Текст книги "Давай мы станем незнакомцами (СИ)"
Автор книги: Наталия Веленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц)
Глава 8
Вишнякова потом на работе весь день прятала глаза и ушла от прямого ответа на вопрос Ярика, но ему всё было понятно и так. А её неумелое враньё только ещё больше его злило и причиняло жгучую боль, где в районе грудной клетки.
Мереминский искренне не понимал, чего тут темнить. Неужели так сложно обо всём рассказать? Тем более ему – человеку, который вроде как считался её лучшим другом и носил это почётное звание с гордостью и раздражением столько лет? О таких вещах он просто был обязан узнать первым! Это же сенсация года – Марина и Лис! Или ей просто было стыдно признаться, что Меланчук наконец-то добавил её к списку своих побед?
Набравшись смелости, Ярослав даже напрямую спросил у Вишняковой по поводу её отношений с Лисом. И получил в ответ недоумённый взгляд, отлично маскирующий новую порцию лжи, которую она следом на него вывалила.
– Он для меня просто друг, – ответила девушка.
Отличная мать вашу дружба! Ярика так и подмывало спросить: если он – друг, то я тогда тебе кто?! Просто знакомый, с которым можно перекинуться парочкой фраз на работе за чашкой кофе? С которым от нечего делать можно пересечься в выходные? Так что ли получается?!
Маринка, конечно, была та ещё гордячка, но вот такого откровенного вранья Ярик за ней раньше не замечал. И такой злости по отношению к Лизке – новой девушке Корсакова, он от Вишняковой тоже не ожидал. Как она с особой извращённой жестокостью прессовала девушку по поводу её неравного социального статуса с Сашкой. Вывод из всего этого можно было сделать только один – общение с Лисом не прошло для Маришки бесследно. Она действительно попала под его пагубное влияние и начала вести себя соответствующе канонам поведения Лиса – жёстко, нагло, беспринципно, совершенно не заботясь о чувствах других людей.
Возможно, подтверди Маринка, что они теперь вместе с Елисеем, Ярик бы так не сорвался во время недавнего разговора. Но тут сложилось множество факторов – нерешённые проблемы, отсутствие понимания, кто они на самом деле друг другу и уже верхушка айсберга – связь с Лисом, в которой она никак не хотела сознаваться, как бы Ярик не старался вывести её на чистую воду.
Сегодня она вновь попыталась скрыть от него правду. Причём самым идиотским из всех возможных способов – решив приплести в эту историю Лизку. А быть может Маринка специально решила его позлить, бросив ему в лицо этот бред про дружеское примирение? Ну а что? Отличный ход: раздуть скандал на пустом месте якобы из-за недоверия к её словам. И тем самым очень ловко увести внимание Ярика от главной темы – её отношения с Лисом.
После беседы с Корсаковым остаток вечера Ярик посвятил тому, что пытался дозвониться до Маринки. Но тщетно. Обзвон друзей также не принёс никакого результата – ни к Сашке, ни к остальным ребятам она не заглядывала. И дома он её тоже не обнаружил. Ярослав догадывался куда она могла пойти, ну а точнее к кому. Просто упорно гнал от себя эту мысль. Надеялся, как дурак, непонятно на что…
Мереминский просидел под её воротами до самого утра и даже умудрился ненадолго задремать, но был вскоре разбужен лаем местного пса. Собакен, отправившийся вместе с хозяином на утреннюю прогулку, явно был не очень рад странному, подозрительному типу, который расселся у соседского участка. Ярик тоже не испытывал особой радости спать на бордюре и проснутся от ужасно громкого лая. А меньше всего он испытывал радости от осознания, что Вишнякова так и не явилась домой. И что она не собиралась ни отвечать на его звонки, ни сообщать о своём местоположении.
Он переживает за неё, сидит тут всю ночь, как верный сторожевой пес, перед её домом, а эта зараза просто скидывает его звонки!
Как они вообще до такого докатились?!
На работу Ярик поехал не выспавшийся, разбитый и злой как чёрт. В отличие от Вишняковой, которая точно сказочная фея, залетела в лифт – свежая, отдохнувшая, до невозможности красивая, даже без грамма макияжа на лице, бодрая и умиротворённая.
Или правильнее было бы сказать – удовлетворённая?!
Ярик едва не стёр в крошку зубы от злости, наблюдая за девушкой и подмечая детали её внешнего вида. Домой Вишнякова, судя по всему, так и не заезжала, чтобы переодеться. Но это ладно, как говорится, уже не в первой. Он мог бы уже и привыкнуть к этому новому бесячему факту её биографии. А вот происхождение ссадин на её коленках ему бы очень хотелось узнать!
Но кто бы с ним ещё разговаривал?! Из лифта Маринка вышла, задрав нос, не удостоив его даже взглядом, и гордо прошествовала к себе в приёмную. А Ярик чуть не споткнулся на ровном месте от такой безграничной наглости.
Всё также, кипя от злости, он почти дошёл до своего кабинета, но в последний момент резко развернулся и стремительно двинул в сторону приёмной. Ну уж нет! Они сегодня поговорят, чего бы ему это не стоило!
Вот только злость стремительно сошла на нет, стоило ему увидеть её – такую растерянную, беззащитную, с закусанной нижней губой, пытающуюся застегнуть молнию. И такую красивую… До умопомрачения красивую.
«Вот бы сейчас замуровать двери приёмной, чтобы никто нам не мешал» – промелькнуло у него в голове, когда он тихо подкрадывался к Вишняковой. Ярик едва сдержал себя, чтобы всё-таки помочь ей застегнуть платье. Потому что хотелось совершенно противоположного – резко дёрнуть вниз эту чёртову молнию, стащить с Маринки платье, повалить на рабочий стол, пройтись ладонями по всем её соблазнительным изгибам, так чтобы она дрожала в его руках. Услышать её сладкий стон, что сорвётся с её губ, а потом притянуть к себе и обрушиться диким, страстным поцелуем, который бы наглядно продемонстрировал Маринке, как он скучал по ней все эти годы и…
Тут фантазия Мереминского с удовольствием подкидывала ему несколько вариантов, чем бы они могли потом заняться вместо своих прямых рабочих обязанностей. Причём каждый из этих вариантов был интереснее и оригинальнее предыдущего, но итог был всегда один – Марина бы точно осталась удовлетворённой. Вот тут как раз было без вариантов – Ярик точно знал, как ей сделать хорошо. Очень хорошо… Чтобы напрочь выбить из её головы любые мысли об этом чёртовом Лисе!
Вот только это всё были фантазии. А реальность демонстрировала Мереминскому совершенно другую картину – он теперь вашу мать не достоин даже обычной дружеской беседы!
Вот просил же её, как человека, поговорить после рабочего дня! Но нет – Маринка вновь проигнорировала все его звонки и сообщения и стартанула из офиса, едва стрелки часов достигли шести вечера. Между прочим, очень непривычное поведение для такого трудоголика как Вишнякова!
И всё ради чего? Чтобы поскорее броситься в объятия Лиса?!
– Отошёл от нее! – рявкнул Мереминский, стремительными шагами направляясь к застывшей парочке. Елисей стоял, оперевшись на капот своей машины, притянув к себе Марину. И уже был готов сорвать с её губ поцелуй, но… Появление Мереминского несколько нарушило его планы, чему Ярик был несказанно рад.
Одну битву проиграть ещё куда ни шло. Но второй раз пройти мимо этой сладкой парочки, пока они милуются прямо перед офисным центром, и совершенно ничего не сделать? Да чёрта с два!
– Это ты мне? – с ухмылкой поинтересовался Меланчук.
– Тебе.
– Ярик, дружище, меня очень ранит такой холодный прием, – с издёвкой протянул Лис, не выпуская девушку из объятий. Марина стояла спиной и Мереминский не видел выражение её лица, но по напряжённым плечам девушки догадывался, что та явно не в восторге от всего происходящего. – Тем более, что мы в последнее время так редко пересекаемся… Неужели ты не рад меня видеть?
«Да глаза бы мои тебя не видели сто лет!» – хотелось заорать Мереминскому. Хотя нет, сто лет – это слишком маленький срок. Вот если вечность, тогда нормально!
– Отойди. Нам с Мариной надо поговорить, – процедил Ярик.
– Это тебе надо поговорить, – резко развернулась Вишнякова, впечатывая в него свой потемневший от гнева взгляд, – А мне не надо!
– Марин… – Ярик потянул её за руку, пытаясь оторвать от Елисея, но без особого успеха. Меланчук оттолкнулся от капота машины и в следующую секунду оказался между ним и Маринкой. А затем довольно грубо плечом оттеснил Ярика в сторону.
– Ну ты же слышал: ей с тобой не надо говорить, – улыбнулся Лис. Но за этой радушной улыбкой и обманчивой мягкостью голоса скрывалась тихая злость. И в то же время Ярик услышал в этом голосе нотки торжества, от которых внутри невольно начинала закипать кровь. – Желание дамы – закон.
– Давай, мы как-нибудь без тебя разберёмся? Лис, отойди. Ты сейчас лишний при этом разговоре.
– Да нет, Мереминский. Здесь как раз лишний – ты, – покачал головой Елисей, подходя к нему почти вплотную, так что он ощущал на своём лице его горячее, злобное дыхание. – Советую тебе, как можно быстрее осознать эту мысль и наконец смириться с неизбежным.
– Советую тебе засунуть свои бесплатные советы куда подальше!
– Может, вы еще поцелуетесь?! – раздался рядом раздражённый голос Марины.
Марина
Два упёртых барана! Ещё немного и столкнутся лбами, чтобы проверить кто из них более упрямый и несговорчивый. А как по мне – так оба хороши. На кой чёрт надо выяснять отношения прямо перед офисным центром? Коллег повеселить, которые как раз выходят с работы?! Спасибо, но я в этой клоунаде участвовать не собираюсь!
Саркастическая фраза помогла переключить внимание парней на меня и хоть немного снизить градус напряжения. Ярик сделал шаг назад и стрельнул в мою сторону очень красноречивым взглядом. Тут даже без слов понятно, что он думает и о моём предложении, и о моей попытке сбежать от разговора. И в какую сторону он бы мне сейчас с удовольствием свернул шею!
Скорее всего моё поведение выглядело так, будто я намеренно игнорирую Мереминского. По факту – да, собственно, так оно и было, но с небольшим уточнением. У меня просто не было сил, чтобы продолжить наши вчерашние словесные баталии. Которые вполне могли закончиться тем, что мы бы вытащили из шкафа ещё парочку скелетов. Или разругались окончательно в пух и прах. А я бы этого не хотела. Даже если у нас теперь нет никакого шанса быть вместе, я не хочу становиться врагами. За все те годы, что мы знаем друг друга, Ярик стал мне по-настоящему родным человеком. Я по-прежнему хотела, чтобы он был частью моей жизни. Но… дозировано. Очень дозировано. Мереминский был для меня точно лекарство, которое нужно принимать с особой осторожностью. Потому что в малых дозах оно было полезно, а в больших могло привести к летальному исходу. Или дикой, неконтролируемой боли в израненном сердце.
Интересно, сколько должно пройти времени, чтобы оно разучилосьеголюбить?..
Пока мне лучше держать Мереминского на расстоянии. Как это сделать сейчас, когда мы связаны и работой, и общими друзьями, я пока себе слабо представляла. Возможно, идея с переводом не была такой уж безумной… В любом случае мне нужно было всё спокойно обдумать и решить, как действовать дальше. В идеале, конечно, я бы хотела сразу поехать к себе домой, но под конец рабочего дня объявился Елисей. И это был не тот человек, которого можно игнорировать. Да даже если бы я захотела – всё равно не получилось. Потому что Лис – это Лис.
– У меня есть вариант получше, – ухмыльнулся Меланчук, подмигивая мне и как бы недвусмысленно намекая, что за вариант он имеет в виду.
– Лис, поехали, мы спешим, – закатила я глаза.
– Да, моя королева.
Он не раз меня так называл, но наедине. Шутливо романтичная форма была неизменным атрибутом общения со стороны Лиса. Мне это и льстило, и забавляло одновременно, но такая откровенная демонстрация близких отношений перед Яриком почему-то вызывала у меня чувство стыда и неловкости.
Чёртов Мереминский! Очень сомневаюсь, что его мучили какие-то угрызения совести, когда он мне тыкал под нос своей расчудесной куклой Барби по имени Лана!
– Марин, не связывайся с ним, – Ярик нагоняет меня, когда я уже усаживаюсь в машину Елисея. Пронзительно синий взгляд будто мне смотрит в самую душу, но я лишь сильнее сцепляю зубы. – Ты ведь сама знаешь, что потом пожалеешь…
– Мереминский, единственное, о чём я жалею – это что я дура на что-то посмела надеяться вчера, когда пришла к тебе! – злобно бросила я напоследок и захлопнула дверь. – Поехали!
Это уже было сказано пристально наблюдавшему за мной Лису, на лице которого застыла смесь любопытства и лёгкого недовольства.
– Чем дальше, тем интереснее, – отозвался Меланчук, наконец отъезжая от офиса. – Пояснишь?
– Потом, – буркнула я, застёгивая ремень безопасности.
– Куда едем: к тебе или ко мне?
– К моим родителям.
– Что?! – изумлённо воскликнул Лис.
– Отвези меня, пожалуйста, за город, к родителям.
– М-м, Мариш, в моих планах сегодня вечером не было никаких родителей, – замечает Елисей, умело интонируя своим низким бархатистым голосом. – Только ты, я и…
– Лис, не сегодня.
Глава 9
– А про этого я вообще слышать нечего не хочу!!
Грозный голос отца гремит на всю столовую. И с каждой его следующей фразой он будто бы только набирает мощь. Кажется, ещё немного и от такой запредельной громкости на столе начнёт звенеть посуда, а вместе с ней и огромная хрустальная люстра, которая возвышалась над нами. А причина такой неконтролируемой вспашки родительского гнева по уже нашей устоявшейся семейной традиции одна – Мереминский.
Так и хочется проорать папе в ответ, что я тоже не горю желанием говорить о Ярике. Тем более после всего, что произошло за эти два дня. Но боюсь, что это вызовет ненужные расспросы, за которыми последует ещё более затяжной ор.
М-да отлично я повидалась с родителями, ничего не скажешь! Я ведь просто хотела успокоиться, привести нервы в порядок. И родные стены мне всегда в этом отлично помогали. Хотя нет – родные стены это было не совсем корректное определение. Родители и так мне отдали мне в моё полное распоряжение огромный коттедж, в котором я выросла. Вот только без самих родителей толку от этих стен было мало. А пустота огромного дома наоборот действовала на меня угнетающе. Поэтому я попросила Елисей отвести меня за город, в их новый дом.
Меланчук не особо обрадовался такому раскладу, но покорно согласился. Хотя… покорно это было точно не про Лиса – отказать он мне конечно не смог, но довольно прямо высказал всё, что он думает по поводу резкой смены планов. Отстояв часовую пробку на выезде из города и прочувствовав на себе все прелести разговора с раздражённо удручённым Лисом, я всё-таки добралась до родных. Сегодня мне было необходимо ощутить тёплые родительские объятия, чтобы хоть немного скинуть тяжесть, скопившуюся у меня на душе.
Но счастье продлилось надолго.
Во время ужина мама похвалила рекламу нашего последнего крупного проекта «Корсар», которую она недавно услышала по радио. Идея действительно была довольно оригинальна, особенно для рекламы торгово-развлекательного центра. А я зачем-то начала рассказывать родителям подробности, как всё это было придумано. Ну и конечно же не забыла упомянуть человека, который был ответственен за этот рекламный шедевр. И очень зря. Потому что отец будто бы только и ждал повода, чтобы взорваться и выплеснуть на меня всё, что у него накопилось. Причем не только по поводу моей неразделённой любви к Мереминскому, но и по другим не менее важным сферам моей жизни. В тех, в которых по мнению отца, у меня был полный провал.
– Тоже мне! Зять не х…
– Володя!! – возмущённо воскликнула мама. Она не любила, когда отец нецензурно выражался.
–..й взять!! – проигнорировал этот выпад папа и закончил своё любимое матерное выражение, которым он обычно любил вспоминать Ярика.
Мама сидит, как в воду опущенная. С каждой секундой ей становится всё более неловко, что она завела разговор про эту треклятую рекламу. Пытаюсь найти её взгляд, чтобы показать, что всё в порядке – рано или поздно гнев отца сойдёт на нет, но мама меня не видит. Она с грустью смотрит на разбушевавшегося мужа и еле заметно качает головой.
– Чемодан без ручки!! И толку никакого и выкинуть жалко!
– Ну вообще-то. Ярик не так давно купил собственную квартиру, – спокойно парирую я, ещё сильнее выпрямляя спину. Многие аристократы, наверное, сейчас бы позавидовали моей осанке. Но на самом деле это была вынужденная мера, которая не имела ничего общего со светскими манерами. Просто любое проявление слабости: взгляд в пол, опущенные плечи или тихий голос отец мог воспринять, как слабость, или как очередное доказательство, что человек не уверен в своих словах. А значит, не прав от первого до последнего слова.
Мне не очень хотелось защищать Мереминского, особенно после последних событий, но это выходило как-то само собой, на подсознательном уровне. Как рефлекс или уже выработанная годами привычка.
– Купил?! Это банк ему разрешил там пожить, пока этот идиот проценты им отстёгивает! Думаешь, я не в курсе какая зарплата у руководителя отдела пиара и рекламы? – громко вопрошал папа, точно поставив себе цель сделать невольными участниками нашей беседы всю близлежайшую округу. – Или думаешь, я такой идиот, что не смогу посчитать сколько лет ему придется пахать, чтобы закрыть ипотеку?!
– Если он ввязался в ипотеку, значит так было нужно. Ярослав умный мальчик и я уверена, что он всё просчитал перед таким ответственным шагом, – мягко замечает мама. Видно, что она не хочет раздувать конфликт, но при этом также, как и я, не терпит, когда несправедливо отзываются о другом человеке.
– Понторезка он ходячая!! – рявкнул папа. – Если бы думал о будущем, о семье, о детях взял бы что-нибудь попроще, а не эту новостройку для мажоров!
– Гав! – подал голос любимец отца – огромный хаски по кличке Бени, будто бы соглашаясь с мнением хозяина.
Укоризненно смотрю на этого хвостатого предателя, что восседал недалеко от нашего обеденного стола. Значит, как трескать собачьих вкусняхи, которые приносил ему Ярик – это пожалуйста. А в остальное время пускай тот будет ходячей понторезкой, как и окрестил его хозяин.
Впрочем, насчет выбора квартиры мне особо нечего было возразить. Я и сама не очень понимала зачем Ярик выбрал именно этот жилой комплекс. И насчет «всё просчитал» я бы тоже не спешила соглашаться с маман. Зная Мереминского, все его просчеты ограничились одной единственной фразой: нравится – беру. Но то, что он жил теперь недалеко от меня, конечно же грело мне душу. Я даже представляла себе, что он будет иногда подвозить меня до работы или отвозить вечером домой, и тем самым мы ещё больше времени сможем проводить вместе, но… К тому моменту, как Мереминский переехал, в его жизни появилась Лана, а все мои мечты отправились в топку. Как и многие другие, которые касались Мереминского.
– Молчишь? – вырывает меня из моих мыслей голос папы. – Потому что знаешь, что я прав!
– Да что ты к нему прицепился сегодня? – не выдержала я. – Пускай где хочет, там и живёт!
– Прицепился? А может это ты мне наконец объяснишь, чего ты так в него вцепилась? Почему моя единственная дочь тратит лучшие годы своей жизни чёрт знает на что?!
– Я не трачу…
– Марина, тебе меньше через два месяца двадцать пять лет. Это четверть века за плечами! Давай перечислим, что по итогу имеется на текущий момент. Муж? Нет. Серьёзные отношения? Нет – для тебя же все плохие! Такие мужики вокруг тебя круги наворачивали, а тебе всё не так! Никто же не может приблизиться к славному образу Ярослава Мереминского! Про детей я вообще молчу, откуда им взяться, учитывая два предыдущих пункта, – фыркнул папа и следом перевёл взгляд на Бени. Несмотря на раздражение, которое сквозило в его голосе, взгляд был полон любви и тихой грусти. Ну да, если вспомнить что сказал Владимир Матвеевич при покупке щенка, то ничего удивительного. «Внуков мы с матерью так и не дождёмся, пусть хоть собака нас радует» – заявил тогда он. – Что там дальше у нас? Работа?
– С работой у меня всё в порядке! – насупилась я, скрещивая руки на груди. – Я хорошо зарабатываю и обеспечиваю себе сама!
– Птица секретарь?! Отличная работа!
– Я личный ассистент! – возмущенно заголосила я в ответ. – И между прочим, выполняю часть обязанностей финансового директора!
Так уж повелось, что Борис Яковлевич Вермар, наш финдир довольно часто отсутствовал по состоянию здоровья, и на подхвате у него была я. Одна из лучших на курсе выпускниц Вышки[1] и по совместительству очень деятельный работник холдинга. В работе личного ассистента у меня уже всё было давно схвачено и налажено чуть ли до автоматизма, а вот в финансах мне ещё было куда расти.
Придя несколько лет назад на стажировку в «АКВИРС» и получив должность ассистента Корсакова-старшего, я была искренне уверена, что это только первый этап в моей карьере. Всё-таки Вермар – хороший друг отца и один из сооснователей холдинга, медленно, но верно приближался к пенсионному возрасту. А значит, со временем я могла бы перейти под его крыло, набраться опыта и через энное количество лет возглавить финансовую службу. Но… было одно жирное «но». Сын Вермара, который по возрасту был гораздо младше меня, неожиданно для всех решил изменить направление своей будущей деятельности. И вместо физики пойти обучаться экономике и финансам. И само собой любящий папочка стал готовить кресло для него, а не для меня. Об этом мне очень мягко и в то же время предельно откровенно заявили, когда я заикнулась о своих ожиданиях и о своём возможном переводе в финотдел. Как говорится, ничего личного, но семья – это семья.
Опыта мне правда позволили набираться. И даже включили в мой контракт расширенный перечень полномочий, а вместе с тем прописали половину ставки помощника финансового директора, и конечно же – солидную прибавку к зарплате. Вот и получалось, что и деньги у меня были, и знания, и умения, и даже приличный опыт поднакопился за эти несколько лет, а вот солидной должности – нет. Тут ассистент, там помощник… Хотя и я и Корсаков знали – уволься я сейчас из компании, очень многие процессы, которые я успела наладить, и которые вот уже несколько лет работали, как часы, благодаря моему неустанному контролю, могли серьёзно застопориться. И нанести довольно заметный урон всему холдингу. Но если просто заглянуть в бумаги, то получалось, что я была птица невысокого полета. Так по крайней мере считал папа и время от времени любил меня этим попрекать. И, к сожалению, я не могла не признать, что доля правды в его словах действительно была.
– Давай я переведу на человеческий язык: на побегушках у Корсакова-младшего и на побегушках у Вермара!
– Папа!
– Володя!! – попыталась осадить его мама, но наши с ней возмущенные возгласы возымели на Владимира Матвеевича примерно такой же эффект, как писк комара.
– Марин, ты для этого Вышку оканчивала? Чтобы приносить кофе и клепать отчёты за другими?! Ты для этого на красный диплом пахала, чтобы потом просто быть секретаршей и дожидаться, пока этот прохиндей наконец нагуляется и соизволит обратить на тебя внимание?! – взревел папа. – Неужели тебе самой нравится такая жизнь? Да у меня сердце кровью обливается, каждый раз, когда я вспоминаю, что моя дочь изо дня в день гробит свою жизнь! Я в этот холдинг вкладывался не для того, чтобы чужие дети стояли у руля, а моя дочь была у них на побегушках! Да будь проклят тот день, когда я согласился отправить тебя туда на практику! Надо быдло тебе в банк идти, как изначально тебе и предлагали. Но нет – ты же упёртая, как стадо баранов! Тебе же надо было поближе к этой смазливой скотине! Никакой гордости! Тьфу!
– Есть у меня гордость! – отчеканила я, с ужасом замечая, что глаза уже начали наполняться влагой. Не хватало ещё разреветься перед отцом! Я же вообще не помню, когда плакала перед ним в последний раз. Наверное, в раннем детстве… Да я вообще не имею привычки разводить сырость по любому поводу. А то что было вчера – это исключение из правил.
Не буду я плакать и точка!
– Нет и не было, если ты здесь и до сих пор от него чего-то ждёшь! Я-то думал, что Москва хоть немного твою дурь из головы выбьет! Но нет – вместо того, чтобы начать строить там карьеру, завести себе нормального парня и выйти за него замуж, ты рванула опять в Самару. Где тут гордость? Ау! Гордость? Бени, ты видел Маринкину гордость? Посмотри, может под столом завалялась!
– Папа, хватит!!
– Нет не хватит! – стукнул кулаком по столу отец. – Я уже устал молча смотреть на то, как ты страдаешь! Как уходят твои лучшие годы…
– Да что ты от меня хочешь, я не пойму?! – срываюсь я на крик, чувствуя себя в этот момент полнейшим ничтожеством. И дело ведь не только в Ярике. Папа вообще редко, когда был мной доволен. Нужно было всегда прыгнуть выше головы, чтобы добиться от него в свой адрес хоть какой-нибудь похвалы. Где-то до университетских времен мне кое-как удавалось держать планку. Но после моего возвращения в Самару, я ни разу не услышала от него ни слова одобрения. Даже в те моменты, когда я действительно добивалась успехов в холдинге и выполняла очень сложные задачи на благо компании. – Чтобы я сделала за эти полтора месяца невозможное? Чтобы я к своим двадцати пяти годам успела построить карьеру и выйти замуж?!
– Значит так, моя дорогая! Есть две должности по твоему профилю, на которые уже давно не могут найти подходящего человека. Одна в Московском филиале, другая в Питерском. Я наберу нашему эйчару, пускай вышлет тебе всю необходимую информацию. Посмотришь и решишь, куда хочешь перевестись. Пора уже взрослеть, Марин. В понедельник вечером жду от тебя решения. Я всё сказал!
С этими словами отец громко отодвинул свой стул и поднялся из-за стола.
[1] Вышка – сокращенно Национальный исследовательский факультет Высшая школа экономики.
