Текст книги "Давай мы станем незнакомцами (СИ)"

Автор книги: Наталия Веленская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)

Глава 28

О нас.

Какая интересная словесная конструкция. Два слова, которые несут в себе множество смыслов. А могут и обозначать их полное отсутствие.

Потому что никаких «нас», в том понимании, которое все эти годы так отчаянно жаждало моё сердце, на самом деле не было. Никогда. Те редкие моменты близости не в счёт…

Делаю глубокий вздох и всё-таки нахожу в себе силы встретиться взглядом с Мереминским.

– Для начала я должен извиниться за нашу последнюю ссору…, – начинает Ярик.

– Только не говори, что ты был не прав и на самом деле так не думаешь, – раздражённо отзываюсь я, скрещивая руки на груди.

– Я действительно так думал в тот момент, – спокойно отвечает Мереминский, по-прежнему гипнотизируя меня своим синим омутом. – Но я всё это сказал не чтобы тебя оскорбить. Марин, я просто хочу знать причину таких изменений и действительно ли за всем этим стоит Лис…

– При чём тут Меланчук! – тут же вспыхиваю я.

– Потому что ты очень изменилась в последнее время. С тех пор как он вернулся…

– Я всегда была такой! – отчеканила я. – Просто ты меня плохо знаешь.

– Вот как? – вскидывает брови Мереминский. – Хочешь сказать самый близкий для меня человек на свете на самом деле для меня закрытая книга? О которой я ничего не знаю и сужу только по названию и обложке?

Каждое его слово болезненно оседает в области сердца, вновь вскрывая ещё незажившую рану после нашей недавней ссоры

– Да. На самом деле, я усталая озлобленная стерва! – злобно цежу я, пытаясь совладать с той болью, которая разливалась у меня сейчас в груди. – Ах да – и ещё бессердечная! Приятно познакомиться, Мереминский!

– Ты не такая, Мариш, – качает головой Ярик, – Но насчёт усталости, я могу понять – ты слишком много на себя взвалила. Но мир не крутиться только вокруг работы…

– Да не устала я от работы! – нетерпеливо перебиваю его я.

– А от чего тогда?

– От эмоциональных качелей!

Всё-таки сказала.

Прикрываю на мгновение глаза, чтобы унять накатившие слёзы. Резко отодвигаю свой стул и иду к краю понтона. Спокойная гладь воды не приносит нужного мне умиротворения, но всё равно это было лучше, чем находиться под прицелом внимательных синих глаз Мереминского. Который или правда не понимал или отлично изображал непонимание, что на самом деле происходило, между нами все эти месяцы.

– Какие качели? – раздается рядом его голос. Чёрт! Кажется, он правда не догадывается, что происходит…

Но если говорить, то нужно говорить всё или захлопнуть навсегда эту тему. Но как ему объяснить всё то, что творилось со мной? Что я безумно устала за последние полгода от нашего странного танца – шаг вперед, три назад. Когда за долгожданным сближением, дарившем мне надежду, что мы будем вместе, каждый раз случалось что-то такое, что вновь отбрасывало нас друг друга. Какая-то неминуемая катастрофа, которая точно ураган врывалась в мою жизнь и рушила до основания всё, о чём я мечтала. В последний раз эту катастрофу звали «Лана», но и до этого было достаточно поводов, чтобы собирать по кускам своё разбитое сердце.

– Не заставляй меня опять с помощью какого-нибудь соревнования вытягивать из тебя правду, – усмехается Мереминский, вновь вливая меня в реальность. Оказывается, всё это время я была погружена в свои мысли и заставляла его томиться в ожидании ответа.

Ярик притягивает меня к себе, приобнимая сзади за талию. Ощущаю его горячее дыхание на своей шее и едва заметную щетину – не колючую, а скорее вызывающую лёгкую щекотку и заодно запускающую сотни мурашек по моему телу.

– Какая тебе разница? – чуть хрипло отзываюсь я, чувствуя с каждой секундой, что всё сильнее растворяюсь в этом вихре чувств и эмоций. Достаточно было одного лишь его прикосновения и по телу будто бы запускалась цепная реакция. Которая всегда заканчивалась одинаково – мой разум полностью уходил в отключку.

– Ты самый близкий для меня человек на свете. Мне важно всё, что с тобой происходит, – чуть слышно говорит Мереминский мне на ухо.

Чёрт, у меня мурашки сейчас, наверное, размером со слона! И если Ярик проведёт ладонями по моим предплечьям, то он без труда их заметит!

– Яр… – выдыхаю я, пытаясь унять своё рваное дыхание.

– Мариш, ты вынуждаешь меня начать игру «Правда или действие», – смеётся Мереминский мне прямо в шею, будто бы не замечая моей реакции. – Потому что иначе мне кажется, ты весь вечер будешь ходить вокруг да около…

– Ничего лучше придумать не мог? – вырываюсь я из его объятий. Отхожу на безопасное расстояние, чуть приподнимаю подол своего платья и сажусь прямо на край понтона. Скидываю с себя босоножки и опускаю ноги в холодную воду. Волга еще не прогрелась, но сейчас я была этому даже рада. Может быть, её прохлада поможет мне сохранить ясность рассудка и не натворить дел, о которых я потом точно пожалею…

– Ну а что? Серьёзного разговора ты избегаешь, может, хоть так мы сможем…

– Это я избегаю?! – вмиг ощетинилась я, наблюдая как Мереминский усаживается рядом со мной. – А ты значит за собой никогда не замечал, что говоришь загадками и уходишь от ответа?

– Ну… в этот раз я обещаю говорить правду и только правду, – с торжественным видом говорит Ярик, прижимая ладонь к своему сердцу, – Сколько я тебя помню, на «действие» ты всегда загадывала что-то очень своеобразное.

– М-м если боишься моей неуемной фантазии, можешь даже не начинать, – кривлю губы в снисходительной усмешке.

– Ну почему же… Предвкушаю со смесью страха и любопытства, – с лёгкой усмешкой сообщает Ярик. – Так значит, ты согласна? Начинаем?

Ну надо же, какие мы шустрые! Так не терпится озвучить весь список своих неудобных вопросов? Или это был заранее продуманный хитрый план, вывести меня на откровенный разговор?

А у меня, между прочим, тоже скопилось немало вопросов к господину Мереминскому! Так что пускай не обольщается – он ещё десять раз пожалеет, что решился сыграть со мной в эту замечательную игру!

– Ну давай, – протягиваю я, – Только первый ход за мной.

– Дамы вперед, согласен.

– Правда или действие?

– Правда. Мне надо еще немного морально подготовиться, прежде чем ты озвучишь, что такого интересного придумала на «действие», – смеётся Мереминский.

Ну это пока. А скоро кое-кому явно будет не до смеха!

– Почему Лана?

Судя по его реакции, Ярик явно не ожидал, что я начну с такого вопроса – широко распахнутые синие глаза, рот слегка приоткрыт от удивления и очень озадаченное выражение лица.

– Эм-м уточни, пожалуйста, в каком именно смысле…

– Из миллиона баб, с которыми ты мутил, серьёзные отношения ты захотел строить именно с ней, – поясняю я, стараясь изо всех сил контролировать свой голос. – Почему?..

Вопросы «почему не со мной?» и «чем она лучше меня?» едва не срывается с моих губ, но я вовремя успеваю прикусить язык.

– Так получилось, – пожимает плечами Мереминский, – Наверное просто пришло время. А рядом была красивая, умная девушка, которой я явно нравился…

«Красивая, умная, а ещё насквозь пропитанная фальшью и к тому же жалкое подобие меня!» – мысленно ору я в ответ на слова Ярика. Интересно, почему он опускает такие немаловажные детали, что до того, как я психанула и обрезала свои волосы, я была чертовски похожа на эту Лану? Ни один в один, конечно, глаза у этой доморощенной Барби были голубыми, да и ростом она была чуть ниже меня. Но как же она мне напоминала меня ту прежнюю – мечтательную наивную девочку с копной длинных светлых волос…

– Даже такие, как я, Мариш, рано или поздно становятся готовыми для серьёзных отношений, – добавляет Мереминский, встречаясь с моими полыхающими от гнева глазами. – Представь себе, но и у отъявленных кобелей, которые не пропускают ни одной юбки, тоже есть потребность в нежности и теплоте. И чтобы рядом был человек, который тебя любит, понимает и…

– Ты… ты всё слышал, да? – в ужасе распахиваю глаза, услышав знакомую мне цитату.

– Ваш разговор с Мэлом и другими ребятами в Новогоднюю ночь? Да, я слышал, – спокойно отзывается Ярик, но я вижу ответные всполохи гнева в его глазах. – Ты даже не заметила, как я к вам тогда подошёл. Высказала, что думаешь и просто свалила к Корсакову, игнорируя потом меня весь остаток ночи.

– Я… я не знала, что ты…

– Очень интересное у тебя обо мне мнение, Мариш. Я вот думаю, а может, на самом деле, это я для тебя закрытая книга? И это ты судишь обо мне только по обложке?

Глава 29

Полгода назад

– Так вы не вместе? – раздаётся рядом со мной голос Даны – очередной длинноногой пассии Мишки Болдарева. Они все у него были плюс-минус на одно лицо, поэтому я всегда их различала с огромным трудом. Но эта мадам отличалась особой наглостью и приставучестью. – А почему?

– А ты думаешь, я позволяла бы своему парню вести себя подобным образом, – язвительно протягиваю я. Киваю на стоящих в отдалении и мило беседующих Ярика и смазливую девицу в вульгарном коротком платье. Не знаю, кто был в ответе за то, что она появилась на новогодней вечеринке, но если бы я знала, то с превеликим удовольствием свернула ему шею. Вместе с Дианой и этой крашеной выскочкой, которая время от времени не оставляла попытки повиснуть на руке Мереминского.

То ли Маша, то ли Саша… Как я не напрягала свою память, но её имя напрочь вылетело у меня из головы. Периодически эта девица мелькала на наших совместных сборищах и каждый раз строила Мереминскому глазки, а также посылала ему другие недвусмысленные сигналы, что она определенно не против продолжить их общение в более интимной обстановке. Не знаю, было у них что-то или нет, но наблюдать за разворачивающейся сейчас картиной мне было неприятно до зубовного скрежета.

– Ну просто вы вместе пришли и вообще… – не унималась спутница Мэла.

И вообще…

Спасибо Даночка, что с таким усердием продолжаешь вскрывать мне свежую рану. Ещё пару-тройку таких интересных наблюдений и рана станет величиной с марсианский кратер!

Потому что, оказывается, вместе покупать друзьям подарки к Новому году – это ничего не значит. И проводить вместе время чуть ли не сутками напролёт на работе и после неё несколько недель подряд. И прийти вместе смеясь и держась за руки на вечеринку. И та фотография в обнимку и ёлки, точно мы были самой настоящей влюбленной парой – это так ерунда. И тот его поцелуй под бой курантов – вроде бы в щёку, но затрагивая краешек губ… И потом полностью захватив в плен мои губы на несколько счастливых мгновений наступавшего года – это, оказывается, совершенно ничего не значит для господина Мереминского! Ведь стоило какой-то симпатичной девахе попросить его о помощи и покрутить перед ним хвостом, Ярик сразу же переключил своё внимание. Совершенно позабыв обо мне и о том, что происходило с нами в эту новогоднюю ночь. Волшебную и невероятно счастливую для меня ночь… Правда была она такой ровно до того момента, как Мереминский в очередной раз всё не испортил!

Дура! Какая же ты, Марин, наивная дура! Года сменяют друг друга, а ты по-прежнему продолжаешь надеяться непонятно на что!

– Млять, Дан, ну что ты пристала к человеку, – бурчит Мишка, прекрасно осознавая, что его спутница зашла на запретную территорию. Потому что среди компании обсуждать наши отношения с Мереминским было табу.

С одной стороны, её можно было понять – они с Мэлом начали мутить не так давно и она ещё не знала негласных правил нашей компашки. Но это не отменяло того факта, что я всё равно безумно хотела её прибить за столь неуёмное любопытство!

– Мы просто друзья, – говорю я годами заученную фразу и залпом осушаю свой бокал.

– Но… вы же так подходите друг другу! – продолжала свою словесную атаку Дана. – Это же и дураку понятно…

Господи, да заткните её кто-нибудь, пожалуйста! Поднимаю умоляющий взгляд на Мишку, но тот смущённо прячет от меня глаза, признавая полную капитуляцию перед болтливостью своей девушки.

– Неужели? – едко протягиваю я. – И с чего вдруг такие выводы?

– Ну… вы так смотрите друг на друга и…

– Тебе показалось.

– Нет, я тебе серьёзно говорю! Неужели ты не замечаешь, как он на тебя смотрит…

– Мереминский знает толк в блондиночках, – противно заржал Костик. Этот тоже числился не так давно в рядах нашей компании, поэтому мог иногда попутать берега. Особенно под влиянием алкогольных паров. – Тем более он нормально так уже накатил.

– Это ты нормально накатил, – смерила я его испепеляющим взглядом. Потому что Ярик в отличие от этого ходячего недоразумения, умел пить и всегда оставался вменяемым до конца вечеринки.

– Ой, а то ты не знаешь, что бывает если Мереминский опрокинуть бокальчик и в его поле зрения попала шикарная блондинка, – ухмыльнулся Костя. – А собственно, чего далеко ходить – вон полюбуйтесь.

Все, как по команде, перевели взгляд в сторону воркующих Ярика и этой смазливой пигалицы, которая и правда являлась крашеной блондинкой. Но чего же в ней такого шикарного, я как ни старалась, но разглядеть не смогла.

– У него и брюнеток и шатенок было достаточно, – холодно заметила я, отворачиваясь, чтобы не видеть разрывающую мне сердце картину.

Даю знак Мишке наполнить мой бокал. Мне нужны силы, чтобы пережить эту новогоднюю ночь и не поубивать окружающих!

– Ну это да. Не удивлюсь, если ещё и мулаточек, азиаточек, – вновь заржал Костя.

– Не, я бы знал, – включился в разговор ещё один наш друг Валерка Игнатов. – Хотя так-то Ярик у нас всеядный. Но эффектных и развратных блондиночек у него определённо было больше, это да…

Ага, и я среди них. Я ведь тоже побывала в постели Мереминского! Хотя к категории развратных я бы себя точно не стала причислять, с учётом моего небольшого опыта. Да и к моей эффектности у меня сейчас были очень большие вопросы, если Ярик так легко переключил своё внимание на другую…

Мерзко. Как же это всё невыносимо мерзко…

Хочу броситься прочь, закрыться в душе, встать под струи воды и реветь навзрыд. Чтобы вода смыла с меня всю ту грязь, которую мы вытащили сейчас на поверхность в разговоре с ребятами.

– Вот тебе, Даночка, наглядная демонстрация того, почему мы с Яриком не вместе, – протянула я, щедро сдобрив свои слова порцией яда. – И раз ты начала эту тему, давай уж расставим все точки над «i». Я надеюсь, тебе знакомо такое понятие как самоуважение? Так вот – я уважаю себя. И если мы с человеком хорошо общаемся или отлично смотримся вместе, это не значит, что я непременно должна пасть жертвой его чар! Это, во-первых. А во-вторых – я не из тех, кто разменивает свою жизнь на мимолетные интрижки. Я за нормальные серьёзные отношения. А если мужчина по своей натуре отъявленный кобель, который не может пропустить ни одной юбки, то нам с ним не по пути!

Надо было остановиться ещё вначале своей тирады, но меня уже несло. В тот момент мне было совершенно плевать кто что обо мне подумает.

– Мереминский не способен на серьёзные отношения, – завершаю я, с лёгким уничижительным смешком, чтобы несколько сгладить резкость своих предыдущих высказываний. – И сомневаюсь, что он когда-нибудь будет способен. Но если это когда-нибудь произойдёт, я с интересом понаблюдаю за этим великим историческим событием.

Это была и правда и ложь одновременно.

Все эти жестокие слова говорила озлобленная, раненая Марина. Которая не принимала и ненавидела всей душой ту часть Мереминского, которую он сейчас так эффектно демонстрировал окружающим. Парни очень часто в шутку называли Ярика дамским угодником. Который, судя по всему, поставил себе цель осчастливить всех окружающих его девушек!

Как же меня это бесило! Как же я ненавидела его в такие моменты, сгорая в пламени ревности!

И всё равно любила. До безумия любила. Возможно, вопреки всякой логике в такие моменты любила ещё сильнее.

Потому что внутри меня жила надежда, что Ярик когда-нибудь изменится. Что когда-нибудь он будет мой и только мой… И все его улыбки, ласковые слова и взгляды будут предназначены только мне. Что вся эта вереница баб, которые вечно вились вокруг него, сгинет навеки. Что в один прекрасный момент Мереминский наконец осознает, что он по-настоящему любит меня. Что ему больше никто не нужен. Что мы просто те самые две половинки одного целого, которые никак не могут соединиться из-за собственной глупости, череды ошибок и непонимания.

И этой наивной мечтательной Марине совсем не хотелось увидеть Ярика в серьёзных отношениях с другой девушкой. В тот момент мне казалось, что я просто умру, если это случится на самом деле…

Так и произошло, когда я впервые увидела Ярика на фотографии с этой чёртовой Ланой. Нет, физически я не умерла. Мой организм по-прежнему продолжал функционировать, вот только где-то глубоко внутри, что-то оборвалось, а потом болью отозвалось в каждой клеточке моего тела. Наверное, так медленно и мучительно начинала угасать надежда, которую я, несмотря ни на что бережно хранила в своём сердце все эти годы.

Помню, как положила рядом с телефоном, с которого смотрели на меня эти двое, нашу с Яриком распечатанную фотографию с Нового года. И долго вглядывалась в почти одинаковые изображения счастливых пар. А в голове по кругу раздавались мучительные вопросы.

Почему?!

Почему не я?

Что было в ней такого, чего не было во мне?

Почему именно с ней он решил измениться?..

За что он так со мной?!!

Я продолжила общаться с Яриком, как и раньше. Я всё так же пила с ним по утрам кофе в нашем офисе перед началом рабочего дня, искренне до слёз смеялась его шуткам, соглашалась на все его безумные идеи, если он хотел куда-то выбраться вместе на выходных. И ни единым взглядом или словом я не показала, как мне на самом деле больно.

Единственное изменение, которое тогда прочно вошло в мою жизнь – я стала намного чаще общаться с Лисом.

Глава 30

Пытаюсь уложить в своей голове, что сейчас мне сказал Мереминский. Но, откровенно говоря, получалось паршиво.

Он что на полном серьёзе заявляет, что я не права насчёт его кобелиной натуры?!

– Мереминский, у тебя всегда было много баб, – усмехаюсь я в ответ на его возмущение. Усаживаясь поудобнее, поджимая под себя одну ногу. Кажется, разговор планирует быть очень долгим и напряжённым.

– Марин, я никогда не причислял себя к монахам-отшельникам, это так. Но насчет кобелиной натуры я все-таки не соглашусь. Я всегда относился с уважением и вниманием к каждой из своих девушек, неважно насколько короткими и несерьёзными были наши отношения. Я никого никогда не обманывал, не обещал золотых гор и любви до гроба. Да, мне нравилась моя свобода и моя независимость – с этим я спорить не буду. Что касается количества – я не знаю, что ты про меня слышала и чему веришь, но подозреваю, что моя репутация бежит далеко впереди меня… Обрастая такими безумными подробностями, которых на самом деле нет и никогда не было. И если ты измеряешь степень кобелиности только лишь по количеству партнёрш, то поверь, среди наших знакомых есть много тех, кто даст мне фору в этом плане.

– О избавь меня, пожалуйста, от подробностей сколько у кого было баб!

– Марин, мы оба с тобой взрослые люди. Каждый из нас все эти годы жил своей жизнью так, как считал нужным. И у тебя тоже было немало отношений…

– Это другое! – вспыхиваю я, отворачиваясь от Мереминского. Так и подмывает сказать, что в отличие от него, я не спала ни с кем из тех, кто за мной ухаживал. Но эти откровения точно не тема для сегодняшнего вечера!

– Ну да, ты у нас молодец. Ты на всякие мимолетные интрижки не размениваешься, – с горькой усмешкой протянул Ярик. – У тебя всегда всё по серьёзному… А я вот так и не смог никого впустить в своё сердце.

– А как же Лана? – вновь резко перевожу на него свой взгляд.

– Это был эксперимент, – усмехается Ярик. – Знаешь, иногда мне казалось, что я правда смогу ее полюбить, но… не смог.

– М-м, если судить по твоим соцсетям, это были идеальные отношения, – ехидно замечаю я, стараясь спрятать за сарказмом боль и разочарование от его слов.

Так и не смог никого впустить в своё сердце.

Не знаю, что там почудилось Лизке про его неземную любовь ко мне, но сейчас он открытым текстом, заявил, что так и не смог никого полюбить! Ничего не изменилось за все эти годы – я по-прежнему его люблю, а он любит только себя и свою драгоценную свободу!

– А ты не суди. И если хочется что-то узнать, просто спроси меня.

– Вообще-то теперь твоя очередь спрашивать.

– Правда или действие?

– Действие! – из вредности показываю ему язык, как среднестатистический представитель обезьянообразных.

– Ну сама напросилась, – смеётся Ярик и его смех каким-то магическим образом разряжает обстановку.

– Так, Мереминский, напоминаю мы с тобой договаривались – ничего пошлого!

– А кто говорит о пошлости? – сверкает улыбкой Ярик, окидывая меня насмешливым взглядом. – С тебя медленный танец.

– Мог бы и что-нибудь поинтереснее придумать, – бурчу я, начиная вставать, но Мереминский перехватывает мою руку и тянет обратно.

– Не сейчас. А ночью под звёздами, – добавил он. – Так ведь поинтереснее звучит, да?

– Ночью я сплю! – возмутилась я, окидывая недовольным взглядом этого великого романтика. И только глупое сердце в груди забилось сильнее при одной мысли, что совсем скоро мы будем танцевать вместе в окружении звёзд и луны. Только он и я, будто бы одни во всем мире и ласковый шум волн, ударяющихся о берег…

Когда-то я была готова продать душу за одну лишь такую возможность. Сейчас же, упрямый разум сигнализировал о надвигающейся опасности. Слишком романтичное и совершенно недружеское препровождение, которое может нас завести непонятно куда!

Вот только сердцу было совершенно плевать на все предостережения разума, и оно продолжало радостно отстукивать у меня в груди.

– Ну вряд ли ты будешь спать этой ночью, – усмехнулся Мереминский.

– Что? В смысле?!

– Это твой второй вопрос? – хитро прищурился Ярик.

– Ты ещё не выбрал – правда или действие, – проворчала я, вновь начиная закипать, что этот товарищ в очередной раз загадочно уходит от ответа.

– А была не была! Давай своё действие.

Смеющиеся синие глаза совсем рядом, смотрят в упор. Мысли окончательно путаются в голове. У меня сейчас ровным счетом ноль идей, что ему загадать и моя знаменитая фантазия ушла куда-то в небытие. Надо сказать хоть что-нибудь, пускай даже какую-то ерунду…

– Пойдёшь на ближайший матч «Крыльев» в футболке «Спартака» и сядешь рядом с фанатским сектором, – на одном дыхании выпалила я.

– Жестокая ты женщина! – искренне возмутился Мереминский. – Будешь потом лично обрабатывать мне побои, поняла? И таскать апельсины в больницу!

– Я пойду вместе с тобой, – смеюсь я, примирительно хлопая его по плечу, – И в случае чего, объясню, что это такой розыгрыш…

– В случае чего – молись, что мы с тобой не разучились за эти годы быстро бегать! – бурчит Ярик. – Теперь моя очередь. Правда или действие?

– Чёрт с тобой, Мереминский, – бурчу я. – Правда.

– Что у тебя с Лисом?

Ну конечно – какой разговор по душам без темы про Лиса! Не удивлюсь, что Мереминский вообще всю эту вылазку затеял с одной единственной целью – выяснить про мои отношения с Елисеем!

– Ничего, – отвечаю я.

– В смысле?!

– Это уже второй вопрос!

– Нет, давай уж отвечай нормально, – придвигается ближе Ярик. – Как это ничего?

– Так! Официально мы не встречаемся! – выпалила я, отворачиваясь в сторону, чтобы скрыть свои полыхающие от смущения щёки, которые были под стать последним лучам закатного солнца.

Так и тянет добавить: доволен?! Именно это ты хотел услышать?! Очередной подтверждение, что все эти годы, я страдаю по тебе и близко никого к себе не подпускаю?!

Раздражённо плескаю ногой по поверхности воды, поднимая кучу брызг, чтобы хоть как-то унять охватившее меня волнение.

– Но что-то же есть, – не унимается Ярик, – Я же вас видел несколько раз у офиса…

Несколько раз? С каких это пор Мереминский вступил в ряды сталкеров?!

– Ты следишь за мной?!

– Ну… случайно так получалось, – замялся Ярик. – Но ты так нормально и не ответила на вопрос, Марин.

– Что-то есть, – не стала отпираться я, смотря ему прямо в глаза. А поскольку кто-то великий тугодум, то это «что-то» совсем скоро перерастёт во что-то определённо серьёзное! – На начальном этапе.

– Поня-я-я-тно, – протягивает Ярик, сверкая до неприличия довольной улыбкой. От которой мне сразу же захотелось надрать ему уши! – Мне кажется, в глубине души ты сама понимаешь, что он тебе не пара, вот и не даешь ему зелёный свет…

– Мереминский, я тебе не светофор! – возмущенно заголосила я, со всей силы ткнув в бок этому весельчаку. – И ты, как обычно, делаешь неправильные выводы!

– Ну-ну…

– Лис правда мне очень важен! Ты даже себе не представляешь насколько! – пытаюсь объяснить я свое отношение к Елисею при этом не взболтнув ничего лишнего. Потому что Мереминский последний человек на планете Земля, которому я бы захотела рассказывать о своих чувствах к другому парню. Тем более если этим парнем был Лис. Было в этом что-то странное и до ужаса неправильное. – Если бы не он… Я не знаю, как бы я справлялась все эти месяцы.

– Из-за своих эмоциональных качелей? – без труда сложил в голове два плюс два Мереминский, чуть нахмурив свои широкие тёмные брови.

– Да.

Бинго, Ярослав Алексеевич! Жаль только до тебя до сих пор не дошло, что ты и есть главная причина моих эмоциональных качелей!

– К этому мы ещё вернемся, – смерил меня внимательным взглядом Мереминский. – Ладно, едем дальше. Теперь воя очередь.

– Правда или действие?

– Правда.

– Что ты хотел написать на той последней записке к цветам? – озвучила я вопрос, который мучил меня все эти дни.

Ярик склоняет голову чуть на бок и молчит. Скользит по моему лицу своим искрящимся синим взглядом, от которого внутри почему-то сразу же сладко заныло сердце. Что-то необратимо меняется в воздухе, точно он становится наэлектризованным. А быть может это ускользающий с горизонта закат нагрел его сразу на несколько градусов.

Становится так жарко, что мне с трудом получается пропускать кислород сквозь свои лёгкие. Просто тону в этой бездомной синеве глаз, ожидая ответа Мереминского.

Зная Ярика, я уверена, что это был не просто очередной комплимент и интересное наблюдение обо мне. Нет, на финальную записку он точно придумал что-то оригинальное. Вопрос только что и почему он продолжает так загадочно молчать?!

Издевательство какое-то, честное слово!

– А ты не догадываешься? – наконец спросил он чуть хриплым голосом.

– Мереминский, я не собираюсь играть в угадайку! Мне кажется, за последние дни у нас было достаточно игр…

– Я тоже так думаю, – соглашается Ярик, вновь простреливая навылет моё сердце своим синим омутом. – Достаточно игр…

А в следующее мгновение кладёт руку на мой затылок, притягивая к себе, и накрывает мои губы своими.