года назад с отрезанной косой и жуткими лохмотьями, что ты стала таскать...

Кора не сдержалась. Весело фыркнула ему в лицо:

– Ты фантазёр, Крэйг!

А он не унимался. Напряжённо смотрел ей в лицо:

– Нет! Не уходи от ответа! Это ведь правда. Он привык тебя контролировать. Ты привыкла подчиняться. Что было между вами там, за Барьером? Что-то ведь было! И не ври, что не было!

Перси криво ухмыльнулась парню. Как ребёнку, который мало что понимает в жизни:

– Ты, конечно, наблюдательный, Крэйг. Вот только "сигналы" считал не так, как нужно. Золотой привык прикрывать меня. Я привыкла оглядываться на него по одной простой причине, что мы не раз и не два играли одной командой.

И уже очень серьёзно добавила:

– Я выжила там благодаря его помощи. И не я одна.

– Что он потребовал в обмен на помощь?

Вопрос вырвался у него сам собой. Она опешила и как-то по-новому посмотрела на напряжённого, как пружина, молодого человека. Нахмурилась:

– Что за дикие вопросы, Крэйг? Во-первых, ты не имеешь права спрашивать у меня что-то такое. А во-вторых, почему ты так плохо думаешь о нём? Ты всё время подозреваешь его в чём-то!

Крэйг отвёл взгляд. Ответил мрачно:

– Он сам сказал. Когда мы были в том публичном доме. Что, если бы мы были за Барьером, он убил бы меня, а тебя бы прибрал к рукам, независимо от твоих желаний.

Чего не ожидал Крэйг Ливин в ответ на свою разоблачительную речь, так это того, что "жертва" обвинит его:

– Ты точно довёл его! Иначе он никогда не проболтался бы!

Парень скривился:

– Значит, виноват я, что довёл, а не он, который признался в том, что способен на убийство соперника и на изнасилование?

Девушка снова удивила космодесантника. Насмешливо глянула на него. И в то же время, густая, чёрная печаль пряталась у неё в глазах:

– Может быть, завтра тебе, Крэйг, придётся убивать варданцев своими руками. Или они убьют тебя. Или кого-то из наших убьют на твоих глазах, и ты ничего не сможешь сделать. Станешь ты от этого другим?... Скажу тебе уже сейчас. Станешь... Я стала. И Алекс. Мы убивали уже, Крэйг. Он чужими руками. Я своими.

Сделала паузу, чтобы вволю насмотреться на потрясённого парня. Продолжила дальше, кривя губы:

– За Барьером женщина была разменной монетой. На неё мог за заявить права любой. И забрать себе, если хватит силы. Так и бывало... Не суди о том, чего не понимаешь, Крэйг. То, что ты принимаешь за унижение и проявление жестокости, там было честью и защитой. Признанием. Гораздо более серьёзным, чем обыкновенное "люблю"... Беря женщину под защиту, мужчина ставил свою жизнь на кон. Любой мог попытаться забрать её... Убить его. Или защитнику приходилось убивать самому. Это тоже нелегко, Крэйг, отнять чью-то жизнь. Даже если это мерзавец...

Ливин, побледневший и сосредоточенный, требовательно спросил:

– Кем он был там?

Девушка вскинула на него удивлённые глаза:

– Какая разница? Мутант. Как я, и куча других.

Космодесантник вспылил:

– Точно не как "куча других"! То, как он привык командовать и задвигать других!..

Парень запнулся, когда наткнулся на странный взгляд Коры Блайз. Точно! Не ошибся!.. Ответила она ему чуть брезгливо:

– Снова ошибка. А если не задвигать других, а выходить вперёд? Чтобы другие, более слабые, остались за спиной? Под защитой?

Замолчала. А потом всё же спросила:

– Почему ты так завидуешь ему, Крэйг Ливин?

Юноша вздрогнул. Повёл плечами, будто решаясь на что-то. И, наконец, посмотрел на собеседницу прямо и честно:

– Потому, что ты зациклена на нём.

Он ещё немного сдвинулся. Так, что теперь то, как они сидели на платформе легко можно было принять за объятия. Ещё движение. Теперь это и стало объятием. Кора привычно замерла, чтобы не провоцировать крупного и раздражённого противника, пока не разберётся и не примет решение.

Перетерпела, когда он жарко задышал ей в макушку, потёрся лицом о растрепавшиеся волосы. И только тогда, когда, сдвинувшись ещё, парень мягко поцеловал её в шею, прошептала:

– Я не зациклена на нём. Я люблю его, Крэйг, сколько себя помню. Сначала, как друга. Потом иначе.

Ливин и не подумал отстраниться. Наоборот. Прокладывал дорожку, подбираясь к лицу. Перемежал поцелуи словами:

– Ты что, не понимаешь, что ему и дела нет до тебя? Знаешь со сколькими он спал в академии?

Кора не отвечала. Тогда парень требовательно прикусил её за шею, требуя ответ. Она выдохнула, отвлекая и планируя отход:

– Представляю.

– Зачем тогда?..

Он не успел "потребовать" ответ снова. "Мутантка" юркой ящеркой вывернулась у него из рук, соскочила с гравиплатформы и побежала к выходу из ангара.