Текст книги "Баллада о зверях и братьях (ЛП)"
Автор книги: Морган Готье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)
К счастью, ни один из ребят не пострадал, но о столе Атласа такого не скажешь. Деревянная поверхность расколота надвое, древесная стружка рассыпана по полу, а листы пергамента медленно падают на нас, словно снег. Его кресла я вообще не вижу.
Атлас появляется в поле зрения, обходит место, где когда-то стоял его стол, и с живым интересом потирает подбородок, изучая разрушения. Я делаю несколько шагов к нему:
– Прости, Атлас, я не хотела…
Он резко оборачивается ко мне, в глазах пылает гордость, а на лице играет улыбка.
– Ты по-настоящему потрясающая!
Я останавливаюсь на месте. Наверное, ослышалась.
– Что ты сказал?
– Ты, твоя магия, твоя сила. Ты потрясающая, – он с энтузиазмом указывает на то, что когда-то было его столом. – Ты разнесла мой стол!
Я почёсываю за ухом и кривлюсь.
– Я не хотела…
– Принцесса, я не злюсь, – он качает головой и подходит ближе. – Ты доверилась своей магии, и она становится всё сильнее. Раньше ты могла лишь пускать вспышки света, а теперь твой свет пронёсся через весь зал, словно молния, и расколол цельнодеревянный стол пополам. Я никогда не видел ничего подобного.
– Ты не злишься?
– Злюсь? – он фыркает, поражённый. – Столы можно заменить, но то, что я сейчас увидел, останется в моей памяти навсегда, – Атлас ухмыляется, и я не понимаю, почему он так улыбается, пока он не говорит: – Профессор Риггс будет чрезвычайно разочарован, что не был здесь, чтобы увидеть это.
– И это тебя радует?
– Разве плохо, что мне хочется оставить хотя бы часть тебя только себе?
– И какую именно часть, Атлас? Моё тело или мою магию?
Его взгляд становится раскалённым, плечи напрягаются. Он наконец приближается, шепчет:
– А если… я хочу твоё сердце?
– А ты предложишь мне своё в обмен на моё? – я словно загипнотизирована им, забывая, что в комнате есть кто-то ещё.
Он поднимает руку и отводит с моего вспотевшего лица выбившиеся пряди волос.
– Ради тебя я бы пошёл на эту сделку.
– Что здесь происходит? – раздаётся хриплый голос директора Рэдклифф. – Никто не пострадал? – её глаза расширяются, когда она видит уничтоженный стол. – Что случилось?
– У нас здесь грандиозный прорыв, Филомена, – Атлас убирает руку с моего лица и привычной самоуверенной походкой направляется к директору. – Принцесса Илария раскрыла больше своей силы. Она не просто излучает вспышки света – она может послать свет, как молнию, через всю комнату и оставить после себя вот это, – он указывает на останки стола.
У неё отвисает челюсть, когда она оборачивается ко мне.
– Ты всё это сделала?
Я киваю, и в этот момент рядом со мной появляется Никс.
– Да, прошу прощения за нанесённый ущерб…
– Необыкновенно, – шепчет она. – Найдём вам новый стол, профессор Харланд. Отличная работа, – она разворачивается, будто сама объята пламенем, и спешно покидает класс.
– Почему она почти бежит отсюда? Она меня боится? – спрашиваю я у Никса, и он качает головой.
– Нет, скорее всего, она побежала рассказать остальному преподавательскому составу.
– Зачем?
– Как ты думаешь, Китарни? – он бросает на меня выразительный взгляд. – Некоторые из них уверены, что ты и Атлас – это перерождённые Орин и Найя. Другие затаив дыхание ждут первой Связи за тысячу лет. Всё, что вы с Атласом делаете, будет под наблюдением и обсуждением.
– Отлично, ещё больше людей будут следить за каждым моим шагом.
Он толкает меня плечом, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как он игриво шевелит бровями.
– Хорошая новость в том, что, помимо Атласа, ты – самый сильный маг в школе. Никто не рискнёт тебя разозлить или обидеть, боясь, что ты, – он кивает в сторону останков стола, – разрубишь их пополам.
– Я бы ни…
– О, только не говори «никогда», Китарни. Пусть будут начеку, – подмигивает он. – Не знаю, как ты, а я умираю с голоду. Пойдём пообедаем после того, как заглянем в медотсек и подлатаем твою руку?
– Вообще-то, у нас уже есть планы.
ШЭЙ
Как только в лазарете обработали мою руку, нанесли мазь, подозрительно напоминающую запахом что-то из аптеки Финна, и перебинтовали рану, я сообщаю Никсу о наших планах отправиться в Старнборо, чтобы пообедать с его дядей. Как и следовало ожидать, Никс совсем не в восторге оттого, что его тащат в замок, когда он рассчитывал провести остаток дня, развалившись дома, но стоит мне напомнить, что он вполне может наведаться на кухню вместе с принцем Ронаном и пофлиртовать с милыми служанками, как настроение у него заметно улучшилось.
Когда я впервые встретила короля Сорена, частью нашей договорённости было обязательство обедать с ним раз в месяц. Я не думала, что кто-то столь могущественный и занятой, как он, запомнит такую, казалось бы, незначительную деталь. Как бы не так. Видимо, король внимателен к мелочам.
Теперь, сидя за накрытым на двоих столом в саду, я замечаю, что его лицо омрачено тревогой, и он вовсе не такой жизнерадостный, как при нашей первой встрече.
После нескольких минут тишины я набираюсь смелости и спрашиваю:
– Что случилось? – мягко дую на парящий над чашкой чай.
Глубокая складка на его лбу разглаживается, и, наконец, его усталый взгляд встречается с моим.
– Прошу прощения, Шэй. Боюсь, я не самый внимательный хозяин этим днём, – он выпрямляется, поднимает чашку, которая кажется крошечной в его огромной руке, и зеркально повторяет мою позу.
Я пожимаю плечами:
– Ничего страшного. Я привыкла развлекать себя сама.
Его карие глаза смягчаются, и я замечаю в них тень жалости, когда он на меня смотрит.
– Прости. Почему бы тебе не рассказать, как идут твои тренировки?
– Удивительно, что директор Рэдклифф и ваш сын ещё не держат вас в курсе моего прогресса, – у меня есть подозрение, что они как раз это и делают, и когда он улыбается, морщинки у его глаз подтверждают мои догадки.
– О, держат, – без стеснения признаётся Сорен. – Хотя я бы предпочёл услышать о твоих успехах из первых уст, моя дорогая.
– Я хорошо продвигаюсь в освоении магии, – я сосредотачиваюсь на лежащей передо мной булочке, стараясь разделить свои мысли, когда разум упрямо возвращается к Атласу.
– А что насчёт Связи?
Он прекрасно осведомлён.
– Профессор Риггс полагает, что между вашим племянником и мной существует некая магическая связь.
– А ты считаешь, что этой связи нет? – в его взгляде появляется игривость, заставляющая меня задуматься.
– Вы ведь не верите в Связь, верно?
– Я не думаю, что именно Связь является причиной влечения Атласа, – его слабая попытка скрыть улыбку не остаётся незамеченной.
– Простите, ваше величество, но вы бесстыдно любопытны.
Он раскатисто смеётся, запрокидывая голову в искреннем веселье:
– А ты, моя дорогая, словно глоток свежего воздуха. Никто ещё не осмеливался называть меня любопытным.
– И всё же вы этого не отрицаете, – левый уголок моих губ слегка приподнимается, пока я подношу чашку ко рту, наслаждаясь тёплым смехом Сорена, наполняющим сад.
– Ладно, – он поднимает руки в знак капитуляции. – Оставлю всё, что происходит между тобой и моим племянником, в покое. Только сделай мне одну любезность.
– Какую?
Та сладкая улыбка, что озаряет его лицо, понемногу меркнет, и её место занимает осторожность.
– Не причини ему боли. Атлас может казаться холодным и бесчувственным, но из них троих у него самое ранимое сердце.
– Я не собираюсь причинять ему боль, – отвечаю я искренне. Сама не знаю, что между нами, но, нравится мне это или нет, в конце концов, он мне дорог.
– Хорошо, – и вот она снова – его великолепная улыбка. – Если же ты разобьёшь ему сердце, я не уверен, что тебе удастся уцелеть после гнева Сорайи.
Одно упоминание матери Атласа, повелевающей огнём, заставляет моё сердце замереть, и я едва не роняю чашку. Описание её трансцендентного состояния из уст Риггса само по себе достойно ночных кошмаров, и я не собираюсь испытать это на себе.
– Кстати о моей сестре, – голос Сорена вырывает меня из раздумий и привлекает всё моё внимание, – ты готова встретиться с ней на следующей неделе?
– Не могу сказать, что да, – слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать.
– Ах, – шутливо тянет он, – значит, ты уже слышала о её стихии?
Я киваю, чувствуя, как щёки заливает жар, но он только отмахивается, словно это пустяк:
– Сорайя, конечно, способна обрушить на кого угодно пламя ада, но, уверяю тебя, она – один из самых добрых и любящих людей, которых ты когда-либо встретишь.
– Если, конечно, ты ей нравишься, – предполагаю я.
– Даже если нет, моя сестра знает, чем грозит лишение жизни, с помощью магии или без неё.
В его голосе звучит печаль, и я начинаю задумываться, не правда ли то, что ходят слухи о том, как Сорен убил своего отца, чтобы спасти сестру и лучшего друга от казни.
– Прошу прощения, – я накрываю его руку своей, привлекая его блуждающий взгляд. – Уверена, ваша сестра замечательная, и я с нетерпением жду встречи с ней.
Его улыбка не столь широка, но всё же появляется несмотря на то, что я чувствую – что-то гложет его. Я бы не осмелилась считать себя достойной знать его сокровенные мысли, но часть меня всё же надеется, что он откроется и я смогу хоть как-то ему помочь.
– Вы уже получили известия от моих родителей? – решаю сменить тему.
Он качает головой:
– Путь из Мидори занимает восемь-десять дней морем. Мы надеялись, что наш посланник уже вернётся с ответом, но…
– Что-то случилось? – сердце замирает у меня в груди.
– Боюсь, нашему посланнику не позволили покинуть Мидори.
– То есть, вы хотите сказать… – начинаю я медленно, не желая произносить вслух мысли, что крутятся у меня в голове, – вы считаете, что посол мёртв?
– Да, – спокойно отвечает он, никак не реагируя на то, как я вздрагиваю. – В знак доброй воли мы не отправляли в город магов огня. Его сопровождали десятки наших солдат, и, хотя один наш воин сто̀ит десятка мидорианских, мы отправили их в логово льва без пути назад. Я надеюсь, что ошибаюсь. Что их задержали в дороге или что твои родители просто затягивают с ответом, но по зловещему ощущению в груди, боюсь, я отправил троновианцев на смерть.
Я слышу боль в его голосе, вину, и она давит на меня всей своей тяжестью, ведь не он отправил троновианцев на смерть. Это сделала я. Моё присутствие здесь – угроза для каждого троновианца. Я должна была понять, что родители не поверят, что я пришла сюда по своей воле. Хотя Веспер знает правду, что я сама решила отправиться в Троновию с братьями Харланд, у меня есть смутное подозрение, что она оставила эту часть истории при себе, скрыв её и от Бастиана. Ей бы ничем не помогло свидетельствовать в мою пользу. Её миссия – вернуть меня любой ценой, и после того, как я обожгла ей руку на причале в Конгаре, уверена, она не успокоится, пока снова не доберётся до меня.
– Мы дадим им ещё неделю, может чуть больше, прежде чем отправим новый конвой…
– Нет, – перебиваю я, встречая его удивлённый взгляд.
– Что?
– Не отправляйте новый конвой. Не посылайте троновианцев в Мидори из-за меня.
– Шэй…
– Пожалуйста, – умоляю я, чувствуя, как дрожит нижняя губа. – Пожалуйста, не отправляйте своих людей на смерть. Мои родители не примут правду о том, что я хочу быть здесь, а Бастиан уж точно не успокоится, пока не вернёт меня в Мидори. Ни одна сторона не станет вести переговоры и не примет ваши письма за истину, так что, прошу, не отправляйте больше послов. Если придётся, я сама пойду…
– Ты не сделаешь ничего подобного, – его голос становится более жёстким, чем обычно, и я тут же замолкаю. – Послушай меня, Илария Шэй Китарни, – он наклоняется вперёд, упираясь локтями в стол. – Если ты собираешься стать королевой, тебе нужно понять: люди, хочешь ты того или нет, будут умирать ради тебя. Таков путь королей. Некоторые королевства будут относиться к тебе с уважением, другие – нет. Будешь ли ты чувствовать вину за гибель своего народа? Да. Отправишь ли ты новых людей на защиту королевства? Да. Это несправедливо, и уж точно не приятно, но есть одна вещь, которую ты никогда не должна делать – это сдаваться перед лицом трудностей. Никогда не позволяй своему свету угаснуть ради чьего-то одобрения.
– Поэтому вы едва смотрите мне в глаза? – спрашиваю я, и он отступает.
– Что ты имеешь в виду?
– Вы сидите напротив меня, но ваш разум далеко отсюда. Это из-за того, что вы не можете долго удерживать мой взгляд? Вы вините меня в смерти своих людей?
– Моя дорогая, я не виню тебя…
– Правду, – перебиваю я и вижу, как его плечи опускаются.
Глубокий, измученный вздох вырывается из его груди. Молча он трёт пальцами морщинку на лбу.
– Шэй, я не виню тебя. Их смерти на совести твоих родителей, в первую очередь твоего отца и, возможно, Бастиана, но не на твоей. Причина того, что я сам не свой, в другом: моя жена уже долгое время больна. У неё всегда было слабое здоровье, но сейчас всё гораздо серьёзнее.
Стыд пронизывает меня до костей. Какая наглость была с моей стороны думать, что причиной его тревоги была я…
– Мне очень жаль, – едва выговариваю я. – Я не знала.
– Немногие знают, – торопливо объясняет он. – Наш брак был устроенным, знаешь ли.
– Вашим отцом?
Он качает головой с улыбкой.
– Мной.
– Вами? – я хмурю брови. – Простите, но как можно устроить собственный брак? Разве что вы тайно ухаживали за ней…
Он отмахивается, прерывая меня:
– Нет-нет, это было совсем не так. Мой отец хотел, чтобы я женился на дочери одного из самых богатых троновианцев из его совета. А я подумал, что лучшим символом единства станет брак с простолюдинкой. С женщиной без титула, без ранга, без состояния. Просто с обычной гражданкой Троновии, чтобы показать нашему народу, что независимо от социального статуса, цвета кожи или происхождения, мы все важны. Мы все равны.
– Судя по тому, что я слышала о вашем отце, сомневаюсь, что он благосклонно воспринял такую идею.
– Совсем не благосклонно, – мягко усмехается Сорен, но я чувствую, что рана до сих пор болит. – После его смерти, – он сглатывает, – я осуществил свой план. Пригласил в Старнборо всех незамужних женщин королевства и поговорил с каждой из них.
– И по одному разговору вы определили, на ком жениться? – я не могу скрыть изумления. – Что может сказать о характере человека всего одна беседа?
– Я задавал им всем один очень важный вопрос.
– Какой?
– «Какую ошибку короны вы считаете самой вопиющей?» – пожимает он плечами с улыбкой. – Коварный вопрос, не правда ли? Все, кроме одной, ответили, что корона не ошибается.
– А ваша жена?
– Только Эсме была со мной честна, – наклонив голову, он вглядывается в мои черты, прежде чем сказать: – Думаю, поэтому я так быстро проникся к тебе. Ты тоже не побоялась возразить мне. Была честна и легко указывала на мои ошибки. Эсме такая же. Она не делает между людьми различий: будь то король, учитель или рыбак. Она действительно видит в людях равных и тогда я понял, что смогу быть с ней счастлив.
– Вот это да, – шепчу я, делая долгий глоток уже остывшего чая. – Никогда не слышала подобной истории.
– Думаю, и не услышишь, – усмехается он. – Я был неординарен в вопросах брака, но для меня это сработало.
И тут меня снова пронзает мысль о том, что он упомянул болезнь своей жены.
– Сколько ей осталось?
Налитые кровью глаза короля встречаются с моими, и по его щеке скатывается одинокая слеза.
– Возможно, до конца года, если повезёт.
– Ваше величество, – солдат кланяется, проходя на террасу, и протягивает королю свёрнутый пергамент. Сорен быстро пробегает глазами по строкам, затем сворачивает послание и убирает его во внутренний карман.
– Боюсь, мне придётся тебя покинуть, – он встаёт, и я тоже вскакиваю на ноги. – Надеюсь увидеть тебя через несколько недель у моей сестры.
Я склоняю голову в знак уважения:
– Конечно, я с нетерпением жду этой встречи.
Он одаривает меня ещё одной тёплой улыбкой и направляется к двери. Но, остановившись, снова поворачивается ко мне.
– Если позволишь дать тебе непрошеный совет, Шэй: будь осторожна с кем связываешь свою жизнь. Правильный партнёр возвысит тебя. Неправильный – разрушит.
– А как узнать, кто правильный?
– Тот, кто будет бросать тебе вызов и держать тебя честной с самой собой, никогда не покинет тебя в трудные и счастливые времена, – он хитро усмехается, слегка наклонив голову. – Но подозреваю, ты уже это знаешь, моя дорогая.
И с этими словами он уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями.
ШЭЙ
Мы опоздали.
Я допустила ошибку, задав профессору Риггсу ещё один вопрос напоследок, и его ответ оказался куда более глубоким, чем мне нужно было или чем я ожидала. Поэтому, хоть мы с Никсом и торопимся наверх, колокол уже прозвонил несколько минут назад, и я уверена, Атлас, как обычно, будет язвить по поводу моего опоздания.
Как только мы входим в класс Атласа, Никс сразу же направляется к трибунам и занимает своё место, явно готовясь к ещё одному взрывному занятию. Атлас же, однако, не сидит за своим столом, пассивно-агрессивно царапая что-то на бумаге, делая вид, что занят. Нет, он лежит на полу посреди комнаты. Его ноги вытянуты вперёд, скрещены в щиколотках, и он опирается на локти, позволяя солнечному свету, льющемуся сквозь стеклянный купол, падать на него. Он напоминает мне ленивого, развалившегося кота, и я не могу удержаться от поддразнивания:
– Не позволяйте мне отвлечь вас от солнечных ванн, профессор, – складываю руки на груди и вызывающе выставляю бедро в сторону.
– Я как раз думал, не вздремнуть ли мне, раз уж ты так опоздала.
Закатываю глаза:
– Всего на пару минут. Успокойся.
Он вскидывает голову, чтобы взглянуть на меня, и, пробежав по мне взглядом с головы до ног, начинает вставать.
– Ну раз уж ты пришла, у меня есть…
– Что ты знаешь об Орине и Найе? – я избегала этой темы неделями, но больше не могу держать язык за зубами. Есть вероятность, что как вторая сторона этой истории со Связью, он действительно обладает информацией или пониманием, которые помогут мне разобраться в происходящем между нами.
Если его это удивило, виду он не подаёт. Лишь ухмыляется и качает головой, поднимаясь во весь рост, нависая надо мной:
– На самом деле ты хочешь спросить, что я знаю о Связи?
Я приподнимаю бровь, мой интерес возрастает.
– Что ты знаешь о Связи?
Он упирает руки в бока:
– Знаю, что профессор Риггс одержим возможностью увидеть это вживую с того самого момента, как узнал о моей магии тени.
– Из-за магии тени Найи.
Атлас пожимает плечами, совершенно не заинтересованный в этой теме:
– Может, я и не люблю учёбу, но не ускользнуло от меня, что я первый повелитель теней за несколько сотен лет.
– За тысячу, на самом деле.
– Тем более впечатляет, – его голос пропитан сарказмом, пока он тащит деревянную фигуру в человеческий рост к самому дальнему кругу.
– Тебя это не пугает? – я иду за ним, продолжая закидывать вопросами, пока он окончательно не замкнулся.
– Моя магия?
– Нет, – я встаю перед ним, заставляя встретиться со мной взглядом, – Связь.
Он облокачивается локтем на плечо деревянной фигуры и спрашивает:
– А почему меня это должно пугать? Потому что тысячу лет назад светлая магия Целестиала и тёмная магия человека потянулись друг к другу?
– Они были любовниками, – мои щёки вспыхивают, когда его взгляд медленно скользит по мне.
– О, – он мрачно усмехается, – вот что тебя так заводит? Не стоит. Связь касается магической совместимости и не зависит от романтики. Теоретически, Связанными могли бы быть и брат с сестрой. Это никак не взаимосвязано с сексом между носителями магии.
– Верно, – киваю в знак согласия, – но Орин и Найя – единственный задокументированный случай Связи, и они были любовниками.
Атлас склоняется ближе и шепчет:
– Хочешь, чтобы мы стали любовниками, стрэнлис?
– Ни за что, – я морщусь с отвращением, но внутри смущена. – Как ты можешь быть таким спокойным по этому поводу? – быстро меняю тему, чтобы не выдать своих истинных чувств. – Мы первые носители света и тени за долгие века. Они победили короля демонов, который хотел завоевать смертный мир. Это выглядит слишком специфически, чтобы быть простым совпадением.
Он пожимает плечами:
– Кажется, профессор Риггс сказал: «история любит повторяться». Меня это не тревожит. Тебя тоже не должно, – в его голосе звучит завершение, и Атлас пятится назад через круги и указывает на цель: – А теперь, сегодняшнее занятие…
– Профессор Риггс рассказал мне о Ноксе, – это останавливает его как вкопанного, и кажется, будто весь воздух вылетел из комнаты. Даже Никс ахает от моей прямоты.
Раздражён – мягко сказано. В глазах Атласа пылает ярость, но тон остаётся ровным:
– Он слишком много болтает, как по мне.
– Не злись на него, – я тянусь к нему, но убираю руку, прежде чем дотронуться. Он отслеживает мои движения с любопытством, но в его взгляде всё ещё таится неприязнь. – Он думал, что я уже знаю, – шепчу я, и его взгляд смягчается.
Плечи опускаются.
– Есть веская причина, почему я не использую Нокс и не говорю о нём.
– Я знаю, единственный раз, когда ты его применил…
– Трое покончили с собой, – резко перебивает он. – Ещё одна причина не поднимать эту тему, – он разворачивается и направляется к своему столу.
– Я хочу, чтобы ты использовал его на мне.
– Что?! – он разворачивается так, будто я его ударила. Его ошеломлённый взгляд скользит от меня к Никсу. – Она с ума сошла?
Никс хлопает себя по груди:
– А я тут при чём? Как будто я её на это подбил!
Внимание Атласа снова фиксируется на мне, когда он скалится, хмурит брови и подходит ближе:
– Я не буду…
– У меня много страхов, – перебиваю его, хватая за запястье и вижу тревогу в его глазах. – Страхов, которые мне нужно преодолеть.
– Не так, – его голос сломлен, почти умоляющий.
– Неделями ты и твой король говорите мне, что война неизбежна, что Бастиан найдёт способ открыть портал в Подземный мир и выпустить Дрогона. Неделями ты требуешь, чтобы я развивала свою магию до предела. Мы не знаем, какое войско у Дрогона. Что, если среди них есть теневой маг вроде тебя, который овладел Ноксом?
– Ты не понимаешь, о чём просишь, – шепчет он.
– Знаю, что ты боишься, – скольжу своей рукой в его и сжимаю. – Я тоже боюсь. Но если Орин и Найя обладали теми же силами, что и мы, и спасли мир тысячу лет назад, не стоит ли нам хотя бы попытаться подготовиться к тому же?
– Ты знаешь, чем закончилась их история? – тихо спрашивает он.
– Орин пожертвовал собой… – ненавижу думать о том, что случилось с обезумевшей от горя Найей, но Атлас продолжает за меня, когда я замолкаю:
– А Найя обезумела от горя и утопилась.
– Мы не они, Атлас, – я говорю это с величайшей уверенностью, но где-то глубоко внутри меня что-то болезненно тянет, крича, что я ошибаюсь.
– Нет, не они, – рычит он, – но, по какой-то причине, ты хочешь, чтобы мы ими стали!
– Ты сам сказал, мы не любовники, – вырываю свою руку из его ладони, повышая голос в тон ему. – Горе Найи из-за потери Орина и подтолкнуло её к самоубийству. У нас нет таких привязанностей.
Он проводит рукой по волосам и качает головой.
– Не могу.
– Пожалуйста. Хотим мы это признавать или нет, но, похоже, мы нужны друг другу.
Он закатывает глаза:
– Только не говори это с таким восторгом.
– Я серьёзно, – упираю руки в бока, ясно показывая, что не отступлю. – Мы обязаны людям Далерина, которые могут нуждаться в нашей силе, овладеть нашей магией. И если не ради них, то ради самих себя. Разве ты не хочешь освободиться от собственного страха?
Атлас молча идёт к своему столу, и на короткое мгновение мне кажется, что он не станет мне отвечать.
Вдруг он резко разворачивается ко мне:
– Если мы это сделаем, – его голос становится серьёзным, – ты должна пообещать мне, что, если станет слишком тяжело, ты скажешь об этом.
– Хорошо, – я киваю и принимаю боевую стойку на дальнем краю круга. – Давай начнём.
Он усмехается, скрещивая руки на груди:
– Я не собираюсь выпускать Нокс посреди города.
– И что ты тогда предлагаешь?
Атлас настаивает, чтобы мы заехали за Ронаном в Старнборо, прежде чем отправимся на небольшой лодке через бухту Полумесяца. Как только мы оказываемся вне прямой видимости города, Ронан указывает на небольшой островок, который я бы так просто не заметила, если бы он на него не показал. Длиной не больше городского квартала, он густо зарос древними соснами, тянущимися к серому небу, за исключением небольшой поляны, к которой мы направляемся.
– Что это за место? – спрашиваю я, когда мы подходим к обветренному причалу.
– Это Казамэр. Глубже в лесу находится склеп Кристоса, первого короля Троновии, и его огненного дракона Брэксиса, – объясняет Ронан, пока Никс и Атлас перепрыгивают через борт и закрепляют нашу лодку.
Сапоги Ронана глухо стучат по шаткому причалу, он протягивает мне руку, чтобы помочь выбраться, но я качаю головой. Деревья слегка покачиваются, а ветер, свистящий вокруг, звучит почти зловеще, словно предупреждение не тревожить святые захоронения.
– Что такое, Китарни? – поддразнивает Никс, хватая свой небольшой рюкзак. – Испугалась страшилок про привидения?
– Мёртвых нельзя тревожить или над ними насмехаться, – твёрдо говорю я.
– Скажи это тысячам парочек, что в последние сто лет таскаются сюда за украденными поцелуями, – добавляет Ронан с дьявольской ухмылкой.
– О чём ты говоришь? – хмурюсь я.
– Это место, где подростки Троновии ищут… уединения, – поясняет Атлас. Он выглядит бледным, будто его вот-вот стошнит.
Зная, что он разозлится, если я на это укажу, я проглатываю свой комментарий и спрашиваю:
– Они не боятся, что потревожат мёртвых?
Атлас пожимает плечами:
– Пока что ничего не случалось.
– Он мёртв, – тактично замечает Никс. – Почему ему должно быть до этого дело?
Их доводы звучат разумно, но всё равно мне не по себе от того, что мы собираемся тренироваться там, где покоятся великий человек и его зверь.
Атлас подходит обратно к лодке и склоняется так близко, что я чувствую запах мяты в его дыхании.
– Мы можем не делать этого, если тебе некомфортно быть здесь, принцесса, – шепчет он так, чтобы другие не услышали. – Но я не стану использовать Нокс в городе или в любом месте, где могут пострадать невинные.
Если он думает, что я струшу, то глубоко заблуждается. С новой решимостью я сажусь на борт лодки, перебрасываю ноги на другую сторону и с глухим стуком опускаю ботинки на шаткий причал.
– Всё в порядке. Давай начнём.
В его глазах на мгновение мелькает грусть, но она так же быстро исчезает. Он кивает в сторону поляны, и я следую за ним. Здесь витает странное ощущение, будто что-то древнее ещё не до конца уснуло, не совсем мертво. Засмотревшись на окрестности, я не замечаю, что Атлас остановился, пока не врезаюсь в него.
– Пока будем тренироваться здесь, – говорит он, и я отхожу на шаг назад.
– И что скажет на это директор Рэдклифф? – приподнимаю бровь, надеясь хоть немного разрядить обстановку, но попытка проваливается.
– Как ты могла заметить по моему похищению тебя, я не особенно известен тем, что следую правилам.
– Насколько помню, я официально согласилась поехать в Троновию, – я улыбаюсь ему, но он не отвечает тем же.
– Ты идёшь туда, – он указывает налево, – а я пойду сюда.
– Нам не стоит быть ближе? – спрашиваю я.
Атлас качает головой:
– Моя магия действует на большом расстоянии. Я бы предпочёл держаться подальше, на случай если ты нападёшь.
Или если он нападёт на меня, чего он вслух не говорит.
– Понятно.
– Мы всё ещё можем вернуться назад. В этом нет ничего постыдного.
– Я хочу это сделать, – говорю с уверенностью, которой не чувствую. – Если только ты сам не передумал.
Он смотрит так, будто готов закинуть меня на плечо и силой оттащить обратно к лодке, но вместо этого просто качает головой, его взгляд скользит с моих глаз к губам.
– Помни о своём обещании.
– Тэмнос, – вспоминаю я слово, которое Атлас использовал с Финном, когда тот в школьные годы терял контроль над своей силой. Иронично, что теперь мне придётся использовать это против самого Атласа, если он не справится с собой.
Неохотно кивнув, он идёт вправо, а Ронан следует за ним по пятам.
– Значит, ты пойдёшь со мной? – поднимаю глаза на Никса.
– Всегда, – улыбается он, хотя это не его привычная улыбка.
Мы идём в противоположную сторону от Атласа и Ронана, к дальнему краю, где поляна переходит в сосновый лес. Я оборачиваюсь и вижу, как Атлас говорит с Ронаном, и тревога на его лице слишком заметна, чтобы её игнорировать. На мгновение мне хочется всё отменить. Это слишком опасно, особенно если учесть, что в прошлый раз, когда он использовал свою трансцендентность, три человека покончили с собой. Но, глядя на него сквозь расстояние, я вижу не просто могущественного мага, а человека, который боится так же, как и я. Человека, который несёт в себе вину и стыд, обвиняя себя за то, что произошло много лет назад. Если впереди нас ждёт война, он должен быть в своей лучшей форме, даже если это пугает. Он сказал, что хочет, чтобы я выжила в этой войне, и я ожидаю от него того же.
– Ты уверена в этом, Китарни? – так тихо спрашивает Никс, что я едва его слышу.
Я сглатываю, затем прочищаю горло:
– Я справлюсь, Никс.
– Если ты думаешь, что тебе нужно это сделать, чтобы доказать, какая ты сильная…
– Дело не в этом, – качаю головой, снова бросая взгляд на Атласа и Ронана, которые о чём-то переговариваются. – Думаю, ему это нужно так же сильно, как и мне.
Он смотрит в ту же сторону, что и я, потом встречается со мной взглядом, в котором отражаются тревога и понимание.
– Ты правда о нём заботишься.
В голосе Никса нет ни намёка на поддразнивание, лишь простое утверждение, и, как бы страшно это ни звучало, но он прав. У меня есть чувства, сильные чувства, к Атласу. Я знаю, что он заботится обо мне, и он ясно дал понять, что испытывает ко мне влечение, но это не значит, что в конце концов мы будем вместе. Всё это может оказаться большой трагической историей любви, но в одном я уверена полностью: я могу помочь Атласу преодолеть его страх, а заодно подготовить себя к тому, что Дрогон и Бастиан могут бросить нам навстречу. Если я научусь управлять своими величайшими страхами, они больше не смогут контролировать меня, и, возможно, тогда я смогу защитить и его.
– Китарни?
Я поднимаю взгляд на Никса, и мысли в голове растворяются.
– Как думаешь, что ты увидишь? – спрашивает он.
– Много чудовищных вещей, – но то, что я не говорю вслух, – это надежда на то, что Атлас не окажется одним из этих ужасных созданий.
Никс шумно втягивает воздух, выдавая своё беспокойство, поэтому я похлопываю его по плечу и дарю ободряющую улыбку.
– Всё будет хорошо, Никс. Поднимайся на лодку и ни при каких обстоятельствах не возвращайся, пока трансцендентное состояние Атласа не «закончится».
Никс неохотно, но в конце концов кивает в знак согласия, прижимая меня к груди в столь необходимом сейчас объятии.
