Текст книги "Давай мы станем незнакомцами (СИ)"

Автор книги: Наталия Веленская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

Глава 46

– Значит, всё-таки решилась, – усмехается Корсаков, откидываясь назад в кожаном кресле. На его губах блуждает понимающая улыбка с ноткой грусти. Да, нам с Сашкой действительно было хорошо работать вместе все эти годы. Но он сам мне уже не один раз намекал, что должность личного ассистента – это ничтожно мало для моих способностей.

– Решилась, – киваю я. Чувствую, как у меня с души будто бы камень упал, когда я наконец поведала другу о своём переводе.

Весь день прошёл в невыносимом напряжении. Во-первых, из-за ожидания, когда Корсаков вернётся с конференции, чтобы приступить к важному разговору. Во-вторых, из-за Мереминского, на которого я постоянно натыкалась в офисе, куда бы не пошла. Вчера мне удалось избежать выяснения отношений, потому что после ухода Ланы Ярик отправился к телевизионщикам и застрял там на весь день. Сегодня разговор у нас тоже не клеился – приходилось решать срочные задачи, плюс кто-то из коллег постоянно ошивался рядом.

Только после обеда Мереминский смог перехватить меня в коридоре. Без особых церемоний он вжал меня в стену, уперевшись по бокам от меня своими ладонями, не давая ни единой возможности увильнуть от разговора.

– Марин, ты понимаешь, что своей необоснованной ревностью, ты только делаешь хуже? И в первую очередь себе…

– Необоснованной ревностью?! – тут же вспыхиваю я от его слов. – Мереминский, хватит строить из себя святого! Это роль тебе не идет!

– А, по-твоему, нормально так реагировать на обычный разговор двух людей?!

– Обычный разговор с твоей бывшей, которая наведывается к тебе каждый день – действительно, что в этом такого? – язвительно протягиваю я. – Что ж её старый хахаль настолько плох, раз Лануся уже и дня прожить без твоего общества?!

Ярик всего лишь на мгновение меняется в лице, но моей внутренней чуйке этого достаточно, чтобы понять: я попала в точку. Не успеваю издать свой победно осуждающий клич «ну я же говорила!», как Мереминский воинственно сводит брови на переносице и качает головой, не соглашаясь с моей тирадой:

– Я хотел поговорить с ней о тех фотографиях и вашей встрече на юбилее. Лана была рядом с офисом и предложила всё обсудить лично, – отчеканил Мереминский.

– Ну да, конечно! Неужели ты не понимаешь, что это просто очередной предлог увидеть тебя?!

– Марин, мне плевать, что она там хочет! Я хотел выяснить информацию, и я её выяснил. Как я и думал – Зубкова ничего мне не отправляла. У неё нет в этом никакого интереса. И она вообще не горела желанием обсуждать или вывалить мне подробности, что видела вас с Лисом на празднике…

– Боже, Мереминский! Ну какой же ты наивный валенок! – не выдерживаю я, пытаясь убрать от себя его руки и вырваться на свободу. – Да и какая теперь разница, что было на этом юбилее? И кто прислал тебе эти чёртовы фотки? Ты же меня благословил на отношения с Лисом! Вот теперь сиди и не отсвечивай!

– Это когда я тебя благословлял?! – опешил Мереминский, округляя свои бездонные синие глаза.

– Перед тем, как ушёл, хлопнув дверью!

– Нет, я сказал, что если тебе так хочется, то ты можешь попробовать жить в самообмане! Но я уверен, что рано или поздно ты поймёшь, какой рядом с тобой насквозь гнилой человек.

– Вот только не надо опускаться до оскорблений! – вскипела я, отчаянно пытаясь отвоевать себе хоть немного личного пространства. – В лицо друг другу можете говорить что угодно, но при мне…

– А тебе не кажется, что во всей этой истории замешан Меланчук? – усмехается Ярик, игнорируя моё замечание и по-прежнему не желая сдвинуться хотя бы на миллиметр. – Он ведь сам мог заплатить кому угодно, да хоть даже обслуживающему персоналу, чтобы вас засняли, а потом отправить мне фотки.

– Боже, какой бред! – закатываю глаза, чисто из духа противоречия не желая соглашаться с Мереминским.

Но в голове с удвоенной силой начинают крутиться шестерёнки. Мог ли Меланчук так поступить? Мог. Я никогда не питала особых иллюзий насчёт его морально этических качеств. И если Лис действительно поставил себе цель рассорить нас с Яриком…

Но зачем ему было это делать? Он ведь он даже не знал тогда, что мы провели вместе выходные! Просто, чтобы вывести соперника из игры?

– Ты зациклилась только на версии с Ланой! Хотя рядом с тобой есть более опытный кукловод. Раскрой глаза, Марин!

С раздражением отталкиваю от себя Мереминского и, не говоря ни слова, скрываюсь в приёмной. Если в этом правда замешан Лис, то сегодня на свидании я выясню правду. Я не хочу быть той самой марионеткой, которой можно вертеть, как угодно! И пускай Меланчук уяснит это раз и навсегда!

– Я знал, что когда-нибудь этот момент наступит, – вздыхает Сашка, заставляя меня вынырнуть из своих мыслей. – И я очень рад за тебя, Маринк, что ты решила двигаться дальше. Но всё равно, мне немного грустно.

– Мне тоже, Саш, – не стала скрывать я. – Но проект «Корсар» уже на финальной стадии. Оставшиеся дела я смогу уже довести дистанционно. Если потребуется, буду приезжать в Самару по мере необходимости… Замену я себе уже подобрала – мне кажется, Ольга Корщук из финансового департамента отлично справится с должностью личного ассистента. Да, она не молодая, длинноногая нимфа, но мозги у неё работают, как надо. На встречах и переговорах она вполне прилично будет смотреться рядом с тобой. Да и Лизка, я думаю, не будет к ней ревновать…

– Последнее, это, конечно, весомый аргумент, – смеётся Сашка, но потом резко обрывает свой смех и впивается в меня внимательным взглядом. – Это ведь не побег от Мереминского, Марин? Только честно.

Молчу, потому что не хочу врать лучшему другу.

– Ты ведь знаешь, что он тебя любит. Зачем тогда бежишь?

Прикусываю от волнения нижнюю губу, пытаясь собраться с мыслями и только потом отвечаю:

– Саш, я по-прежнему не уверена, что между нами любовь…

– А что же тогда?

– Не знаю… Я правда не знаю! Человек, который по-настоящему любит, не будет много лет прыгать из одной кровати в другую. Не будет специально причинять боль своим равнодушием. А ведь именно это Ярик и делал все эти годы! И то, что он сейчас активизировался, мне кажется, всё дело в банальной ревности. Если бы не Лис, то Мереминский так и не решился ничего поменять в наших отношениях.

– Я думаю, дело не только в Лисе, – покачал головой Корсаков.

– Да не важно… Это уже всё не важно! – меня будто прорвало, и я никак не могла остановить свой нескончаемый поток откровений. – Саш, мы сможем ладить друг с другом только, если окажемся на необитаемом острове, где его не будут осаждать толпы баб! А в обычной реальной жизни, я буду каждый день мучиться из-за своей ревности. И мы будем постоянно ругаться, пока окончательно не возненавидим друг друга. В общем, это тупик, Саш. Мы… мы попробовали с ним на этих выходных исправить прошлые ошибки, но в итоге всё стало только запутаннее. Поэтому, я думаю, мне лучше сейчас закончить это безумие и просто уехать. Начать жизнь с чистого листа.

– Это ты меня сейчас пытаешься убедить или себя? – иронично вскидывает брови Корсаков, но взгляд его по-прежнему остается серьёзным.

– Саша! – недовольно восклицаю я, закатывая глаза к потолку. – Ты и сам знаешь, что я права…

– Марин, я не судья, чтобы говорить, кто из вас прав, кто нет… Ты знаешь, что я никогда не лез в ваши отношения. И я могу только примерно догадываться, что происходило у вас все эти годы. Единственное, в чём я был уверен до недавнего момента – то, что ты любишь его, а он тебя.

– Саш, вот что ты, что Лизка, так уверенно об этом говорите, а ведь он так ни разу и не сказал мне о своих чувствах… Поэтому большой вопрос, а есть ли они на самом деле.

– О, женщины, – тяжело вздыхает Корсаков. – Если ты не в курсе, Марин – иногда слова не нужны. За нас довольно красноречиво говорят наши поступки. Но вам же непременно надо, чтобы признание озвучили вслух, да?

Не могу сдержать улыбки, вспоминая, как ещё недавно Лизка мучилась от неизвестности, когда не была уверена в чувствах со стороны Сашки. И я могу её понять. Это действительно важно – услышать те самые заветные слова. Потому что даже самые хорошие и правильные поступки любимого человека можно трактовать двояко, если нет уверенности, что они в их основе действительно лежит любовь.

– Саш, у меня нет уверенности, что он любит меня, – глухо говорю я, опуская взгляд на свои сцепленные на коленях руки. – Точнее, любит такую, какая я есть. Ему не нравится, когда я веду себя, как стерва, ему не по душе моя ревность, хотя видит бог – в этом он сам виноват, что он никак не может выстроить личные границы с другими девушками. Мне кажется, если у него и есть какие-то чувства, то к той доброй, наивной девочке Марине, которой уже давно нет. А такая, какая я сейчас есть, я для него… неудобная. И стоит мне хоть немного отклониться от привычного поведения и показать свою неидеальность, он тотчас же встаёт на дыбы. Стоит только вспомнить нашу последнюю ссору из-за Лизки. А Лис, он…

– Принимает тебя такой, какая ты есть, – заканчивает за меня Корсаков. – Лизка что-то такое говорила, когда пыталась объяснить мне, зачем ты с ним связалась.

– Мы с ним оба неидеальные, но… Мне кажется, у нас с Лисом есть шанс на счастье. По крайней мере, я бы хотела попробовать и посмотреть, что из этого получится. И я очень надеюсь, что когда-нибудь вы с ним сможете снова общаться, позабыв все прошлые обиды, – тихо добавляю я. – У меня нет никого ближе вас, Саш. Я бы очень хотела отметить свои двадцать пять лет, собравшись всем вместе.

Последняя фраза даётся мне с трудом, потому что все вместе – это не только Лис, Сашка и Лиза. Это ещё и Ярик… Но даже при самом оптимистичном варианте с ноткой фантастики, я не могла представить Мереминского в одной компании со мной и Лисом после всего, что между нами было.

– Я думаю, мы можем попробовать, – после секундной паузы говорит Корсаков.

Я знаю, что ему непросто будет возобновить общение с Лисом после той истории с Янкой. Даже просто в качестве приятелей. И я была безгранично благодарна Сашке, что ради меня он готов был дать шанс этой безумной затее.

– Самое главное, Марин, чтобы ты была счастлива.

– Даже с Лисом? – улыбаюсь я, ощущая, как внутри разливается невероятное тепло после слов друга.

На самом деле внутри у меня не было ни грамма уверенности в правильности своего решения, которое я транслировала Саше во время нашего разговора. Но на удивление, этот разговор действительно помог мне разложить всё по полочкам в своей голове и немного успокоиться.

– Даже с Лисом, – кивает Корсаков. – Если это твой выбор, то что ж… Ярик, я так понимаю, не в курсе грядущих перемен?

– Нет. Он пока не в курсе, – тяжело вздыхаю я, мысленно предвкушая бурную реакцию Мереминского. – Можешь, пока не афишировать в компании последние новости? Сейчас, мы немного остынем, и я сама всё расскажу Ярику. Мне кажется, так будет правильно, если он узнает всё от меня. Не говори ему пока, пожалуйста, ничего…

– Не говорить мне что? – раздаётся в дверях напряжённый голос Мереминского.

Глава 47

Ярослав

Мереминский, скрестив руки на груди, прислонился спиной к дверному проёму и окинул друзей подозрительным взглядом. Что-то происходило. Что-то важное, о чём ему не планировали сообщать в числе первых. Это было понятно не только по последним Маринкиным словам, которые он успел услышать, нагрянув в кабинет генерального директора. Воздух был буквально пропитан гнетущим напряжением. Вишнякова сидела, вытянувшись как струна, и только её плечи едва заметно подрагивали, выдавая скопившееся внутри волнение. Сашка отвёл взгляд в сторону, но не спешил отвечать на вопрос.

– Так и будем молчать? – начал раздражаться Мереминский. – Или может всё-таки поведаете мне, о чём я таком не должен знать?

– О том, что ты наглый самовлюбленный индюк! – рявкнула Вишнякова, подскакивая с места. – Тебе же и так неплохо живётся, поэтому можешь оставаться в неведении и дальше! Рабочий день окончен, всем хорошего вечера!

Ярик, несколько опешив от такого заявления, не успел ничего сказать ей в ответ, а Маринка, точно змейка, быстро проскользнула мимо него и скрылась в приёмной.

– И что это сейчас было?

– Второй акт вашей Санта Барбары, – с тяжёлым вздохом протянул Санёк, едва заметно качая головой. – Или двадцатый. Я уже, если честно, сбился со счёта.

– Я так понимаю, объяснений от тебя не последует?!

– Я ни во что не лезу, – вскинул ладони вперёд Корсаков в защитном жесте, – Разбирайтесь сами. И если хочешь, что-то узнать – советую поспешить. Маринка сегодня не планирует задерживаться на работе, у неё вечером какие-то планы…

Планы! Знает он, какие у неё могут быть планы!

Мереминский до хруста сжал челюсти, чтобы загасить рвущиеся наружу проклятия в адрес Лиса. Который, заявившись на праздник к Маринкиным родителям, умудрился свести на нет всё то, чего Ярик с таким огромным трудом сумел добиться в отношениях с Вишняковой. И то короткое волшебное время, что они провели за городом – было очень важным шагом, чтобы вновь завоевать её доверие и доказать, что они могут быть вместе. Теперь же они снова откатились к тому, с чего начинали, а может быть и даже на сотню шагов назад…

Талантливая скотина! Мереминский всегда изумляло с какой лёгкостью, буквально одним неосторожным словом или поступком, Елисей мог разрушать жизни людей. Вот и в их доверии с Маринкой благодаря Лису появилась теперь огромная трещина. И чёрт знает, сколько ему потребуется времени, чтобы вновь её залатать…

В приёмной Маринки уже не было, у лифта Ярослав её тоже не обнаружил. Ему удалось настичь девушку уже на выходе из офисного центра.

– Объясниться не хочешь?! – окликнул он Вишнякову.

– Ярик, отстань, я спешу!

– Да ты что? Значит, теперь снова будешь меня игнорировать? – поинтересовался Мереминский, резко притягивая Маринку к себе. Так что её светлые пряди взметнулись вверх и рассыпались по плечам, а манящие сладкие губы оказались в опасной близости от его губ.

Близко, обжигающе близко.

Мереминский едва сдерживал себя, чтобы впиться в её губы прямо здесь на глазах у десятка людей, которые спешили покинуть офисный центр. И к чёрту этот разбор полётов! Ему просто хотелось закинуть Маринку к себе на плечо, отнести в машину и увезти к себе и… не выпускать из кровати весь вечер и всю ночь, чтобы окончательно выбить из её головы любые воспоминания об этом грёбанном Лисе!

Что-то полыхнуло в его взгляде, будто бы полностью обнажая перед ней все те жаркие мысли, которые промелькнули сейчас в сознании Ярика. Потому что Маринка расширенными от ужаса глазами уставилась на него и отчаянно замотала головой из стороны в сторону.

– Ярик, прекрати, на нас смотрят люди!

– Да мне плевать! – ещё сильнее вжимает её в себя, так что между ними не остаётся даже миллиметра свободного пространства.

– А мне – нет!

От её близости у него начинает плавиться рассудок. А от осознания, что она сейчас уедет к другому, предохранители окончательно сгорают, оставляя внутри лишь какие-то звериные инстинкты. И руки Ярика сами опускаются ниже, оглаживая округлые бёдра сквозь плотную ткань офисной юбки. Сжимают ягодицы, сильнее вдавливая в себя.

С Маринкиных губ срывается громкий вздох, который дико хочется вобрать в себя, смешать со своим собственным дыханием.

Пускай почувствует, как сильно он её хочет.

Пускай знает, что он её никуда не отпустит.

Никогда!

– Боишься, что нас увидит твой новый парень и приревнует? – с легкой хрипотцой в голосе говорит Мереминский, впиваясь в Маринку своим пронзительным синим взглядом.

– Убери… убери от меня свои руки!

– Ты ведь на самом деле этого не хочешь, Мариш, – усмехается Ярик, игнорируя её просьбу. Вместо этого одной рукой он нежно касается костяшками пальцев её щеки, спускается ниже к ключицам, проводя по краю выреза светлой атласной блузки и останавливаясь там, где стучало её сердце. Неистово, бешено, будто бы играя наперегонки с его собственным, что громыхало сейчас у него в груди.

– Нет, хочу… – еле слышно шепчет Маринка, прикрывая глаза. Её отчаянная попытка казаться равнодушной проваливается с треском. Дыхание учащается, а пульс ускоряется до предела, стоило ему полностью накрыть своей ладонью её грудь и коснутся губами длинной изящной шеи. Чтобы проложить горячую дорожку из поцелуев вниз под аккомпанемент оглушающе громких ударов её сердца.

Да, наверное, он сошёл с ума и ведёт себя, как какой-то озабоченный подросток. Или как будто он поставил себе цель во что бы то ни стало наверстать то, что они не успели сделать с Маринкой в свои пятнадцать-семнадцать лет. Да и плевать! Разве можно думать о каких-то там приличиях, видя, как она реагирует на каждое его касание?..

Ярик буквально на кончиках пальцев ощутил электрический разряд, который пронзил Маринкино тело, как она задрожала в его руках.

– Ярик, пожалуйста, – с мольбой прошептала Вишнякова, распахивая свои тёмные глаза. – Не запутывай всё ещё больше…

Не запутывай? Да они уже давно запутались друг в друге, словно провода. Увязли с головой без единого шанса на спасение. Вот только Ярику совершенно не хотелось из этого всего выпутываться. Потому что он уже не представлял своей жизни без неё, без взгляда этих бархатистых карих глаз, без этой манящих сладких губ.

– Я уже не знаю, что мне ещё сделать, чтобы ты мне поверила, – тихо проговорил он, обхватывая ладонями лицо Вишняковой. – Чтобы ты не сомневалась во мне, в нас…

– Ярик…

– Всю душу ты мне уже вымотала своей ревностью, Маринк. Выжечь бы её дотла из твоего сердца, из твоих мыслей, – хрипло говорит он, склоняясь к лицу. Медленно ведёт губами по нежной коже, осыпая каждый миллиметр жаркими поцелуями, – Может, если так…

Срывается, отпускает на волю то, что полыхало внутри. Жадно преподаёт к её губам, одной рукой зарываясь в волосы на затылке и сильнее притягивает к себе, не давая Маринке ни единого шанса вырваться или отстраниться.

Как будто, если он не будет ощущать ее сейчас всю, каждый миллиметр её тела в своих руках, то он просто умрёт. Загнется прямо здесь и сейчас на этом самом месте.

И ни на какое свидание она не пойдёт, потому что… Потому что есть только одно объяснение. То самое, что огнём выжжено у него на сердце: «моя!». А раз она его, то никуда он её не отпустит! И пусть Вишнякова только попробует начать вредничать и доказывать ему обратное – он ей наглядно продемонстрирует, что это абсолютно бесполезное занятие.

«Мы, знаете, ли тоже сильны в презентациях, Марина Владимировна», – мысленно ухмыльнулся Мереминский, вспоминая самодовольные фразочки Лиса, которые тот вещал Маринке по телефону. – Вот прямо сейчас и начнём… презентовать!»

Ярик прижимает её сильнее к себе и настойчиво толкается языком в её рот, сламывая последнее сопротивление. Маринка с каким-то полу-стоном полу-всхлипом капитулирует и позволяет их языкам сплестись в страстном танце. А потом с не меньшим пылом начинает отвечать на его поцелуй, притягивая к себе и обхватывая руками его шею.

Вот так… Вот так, моя хорошая. Только так и никак иначе! И пусть весь мир подождёт, пока длиться этот сладостный миг! И плевать на то, что они стояли сейчас прямо посерди улицы, плевать на выходящих из офисного здания коллег, которые наверняка с изумлением таращились на них, аккуратно обходя стороной.

И к чёрту все его великие планы, которые он вынашивал несколько месяцев! К чёрту всю эту осторожность, все его жалкие попытки не спешить, чтобы не наломать дров. Надо было сразу, точно первобытный человек, утащить её к себе в пещеру и любить там так неистово, чтобы она позабыла обо всем на свете.

Да, судя по всему, с Маринкой только такой и нужен был подход – не давать ей ни минуты на раздумья. Просто сжимать в объятиях, целовать до умопомрачения, чтобы она трепетала в его руках и улетала от наслаждения, шептала его имя. Только так можно было вытравить из её сердца эту чёртову ревность – доказав самым прекрасным из всех языков любви, который был доступен мужчине и женщине, что она его и только его. И больше ему никто не нужен на всём белом свете.

Никто!

– Ярик, пожалуйста, не надо, – хриплым срывающимся голосом просит Маришка, на миг отрываясь от его губ. Взгляд с поволокой, абсолютно расфокусированный, а в словах ни капли уверенности. А значит, последние жалкие попытки к сопротивлению, это так – скорее для проформы. Или для успокоения собственной совести.

Мереминский готов был на что угодно поспорить: меньше всего на свете Вишнякова сейчас хотела покидать его объятия и идти на свидание с Лисом. Каких бы золотых гор не наобещал ей этот прохвост! А значит, нужно закреплять результат, чтобы в ее голове не осталось ни единого сомнения. Потому что только то, что происходит сейчас – правильно. И по-другому просто не может быть!

– Не надо? Но тебе ведь нравится, – захватывает губами мочку уха и игриво проводит по ней языком, тут же самодовольно отмечая у Маринки учащённое, прерывистое дыхание. Вновь резко притягивает её к себе за бедра, нагло перемещая ладони на аппетитную попку, сминая тонкую ткань офисной юбки, – Признайся, Мариш… Тебе ведь на самом деле нравится, когда так напористо, так жёст…

Вишнякова распахивает глаза и, её полыхающий от страсти взгляд сменяется пронзительным холодом.

– Ты решил сменить тактику?! – со злостью отталкивает его от себя, делая внушительный шаг назад.

Пустота, которая образовалась между ними тут же болезненно отдаётся у него в области сердца.

Что он не так сказал? Почему она сейчас смотрит на него таким взглядом, точно готова разорвать на куски?! Ей ведь и правда нравилось! Он же чувствовал, как она откликалась на каждое его касание…

– Решил пойти по стопам Лиса? – продолжает Маринка звенящим от гнева голосом. – Может где-то в кустах тоже прячется человек с фотокамерой? Ну давай, скажи, куда мне лучше повернуться и где позировать, чтобы получился отличный кадр?

– Марин, ты рехнулась?! – воскликнул Мереминский, окончательно переставая понимать, что происходит.

– Это ты рехнулся, если решил накинуться на меня прямо здесь… на глазах у сотрудников! Тебе вообще знакомо элементарное понятие приличий? Понятие деловой этики?! – переходит на крик Вишнякова, впечатывая в него свой пылающий злобой взгляд. – Да что у тебя в голове твориться?!

Ну всё, приплыли! Давайте начнём прятаться за какими-то морально этическими нормами, лишь бы не обсуждать то, что действительно важно!

Ярик был уверен, что всё это её показательное выступление – сплошная фикция от первого до последнего слова. Просто Маринка сбита с толку из-за своей реакции и поэтому отчаянно пытается перевести тему. Вот только чёрта с два у неё это прокатит! Она ответила ему на поцелуй и этот факт уже никак не сотрёшь из памяти!

– У меня в голове – ты! – Ярик вновь стремительно сокращает между ними расстояние. – Маринк, всё, что я хочу – это достучаться до тебя. Чтобы между нами не стояла эта твоя чёртова ревность и недоверие…

– А может для разнообразия перестанешь делать мне больно?!

– Ты… ты о чём? Да что я опять сделал не так?!

– Ты прекрасно знаешь, что именно меня ранит! Но ты упорно делаешь вид, будто всё в порядке и мне не о чем беспокоится! И продолжаешь называть это необоснованной ревностью! – прокричала Маринка, начиная отчаянно молотить кулачками по его груди. – Ты обещал, что не будешь давать мне поводов сомневаться в тебе! Но вот уже второй день подряд рядом с тобой эта чёртова Лана! Звонит тебе, приезжает к тебе домой, на работу…

– Марин, да, мы несмотря ни на что сохранили с ней нормальные дружеские отношения. Да, мы можем перекинуться парой фраз при встрече, – Мереминский перехватывает её запястья, стараясь погасить вспышку гнева, – Но заметь – встрече исключительно по делу! А не потому, что мы дико соскучились…

– Посмотри мне в глаза и скажи, что она не давала тебе не единого намёка, что хочет от тебя не просто дружеского общения, – прошептала Марина, прожигая его насквозь своим тёмным взглядом. – Что Зубкову действительно всё устраивает в её новых отношениях и она не собирается обращаться к тебе за утешением!

Ярик в изумлении уставился на девушку.

Это что ещё за скрытые экстрасенсорные способности, которые срабатывают у Вишняковой в отношении других представительниц прекрасного пола?! Или всё дело в той самой женской интуиции, о которой ходят легенды?

По-хорошему надо было сказать, что все это полная чушь и ничего подобного Зубкова и не помышляла в его адрес. Потому что на самом деле Ярику было глубоко плевать, что она там думает и хочет. Вот только, стоило ему вспомнить их разговор в воскресенье, как совесть начинала противно скрежетать внутри, напоминая, что на вранье далеко не уедешь. И если правда когда-нибудь вскроется, то трещина, что появилась в их с Маринкой доверии, превратиться в окончательный раскол, который погубит всё.

Нужно было подобрать какие-то слова, чтобы смягчить правду, и донести до Маришки главную мысль: даже если Зубкова и хотела что-то подобное, ему на это по барабану. И он это довольно чётко дал ей понять. И какие бы чары не пускала в ход Лануся, ему на это тоже глубоко плевать. У него на них пожизненный иммунитет.

Потому что ему нужна только она – Маринка.

– Всё ясно, – процедила Вишнякова, неправильно истолковав молчание Ярика и со злостью сбрасывая с себя его руки.

– Марин…

– Мереминский, просто оставь меня в покое! Это ты… ты мне уже всю душу вымотал! Я тебе не игрушка, чтобы ты то набрасывался на меня с поцелуями, то отшвыривал в сторону, когда тебе что-то не нравится и уходил, громко хлопнув дверью!

– Марин, ты для меня не игр…

– Хватит! Должен же быть этому какой-то предел! – в отчаянии говорит девушка, отступая назад. – Когда ты уже поймёшь, что я просто хочу быть счастливой! Просто счастливой, Ярик! Без тебя!