Текст книги "Веришь? (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29.

Остаток лета – вот всё, что осталось спец группе от летних каникул. Жалких две недели, чтобы отоспаться и прийти хоть немного в себя. Так и явились они потом на учёбу явно похудевшие, бледные оттого, что не видели солнца всё лето, с диковато блестевшими глазами.

На вопросы друзей, односложно отвечали: "Практика", и старались замять тему. Конечно, у них была подписка о неразглашении. И куча вопросов, которые некому было задать...

Началась учёба и, хоть это звучит дико, этим конкретным студентам стало легче. Чего уж там!.. Реально, легче! Что такое лекции и занятия по сравнению с почти что круглосуточными измывательствами и такими нагрузками, что у них, таких тренированных, кровь шла носом, и ходили они потом едва-едва?

Была, конечно, физподготовка у Рида и он делал всё, чтобы они "не растеряли навыки", как он выражался. Но это же только два-три часа в день!.. Теперь они не стонали на физподготовке. Радовались, что у издевательств декана косморазведки есть чётко ограниченные временные рамки.

Время истекало и они бежали от Романа Рида без оглядки. Из-за того, что у них перестроилось мышление, гораздо быстрее готовились к занятиям. И с удовольствием пускали освободившееся время на радости, которые прошли мимо них летом.

Летали купаться, загорать. Плавали в тёплом море с особым удовольствием. Эта, такая живая вода, солнце, морской берег и растительность на нём, особенно резко контрастировали с величием, холодом и монументальностью космоса!.. Они часто напоминали самим себе каких-нибудь весёлых щенков, полных радости жизни.

– Или котят,– думала Кора, лёжа под ласковым солнышком.– Тех самых белых котят, которых советовал мне профессор Глан. Вырвавшихся на морской бережок.

Они, наверное, пугали окружающих своей бьющей через край радостью и воплями. Поэтому, словив пару раз потрясённые взгляды взрослых и восхищённые "Оказывается, большие тоже так могут!" детей, спецы выбирали для отдыха пустынные острова.

Конечно, были у каждого из них свои увлечения. Они не только валялись на пляже. Для Коры, Бонка и других пилотов организовали допуск к симуляторам в любое время суток. Реально, в любое. Поэтому каждый из них, под настроение, "забегал" в академию и летал. Отличное средство, между прочим, для сброса напряжения.

То, как инструкторы подбивали их на развлечения, не забыли. Фраза про "сброс напряжения" стала любимой шуткой с особым смыслом. Вспоминали, ржали, как кони. Поделились впечатлениями даже. Те, кто совратились и воспользовались услугами представителей гильдии.

Скажете, неприличное-личное? Как посмотреть... Спецы стали близки друг другу, как братья и сёстры. Или самые близкие друзья. А между такими каких только разговоров не бывает. Ведь так?..

Впечатления от того вечера и ночи были, в общем-то, приятными. Или забавными. Некоторые из тех, кто не решился тогда "расширить горизонты", жалели теперь. И планировали решиться в следующий раз.

А то, что этот раз будет, они не сомневались. Рид сам намекнул им на практику после зимних каникул. Длиной в месяц. О том, почему это происходит, болтали, конечно. Высказывали мнения и догадки. Которые сводились к одному: не всё на родной планете так благостно, как им втирают...

***

Кора неплохо проводила время. И наконец-то не чувствовала себя изгоем.

Поблекли в памяти тяготы "карантина". Издевательства Рида ещё не то изгладят! Вплоть до амнезии! Однокурсники приняли её. А ребята из спец группы стали настоящими друзьями.

Она и старых друзей не забывала. Регулярно навещала Марфу, горячевцев и своих ребят. Они учились. Изо всех сил. Готовились поступать на будущий год. Кто куда. Несколько человек в космоакадемию.

Подробно расспрашивали её о методах учёбы и тренировках. Она, конечно, рассказывала. И, хоть не болтала языком лишнее, но показала им достаточно, чтобы они задумались, а нужно ли им вообще такое "счастье"?

Просто предложила ребятам напасть на себя всем, скопом, и не жалеть. Бить в полную силу, как Берг учит. И разбросала их мигом. Старалась аккуратно, но, кажется, получилось не вполне. Рид слишком качественно натаскал их выбирать уязвимые точки и бить максимально эффективно.

Хорошо, что произошло это в лесу, и никто, кроме Берга не видел. Парни посмеялись, отряхнулись и пошли вперёд, стараясь быстрее добраться до домика Марфы с её чаем и вкусняшками, а старый мутант задержал Ра. Спросил, настороженно сдвинув брови:

– Для чего вас натаскивают, Ра?

Кора молча покачала головой. Берг настаивал:

– Это ведь не то, чему учат обычных студентов, так? Я видел презентацию академии.

Теперь Ра кивнула, соглашаясь. Старик сжал её руку:

– К чему они готовят вас? И тебя?.. Прости, что лезу не в своё, но я боюсь. Просто боюсь потерять тебя. Для всех нас это будет трагедия.

Коре показалось, что тут прозвучал укор в сторону её отца, который, едва только нашёл дочь, так сразу и пристроил её поближе к какой-то убийственной миссии.

Она обняла Берга и прямо заговорила о том, на что хитрый старый мутант только намекал:

– Не осуждай моего отца и других, Берг. Выбираю только я. А папа просто ужасно выглядит в последнее время. Мне кажется, он смотрит на меня так, как ты сейчас. Отчаянно жалеет, что я больше не маленькая и нельзя спрятать меня от всех невзгод.

– У него и тогда не особо получилось,– пробурчал Берг.

Перси фыркнула:

– Не передёргивай, старый ворчун! Ты знаешь, что он не мог... Нельзя защитить тех, кого любишь, от всего на свете!

Берг пожевал губами и выдавил из себя:

– Прости.

К Марте они вошли уже весёлыми и довольными друг другом...

***

Не потерялись ли отношения между Перси и её психиатрами? Нет, конечно! Куда же без психиатров?..

Хоть звучит кринжово, но так и есть. Нежная дружба между Натаном Гланом и обеими его любимыми пациентками продолжалась. Они часто виделись. Профессор и Милли рассказывали о своих новых делах и больных. То, что могли рассказать. Кора тоже, рассказывала, что могла. Насмотревшись на старого профессора, Перси поднаторела в увёртках, и намёках, а потому рассказывала довольно много. Не выходя, конечно, за рамки подписки.

Глан слушал, вроде бы спокойно и безразлично, но потом, через некоторое время, или мрачнел, или начинал сюсюкать над ней, как над маленькой. Боялся. И слишком много понимал из того, что было между строк...

Печальные мысли, если и сбивали его оптимизм, то не на долго. Старик слишком любил жизнь, чтобы тратить её на пустые рефлексии. Находил для себя более продуктивные и весёлые занятия.

Оставался заядлым театралом. И таскал обеих своих девочек на все более-менее значимые премьеры. Их или Алекса Хмаря, которого тоже не обходил своим вниманием и дружбой.

Они с отцом Коры до сих пор опекали его. Виделись регулярно. И достигли в адаптации молодого человека немалых, по скромному мнению профессора, высот. Парень прекрасно учился. Занимался, с подачи командующего Блайза, каким-то суперсекретным проектом, в котором старичок ровным счётом ничего не понимал. Хоть Алекс и пытался просветить его.

Пока это были только намётки. Командующий космофлота, судя по всему, дал парню заведомо нерешаемую задачу и оставил в покое. Алекс осмысливал её, примеривался, делал первые намётки. До настоящих исследований, работы группы учёных или макетов было далеко, как до Луны пешком, а у достойного Глана болела от формул голова. Поэтому, когда будущий учёный-робототехник вдохновенно вещал ему о каких-то там немыслимых перспективах, старик думал о более приземлённых вещах.

Поглядывал на мальчика профессиональным взглядом, пока тот увлечён и не видит. Отмечал, как он расцвёл, если так можно говорить о молодом человеке. Как почти изчезло затравленное и трагичное выражение из глаз парня. Если не знать, то никогда и не скажешь, что этот молодой красавец со светлой головой – ребёнок родившийся и выросший за Барьером в условиях, которых не пожелаешь никому.

Глан по праву гордился тем, как проходит ассимиляция Александра Хмаря в общество Земли. Всё шло замечательно! По плану, намеченному светилом психиатрии. Даже то, что молодой человек, судя по его сведениям, хоть и вступал иногда в отношения с девушками, но не приблизился пока к отношениям стабильным, всё равно радовало старого психиатра.

Его, признаться, раньше сильно беспокоила зацикленности парня на Коре Блайз. Пусть Алекс никогда не говорил об этом, но заметно было, как девушка небезразлична ему. Старый профессор считал, что так молодой человек цеплялся за прошлое, желал вернуться и исправить его. Что было бы фатальной ошибкой.

Вряд-ли между этими двумя молодыми людьми возможны хоть в какой-то мере нормальные отношения. Прошлое не позволит. Парень вёл себя с девочкой, пусть и не так жестоко, как было принято за Барьером, но в достаточной степени деспотично. Кора бунтовала. Разве могло выйти что-то путное из такой модели отношений?

Профессор считал, что нет. А потому приветствовал отдаление молодых людей друг от друга. Пусть начнут новую жизнь, без всех этих "теней прошлого"! Собственно, поэтому были раздельные походы в театр. И многое другое. Глан старался не обострять и не сводить их вместе. Хватает уже того, что в академии молодые люди проводят вместе по несколько часов каждый день.

Томас Блайз не разделял мнение старого психиатра. Но, понятное дело, не обсуждал это с ним. Ни с кем не обсуждал. И, наверное, удивился бы, если бы узнал, что его взгляд удивительным образом совпадает со взглядом, какой был у хэда Атарика... Он до сих пор, кстати, не знал, как относиться к нему. Это тоже ни с кем не обсуждал. Но иногда, признаться, думал об этом. Хотя бы из чувства справедливости...

Он понимал Рика. Разве можно было не влюбиться в Лив? И дело даже не в её внешней красоте. Она была прекрасна вся. Конечно, дикарь не мог не поддаться её очарованию. И добился её так, как считал правильным и справедливым.

При этом он любил её. Не делал из этого тайну, что было немыслимо для живущего "за Барьером". Он был необычным и не предвзятым, этот хэд Атарик. Он сохранил жизнь его дочери. Мало того, он не сломал её. Наоборот. Помогал, как мог, чтобы она выросла храброй и свободной.

Чувство справедливости... Оно сглаживало ненависть и боль. Позволяло увидеть всё и всех такими, какие есть... Не только Рика, но и Алекса Хмаря.

Парень любит его дочь. Так, наверное, как сам он любит до сих пор Лив. Он, понятное дело, не выставляет это напоказ. И они никогда не стали бы обсуждать подобное, но он же не слепой!

Конечно, такая привязанность, "зацикленность", в терминологии мозгоправов, была для них отхождением от нормы. Вот уж эта пресловутая "норма"!.. Ему самому приходилось проходить дополнительное тестирование и диагностику только потому, что он до сих пор "не смог преодолеть деструктивную привязанность".

Том понимал парня. И жалел. Не в том смысле, конечно, чтобы хоть как-то пытаться влиять на дочь. Это было бы просто смешно! Но, молодой человек стал ему другом. Был необъяснимо близким и родным. В той степени, что, пойми это Глан, отвесил бы ему от щедрот ещё пару диагнозов.

Томас Блайз не показывал больше, чем можно. Алекс молчал о своих чувствах к дочери командующего. Может быть, это и роднило их? Какая-то удивительная похожесть и понимание друг друга?

Парень был умным. Очень. Крайвен Лист говорил, что он гениален. Об этом с восторгом вещали все преподаватели мальчика. А раз так, то Блайз подкинул юному умнику задачу, которая как раз по его мозгам. То, что будет скоро очень и очень нужным. Жизненно необходимым.

Время терпело. Поэтому он не напирал. Подбросил мысль, увидел, что она "прижилась" и оставил Алекса в покое. Пусть думает. В таких вопросах спешка только вредит. Вдохновение, как ни крути, не рождается по указке или под давлением.

Всем им скоро нужны будут вдохновение, мужество, сила и сплочённость. Ещё как!.. Хорошо, что большинство не понимает этого пока и радостно проживает спокойные месяцы или годы, которые им остались.

Томас Блайз всем сердцем надеялся, что это будут годы. Иначе их шансы выжить станут совсем незавидными...

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Глава 30.

Папа изменился. Он старался не показывать, но она видела. Это не были проблемы на службе или влюблённость. Его изматывало что-то. А он мужественно делал вид, что в порядке.

Была бы она "нормальной", то, может быть, и не заметила бы. Но ведь не была... К Новому году у неё в мозгу уже будто бы сирена выла, оповещая об опасности. Все чувства обострились, а рядом с отцом даже волоски на руках вставали дыбом.

Опасность! Вот о чём сигнализировали до предела выкрученные рецепторы и интуиция мутанта. Мити молчала. А Коре и не нужно. Она получила от подруги легальную возможность самой решать подобные вопросы. Оставалось только договориться с совестью и определить наилучшее время для того, чтобы в очередной раз "поцеловаться с реальностью".

– "Поцелуй" будет, похоже, взасос,– мрачно думала Кора.– Как с бетонной стеной с разбегу...

Готовилась. Дождалась, пока пройдёт Зимний бал в академии. Чтобы не светить на нём потрясённым и печальным лицом. Экзаменов у них не было, в привычном нам смысле. Зачем, если разовые испытания всегда несут с собой элемент случайности, везения? А так всё происходило просто и рутинно: тесты и испытания, что проходили студенты за семестр, оценивались, суммировались и, в конце периода, выводился рейтинг конкретного учащегося. Сразу после Новогоднего бала в академии всё это подбивалось. Доносилось до каждого лично. Понятно, что через вирт. И студентов отпускали на зимние каникулы.

Жизнь в академии не замирала сразу же. Новый год многие отмечали тоже здесь. Те, у кого семьи были далеко. Да и остальные, встретив праздник в кругу семьи, возвращались к друзьям. Всю праздничную ночь территория академии гремела музыкой, смехом. Не слишком трезвым, стоит признаться. Преподы закрывали на это глаза. Давали детям повеселиться и сбросить усталость от напряжённой учёбы...

Кора не стала менять привычный имидж и отправилась на бал в штанах. Правда подобрала к ним довольно милую тунику. Протестовать уже не хотелось. Перед кем? И зачем?.. Перетанцевала со всеми парнями из спец группы, и со многими со своего второго курса. Даже с Золотым сплясала.

Он позвал, она пошла. А потом довольно спокойно наблюдала, как вокруг эталонного красавца снова, или всегда? вьются девушки. Больно уже не было. Почти не было... Смысл болеть по поводу того, что не твоё?.. Но и Крэйга, с его аккуратными обнимашками во время танцев, Кора старалась избегать. Хватало ей парней для танцев. Без двусмысленностей с их стороны, и страданий с её.

Хотела дотянуть и "залезть в голову" к отцу уже после Нового года. Но не выдержала. Папа стал совсем нервным. Настолько, что находиться рядом с ним было невыносимо... И она решилась. За три дня до праздника успеет прийти в себя. Зато будет знать, что готовит жизнь ей и другим, и вступит в новый год с открытыми глазами.

***

Она готовила... Жизнь готовила им всем такое, что Перси пришлось укусить одеяло, чтобы не разрыдаться в голос... Девушка захватила зубами край одеяла и замерла на постели, как испуганный зверёк. Уставилась в пространство невидящим взглядом и тихонько скулила от невыразимого ужаса.

Бедный папа!.. Его просто сжирало чувство вины за то, что он допустил... Перси, не раздумывая уже и не терзаясь этическими заморочками, изучала всё, что знал и думал отец. Соизмеряла и взвешивала его "вину", в первую очередь. Поняла, что бред это всё! Бред слишком порядочного человека, который берёт на себя ответственность за то, что не смог предотвратить гибельный выбор другого!

Успокоившись на этот счёт, она заглянула в будущее. Такое, каким видел его Томас Блайз. Незавидное будущее... Настолько незавидное, что ей натурально плохо стало. Пришлось лечь и терперь, пока идеально выстроенный организм не справится с колоссальным стрессом.

А потом она подобралась на постели, настороженно глядя в тёмное ночное окно. Прошептала вслух, просто хотелось услышать хоть чей-нибудь голос. Что-то живое, что отгонит навалившийся кошмар:

– Мити! Ты знала? Ты ведь знала?

Деметра была рядом, она ощущала её. Молчала. Потом, правда, ответила. Негромко и тоскливо:

– Знала, мой человек.

И тут же привычно взялась анализировать, и утешать:

– Не стоит впадать в панику. Статистически, самый плохой сценарий почти никогда не случается. Вот такое удивительное свойство жизни!

Перси хмыкнула:

– Был когда-нибудь в твоей жизни настолько плохой прогноз?

Мити молчала. Не умела лгать. И доверяла своему человеку. Поэтому она тихо прошелестела прямо в сердце девушки. Так, наверное, Пряхи шептали в души древних людей, которые верили в них. Так, что кровь стыла в живых ещё сердцах:

– Такого негативного прогноза не было ещё никогда за всё время моего существования. Да, и в истории человечества это случалось, мне кажется, всего несколько раз. Уничтожение вас, как вида, сложная задача. Раньше вы ставили себя на грань выживания сами. А теперь...

Деметра встрепенулась. Резко прервала убийственную речь. И снова переключилась в режим утешения:

– Но, ты знаешь...

Кора оборвала её. Тихо шепнула:

– Просто обними меня, Мити. Давай обнимемся и просто забудем всё это. Хоть на время.

Деметра сделала так, как её человек просила: отправила девочку в глубокий "сон", обняла её. И держала в объятиях до самого утра. Ей казалось, что как только она отпустит своего человека, та сразу испарится, будто её и не было никогда.

Вот он, страх потери. Теперь сверхразум знал, что это такое... Это было так больно и страшно, что Деметра поневоле думала:

– Бедные люди! Как они вообще выносят все эти чувства и переживания? Неудивительно, что они так мало живут!

***

На следующее утро Коре пришлось сдерживать себя изо всех сил, чтобы не висеть на папе. Хотелось, обнять его и не отпускать от себя. Она старалась не подавать вида, но, кажется, слегка переусердствовала с обнимашками.

Томас Блайз внимательно уставился на дочь строгим генеральским взглядом. Что-то вроде того: не нарушила ли ты, дочь, моё личное пространство? Перси наивно похлопала ресницами в ответ, улыбнулась. И папа отстал.

Он отправился на службу. Перси отменила все свои планы и встречи с друзьями. Не сможет она сейчас "держать лицо"! Отправилась в академию и засела в симуляторе. Натурально "засела". До тех самых пор, пока машина не "выгнала" её прочь. С формулировкой: "дальнейшая эксплуатация невозможна в связи с тотальным превышением времени пребывания оператора внутри симуляции".

– Так уж и тотальным!– бурчала Перси себе под нос пока шла к теплицам академии.

Снова для того, чтобы слышать чей-то голос и получить иллюзию, что она не совсем одна в страшный для тебя час.

За полтора года в академии она много раз приходила к теплицам, в которых прошло её детство. Но так ни разу и не смогла войти туда. Сегодня войдёт. Просто потому, что тянуть дольше некуда.

Страшно? Очень! И воспоминания... Счастливые воспоминания о маме и безоблачном счастье вывернут её потом наизнанку, она точно знала. Но... Пусть биологи до сих пор спорили о разумности или нет хищной флоры и фауны планеты HQ55, она, Кора Блайз, знала ответ. И должна отдать долг, пока у неё есть время.

Старый друг ждал её уже полтора года. Она не шла. Подходила к двери, чувствовала его нетерпение, теперь она не просто догадывалась, как в детстве, а точно знала, слышала его, благодаря своим способностям, разворачивалась и уходила прочь.

Сегодня Кора Блайз сжала зубы покрепче и переступила порог. Хорошо, что вечер. Тут точно нет посторонних. Когда она начнёт рыдать, лишних глаз не будет...

Она шла по дорожкам и удивлялась, как мало изменилось здесь что-то. Растения подросли. Вот и всё. Да, ещё тот, кто так ждёт её, злится. И с иронией думает, хватит ли у неё мужества дойти до конца. Или она снова развернётся и сбежит?

Не сбежит! Нет времени сбегать или бояться боли прошлого. Прошлое, оно прошлое и есть. И в нём столько счастья в этом прошлом... Его можно и нужно помнить. В отличии от будущего, которое светится отнюдь не радужными красками.

Кора дошла. Остановилась перед мамиными "цветочками". Совсем близко, лицом к лицу. Протянула руку и прикоснулась к ним. Негромко поздоровалась:

– Здравствуй. Прости, что так долго.

Лиана мгновенно выбросила отросток и обвила запястье девушки. Накрыла руку сверху и снизу от места захвата листьями. И больно впилась ими.

Перси терпела молча и ждала. До тех самых пор, пока не услышала возмущённый вздох у себя за спиной:

– Ты почему на помощь не зовёшь, дурочка?!

Старичок-профессор, тот самый, что когда-то советовал Блайзу отстать от Ядовилии, попытался протиснуться между девушкой и хищным растением:

– Привет, Перси! Я рад, что ты решила, наконец, зайти! Но нужно было предупредить. Твоё возвращение, возможно, сделает их слишком нервными...

– Его,– брякнула Кора.– Они, в своей множественности, считают себя, тем не менее, одним целым. И очень гордятся этим. Считают, что в разобщённости главная наша проблема. Вы согласны, профессор?

Перси поделилась этим ценным знанием на автопилоте. От боли, наверное. И из-за тех веществ, что "он" впрыскивал ей в кровь прямо сейчас. Выдала подноготную инопланетного разума без задней мысли, и тут же наткнулась на потрясённый взгляд старого учёного:

– Откуда ты знаешь?

Девушка мигом пришла в себя и попыталась откатить:

– Мне так показалось. И мама что-то подобное говорила...

Пришлось приплести маму, чтобы старый зануда поверил и бросил свои расспросы. Он, и правда, бросил. Но прицепился к другому. Нервно воскликнул:

– Я сейчас принесу препарат, который обезвредит его и вызову медиков для тебя!

Применение "миорелаксанта" было болезненным для хищных лиан. Её старый друг помнил, насколько. Кора услышала и прикрыла его:

– Нет! Всё в порядке. Он сейчас отпустит! Это он так здоровается!

Старик фыркнул:

– Как же! Он укусил тебя и отравил, судя по всему!

– Нет!– снова убеждённо возразила Перси.

Она точно знала, что то, что в неё сейчас впрыскивало инопланетное чудо, не было отравой. Скорее, подарком, который она, благодаря своей изменённой природе, могла принять.

Повторила:

– Он сейчас отпустит меня, профессор. Не паникуйте.

Старик хмыкнул, притащил два ведра. Перевернул оба. Уселся на одно и скептично уставился на инсталляцию "девушка в объятиях хищного растения". Ещё и прокомментировал:

– Ну-ну, посмотрим, как скоро он "отпустит"! В каком виде будет твоя рука! И не только она... И как быстро у тебя разовьются симптомы отравления...

Лианы, между тем, затягивали девушку всю целиком, укутывая в подобие кокона. Перси, в ответ на подколки учёного, не менее ехидно думала:

– Никогда он меня теперь не отпустит! Только понять это можно будет при очень сложном микро биологическом исследовании. Которое вряд-ли кто-то станет делать человеку. Просто потому, что то, что происходит сейчас, считается наукой невозможным.

Удивлялась попутно, почему профессор так спокоен, ведь свободным от листвы и побегов у неё оставалось только лицо.

Как оказалось, старый учёный хорошо знал своего исследуемого. И умел отличать оттенки его "настроения". Сейчас он читал в нём не агрессию и желание напасть, а радость, пусть и несколько чрезмерно выраженную. Это было удивительное, никогда прежде не виданное им проявление инопланетного разума, и профессор не мог не изучить его.

Конечно, он освободит "жертву", если что! И её откачают в больнице академии, ведь с ядом этого чуда там научились отлично бороться. Но старый учёный был уверен, что девочке ровным счётом ничего не грозит. Настолько, что мог поставить на это остатки своих волос.

Растение радовалось. Ревновало. И не хотело отпускать ребёнка Ядовилии, которую любило. Оно "вырастило" девочку, в определённом смысле. Они всей кафедрой бегали смотреть, как лиана качает коляску или ловит малышку, когда та учится ходить. А чего стоили акробатические номера, которые устраивало растение с подросшей девочкой! Хорошо, что посторонние не видели, как оно подбрасывало, поглощало и "выплёвывало" ребёнка!

Конечно, оно не причинит Коре вреда! Скорее, немного накажет за то, что та долго не приходила. Вот!.. В подтверждение мыслей достойного профессора, девушка вытащила из ослабевших лиан совершенно целую руку, покрутила ею со смехом:

– Сама укусила, сама и вылечила!

Старый учёный согласно покивал головой:

– Удивительно! Оно, похоже, считает тебя частью колонии!

Кора грустно улыбнулась:

– А как иначе, если он так любил маму? Для него, я её продолжение.

Села на ведро. Заплакала. Всё-таки не выдержала... А листья лиан бережно впитывали слёзы, прикладываясь к её щекам время от времени. Старик "на ведре" смотрел на эти трюки в восхищении. Поразительное зрелище! Эмпатия у растения! Это ли не самое лучшее доказательство разумности!.. Даже сейчас он оставался в первую очередь учёным и рассматривал происходящее с этой точки зрения...

От того, чем "наградил" её внепланетный разум у Коры кружилась голова. Приятно, кстати, кружилась. Так, что забывались страхи и ужасы сегодняшней ночи.

– Ого!– расслабленно подумала девушка.– Нашлась для меня альтернатива алкоголю, на крайний случай!

– Не советую,– пришла в ответ рассеянная, раздробленная, но тем не менее, вполне себе чёткая мысль.– перебор моих токсинов может навредить даже тебе. Испугаешься тогда и снова сбежишь от меня!

– Как?– логично уточнила Кора.– Ты же теперь можешь меня позвать? И даже заставить?

– Ну,– протянул инопланетный разум.– Ты, если так можно выразиться, факультативная часть колонии, а значит обладаешь большей свободой. Полной свободой воли, на самом деле. Так что ты можешь бросить меня снова и никто тебе не сможет помешать. Даже я.

Голос звучал так обиженно, что Перси утешила:

– Не брошу. Сама не брошу.