Текст книги "Давай мы станем незнакомцами (СИ)"
Автор книги: Наталия Веленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)
Глава 21
Не могу уснуть. Воспоминания бередят душу, от чего я уже второй час ворочаюсь в кровати с боку на бок, пытаясь прогнать призраки прошлого. Но тщетно. Они по-прежнему со мной, также как маленькая белая яхта с алыми парусами, которая разместилась на прикроватной тумбочке. Безмолвное напоминание о самом счастливом, и в то же время самом грустном дне рождения в моей жизни.
С тяжёлым вздохом включаю светильник и сажусь на кровати. Взгляд тут же цепляется за одну из моих любимых фотографий, стоящих на полке – я, Лис, Ярик и Сашка во время одной из наших совместных вылазок на природу. У нас у всех улыбки до ушей. Мереминский тогда был в ударе и постоянно сыпал идиотскими, но в то же время очень смешными шутками. Мне кажется, стоит только лишь посмотреть на фото, и я даже сейчас услышу наш громкий смех. Был в нас тогда какой-то юношеский задор, беззаботность и веселье. А ещё была дружба. Настоящая дружба, от которой теперь остались только воспоминания.
По фото можно многое понять, особенно тем, кто умеет читать язык тела. На переднем плане сидим я, Лис и Ярик. Парни разместились по обе стороны от меня. Над нами сверху возвышается Корсаков, который широко раскинул свои объятия, будто бы загребая всех под своё крыло.
Елисей собственническим жестом притягивает меня к себе. Мой же корпус и наклон головы всё равно обращены к Ярику. Который обхватил мою руку и вроде бы немного прильнул ко мне, но по сравнению с Лисом почему-то между нами чувствуется дистанция. А Сашка на фото, как связующее звено. И если подумать, так оно и было на самом деле. Именно Корсаков являлся душой нашей компании, и только благодаря ему мы все в итоге и познакомились друг с другом.
Смотрю на фотографию и понимаю, как сильно всё перевернулось с ног на голову за каких-то несколько лет.
Как мы могли всё так бездарно потерять?!
Сашка и Лис вряд ли когда-нибудь смогут вернуть былую дружбу после истории с Янкой. Наше общение с Мереминским уже давно свернуло куда-то не туда и стремительно скатывалось в пропасть…
Оставались только я и Елисей, которые по-прежнему занимали очень важное место в жизни друг друга.
Или уже нет?
Моя рука сама в унисон мыслям потянулась к телефону. Если есть хоть один шанс, что можно что-то исправить, я должна попробовать. К чёрту гордость и все эти нелепые банальности, что девушка не должна писать парню первая!
Я ведь правда очень скучала по нему все выходные…
«Так и будешь молчать?»– пишу я, увидев, что нужный мне контакт сейчас был в сети, несмотря на довольно поздний час.
«А в твоей жизни что-то изменилось?»– практически сразу отзывается Лис на мое сообщение.
Чёрт! Ну вот что за идиотская манера отвечать вопросом на вопрос!
Ничего в моей жизни не изменилось! Только Мереминский стал ещё больше рвать мою душу на части своим повышенным вниманием!
Ну ладно, Меланчук, в эту игру можно играть вдвоём.
«А что ты подразумеваешь под изменениями?»
«Марин, у тебя никогда не получалась роль типичной блондинки. Ты знаешь, что я имею в виду».
«Мереминский по-прежнему является моим другом и коллегой», – злобно начинаю отстукивать по экрану, набирая сообщение. – «Единственное, что может измениться в ближайшее время – это расстояние между нами».
«Поясни»
«Возможно, мы скоро с ним не будем пересекаться на работе».
Всё-таки решаюсь написать Лису о возможном переводе в московский филиал. Где-то на краешке сознания промелькнула мысль, что я тем самым могу дать человеку ложную надежду, но… А почему бы и нет? Я сама хочу изменить свою жизнь не меньше Елисея. Значит, это не враньё. Это демонстрация намерений… Да именно так и назовем! Ведь до того дурдома, который устроил Мереминский, я намеревалась дать шанс моим отношениям с Лисом. Так что нам мешает немного отмотать назад и продолжить с того момента, на котором мы остановились?
«Ты увольняешься?»– моментально приходит вслед моему сообщению.
«Нет. Подумываю о переводе».
«М-м-м мне нравится ход твоих мыслей. Спокойной ночи, Мариш».
И всё?! Просто спокойной ночи?! Это что меня сейчас так аккуратно отбрили? Что-то вроде «ты, конечно, молодец, но старайся дальше»?!
Бросаю на тумбочку айфон и вырубаю светильник. Падаю на подушку, от всей души жалея, что нельзя сейчас схватить её и придушить одну наглую блондинистую морду!
Да пошли они оба к чёрту – и Лис, и Ярик! И вообще – время первый час ночи, пора спать! Впереди у меня тяжёлый рабочий день. Во время которого мне опять придётся выдерживать осаду Мереминского. А зная этого товарища, он обязательно придумает что-то ещё «интересное», чтобы довести меня до ручки.
***
Я оказалась права. Цветочная тактика не принесла свои плоды, и Мереминский решил скрасить мой вторник всякими милыми мелочами.
С самого утра он заявился ко мне в приёмную со стаканчиком ароматного кофе. Причём приобретённого не в нашем автомате, а в популярной кофейне, располагающейся недалеко от нашего офисного центра. Кофе там и правда был отменный…
На мои вопросительно приподнятые брови Ярик лишь широко улыбнулся:
– Ну ты же теперь игнорируешь наши утренние встречи, – пропел Мереминский, поставив стаканчик кофе на стол, а затем положил рядом с ним маленькую, но безумно красивую шоколадку ручной работы.
– Спасибо, – буркнула я, утыкаясь в макбук.
– Что даже не попробуешь?
– А ты что хочешь проконтролировать, чтобы я всё съела до последней крошки?!
– А что можно, да? – загорелся Ярик.
– Мереминский, иди уже работать!
Впрочем, во время работы он с не меньшим рвением продолжил свои выкрутасы.
По традиции, усевшись рядом со мной за стол в конференц-зале, большую часть совещания Ярик занимался тем, что нашёптывал мне на ухо всякие забавные комментарии о каждом из выступающих. Я искренне не понимала, как можно найти что-то смешное в скучных ежемесячных докладах руководителей холдинга, но Мереминский с лёгкостью справился с этой задачей. В итоге всё совещание я просидела красная как рак, отчаянно пытаясь сохранять серьёзное выражение лица.
– Чего ты добиваешься? – цежу я, с трудом подавляя в себе желание захохотать в голос после очередного забавного наблюдения Мереминского.
– Хочу, чтобы ты улыбнулась, – тихо отвечает Ярик. Придвигается ко мне ближе, что я сразу же тону в его лукавом синем омуте. Очень близко… Так что ещё чуть-чуть и мы выйдем за рамки приличий!
Нет, мы конечно и раньше обменивались с ним комментариями во время совещаний, но всё равно это было как-то… по-другому! Определённо по-другому! И такого показательного выступления в жанре стенд-ап Мереминский передо мной раньше точно не устраивал.
И мою ладонь под столом он тоже раньше не пытался захватить в свой плен!
– Чтобы я улыбнулась тебе достаточно просто отодвинутся, – буркнула я, вырывая свою руку и стараясь отклониться подальше от этого наглеца.
– Ещё варианты есть?
– Отодвинься! – шиплю я.
– Не могу. Стул заклинило, – наигранно вздохнул Ярик, сверкнув своей белозубой улыбкой.
Вот ведь… клоун! Ну ничего, зато с моим стулом всё в полном порядке! Что я с удовольствием продемонстрировала Мереминскому, с грохотом отодвигаясь от него поближе к нашему финдиру. Борис Яковлевич уже давно выступил с отчётом и в силу своего преклонного возраста отчаянно боролся с дремотой. В чём я, сама того не желая, помогла ему, разбудив жутким грохотом ножек стула.
Чёрт бы побрал эти знаменитые дизайнерские стулья и Мереминского вместе с ними!
– Совсем не щадишь старика, – негромко рассмеялся Ярик, вновь склоняясь ко мне и кивая на подпрыгнувшего от неожиданности Вермара. – Мариш, расслабься – я же не кусаюсь.
Расслабишься тут с ним! Мереминский вновь опаляет мне ухо своим горячим дыханием, против моей воли запуская волну жара по всему моему телу. А следом за ним и тысячи мурашек, которые, наверное, станут сейчас достоянием общественности. Ну или как минимум пяти руководителей департаментов, которые сидели напротив нас с Яриком. Они уже давно кидали на нас с Мереминским заинтересованные взгляды. И подозреваю, что вовсе не из-за блистательного выступления руководителя отдела маркетинга и пиара!
Окончание совещания не принесло мне долгожданного освобождения от внимания Мереминского. Потому что тот под благовидным предлогом «проверить последние изменения в бюджете по наружной рекламе за третий квартал» проследовал за мной в приёмную. С обольстительно наглой улыбкой проигнорировав все мои возражения!
– Почему так сильно урезали Железнодорожный район? – наклоняется ближе, так что мы почти касаемся друг друга щекой. И с абсолютно невозмутимым видом, будто так и должно быть, размещает свою ладонь поверх моей на компьютерной мышке. – Ты посмотри на седьмую строку – это же форменное безобразие!
Так куда дели весь кислород?! Пытаюсь продолжать спокойно дышать в привычном для себя темпе, но стоит лишь мне перевести взгляд от экрана на наши соединённые вместе руки, как все мои старания идут коту под хвост.
– Какие ты данные подавал по аудитории, такую сумму и получил, – отвечаю я, пытаясь смахнуть его ладонь со своей. И заодно мысленно отдаю команду своему глупому сердцу не отстукивать так громко в груди. Потому что ещё немного и этот синеглазый наглец точно его услышит!
– Вообще-то в том районе тоже есть наша целевая аудитория, – зачем-то проговорил Ярик мне на ухо, понижая тон до обволакивающего, горячего шёпота. Точно мы сейчас обсуждали с ним не обычные рабочие моменты, а делились друг с другом самыми сокровенными тайнами.
– Распределение было на основе данных, которые предоставил твой отдел. Все вопросы к ним, – отчеканила я, призывая на помощь всё своё благоразумие.
– Ну неужели ничего нельзя изменить, – промурлыкал Мереминский, задевая губами мочку моего уха, от чего моё тело моментально пронзает током.
– Ярик…
– Мариш, ну пожалуйста!
– Где ты раньше был со своими правками?!
– Ну что тут сказать… Каюсь – виновен! – смиренно опускает голову Мереминский, при этом лукаво поглядывая на меня.
– Это ты не мне, а Вермару говори!
– Зачем мне Вермар, если в этом вопросе решение за тобой? – улыбается Ярик. – Только ты знаешь, не поздно ли нам всё исправить или нет…
Так, стоп! А мы сейчас точно про рекламный бюджет говорим?!
Ошарашенно смотрю на Ярика, пытаясь разобраться, что происходит. Вроде бы всё, как обычно – искрящийся синий взгляд, капелька лукавства и чертовщинки в равных пропорциях, которые всегда были присущи Мереминскому. И в то же время где-то там на дне этой синевы я вижу серьёзность и… надежду. Или я просто уже схожу с ума?!
– Повторяю: тебе лучше обратиться к Вермару. А мне… Мне надо работать!
Резко поднимаюсь с места и, громко цокая каблуками, отхожу к шкафу. Делаю вид, будто мне срочно понадобилось провести ревизию папок с документами. Но Мереминского не проведешь. Не спеша подходит ко мне и встаёт рядом. С лёгкой усмешкой наблюдает, как я, нахмурив лоб, ищу «ту самую папку».
– Ты так и не съела шоколад, – говорит Ярик, заметив, что его утренний подарок так и остался нетронутым.
– Если ты очень голодный – можешь забрать его себе! Только дай мне уже нормально проработать!
– Ты когда злишься, у тебя в глазах зажигаются искорки. Такие яркие-яркие, как золотые рыбки, которые плещутся в пруду. И это очень красиво…
Что за… Что он несёт?! Какие ещё рыбки? Мереминский решил переквалифицироваться в поэты? Или это один из его типичных подкатов?.. Не успеваю задать ни одного из этих вопросов, потому что его рука неожиданно ложится на мое плечо.
– И вот это тоже, но в офисе, я думаю, лучше поправить…
Оказывается, моя тонкая шифоновая блузка чуть сползла вниз и оголила одно плечо, что, конечно же, не ускользнуло от внимания Мереминского. Ярик аккуратно подцепляет пальцами светлую ткань и возвращает её на место. А я… я опять забываю, как дышать, плавясь от его прикосновений.
– Я сама в состоянии поправить свою одежду! – пытаюсь возмутиться, отступая назад к своему столу. Нужно во что бы то ни стало вырваться из-под влияния его чар. Иначе… Иначе я опять наделаю глупостей! Вот прямо здесь в приёмной генерального директора!
А я ведь только почувствовала, что обретаю контроль над своей жизнью!
– Да никто же не спорит…
– И руки свои тут распускать не надо! – злобно шиплю я, стараясь не смотреть в этот искрящийся весельем синий омут. А вместе с тем и полностью дезориентирую себя в пространстве. Пятясь, делаю ещё один стремительный шаг, и в следующее мгновение налетаю на собственный стол. Высокие каблуки и сила гравитации работают против меня, поэтому я, неловко взмахнув руками, начинаю падать назад.
Но не на стол, а в заботливо подставленные ладони Мереминского, который успел подскочить ко мне и предотвратить моё падение.
– А если вот так, то можно? – расплывается в хитрой улыбке Ярик, прижимая меня к себе.
Глава 22
Его губы совсем близко.
Непозволительно близко.
Замираю, стараясь усмирить свой до неприличия громкий стук сердца. Одно неосторожное движение и столкновения не избежать. Под «столкновением», я конечно же подразумеваю наш поцелуй. Одна часть меня отчаянно вопит внутри: «да-да-а!» и требует немедленного продолжения. Вторая часть в ужасе хватается за голову, просит остановиться и подумать о последствиях.
Это всё очень интересно, но… Зачем тебе это нужно, Марин? На завтра назначен созвон с московским эйчаром. И если всё пройдет гладко, то через две-три недели тебя уже не будет в Самаре. А Мереминский останется здесь. Найдет себе очередную «Лану» или даже десяток таких «Лан» и будет жить дальше, как ни в чём не бывало.
С усилием отвожу своё лицо подальше от его губ и тихим срывающимся голосом прошу:
– Отпусти меня.
– Не-а. И не подумаю.
– Яр, это не смешно! – уже начинаю закипать, но по-прежнему смотрю в сторону, избегая его взгляда.
– А я и не смеюсь, – отзывается Мереминский, но я всё равно отчётливо слышу в его голосе нотки веселья. – Как я могу тебя отпустить, если ты на ногах еле держишься? Ты сегодня вообще что-нибудь ела?
– Я просто запнулась! И вообще, с каких это пор тебя интересует мой рацион?!
– С тех самых, когда мы перестали ходить вместе обедать, – неожиданно серьёзно отвечает Ярик. – Я теперь вообще не знаю, успеваешь ты что-то поесть со своей работой… Марин, дай тебе волю, ты можешь сутками не вставать из-за стола, пока свой план пятилетки не выполнишь. Или план по захвату мира, ну или над чем ты там обычно корпишь до самого вечера…
Это что ещё за внезапный приступ заботы? Нет, Мереминский и раньше отчитывал меня, когда я забывала обедать. Но точно делал это в менее интимной обстановке: без сомкнутых рук на моей талии и тёплых горячих губ, которые слегка касались сейчас моего виска.
Да что не так с сегодняшним днём?! Почему всё… по-другому! Точно мы резко переместились в параллельную реальность, в которой действовали иные правила и законы. И Ярик то и дело переступал границы нашей дружбы…
Так до конца, не придя в себя от удивления, медленно поворачиваюсь к Мереминскому, и тут же тону в его синем искрящемся омуте. Нет, нужно на законодательном уровне запретить мужикам иметь такие красивые глаза! Потому что невозможно сформулировать в голове ни одной более или менее связной мысли, когда на тебя так ласково смотрят!
– И кстати – пора бы пойти поесть.
– На обед ты в таком же положении планируешь идти? – выгибаю бровь, намекая на две наглые ладони, которые никак не желали покинуть пределы моей талии. – Или, может, на руках меня потащишь, чтобы я не свалилась по дороге в голодный обморок?
Боже, Марин, заткнись и не подкидывай ему гениальных идей! Вы с ним и так уже второй день являетесь главными поставщиками сплетен в офисе!
– Кстати, отличная идея! Так ты точно нигде не свалишься!
– Мереминский, тебе знакомо слово «сарказм»? – пытаюсь вырваться я из его рук.
– Нет, но мне знакомо слово «обед», – язвит Ярик, резко привлекая меня к себе. Снова так близко, что мы едва не касаемся губами.
Да какая муха его укусила?! Почему в последнее время он ведёт себя… Да я даже точного слова не могу подобрать как! Но при этом никак не могу избавиться от ощущения, что будто нам снова по пятнадцать. А Мереминский в своей привычной манере весельчака-балагура пытается завоевать внимание понравившейся ему девушки. Только в качестве понравившейся ему девушки в кое-то веки оказалась я!
Но нам уже давно не пятнадцать лет! И даже не двадцать, когда такое поведение ещё считается приемлемым.
А может всё это исключительно плод моей больной фантазии? Просто у Мереминского шуточки такие стали…на грани приличий. А я тут напридумывала себе непонятно что!
– Если ты сейчас меня не отпустишь, я…
– Марин-а-а, тут тебе букет от любимого доставили!
В приёмную, точно вихрь, врывается секретарь Корсакова – Леночка Плётнева, которая была ответственна за приём звонков, а также выполняла всякие мелкие поручения, на которые мне как личному ассистенту не хотелось тратить своё драгоценное время. Ленка, как обычно, заходит без стука (хотя я миллион раз просила её так не делать) и тут же в изумлении замирает, увидев нас с Мереминским, застывших у стола в очень интересном положении.
– От какого ещё любимого? – обманчиво спокойно интересуется Ярик. Но я отчётливо вижу, как его глаза начинают метать молнии.
Их даже не особо сообразительная Леночка с лёгкостью считывает, и потому сразу же выдает гениальное:
– Ой!
Вот уж действительно – ой!
И кстати, мне бы тоже очень хотелось знать, от какого такого «любимого» пришёл букет? Насколько известно, никаких любимых у меня официально нет. А тот человек, которому я уже давно отдала своё сердце, судя по всему, не о каком новом букете ни сном, ни духом!
М-да, очень интересный расклад! К которому, я чувствую, приложил свою «лапу» один светловолосый товарищ, решивший наконец сменить гнев на милость.
Плетнёва поспешно кладёт цветы на журнальный столик и, заливаясь краской, начинает пятиться к двери.
– Я, наверное, лучше пойду…
– Лен, я разве просила тебя разворачивать карточку?! – вспыхиваю от злости, наконец, найдя в себе силы отодвинуться от Мереминского.
– Так она всего лишь в один раз была сложена и… Случайно, в общем, открылась. Я не хотела смотреть, честно-честно, Марин! – зачастила рыжеволосая Плетнёва. – И вообще, я думала…
Бросает быстрый взгляд на Мереминского и тут же густо краснеет, так как умеют краснеть только от природы рыжие люди. А потом смущённо замолкает.
Понятно, чего она там подумала! Что огромный букет белых роз – это продолжение вчерашней цветочной феерии господина Мереминского!
Так хочется проорать в ответ Леночке, что способность «думать» это явно не про неё, но с огромным усилием всё-таки сдерживаю себя.
– Иди работать, – вместо этого злобно цежу я, подходя к журнальному столику и поднимая увесистый букет роз.
«Я соскучился. Твой Л.».
Коротко и лаконично. Очень даже в духе Лиса. Видно, что он ещё не до конца остыл, но всё-таки решил показать, что ценит мой вчерашний шаг.
Ну Ленка! Вот как можно сделать выводы про любимого, основываясь всего лишь одной букве «Л»?! Тем более заглавной! Нет, не видать ей кресла личного помощника Корсакова, как своих ушей! Не доросла ещё девочка мозгами!
А, впрочем, ну её к чёрту эту Плетнёву вместе с её бурной фантазией!
С улыбкой прижимаю к себе цветы и с наслаждением вдыхаю аромат, который источали нежные лепестки роз, на мгновение позабыв о Мереминском.
– А прислать большую вазутвой любимый, значит, не догадался, – саркастически протягивает Ярик.
– Ты вообще-то тоже о ней изначально не подумал! – тут же вспыхиваю я. – Ничего страшного, постоит полдня в тех вазах, что у меня есть. Потом заберу букет домой.
«А твой – нет», – мысленно добавляю я. Называется, читай, Ярик, между строк и делай соответствующие выводы!
– Можешь в ведре для мусора разместить, – бурчит Мереминский, скрещивая руки на груди, – Он там отлично будет смотреться…
– Перестань себя так вести! – не выдержала я, вновь бросая бедные розы на журнальный столик и надвигаясь на Мереминского.
– Как так?
«Будто тебепо-настоящемуне всё равно!» – хочу закричать я в ответ, но в этот момент резко распахивается дверь кабинета генерального директора. А следом за ней в приёмной сначала появляется озадаченная физиономия Корсакова, а потом и весь наш многоуважаемый руководитель.
– Вы чего разорались? – интересуется Сашка, с любопытством оглядывая наши с Мереминским напряжённые фигуры. И судя по вопросу интересуется скорее, как друг, а не как непосредственный начальник.
– Во мнениях не сошлись… По бюджету, – пытаюсь выкрутиться я, но получается довольно коряво, о чём мне намекает недвусмысленное фырканье Мереминского.
Тоже мне великий критик нашёлся! Мог бы свою версию озвучить вместо меня, раз такой умный!
– А это что за война алой и белой розы?[1] – усмехнулся Корсаков, кивая на два огромных букета, благодаря которым приёмная стала походить на цветочную лавку.
М-да, что-то я раньше не замечала у Сашки таких изысканных исторических метафор! Кажется, Лизка решила взяться за Корсакова и восполнить пробелы в исторических знаниях своего благоверного.
– Да тут у Маринки пополнение в цветочной коллекции. Ейлюбимыйрешил сегодня белый веник… ой простите, оговорился – белый букетик отправить, – саркастически протянул Мереминский, с раздражением кивая на огромную охапку длинных белых роз. При виде которых у любого здравомыслящего человека язык не повернётся назвать их «букетиком»! – Он, наверное, запамятовал, что ты любишь красные розы. Или, может, он вообще об этом не в курсе. Кстати, а что это залюбимый, Марин? Мы его знаем? Расскажешь старым друзьям о переменах в своей личной жизни?
– А больше тебе ничего не надо? – скрещиваю руки на груди и прожигаю Мереминского далеко не самым дружеским взглядом.
Очень тонкий ход – припереть меня к стенке в присутствии Корсакова, чтобы узнать подробности моих взаимоотношений с Лисом! Ну уж нет, господин Мереминский – как-нибудь обойдетесь без этой информации!
– Ну как тебе сказать…
– Я не обязана отчитываться ни перед кем о своей личной жизни! – твёрдо заявляю я. – И вообще – может сегодня для разнообразия хотя бы немного поработаем?!
– Здравая мысль, – буркнул Корсаков, от греха подальше скрываясь обратно в своём кабинете.
– Марин, прежде чем окунуться в свои нескончаемые дела, сходи, пожалуйста, пообедай, – Ярик вновь снимает с себя маску балагура и смотрит на меня долгим внимательным взглядом. – Не переживай, в компанию тебе набиваться не буду.
– Вот уж спасибо!
– Ты, конечно, можешь уходить от ответа, но некоторые вещи понятны без слов, – уже в дверях оборачивается ко мне Мереминский.
– Что?.. Ты о чем?
– У Лиса отличный вкус на девушек. Но вот что касается цветов… Он так и не научился в них разбираться. Иначе бы за столько лет всё-таки выучил твои вкусы, – усмехается Мереминский, без особо успеха пытаясь притушить хитрый блеск в своих глазах.
– Надеюсь, это все наблюдения на сегодня?!
– Если тебе нечего сказать по поводу своей личной жизни, значит, на самом деле ничего у тебяснимнет. Или всё недостаточно серьёзно, чтобы ты могла спокойно заявлять об этом своим друзьям. В любом случае… оба эти варианта меня вполне устраивают, – расплывается в широкой улыбке Ярик. – Хорошего дня, Мариш!
[1] Война Алой и Белой розы – серия династических вооруженных конфликтов в Англии 1455–1485 годов, развернувшихся в ходе борьбы за власть между двумя ветвями династии Плантагенетов – Ланкастеров и Йорков.
