Текст книги "Давай мы станем незнакомцами (СИ)"
Автор книги: Наталия Веленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)
Глава 10
Смотрю на стремительно алеющее небо на фоне зелёных вершин Жигулевских гор и не могу сдержать восхищенного вздоха. Дом родителей располагался за городом в довольно живописном месте Самары. И если бы мне бог отсыпал хоть немного таланта к рисованию, я бы обязательно попыталась перенести на бумагу тот вид, что простирался сейчас передо мной. Но увы, это Ярик с Сашкой были творческими личностями, мой удел был всего лишь сухие цифры и данные. И всё-таки глядя на такое буйство зелени и красок заката, даже у такого чёрствого технаря, как я, что-то расцветало внутри и требовало выход наружу.
Хорошо было здесь вдали от цивилизации. Коттедж, в котором я жила на просеках, тоже располагался в зелёной полосе, но там всё равно ощущалась дыхание города. А здесь – тишина, которую нарушали разве что трескотня сверчков, шелест листвы, которую убаюкивал тёплый майский ветерок, и смех отца, что играл чуть в отдалении с Бени.
Честное слово – я иногда завидовала этому псу. В отличие от меня, его любили просто так без каких-либо условий и великих заслуг. Бенжамину не нужно было менять работу, чтобы заслужить одобрение отца. И ни в каких матримониальных мероприятиях его тоже участвовать не заставляли. И вряд ли его шпыняли за то, что он в свои годы не обзавелся собачьим потомством.
Да Бени прочно занял место среди любимчиков отца. А я… Ну я волочилась где-то в конце списка. После мамы, друзей, его бизнеса и яхт-клуба. Я вроде бы уже давно смирилась с таким раскладом, но всё же иногда ловила себя на мысли, что до сих пор отчаянно пытаюсь заслужить его одобрение.
Глядя на отца, который сейчас искренне хохотал и наслаждался игрой с псом, я не могла избавиться от чувства горечи, что начинала стремительно разрастаться у меня внутри. Вот бы и мне ощутить хоть капельку той любви и доброты, что доставалась сейчас Бени. Хотя бы каплю… Сегодня мне хватило бы и этого. Просто чтобы вновь почувствовать опору под ногами и найти в себе силы, чтобы жить дальше. Но нет, у отца всё было чётко распределено. Ласковые слова и похвала – псу, дочери – суровый отчет за все её великие прегрешения.
Возможно, потому что он всегда хотел сына, а получилась я. Девчонка, которая постоянно не оправдывала его ожидания. И которой можно доверить семейный бизнес, только в одном случае – если она будет под присмотром умного мужа.
Папа никогда и не скрывал, что не особо верит в способности женщин успешно заниматься предпринимательской деятельностью или ворочать огромными капиталами. А те, кто смог чего-то достичь, вызывал у него скорее искреннее недоумение, чем восхищение. Отец у меня был старой закалки и несмотря на изменившееся времена так и не смог избавиться от некоторых стереотипов: женщина должна реализовывать себя в семье, а муж должен зарабатывать деньги. Так было в их паре с мамой, и такую модель поведения прививали мне с самого детства, но без особого успеха. И эта его позиция всё равно так или иначе прорывалась наружу, хоть отец всю жизнь меня и шпынял, чтобы я училась на «отлично», и сама строила карьеру, без родительской помощи, рассчитывая исключительно на свои силы.
Нет, конечно, отцу была важна моя карьера. И он действительно пришёл в бешенство, когда узнал о планах семейства Вермар по поводу младшего отпрыска. Но всё же, я никак не могла отделаться от ощущения, что столь заветная для меня должность финансового директора, в глазах отца был тот самый «потолок», на который я могла претендовать, как особь женского пола. Так сказать – подтвердить, что годы обучения в Вышке прошли для меня не зря, а заодно и добавить веса нашей семьи в глазах окружающих. Ведь финансовый директор – звучит статусно и уважаемо. Но я и здесь умудрилась сделать всё не так, как ожидал отец…
Интересно, что за вакансии он собрался мне скинуть? И можно ли это считать знаком свыше, что мне действительно стоит перевестись в другой филиал? Начать жизнь с чистого листа, на котором я буду вольна написать что угодно. Разумеется, кроме букв «Ярослав Мереминский».
Сердце вновь начинает отстукивать рваный ритм, когда я произношу про себя его имя. Вспоминаю сегодняшнее утро, как он касался меня, и по моему телу вновь проносятся тысячи мурашек…
Папа всё-таки прав, нет у меня гордости. Стоит Мереминскому оказаться рядом, как я тут же уношусь своими мечтами куда-то далеко-далеко, совершенно позабыв о реальности. В которой не было места чуду, как, собственно, и не было места нашим отношениям с Яриком.
Прикрываю глаза, чтобы унять разбушевавшееся внутри чувства. Нужно всё-таки по максимуму сократить наше общение на работе, чтобы меня так не штормило. Вот когда Лис сегодня был рядом, мне было как-то легче противостоять Мереминскому. Я даже расхрабрилась и высказала ему напоследок всё, что думала. Жаль, что Елисея нельзя взять к нам в штат. Отличный был бы оберег от чар Мереминского…
Ощущаю тёплый плед, который ложится мне на плечи.
– Уже холодает, – замечает мама, и садиться рядом со мной на качели. – Майские вечера бывают очень обманчивыми. Не хватало еще, чтобы ты простудилась, Маришик.
Мне не холодно, но я послушно натягиваю на себя плед, который теперь будто бы вдвойне стал меня согревать благодаря маминой заботе.
– Мам, ну он ведь несправедлив к Ярику… – с грустью говорю я, склоняя голову ей на плечо. – Ты ведь сама знаешь, какая у него ситуация в семье.
– Знаю, родная. И Ярик большой молодец, что помогает. Как там Уля сейчас?
– Мы с ней не виделись после её последнего лечения, – с грустью отзываюсь я. Не представляю, что я буду ей говорить при встрече с сестрой Мереминского, с учётом какие у нас сейчас стали отношения с его расчудесным братцем. – Надо будет заглянуть к ним на днях. Я правда не понимаю, мам, чего он так на него взъелся! Если бы не лечение Ульки, Ярик бы уже давно…
– Маришик, да разве дело только в деньгах! – с горечью восклицает мама, обнимая меня за плечи. – Отец, конечно, не выбирает выражений, когда ругается, но он правда за тебя переживает и хочет тебе добра. Да и в остальном он ведь ни в чём не приврал. Марин, ну не дело это столько лет так по нему убиваться…
– Мам, и ты туда же! – резко выпрямляюсь я, окидывая её обиженным взглядом.
– Маришик, ну вот сама подумай – зачем это всё? Ну что там у вас такого было, чтобы так страдать…
– Всё, – тихо говорю я, чувствуя, как болезненно сжимается сердце, гулко отстукивая в груди вслед проносящимся в моей голове воспоминаниям, – И ничего…
Да, эта странная фраза очень хорошо описывала наши с ним отношения.
– Ярослав хороший парень, ты же знаешь, что мне он нравится, но…
– Но? Ну давай, продолжай, что там обычно орет отец?! Что он ветреный, несерьёзный…
– Это еще полбеды, Марин. Я в отличие от папы вижу, что Ярик очень повзрослел за эти годы. Но ты сама сказала – если бы не его обязательства перед семьей, он бы уже давно смог многое себе позволить. Сколько уже лет он все свои силы и средства вкладывает туда? Ты задумывалась над этим, Марин? Ты ведь понимаешь, что это ещё не конец. И нужны будут ещё деньги, на лечение, на многочисленные операции, на реабилитацию после…
– И что?! Я люблю Улю…
– Да кто ж спорит, Маришик, – печально отзывается мама. – Но ты и себя очень любишь. И обеспеченную жизнь. А ещё очень любишь быть на первом месте. Чтобы всё внимание было одной тебе, чтобы твои желания были в приоритете. Я не говорю, что это плохо, да и всё-таки ты у нас единственный и горячо любимый ребёнок в семье. Некоторый эгоизм… – смущённо запинается мама, – Он всё-таки обоснован. Но загляни к себе в душу и честно ответь? А долго ли ты сможешь терпеть, что тебя и твои потребности постоянно задвигают на второй план из-за семьи? А что будет когда вы с ним поженитесь и у вас родятся свои дети?
Поджимаю чуть дрожащие губы и отворачиваюсь от мягкого янтарного взгляда матери, в котором я отчётливо видела жалость и сочувствие.
Хочется сказать, что если бы Ярик меня по-настоящему любил и предложил быть вместе, то плевать я хотела на все другие обстоятельства. И Ульянку мы бы вместе поставили с ним на ноги, но… Какое это имеет сейчас значение?
Звук оповещения переключает мое внимание с мамы на телефон. Бросаю быстрый взгляд на экран и вижу сообщение от Лиса: «Буду через пятнадцать минут». После разговора с отцом я поняла, что не хочу оставаться на выходные в родительском доме и терпеть постоянное недовольство. А поскольку я сегодня была без машины, то пришлось опять воспользоваться услугами извозчика Елисея. Который очень обрадовался моему звонку. Наверное, уже напридумывал там себе, что этим вечером ему что-то обломится. Наивный. Максимум на что я сейчас способна – злобно помолчать, переваривая то, что наговорил мне любящий родитель. Ну или наоборот использовать Лиса в качестве бесплатной психологической помощи и вывалить на него всё, что накопилось внутри.
– Лис скоро за мной приедет.
– Как?! Я думала ты как минимум до завтра у нас…
– Нет, мам. Я лучше в город. Нервы целее будут.
– И Сеня опять за тобой приедет? Маришик, ну что ж ты загоняла бедного мальчика… – укоризненно качает головой мама, а я едва не прыскаю от смеха. Меня всегда забавляло как мои родители ласково величали Елисея. А уж словосочетание «бедный мальчик» по отношению к Лису и вовсе звучало в высшей степени уморительно. – Я же говорила, чтобы он с нами на ужин оставался. Может и отец бы не так завелся… Ты же знаешь, что он всегда хорошо относился к Сенечке.
О да! «Сенечка» тоже был в восторге от общения с моим папой и искренне считал его «мировым мужиком». Они ещё много лет назад отлично «спелись». Иногда мне казалось, что даже к Лису отец был больше расположен, чем к собственной дочери. По крайней мере, папа хвалил Елисея с завидной регулярностью, за какой проект тот бы не взялся.
А вот Ярика он возненавидел с первой секунды, как только увидел.
– Знаю, – буркнула я.
– Маришик, а что у вас с Елисеем сей…
– Мам, ничего такого, что тебе бы следовало знать!
Мама не может сдержать улыбки на мою столь бурную реакцию.
Смотрю на неё – и будто бы смотрю в зеркало на себя повзрослевшую. Удивительное ощущение. Я действительно была на неё очень похожа – светлые от природы волосы, высокий лоб, тонкий носик, миндалевидные глаза. У мамы они правда больше уходят в янтарный оттенок, с вкраплениями зелёного, а у меня они тёмные, цвета горького шоколада. Это у меня от папы. Как, впрочем, острый ум и упрямый, а порой и невыносимый, взрывной характер.
– Я никогда тебе не рассказывала, но… В моей жизни тоже когда-то был такой «Ярик».
– Чего?! – ахаю я, округляя глаза. Сколько помню, мама всегда говорила, что отец был любовью всей ее жизни! Единственной любовью! Наверное, мое безграничное изумление можно было сейчас с лёгкостью прочитать на моём лице, поэтому мама поспешно добавляет:
– Это было ещё до твоего папы, Мариш. Тогда я думала, что это настоящая любовь, но нет. Сейчас я оглядываюсь назад и понимаю, что это была просто блажь молодой неопытной девочки. А настоящая любовь у меня только одна. И это твой отец.
– Почему… почему у вас не сложилось? Ну… с этим парнем.
– Почему? Мы просто были слишком разные, Марин. Я была слишком серьёзная, а он, как Ярик, был такой весельчак, душа компании. Рядом с ним постоянно кто-то крутился, каждый раз какие-то новые девушки. И меня это… ранило. Я не хотела быть одной из них, я хотела, чтобы у нас всё было по-настоящему. А он не мог принадлежать только одной. Да он, мне кажется, и сам себе не принадлежал. Вот Ярослав умный мальчик, талантливый, работящий. Семье помогает. А тот… знаешь про таких обычно говорят «перекати-поле». Красивый был, на гитаре играл хорошо, пел красиво, а во всём остальном… Тушите свет! Но это я конечно уже сейчас понимаю… Как и то, что я бы ни за что на свете не пожелала своей дочери связаться с подобным экземпляром.
Не могу сдержать ухмылки при упоминании гитары. Ярик ведь тоже время от времени мог взять в руки свой любимый «Фендер»[1] и что-нибудь сыграть для души или на потеху публике. И пел он, кстати, тоже довольно неплохо… Это что ж получается, любовь к весёлым раздолбаям заложена во мне на генетическом уровне?! Я ведь знать ничего не знала, что происходило у мамы в молодости! Как-то эту тему она всегда ловко обходила стороной…
– А папа?..
– Твой папа появился, Марин, в очень важный момент моей жизни. Я тогда пыталась забыть того парня. Пыталась начать жизнь с чистого листа. Это было… очень непросто, – задумчиво смотрит вдаль мама.
И я ведь понимаю, о чём она говорит. Прекрасно понимаю… Нахожу мамину ладонь и ободряюще сжимаю. Мама несколько мгновений помолчала, но потом всё-таки решилась продолжить свой рассказ:
– Знаешь, по молодости каждая любовная неурядица воспринимается, как нечто из ряда вон выходящее. Будто бы великая трагедия, которой ещё не знал мир. Хотя из века в век, мы все испытываем примерно одни и те же чувства и эмоции, наступаем на одни и те же грабли. Тогда я думала, что моя боль со мной уже навсегда. И ничто не может это исправить. А твой папа… Он сначала был просто хорошим другом. Потом… болеутоляющим. Как бы мне сейчас не горько об этом было вспоминать, но это именно так. А уже потом он стал любовью всей моей жизни. И я каждый день благодарю бога, что всё сложилось именно так. Что я замужем за таким чудесным человеком, что у меня есть ты.
Друг? Болеутоляющее?! По спине невольно пробежал холодок, когда я осознала, насколько причудливо может разыграть карты судьба. Получается, я шаг за шагом повторяю путь своей мамы, даже не подозревая об этом? Я ведь действительно планировала использовать Елисея в качестве болеутоляющего. Правда не особо в этом преуспела вчера, но это уже был другой вопрос…
Опускаю взгляд на свой телефон, который лежал рядом со мной на качелях. Очередное сообщение от Лиса не заставило себя ждать: «Подъезжаю».
– Иногда счастье может оказаться ближе, чем ты думаешь, – с улыбкой кивнула мама в сторону гаджета, словно прочтя мои мысли. А я в ужасе округляю глаза, услышав от неё эту фразу. То же самое мне сказал Елисей этой ночью. Буквально слово в слово. Сговорились они что ли?! Или это был очередной намёк судьбы?.. – Сеня – хороший парень, Мариш. Задиристый немного, но со стержнем внутри. Как твой папа. И он уже много лет в тебя безответно влюблен. Может, всё-таки стоит дать ему шанс? Кто знает, что из этого выйдет…
[1] Известная марка акустических гитар
Глава 11
Елисею хватило одного взгляда, чтобы всё понять.
– Увези меня куда-нибудь, – сдавленным голосом говорю, усаживаясь к нему в машину.
Лис тяжело вздыхает, а потом притягивает меня к себе и коротко целует в висок. Прикрываю глаза, пытаясь сдержать непрошенные слёзы. Напоминаю себе в очередной раз, что полугодовую норму я уже выплакала вчера. А значит, нечего разводить сырость, Марина Владимировна! Подумаешь, в очередной раз не получила поддержки и душевного тепла от отца, на которые сегодня рассчитывала. Могла бы уже и привыкнуть за столько лет!
К счастью, Елисей слишком хорошо меня знал, поэтому весь путь до Вертолётки – довольно известной в Самаре смотровой площадки, мы провели молча. Молчали мы и когда шли за руки полюбоваться последними ускользающими лучами закатного солнца. Лис знал, что самый лучший способ меня перезагрузить – это просто дать мне возможность посмотреть на реку. А если к созерцанию Волги добавить потрясающий вид на горы и волжские острова, то это гарантированный способ быстро избавиться от печальных мыслей.
Смотрю задумчивым взглядом на простирающийся вдали зелёный остров, на тихую спокойную гладь воды. Идеально… То, что нужно, чтобы заглушить бурю в моей душе.
Меланчук подходит ко мне сзади и приобнимает за талию. Откидываюсь головой на его грудь, утопая в тёплых объятиях, и пытаюсь осознать то, что произошло за эти сутки. Получалось, откровенно говоря, не очень. Ещё и мамины слова по поводу шанса для Елисея, которые теперь назойливо крутились у меня в голове…
Кто знает, что из этого выйдет…
Да в том то и дело, что никто не знает! И никто не сможет мне дать сто процентной гарантии, что я буду с ним счастлива. Что у нас с Лисом получится точно так же, как у них с папой.
И всё равно эта мысль не отпускала меня всю обратную дорогу до дома. Анализировать данные, планировать и находить оптимальные решения – это то, что на работе получилось у меня лучше всего. А вот что касалось личной жизни… Все мои знания и опыт будто бы куда-то испарялись. Каждое важное решение я принимала скорее на эмоциях, стараясь довериться интуиции и сердцу. Так было и со стажировкой, которой очень любил меня попрекать папа. Я просто почувствовала, что должна вернуться в Самару. Потому что я хотела вновьегоувидеть. Предстать перед ним взрослой, красивой и уверенной в себе. Вернуть те крупицы дружбы, которые были у нас когда-то. Хотя в глубине души я конечно же мечтала о большем. Но… по итогу получилось то, что получилось. И всё равно я не жалела, что рискнула и поступила так, как подсказывало мне сердце. Если бы меня вернули в прошлое, я бы ничего не изменила. Я точно также поехала бы на стажировку в Самару и прошла через всё, что мне довелось пройти. Просто чтобы хоть немного побыть с ним рядом…
За всеми этими размышлениями я даже не заметила, как мы с Елисеем доехали до дома.
– Спасибо, конечно, но я в состоянии сама дойти до входной двери, – заметила я после того, как запустила «бэху» Лиса на территорию двора. – Никто меня тут не украдёт.
– А вдруг всё-таки украдут, – сверкнул хитрой улыбкой Лис.
Закатываю глаза и с лёгким недовольством качаю головой.
Грациозно выхожу из машины и направляюсь к крыльцу, в то время как Меланчук следует за мной по пятам. Мне бы сейчас очень хотелось остаться одной, но не выгонять же человека, который весь вечер скакал вокруг меня? Который выполнял сегодня каждую мою прихоть, и старался всеми способами поднять мне настроение?
Замираю у входной двери, пытаясь отыскать ключи. Но те по закону подлости будто бы запропастились в параллельную вселенную. Хорошо, что я не люблю носить с собой большие сумки. Если уж я в своём клатче всё постоянно теряю, то что будет, если я обзаведусь огромным баулом…
Невольно вздрагиваю, когда замечаю, что Елисей подошёл ко мне сзади практически вплотную. Так близко, что я ощущала затылком его горячее дыхание.
– К тому же я очень рассчитываю на чашечку кофе, – сообщает Лис, добавляя в свой низкий голос чуточку хрипотцы.
Склоняется к моей шее и медленно ведет по ней губами, пока я пытаюсь попасть ключом в замочную скважину. Вот только Лису на это было плевать – ласкает губами каждый миллиметр кожи, кончиками пальцев скользит вниз по моим плечам, очерчивая предплечья. Порывисто дышу, отчаянно пытаясь совладать с замком. Но разве это возможно, когда сначала на тебя обрушиваются с такими ласками, а потом резко разворачивают к себе, прижимают спиной к двери, и начинают вытворять с твоими губами такое, что… Разум и способность логически мыслить дружно отправляются к чёрту.
Что я там говорила недавно? Сегодня вечером Елисею ничего не светит? Сейчас я уже не была в этом так сильно уверена. Меланчук мастерски переключает моё настроение, точно в его руках был тумблер, который управлял моими эмоциями. Выкручивая на максимум наслаждение и сводя на нет все мои страхи и сомнения.
Горю, пылаю от его наглых, бесстыжих губ. А потом с удивлением понимаю, что я и сама с не меньшим жаром отвечаю Лису, цепляюсь руками за его плечи, скольжу вниз, забираюсь ладошками под футболку. Ведь если хочется, значит, нужно просто делать?.. Желание попробовать пересиливает мой страх сделать что-то не так. Но судя по реакции Елисея, я всё делаю правильно. Провожу ногтем по косым мышцам пресса, по тонкой светлой дорожке волос, спускающейся к ремню джинсов. Лис издает довольный рык мне в губы, подхватывает мою ногу, сминая тонкую ткань платья, и закидывая себе на бедро. Вжимает меня ещё сильнее в дверь и толкается тазом вперёд – демонстрируя очень непрозрачный намёк, что он полностью готов приступить к продолжению.
Но не здесь же! Не на глазах у всей округи!
– Пойдём в дом, – еле слышно шепчу ему в губы.
Встречаюсь с его затуманенным янтарно-карим взглядом. Лис явно не в состоянии сейчас быстро обрабатывать информацию, но после небольшой заминки всё-таки отрывается от меня и согласно кивает.
– Здравая мысль. Секс в общественном месте отложим до следующего раза.
– Лис! – одёрнула его я, наконец открывая дверь своего жилища. Слышу его тихий смех сзади.
Идиот! Мне бы хоть на обычный решиться без всяких там экспериментов и извращений!
Сейчас для меня главное не отколоть какой-нибудь номер и не пойти на попятную. В моём арсенале было множество способов, как отшить мужчину, и до недавнего времени я ими успешно пользовалась. Но передо мной стоял не просто очередной мужик, мечтающий затащить меня в постель. Передо мной был Елисей – мужчина, который очень многое для меня значил. И который вчера довольно чётко дал понять, что он ни отступится пока не получит всё, что ему причитается за долгие годы ожидания. Хотя я совершенно точно знала, что силой он меня не возьмёт – это было не в его натуре. Несмотря на его довольно непростой характер, я всегда считала Елисея настоящим мужчиной.
Мужчиной, который не разбрасывался словами, точно знал чего хочет и всегда этого добивался. И при этом он был тем самым мужчиной, который сказал, что совершенно не против побыть для меня в роли болеутоляющего…
Интересно, а папа тоже знал, какая ему вначале отводилась роль в жизни мамы? Насколько тяжело быть просто болеутоляющим для человека, которого любишь?
Чёрт, Марин, вот нашла время, когда предаваться философии!
Да и с чего я вообще взяла, что Меланчук по-настоящему меня любит?! Не нужно путать влюблённость, вожделение, страсть и желание заполучить недосягаемый предмет мечтаний с настоящей любовью. Да, Лис довольно часто говорил мне о своих чувствах, но он никогда не произносил вслух «я тебя люблю». И меня это полностью устраивало. Потому что это позволяло оставлять в наших отношениях некую недосказанность. Очень удобную для меня недосказанность, которая не давала переступать границы дружбы. Возможно, потому что я сама никогда не любила его как мужчину. Как человека, как друга – да, безусловно. Именно, поэтому я считала, что лучше рассказать ему правду. Он должен знать, что в плане интима ему со мной будет непросто. Очень непросто! Особенно сейчас на абсолютно трезвую голову, когда я могла выкинуть что угодно. Например, попытаться его оттолкнуть, начать паниковать или истерить в какой-нибудь важный и ответственный момент. И по итогу всё испортить…
Лис совершенно не замечает обуревающих меня страхов и сомнений, и лишь только мы оказываемся в прихожей, тут же привлекает к себе. Зарывается рукой в мои волосы, накрывает губы, вновь нагло проникая языком в мой рот. И начинает целовать так, что у меня начинают подгибаться колени. Меня просто куда-то уносит, и в голове снова не остается ни одной разумной мысли. Но я должна ему все рассказать! Должна! Лучше сразу расставить все точки над «i», чем психануть прямо в процессе и потом сгорать от стыда.
– Лис… – пытаюсь отстраниться я, призывая на помощь всю свою выдержку и самообладание, чтобы опять не потерять голову от его поцелуев.
С ужасом замечаю, что Елисей уже переместил одну руку ко мне на спину, пытаясь нащупать «молнию». Он что хочет снять с меня платье прямо тут в прихожей? И начать… здесь? Хотя в каком своде правил написано, что этим нужно заниматься обязательно в спальне на кровати?
Ага, Марин еще скажи, что под одеялом и в кромешной темноте! Ну или там в определенную фазу луны! Именно так же написано в своде правил для неопытных идиоток?!
– Мариш, даже не думай, что я остановлюсь после того, что ты вытворяла со мной перед дверью…
Я вытворяла?! Да он всего пару раз дал мне перехватить инициативу! Чувствую, как после его фразы у меня начинают предательски полыхать щёки. Едва не задыхаюсь от смущения и неловкости, но всё же собираюсь с духом, чтобы продолжить:
– Лис… я просто хотела объяснить свою вчерашнюю фразу…
– М-м. Кажется, ты просила меня чему-то тебя научить, – игриво говорит Елисей, захватывая губами мочку уха, пока его руки совершенно беззастенчиво начинают исследовать моё тело. – Я весь день сгорал от любопытства, что же это может быть… Какая-то поза?
– Нет.
– М-м тогда… – перемещает свою ладонь с груди вверх, медленно ведет по шее, заставляя меня чуть откинуть голову назад. Обрисовывает кончиками пальцев абрис лица и замирает на моих губах. Чуть оттягивает вниз нижнюю своим большим пальцем. – Может быть, орал…
– Нет! – резко обрываю я, уворачиваясь в сторону. Внутри какая-то невероятная буря эмоций, от которой меня начинает колотить дрожь – возбуждение плюс смущение и неловкость от предстоящего признания. – Я имею в виду, что… у меня в целом… небогатый опыт. Очень небогатый по сравнению с тобой.
– Это для меня не новость. И я не вижу здесь никакой проблемы, – усмехается Лис, вновь надвигаясь на меня.
– У меня было всего лишь три…
– Марин, мне всё равно. Повторяю, я не вижу здесь никакой проблемы. И кстати, три партнера – это вполне себе приличный опыт для девушки.
– Нет, – еле слышно говорю я, отчаянно мотая головой. А спустя мгновение с огромным усилием всё-таки озвучиваю вслух важное для меня признание. – Три раза…. Всего лишь три раза. За всю мою жизнь.
Спасибо большое за вашу поддержку! Ваши звездочки и комментарии – самая лучшая награда для автора и его капризной Музы))
