Текст книги "Давай мы станем незнакомцами (СИ)"
Автор книги: Наталия Веленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 32 страниц)
Глава 73
Марина
Двадцать пять лет. Мой долгожданный юбилей. Новая веха в жизни, как сказал мне сегодня отец во время своей поздравительной речи. Пытаюсь отыскать внутри себя какие-то изменения, но ничего не чувствую. Я всё такая же, и внутри меня всё тот же ворох противоречий и проблем, который я таскала с собой все последние годы.
Праздничного настроения нет. Совсем.
Единственное, что греет душу – это близкие люди, которые приехали поздравить меня и разделить со мной этот день. Правда не все: Ярик, само собой, остался в Самаре и даже в такой важный для меня день не захотел выйти на связь и поздравить меня. С самого утра я гипнотизировала взглядом свой телефон, и с замиранием сердца открывала каждое пришедшее сообщение. Но увы, поздравления от Мереминского среди них не было.
Лис очень старался сделать для меня этот день по-настоящему особенным: принес завтрак в постель и даже сам покормил меня с ложечки десертом, которая украшала одна зажжённая свечка.
– Загадывай самое заветное желание, Мариш, – прошептал он мне на ухо после нежного поцелуя.
Единственное моё заветное желание было увидеть его. Ярика. Задать ему тот самый вопрос, который мучил меня все эти недели – почему? Почему он соврал мне про Лану? Почему предпочел поставить на первое место свою гордость, а не меня, человека, которому он признался в чувствах? Почему так до сих пор ни разу не написал и не позвонил…
Зажмуриваю глаза, чтобы прогнать некстати набежавшие слёзы и задуваю свечу. Я не верю в чудеса, просто покорно следую традициям, чтобы не расстраивать Лиса.
Вся моя квартира буквально утопала в белых цветах, которые подарил мне Елисей. А вечером мы вместе с ним, Лизкой и Сашкой должны были собраться в одном модном ресторане с отличной кухней и потрясающим видом на город. Если верить Лису, то это было одно из самых лучших мест в Москве, чтобы отметить столь важное событие. Я просто со всем соглашалась и не особо участвовала в подготовке праздника. Всю организацию взял на себя Лис. Я же сосредоточилась на том, что получалось у меня лучше всего в этой жизни – работала и разгребала проблемы столичного филиала. -Ч-и-т-а-й– -к-н-и-г-и– -на– -К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т-
Что-то особенное Меланчук запланировал и на ночь, когда мы останемся с ним вдвоём. Но что именно, я не знала. Это был сюрприз, который я должна была с нетерпением ожидать весь день. Вот только я совсем его не ждала… В глубине души, я очень хотела просто остаться одной и пореветь в голос, чтобы выплеснуть наружу всё скопившееся внутри напряжение.
Как там пелось в одной старенькой песне? День рождения – грустный праздник… И мне действительно было грустно, хотя я изо всех сил прятала свою грусть за ослепительной улыбкой, что, казалось, намертво приклеилась к моим губам и от которой у меня уже начинало сводить скулы.
И если от Лиса и Сашки мне удалось скрыть своё истинное состояние, то Лизка меня очень быстро раскусила. И как только наши мужчины ненадолго оставили нас одних, чтобы прояснить кое-какие организационные моменты, Бельская сразу же накинулась на меня с расспросами.
– Марин, что происходит?
– В смысле? – прикидываюсь дурочкой и удивлённо вскидываю брови.
– Ты сегодня сама не своя! – прошипела Лизка, оглядываясь назад, проверить, не идут ли к нам наши ребята. – Ты смеёшься невпопад, постоянно теряешь нить разговора, ничего толком не ешь…
– Просто нет аппетита, – пожимаю плечами.
– Это из-за него, да? Из-за Ярика? Он так и не поздравил тебя?!
– Нет! – отворачиваюсь в сторону, чтобы скрыть боль, которая плескалась сейчас в моём взгляде. – Может быть он сегодня всё-таки обуздает свою гордость, соберётся с духом и позвонит мне вечером. А может и нет! Но знаешь что? Я не собираюсь его ждать и страдать весь праздник! Вы меня привели сюда веселиться и значит я буду веселиться! А Мереминский пускай идёт к черту!
Беру стакан воды и залпом осушаю его до дна.
– Марин, ты вся дрожишь! – обеспокоенно говорит Лизка, касаясь моей ледяной ладони. – Давай возьмём по бокальчику вина и выйдем на веранду, погреемся на солнце, посмотрим красивый закат. Тебе нужно хоть немного расслабиться, ты сейчас вся на взводе…
Тяжело вздыхаю и качаю головой:
– Нет, мне хватит, – отодвигаю от себя вино и вновь отворачиваюсь, чтобы не встречаться взглядом с подругой.
– Хватит? Да ты же сегодня вообще ничего не выпила! – начинает Лизка, но тут же осекается. – Мари-и-н! Погоди… Это то, о чём я думаю?!
– О чём ты думаешь? – цежу я сквозь зубы.
– Ты… Ты беременна?!
Не могу содержать очередного вздоха и на мгновение прикрываю глаза.
– Не знаю.
– В смысле, ты не знаешь?!! Так, посмотрим на меня! У тебя что задержка?!
Обхватывает меня за плечи и разворачивает к себе:
– Марин, да не молчи ты ради бога!
– Да, у меня задержка! – признаюсь я и наконец озвучиваю вслух тот факт, который отчаянно гоню из своих мыслей уже несколько дней.
– Большая?..
– Неделю, – глухо отзываюсь я.
– Марина!.. – изумлённо округляет глаза Лизка, прижимая ладонь к своим губам.
– Может чуть больше, не знаю. Я особо никогда не следила за циклом. Повода, знаешь ли, не было, – кривлю губы в усмешке, – Да и сейчас… Это может быть просто гормональный сбой. Организм мог так среагировать после большого перерыва.
– Ты сейчас кого успокаиваешь – меня или себя?!
– Себя, наверное…
Вероятность гормонального сбоя нельзя исключать, потому что с Лисом мы всегда предохранялись. Конечно, если покопаться в памяти, можно было вспомнить несколько спорных моментов, когда он немного забывался. Но его тоже можно понять – сколько лет он этого ждал и вот наконец дорвался. Да и с себя ответственность снимать тоже будет неправильно. Мне тоже надо было думать головой. Хотя в моменты нашей близости мне меньше всего хотелось этого делать. Секс оказался отличным способом, чтобы изгнать из своей головы Мереминского. Пожалуй, это были те немногие моменты, когда я его не вспоминала, стараясь сосредоточиться на процессе и своих ощущениях.
Сравнивать Ярика и Лиса я себе запретила. Категорически.
– А этот ребенок он от…
– Конечно же от Елисея! От кого же ещё, Лиз!
– Ну мало ли… Просто ты так и не рассказала, что у вас произошло тогда с Яриком и я подумала… – тушуется подруга, опуская свой взгляд.
– Ничего не было, – обхватываю себя руками, чтобы хоть как-то унять охватившую меня дрожь. Потому что стоило мне озвучить вслух мысль о возможной беременности, как по моим венам сразу же заструился дикий, неконтролируемый страх. Я совсем не так представляла себе этот момент. Совсем не так! Да, когда-нибудь я хотела семью и детей. Но это «когда-то» было очень расплывчатым. Да и о каких детях может идти речь, если я только приступила к новой должности? Когда я только начала новую жизнь?!
– Он признался мне в любви и попросил не уезжать. И знаешь, я ведь правда хотела – остаться с ним. Дать нам шанс. Да я бы всё равно приехала в Москву, но я бы поговорила с Лисом и… Но утром к нему заявилась Зубкова.
– Лана?!
– Да, Лана. Снова Лана, – горько усмехаюсь я, искренне жалея, что не могу сейчас опрокинуть в себя хоть немного вина, чтобы заглушить те болезненные воспоминания, которые разрывали моё сердце на части. А говорят, время лечит. Какая бессовестная ложь… – Он соврал мне, Лиз. Вся эта история с опустевшей телефонной книгой – просто фикция. Может быть, хотел успокоить меня и заглушить мою ревность. Нашёл такое временное решение, чтобы по факту ничего не менять в своей жизни, я не знаю…
– Зачем ему врать, если он тебя любит?! Тем более в таких вещах!
– Я не знаю, Лиз, что у него в голове. Да и никогда не знала. Но есть факты – он рассказал ей, что заболел. Значит, они по-прежнему общаются. Настолько тесно, что она запросто может заявиться к нему домой…
– Как же я хочу повырывать патлы этой недоделанной кукле Барби! – гневно воскликнула Лизка.
– Да какой смысл, Лиз? Ничего уже не изменишь. Он соврал мне. Он обиделся, что я уехала и даже не захотел со мной поговорить и объясниться. Всё кончено. Я теперь с Лисом. И завтра я… я куплю тест, чтобы узнать наверняка – да или нет…
– Марин, ты любишь Лиса? – внимательно смотрит мне в глаза подруга. – Хотя бы чуть-чуть?
– По-своему, да. Люблю, – говорю я после небольшой заминки. Мне всегда было непросто в те моменты, когда Лис признавался в любви. И даже когда я думала о своих чувствах к нему, я не могла избавиться от ощущения вины и легкого дискомфорта. Потому что я прекрасно понимала, что Меланчук заслуживает гораздо большего, чем просто «по-своему люблю». – Мы правда подходим друг другу. Мне хорошо с ним. И я надеюсь, что со временем это перерастёт во что-нибудь большее.
– Любят не того, с кем хорошо, Марин, – сокрушённо качает головой подруга, – А того, без кого тебе плохо…
Сглатываю тяжёлый ком в горле и не нахожу слов для ответа. Да и к чему тут слова? Лизка слишком хорошо меня знала. И она понимала, что на самом деле творится у меня в душе. К тому же в этот момент к нам за стол вернулись наши мужчины, и разговор оборвался сам собой.
– Чего грустим? – игриво поцеловал меня в ухо Елисей, прижимая к себе.
– Не грустим, а вас ждём, – стараюсь выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки и тянусь к его губам. Поцелуи – лучший способ соскочить с неприятной темы про моё настроение.
Трель звонка Лизкиного мобильного раздалась внезапно, точно выстрел, заставив меня подскочить на месте. Даже несмотря на лёгкий гам, который царил в ресторане и фоновую музыку, звонок прозвучал как-то неприлично громко. Предупреждающе.
Лизка бросает на меня короткий, но очень красноречивый взгляд, а потом поспешно удаляется из-за стола – якобы решить несколько рабочих вопросов.
Ну да, конечно, суббота – лучшее время, чтобы заниматься продажей рекламы! Только такие трудоголики, как Лис и Сашка могли поверить в подобную чушь, потому что были увлечены разговором. Но я-то видела…
Моё сердце замирает, а потом начинает стремительно сотрясать грудную клетку. Предчувствие или у меня уже просто сдают нервы?
Лизка возвращается через пять минут. И я отчётливо понимаю, что подруга из-за всех сил старается сохранять расслабленный и непринуждённый вид. Вот только излишне натянутая улыбка и лёгкий румянец на щеках выдавали её с потрохами.
– Через пять минут пойдём попудрить носик, – аккуратно прошептала она мне на ухо, спустя некоторое время, стараясь не привлекать внимание.
Молча киваю в ответ, уже заранее догадываясь, что произошло.
– Это он, да? Он тебе звонил? – хрипло спрашиваю я, лишь только мы доходим до уборной.
– Да, – кивает Лизка. А у меня от этого «да» начинает лихорадить пульс. Ноги предательски дрожат, так что мне приходится опереться рукой об стену, чтобы удержать равновесие.
– Зачем?
– Ярик… он хочет с тобой поговорить, Марин, – тихо говорит Лизка, до побелевших костяшек пальцев сжимая в руках свой миниатюрный кожаный клатч.
– А что самому мне набрать не судьба?!
– Он сказал, что ты его заблокировала…
– Что? Какая чушь!
Дрожащими пальцами достаю свой телефон, открываю контакты, но не вижу никакого чёрного списка.
– Вот полюбуйся! – разворачиваю экран к подруге. – Очередная ложь! Очередные оправдания собственной трусости!
Лизка заглядывает в айфон и хмурит брови.
– Странно… Он был очень убедительным, когда говорил про чёрный список…
– О, Мереминский может быть очень убедительным, когда ему что-то нужно! – со злостью в голосе говорю я, убирая телефон. – Или это такой ловкий ход, чтобы я сама ему позвонила? Проверка, смогу ли я переступить через свою гордость?! Хотя он сам за этот месяц так и не удосужился ни разу со мной поговорить…
– Марин, он хочет с тобой поговорить, – перебивает меня Лизка, попеременно то краснея, то бледнея. – И он хочет тебя увидеть. Он сейчас здесь, в Москве.
– Что?!!
– Прости меня, – опускает взгляд вниз подруга. – Он спрашивал, где ты и я… я сказала ему, адрес ресторана.
Глава 74
– Марин, я не хотела вмешиваться, правда! Сашка меня просил не лезть и дать вам возможность разобраться самим, но… я не могу видеть тебя такой! – выпалила Лизка, хватая меня за руку и заставляя посмотреть ей в глаза. Потому что несколько мгновений я просто молча смотрела в одну точку, пытаясь осознать услышанное.
«Он здесь. Он приехал. Он здесь» – набатом стучал у меня в висках грохот собственного сердца.
– Я не должна была, но… я не смогла ему отказать! Прости меня, пожалуйста… Если ты не захочешь к нему выйти, я пойму… Я сама тогда поговорю с ним…
– Нет, – хрипло отзываюсь я. – Мы поговорим. Нам нужно поставить точку.
– Хорошо, – вздыхает Лизка, доставая свой телефон и проверяя пришедшее сообщение. – Он… Ярик уже здесь, Марин. Он на парковке.
– Елисей… Чёрт! Лиз, придумай что-нибудь, пожалуйста… – начинаю говорить я, но Бельская всё понимает без слов и просто молча кивает.
Долго, конечно, она не сможет отвлекать Лиса, но десяти минут нам должно хватить. Чтобы задать те самые вопросы, которые мучили меня весь этот месяц. Чтобы просто посмотреть Ярику в глаза и… отпустить.
Машинально прижимаю ладонь к животу, в котором, возможно, прямо сейчас развивалась новая жизнь. Как бы я не убеждала себя или Лизку, что вероятность беременности ничтожна мала, но это действительно может быть правдой. Ребёнок. Мой ребёнок. Продолжение меня и… другого мужчины, который меня любит. И который сегодня изо всех сил старался сделать для меня незабываемый праздник. Мужчины, который может стать моим будущем, если я решусь поставить точку и отпустить Мереминского. По-настоящему.
На плохо слушающихся ногах выхожу из ресторана через дополнительный вход, который не просматривался с нашего столика. Через центральный, конечно, удобнее и быстрее дойти до парковки, но зато у меня будет несколько драгоценных мгновений, чтобы хоть немного прийти в себя и унять бешеный грохот сердца, который сотрясал мне грудную клетку.
Я увидела его сразу. Сложно было не заметить ярко-красный Порше, сверкающий в последних лучах уходящего солнца. И огромный, просто невероятно огромный букет красных роз в руках Мереминского. Его высокую подтянутую фигуру, широкий разворот плеч, обтянутых тёмной тканью пиджака, мужественный волевой подбородок и серьёзный, напряжённый взгляд синих глаз, которые безотрывно следили за центральным входом в ресторан.
Делаю судорожный вздох, пока память разворачивает у меня в голове события десятилетней давности.
– Значит, ты ждёшь принца на красном авто?
– Именно! Принца на дорогой красной спортивной тачке! С огромным букетом вот таких красных роз!
Резко выхватываю букет из рук Мереминского, который в этот момент изумлённо уставился на меня.
– Принца, который действительно захочет постараться ради меня и сделать что-то романтичное! Который не будет насмехаться над моей любовью к этой истории, а будет готов осуществить мою собственную мечту. Также как Грей осуществил мечту Ассоль! Ясно тебе?!
Боже, он не забыл! Он на полном серьёзе решил исполнить мою детскую мечту! Воспроизвести в жизнь те мои глупые слова, порожденные обидой, горечью и разочарованием, которые я сказала ему в день своего четырнадцатилетия…
– Это всё?
– Ну-у… Корабля с алыми парусами у меня, к сожалению, нет. Красной спортивной машины пока тоже…
Господи, ну почему он так и не смог понять, что мне ничего этого было не нужно?! Ничего! Все эти годы я отчаянно желала только одного – чтобы он меня полюбил! Также сильно и страстно, как когда-то полюбила я его. Чтобы он просто был со мной – без лжи и предательства. Каждый день даря свои тепло и любовь. Искренне, верно и преданно. Чтобы я стала для него той самой единственной… Ничего другого мне было не нужно. Только он и его любовь.
– Привет, – говорю я, подходя к Ярику сзади. Так тихо, точно шелест листвы, запутавшейся в кроне деревьев, но Мереминский сразу же услышал меня и резко повернулся.
– Привет.
Глаза в глаза. Мир на паузе. Тишина, обволакивающая и обжигающая каждую клеточку тела, которая застыла между нами, пока мы безотрывно смотрели друг на друга.
Месяц. Всего лишь месяц без него, а кажется, будто прошла целая вечность. Смотрю на так любимые мной черты лица, ощущаю до боли знакомый аромат его парфюма и чувствую, как силы начинают меня стремительно покидать. Как, собственно, и моя сила воли поставить точку в нашей непростой и очень запутанной истории… Истории любви, которой на самом деле не было. Но которая могла стать реальностью, не соверши мы все тех непоправимых ошибок, что по итогу отдалили нас друг от друга.
И возможно уже навсегда…
– Ты хотел поговорить, – решаюсь первая нарушить молчание.
По губам Ярика скользит тёплая, мальчишеская улыбка. Та самая, которая всегда заставляла моё сердце биться чаще. Улыбка, против которой невозможно было устоять, которая завораживала и полностью подчиняла себе. Заставляла позабыть обо всём на свете и наивно мечтать, что однажды эти пронзительно синие глаза посмотрят на меня с любовью.
Сейчас я видела в них то, что так страстно мечтала увидеть все эти годы. Мне даже не нужно было слышать тех самых слов, которые вырвались у Ярика в нашу последнюю ночь, проведённую вместе. Это был взгляд, наполненный радостью и безграничной любовью. Взгляд, который рвал мне сейчас душу на части…
– С днём рождения, Мариш, – наконец говорит Мереминский, всё также не сводя с меня своего синего омута и вручая огромный букет.
Едва заметное касание пальцев прошибает меня током. Кислорода не хватает, но я всё равно делаю рваный вздох в попытке унять волнение. Потому что для меня это слишком… Когда он так рядом, когда он так смотрит на меня, ощущать тепло его кожи…
– Спасибо, – растерянно благодарю, пытаясь по удобнее уместить в руке подарок, – Спасибо, что вспомнил.
– Я и не забывал, – хрипло отзывается Ярик. – Я помню всё, Марин. Всё.
– Даже слова десятилетней давности, – горько усмехаюсь я, кивая на Порше.
– Даже их.
Вновь невыносимое молчание, которое болью отдаётся в груди и мешает дышать. Первая отвожу взгляд, склоняясь к букету и зарываясь носом в благоухающие бутоны роз.
– Ярик, зачем ты приехал? К чему это всё?.. – не выдерживаю я, но вновь замолкаю, натыкаясь на его сияющий взгляд синих глаз.
– Сказать тебе, что было написано в той самой пустой записке, которую я подготовил для сто первой розы, – усмехается Мереминский.
– Господи, Ярик…
– Хотя, я уже и так сказал тебе это той ночью, когда ты пришла меня проведать. Но сейчас я хочу видеть твои глаза, Марин, – делает шаг вперёд, окончательно лишая меня кислорода. Аккуратно забирает букет и кладёт его на капот красного спорткара, чтобы получить доступ к моим дрожащим рукам и крепко сжать их в своих ладонях. – Я люблю тебя, Марин. Я всегда любил тебя и только тебя. Мне никто больше не нужен. Только ты, моя любимая девочка. Ты – моя жизнь, то моё солнышко, Мариш. Прости, что так поздно всё осознал. Наверное, мне не хватит всей жизни, чтобы загладить свою вину за всю ту боль, что я невольно причинял тебе все эти годы. За все твои слёзы. За все те нелепые и чудовищные ситуации, которые случились по моей вине. За мою безграничную слепоту и чёртову осторожность… Я так боялся, что всё испорчу и в итоге потеряю тебя, что даже не допускал мысли попробовать быть вместе по-настоящему. Не разрешал себе даже думать об этом. Я так боялся причинить тебе боль, я так боялся тебя потерять… И вот к чему привёл мой страх. Я ведь и правда чуть тебя не потерял, Марин. Я не могу повернуть время вспять и всё исправить. Это не в моей власти. Но этот момент здесь и сейчас, наше будущее – это то, что нам подвластно. Мы можем быть счастливыми, Мариш. Несмотря ни на что мы можем быть счастливы! Я это знаю! Я знаю, что я смогу сделать тебя счастливой! Каждый день своей жизни я хочу посвятить тебе и твоему счастью. Чтобы твои глаза сверкали не от слёз, а от радости. Чтобы ты улыбалась, чтобы каждый день слышать твой звонкий смех. Хочу засыпать, сжимая тебя в объятиях. Хочу приходить домой и видеть там тебя и наших детей…
– Ярик… – чувствую, как по моим щекам начинают стремительно катиться слёзы. Мереминский тоже замечает их, склоняется ко мне и начинает ласково проводить кончиком носа по моим щекам, стирая горькую влагу, касаться губами, опаляя мне кожу своим горячим дыханием.
– Хочу прожить с тобой всю жизнь и вместе состариться. Чтобы ты бурчала на меня в старости, отчитывая за какую-нибудь ерунду. Я правда всё этого хочу, Мариш. С тобой. Только с тобой! Хочу разделить с тобой каждый день своей жизни. Хочу подарить тебе целый мир, чтобы у тебя было всё – о чём ты мечтаешь или даже не смела мечтать. И я готов сделать всё для этого – даже вязаться в идиотский спор, чтобы выиграть машину и осуществить твою детскую мечту. Стать самым востребованным и престижным пиарщиком современности, чтобы ты могла мной гордиться. Чтобы ты не стеснялась меня перед своими родителями. Работать как проклятый над сотней проектов, чтобы построить для нас дом и для наших детей. Заработать самому на десять таких Порше или на любую другую машину, которую ты только захочешь. Любой твой каприз, любое твоё желание – я сделаю всё для тебя, Мариш. Я люблю тебя и буду любить тебя так, чтобы ни одного дня твоей жизни ты не пожалела о том, что дала мне шанс.
– Ярик… – вновь шепчу я, задыхаясь от слёз.
– Я знаю, что ты меня не блокировала. Я знаю, что ты не писала мне тех ужасных слов. И что на самом деле ты любишь меня. Я знаю, что ты ждала меня все эти годы, никого не подпуская к себе… Господи, какой же я был дурак, Мариш! Но я исправлюсь, слышишь? И даже если ты сейчас не готова мне сказать в ответ о своей любви, то я готов ждать. Если надо я буду ждать вечность, Марин. Только если эту вечность я проведу с тобой, – прижимает меня к себе, начиная хаотично целовать мои глаза, скулы, щёки. Ласково касается моих искусанных до крови губ, продолжая шептать свои признания.
Затуманенным от слёз взглядом смотрю, как Мереминский расцепляет наши ладони. А потом медленно опускается к моим ногам и утыкается головой в колени.
– Я никогда себя не прощу за этот месяц вдали от тебя. Когда ты решила быть с ним… Никогда! Чёрт, Марин, знала бы ты, как я сходил с ума от ревности! Как я ненавидел Лиса и всё, что с ним связано! Всей душой, Марин! Я даже не думал, что могу так сильно ненавидеть человека! Просто потому что это он, а не я рядом с тобой, что это он целует тебя, просыпается вместе с тобой по утрам…
– Ярик… – невольно прижимаю ладонь к животу, пытаясь протолкнуть кислород сквозь лёгкие. Потому что его слова что-то задевают у меня внутри, болью отдавая в области сердца.
«А ребёнка?! Моего ребёнка ты тоже будешь ненавидеть, как и всё, что связано с Лисом?!» – хочется закричать ему в ответ, но вместо этого я застываю. С немым ужасом смотрю на темноволосую макушку Ярика, который совершенно не замечал, какую реакцию вызывали у меня его последние слова.
– Я не смогу без тебя, моё солнышко. Без тебя это не жизнь. Весь этот месяц вдали от тебя – это ад, – говорит он, сильнее сжимая мои колени, – Девочка моя любимая, пожалуйста, дай мне шанс, дай нам шанс…
Прикусываю до боли нижнюю губу, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания. Прикрываю на мгновение глаза, и упускаю тот момент, когда Ярик достаёт из кармана небольшую бархатную коробочку и встаёт передо мной на одно колено.
– Марин, я люблю тебя, и я сделаю тебя самой счастливой! Выходи за меня…
– Любимая, почему посторонний человек прерывает твой праздник? – раздаётся сзади меня голос Елисея.
Конец первой книги
