Текст книги "Баллада о зверях и братьях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

– Тебе понравилось?

– Эри…

– Ответь на вопрос. Тебе понравилось целовать Атласа?

– Да.

– А ты бы отменила этот поцелуй, если бы могла?

Я раздумываю пару секунд и понимаю, что ничего бы не изменила. Ну, разве что не уходила бы. Его губы были такими приятными. Его руки на моих бёдрах, на шее, в волосах… Я хочу ощутить это снова.

– Нет.

– Вот и всё. Может, когда он вернётся домой или ты увидишь его завтра утром, вы поговорите.

– Или, – я поднимаю палец с драматическим видом, – мы сделаем вид, что ничего не было.

– Очень по-взрослому, – закатывает глаза Эрис. – В какой-то момент тебе придётся сказать ему, что ты чувствуешь.

– Тут нечего говорить. Он мне нравится внешне, – я пожимаю плечами. – Он умный. Уверена, он уже давно это понял.

– Похоже, ты просто не готова признаться себе в этом.

– Раз уж о честности, когда ты сама признаешься, что у тебя есть чувства к Финну?

– Что? – она нервно хихикает. – Я уже говорила, Финн и я просто очень хорошие друзья.

– Вот почему ты смотришь на него, будто он ответ на все загадки? – я знаю, что ей страшно признаться в своих чувствах, и мне больше всего на свете хочется заверить её, что они взаимны, но чувства Финна – не моя тайна. Он доверился мне, рассказав о личном, и, хоть я и рвусь поделиться этим с подругой, я держу язык за зубами.

Она долго молчит, но наконец говорит:

– Всё сложно.

– Ага! – торжествующе указываю на неё пальцем. – Значит, признаёшь, что у тебя к нему чувства!

Она бросает на меня взгляд:

– Я знаю, что не должна, но ничего не могу с собой поделать. И, честно говоря, лучше держать это при себе.

Прежде чем я успеваю задать ещё хоть один вопрос, возвращается Финн, и разговор тут же уходит в безопасную зону обсуждений магазина. Остаток дня я с удовольствием наблюдаю, как Эрис и Финн работают вместе, и узнаю больше о флаконах, выстроенных в алфавитном порядке, пока помогаю Финну пополнять запасы. Теперь я понимаю, почему работа в таком месте может быть умиротворяющей для кого-то вроде Финна. В ней есть методичность, повторяемость, порядок и это наполняет меня чувством удовлетворения, когда всё наконец разложено по местам. Если бы моя жизнь не была направлена в другую сторону, я, возможно, и сама была бы счастлива работать в такой лавке. Но это не мой путь, и я отгоняю этот проблеск радости.

Несмотря на то, что мне удалось на несколько часов не думать о нём, лицо Атласа снова всплывает в мыслях. До меня наконец доходит, насколько серьёзно было то, что я его поцеловала. Я понимаю, что ту грань, по которой мы ходили последние недели, теперь перешли, и не уверена, что сказать или сделать, чтобы сгладить всё между нами. Если он злится на меня, придётся заглаживать вину. Мысль о том, что он может игнорировать меня или, что ещё хуже, передать кому-нибудь из других профессоров, чтобы я продолжила занятия, потому что между нами возникла неловкость, заставляет меня нервничать. От этого меня охватывает паника. Я глубоко вдыхаю, чтобы вернуться в себя, и заканчиваю раскладывать последние бутылочки, пока Финн и Эрис закрывают магазин на ночь.

Раз уж я не увижу Атласа сегодня, завтра придётся смотреть ему в глаза, и я совершенно не представляю, что скажу. Но Эрис права. Мне действительно понравилось его целовать, и, если бы он позволил – я бы сделала это снова. Сейчас мне нужно лишь одно: хорошая расслабляющая ванна, чтобы прояснить голову.

ШЭЙ

Оказывается, ванна совсем не помогает мне расслабиться, потому что я всё время думаю о нём.

И не только о нём, но и о его родителях, повелевающих огнём. По словам его братьев, их родители живут на северной оконечности полумесяца и редко появляются на публике, особенно после того, как Рэйф вернулся домой с Великой войны вместе с их дядей Сореном. Они скрытные и могущественные, и я буду с ужасом ждать дня, когда мне скажут, что я должна с ними встретиться.

Огнедышащий и испепелитель.

Как жутко. Удивительно, что они не воспользовались своими трансцендентными формами, чтобы избежать казни, когда Сорайя отказалась выйти замуж за человека, которого выбрал для неё отец. С другой стороны, если бы они применили магию против короля, это бы обрекло их на смерть и навсегда заклеймило как предателей короны. Сорену не осталось бы выбора и ему пришлось бы казнить их за совершённое преступление.

Я глубоко вдыхаю и погружаю голову под тёплую воду. Мне не хватает ощущения, когда ты полностью под водой, когда плывёшь, позволяешь себе опуститься на дно, а потом отталкиваешься и всплываешь на поверхность. Плавание в бассейнах Золотого дворца было одними из самых спокойных моментов в моей жизни, и всё же с тех пор, как я здесь, у меня не возникло ни малейшего желания плавать. Может, потому что у меня и так уже плотный график, а может, дело было не в том, что мне нравилось плавать. Возможно, я просто жаждала боли в лёгких и приглушённых звуков. Осознания того, что в тот момент ничего не имеет значения, кроме того, чтобы быть в гармонии с самой собой.

Я выныриваю из воды и убираю мокрые волосы с лица, пытаясь убедить себя, что мне пора вылезать из этой ванны. Я пролежала здесь как минимум час и мне нужно поспать, чтобы отдохнуть и быть готовой ко всему, что Атлас завтра мне подбросит. В груди сжимаются трепещущие волны смущения. Я стону, тру глаза, и пытаюсь прогнать глубокое чувство неловкости, завязавшееся где-то в животе.

Хотя мне и следовало бы практиковать разделение чувств, как учил профессор Риггс, я одна здесь и слишком устала, чтобы заботиться о свете, исходящем от моих рук. Откидываю голову на край ванны, закрываю глаза и думаю о мягких губах Атласа, прижатых к моим. О жадности его поцелуя, когда он провёл языком по моим губам, оставив после себя привкус мяты. Я вздрагиваю от воспоминания о том, как его руки сжимали мои бёдра с такой собственнической, почти отчаянной настойчивостью. Он хотел меня так же сильно, как я хотела его. Какое опасное положение.

Я скольжу рукой между бёдер, туда, где ощущаю неутолимую жажду. В книгах о сексе, на которые я наткнулась в Калмаре, было полно иллюстраций и описаний пар, занимающихся любовью, но были также и несколько зарисовок женщин, ублажающих себя. Возможно, если я попробую, то смогу выбросить Атласа из головы и раз и навсегда очиститься от этих похотливых мыслей и желаний к нему.

Подушечки моих пальцев находят набухший узел нервных окончаний в самом центре, и круговыми движениями я начинаю…

Дверь вдруг распахивается, пугая меня. Я вскидываю руки и заключаю себя в золотой щит, готовясь к атаке, но сердце возвращается к нормальному ритму, когда вижу Атласа, сверлящего меня взглядом. Одним движением рук я убираю сферу защиты и убеждаюсь, что моя грудь скрыта за пеной. К счастью, пузырьки, плавающие на поверхности воды, прикрывают мою наготу и то место, где только что была моя рука. Он стоит в дверном проёме, не отводя от меня взгляда. Он не выглядит сердитым, но и довольным его не назовёшь.

– Какого чёрта ты творишь? – выплёвываю я, задрав подбородок в вызове, хоть Атлас явно держит верх.

– Я? – его тон не менее колючий. – Какого чёрта ты творишь?

– Разве не очевидно? Принимаю ванну…

– Нет! – он перебивает меня и заходит внутрь, закрывая за собой дверь, запирая нас вместе. – Я говорю о том, что было раньше, в школе. Сначала ты дерёшься со мной так, будто хочешь убить, а потом целуешь.

– Разве я не должна побеждать в дуэли всеми доступными средствами? – отвечаю я, и мы оба понимаем, что это жалкая попытка оправдаться.

Уголок его рта дёргается.

– Планируешь целовать всех своих противников?

– Звучит как ревность, Атлас.

– Назови это любопытством.

Я устраиваюсь поудобнее в тёплой воде, делая вид, что его присутствие меня не волнует, хотя внутри у меня всё трепещет, а сердце бешено колотится.

– Разве тебе не стоит гордиться? Твоя ученица быстро учится.

– Моя ученица, – он произносит это слово так, будто оно горчит у него на языке, – стремительно лезет мне под кожу.

– Ну пожалуйста, – отмахиваюсь я, разбрызгивая капли по комнате. – Я под кожей у тебя с самого первого дня.

– Казалось бы, за всё это время я бы уже привык к тебе и не испытывал бы этого непреодолимого желания столкнуть тебя в канал.

Я закрываю глаза, снова откидывая шею на край медной ванны.

– Ты будешь скучать по мне, когда я уйду.

Когда в ответ слышна только тишина, я открываю глаза, ожидая, что Атласа уже нет, но он до сих пор стоит и смотрит на меня с печалью в глазах.

– Почему ты говоришь такие вещи? – спрашивает он.

– Что именно?

– Что ты уйдёшь. Что я буду скучать.

– Это шутка, – ёрзаю я под водой. – Уверена, ты уже считаешь дни до того момента, как наконец избавишься от меня.

– А что, если я не хочу от тебя избавляться?

У меня перехватывает дыхание, я едва могу сглотнуть пересохшим горлом.

– Полагаю, поцелуй сильно ударил тебе в голову, – пытаюсь пошутить, чтобы разрядить напряжение между нами.

Атлас отталкивается от двери и приближается к ванне. Опускается на колени, чтобы оказаться со мной на одном уровне, и кладёт руки на бортик ванны.

– Когда я поцеловал тебя в Баве, это было, чтобы избежать поимки. Когда ты поцеловала меня сегодня, это было, чтобы вывести меня из себя. В следующий раз, когда мы поцелуемся, это будет что-то значить.

– Если мы ещё раз поцелуемся, – вызывающе шепчу я.

Он улыбается, и это поджигает мою душу.

– Это всего лишь вопрос времени, прежде чем один из нас станет жертвой другого, принцесса.

От его взгляда у меня заныло внизу живота. На секунду мне хочется затащить его в воду, но навязчивые мысли улетучиваются, когда он встаёт.

– Кстати, стрэнлис, – бросает он небрежно, кидая мне озорной взгляд через плечо, направляясь к двери, – пузыри скрывают не всё.

Мои глаза расширяются, и я швыряю в него кусок мыла, но он ускользает от удара, проскальзывая за дверь, снова оставляя меня одну.

Демон.

Он раздражает меня и заводит одновременно. К счастью, он либо не заметил, что мои руки светились, когда ворвался, либо ему было настолько всё равно, что он не удосужился это прокомментировать. Мысль о том, что он застал меня за самоудовлетворением, представляя, как его рука между моих ног, заливает мои щёки краской. О, звёзды! А что, если бы он подождал ещё пару минут и застал бы меня, когда я…

Я отказываюсь заканчивать эту унизительную мысль.

Но действительно ли это унизительно? Что бы он сделал, если бы вошёл и понял, чем я занималась? Он бы смотрел? Он бы предложил сделать это сам?

У меня замирает сердце, и желание ощутить его пальцы внутри себя сбивает мои мысли с толку.

Нет. Я не могу об этом думать.

Сейчас уже поздно, я устала, возбуждена и определённо раздражена. Мне нужно одеться и лечь спать.

Выбравшись из воды, я быстро вытираюсь, расчёсываю волосы и надеваю удобную майку и шорты, прежде чем выскользнуть из ванной и уставиться на дверь спальни Атласа. Я должна просто пройти к лестнице и спуститься на этаж ниже, в свою комнату. Назовите это упрямством, но я не могу оставить его самодовольные замечания без ответа. Я понимаю, что больше не хочу спать. Вместо этого я хочу сражаться.

Не давая себе времени подумать, я врываюсь в его комнату, указывая на него обвиняющим пальцем, но гневные слова застревают у меня в горле, когда я вижу, как он сидит на краю кровати, скрестив руки на груди. Он устроился прямо перед дверью, как будто ожидал, что я ворвусь.

– Ненавижу тебя, – шиплю я.

В его зелёных глазах вспыхивает веселье.

– Правда?

– Я ненавижу твою ухмылку. Ненавижу твои самодовольные комментарии. Ненавижу, когда твои заигрывания выводят меня из себя. И особенно ненавижу то, как ты словно бы видишь меня насквозь.

– Это всё?

– Нет, – я сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в ладони.

Он вскидывает одну бровь и поднимается на ноги. Подходя ко мне, проводит рукой по растрёпанным волосам и встаёт в дверном проёме, заполняя его своей внушительной фигурой, ухватившись за косяк с обеих сторон.

– Скажи мне, принцесса, что ещё ты ненавидишь во мне?

Поднимаю голову, наши лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Моё дыхание сбито, и я не могу понять, от ярости это или от неоспоримого влечения.

– Ненавижу, что на самом деле не ненавижу тебя, – тихо говорю я. – Было бы гораздо проще, если бы ненавидела.

– Простота, кажется, нам не к лицу, – он склоняет голову ближе и шепчет: – Почему ты на самом деле здесь?

– Думаю, ты и так знаешь.

– Мне нужно услышать это.

– Поцелуй меня, – требую я с неожиданной жадностью. – Поцелуй меня так, чтобы это что-то значило.

На долю секунды он колеблется, и воздух будто вырывает из комнаты. Но потом его руки обхватывают мой подбородок, а губы жадно вдавливаются в мои. Его ладони скользят вниз по моим рукам, талии, бёдрам и, обхватив под ягодицы, он поднимает меня. Я обвиваю его талию ногами и запускаю ногти в его волосы. Я хотела поиграть с его волосами неделями, и вот теперь могу наконец делать с ним всё, что хочу.

АТЛАС

Я тосковал по её губам, жаждал снова почувствовать их на своих. Если бы она тогда в школе не встала и не ушла, я не уверен, чем бы всё закончилось. Ведомый своими самыми дикими фантазиями – я бы пожирал её прямо на виду у всех, плевать, что нас могут застукать.

Мои пальцы скользят по её влажным волосам, и я слегка дёргаю, вырывая из неё сдавленный стон.

Эта женщина. О, эта женщина.

Если бы только она знала, какую силу имеет надо мной. Всё, что ей нужно – просто сказать слово, и я бы пал к её ногам.

Она отрывает лицо от моего, переводя дыхание. В её глазах пылает голод. Настоящий, чистый голод, подталкивая меня унести её к кожаному креслу в углу спальни. Единственный свет от потрескивающего камина освещает каждую её божественную линию, когда она седлает меня. Её мягкие пальцы скользят по моей коже, оставляя за собой мурашки. Я полностью во власти её чар, околдован, совершенно беспомощен в её присутствии.

Я хочу её. Хочу её тело, разум и душу. Хочу каждую частичку, сломанную или целую, которую она готова мне доверить. Я полностью и безоговорочно принадлежу ей и она даже не догадывается об этом.

– Стрэнлис, – шепчу я, медленно ведя рукой от её шеи вниз, между грудей, и не останавливаюсь, пока не обхватываю её округлое бедро.

– Профессор, – тихо говорит она, и я сжимаю её бедро крепче. – Чему вы собираетесь научить меня сегодня?

Я резко поднимаю взгляд, ловлю её подбородок между большим и указательным пальцем.

– Я могу научить тебя многому, принцесса.

– Тогда хватит говорить и покажи, – бросает она с вызовом, и в её серых глазах вспыхивает огонёк, от которого я почти теряю самообладание.

Я притягиваю её ближе, так что она плотно прижимается ко мне, и вновь захватываю её губы, сжимая ладонью её ягодицу и заглушая каждый стон, что срывается с её губ, чтобы не разбудить остальных в доме.

Подушечки моих пальцев скользят по её обнажённым ногам, и я ощущаю приподнятую, зажившую кожу шрамов со времён Некрополиса. Во мне поднимается волна страха и паники, когда я вспоминаю ту ночь. Как я пришёл в её комнату, чтобы уладить всё между нами после ссоры, и не нашёл её там. Были следы небольшой борьбы и безошибочный запах пота и серы. Хотя я часто бывал в Баве, я никогда не спускался в Лавовое подземелье. У меня не было ни малейшего желания наблюдать, как людей заставляют убивать друг друга ради развлечения публики. Если бы я хоть раз посетил это место, я попытался бы остановить бои, и потому не вёл дел в Баве, чтобы не влиять на их традиции. Но когда Шэй пропала, и единственная зацепка указывала на Некрополис, я немедленно отправился к Зури и использовал все свои связи, чтобы определить местоположение этой дыры. Сама Зури точно не знала, потому что вход менялся каждую ночь – бавийские маги могли управлять землёй и перемещать подземные ходы, когда им вздумается. С большим трудом она помогла мне получить информацию о месте на тот вечер, и, прежде чем я собрал остальных, чтобы спасти Шэй, я дал Зури деньги, чтобы она отнесла их на речной теплоход и остановила отплытие.

Шрамы на теле принцессы – постоянное напоминание о том, что я не смог её защитить и едва не опоздал, чтобы спасти. Но они также напоминают, что она сама себя не подвела. Она встала против двух закалённых в битвах гигантов и не отступила. Даже дошла до того, что сбросила одного из них в лаву с помощью магического удара. Я прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть её финальную схватку: золотой щит, окутывающий её и вспышку света. Никогда в жизни не был так счастлив видеть кого-то, и гордость, распирающая мою грудь от того, что избалованная, предвзятая принцесса, которую я похитил, теперь с трудом, но уверенно стояла на своих двоих, овладевая своей силой и не боясь запачкаться, играя с большими мальчиками в Некрополисе, чуть не свалила меня с ног.

Я смотрел, как Финн использовал свою магию после многих лет отказа прикасаться к ней, чтобы уберечь Шэй от ужасной смерти, потому что Никс ещё не добрался до арены. Сквозь украдкой брошенные взгляды между схватками с вооружёнными стражами и магами я с ужасом наблюдал, как кабина остановилась, и она не смогла удержаться на спине Никса, чтобы сбежать. Видя, насколько она была измождена, как упала и ударилась о стенку вагончика, я едва не закричал. У неё не осталось сил, и я был бессилен помочь ни ей, ни своему брату избежать огненной участи, что ждала их внизу.

Я постоянно должен напоминать себе, что она выжила, что она изуродована, но жива. А теперь она у меня на коленях, медленно расстёгивает пуговицы на моей рубашке. Она целует меня от губ к шее, вниз по обнажённой груди, совершенно не заботясь о рубцах, что уродуют меня. Я запрокидываю голову, позволяя ей взять контроль и исследовать моё тело, но, когда чувствую, как она соскальзывает с моих колен, резко поднимаю голову, и её образ на коленях передо мной, зажатой между моими ногами, лишает меня дыхания.

Сохраняя зрительный контакт, она проводит пальцами к моему ремню и начинает его ослаблять.

– Уверена, ты можешь многому меня научить, – говорит она хрипло, отчего я становлюсь твёрже. – Но, может, сначала я покажу, что уже умею.

Сдавленный стон срывается с моих губ, но, когда в сознание вонзается мысль о том, что она может выйти за другого, я понимаю – я не смогу полностью двигаться вперёд с ней, пока она сама не разберётся в своих чувствах. Не только ко мне, но и к Бастиану. Именно он владеет её сердцем и имеет полное право называть её своей, но я не могу представить себе жизнь без неё. Она сводит меня с ума, доводит до безумия, но впервые за много лет я чувствую себя живым. Я и не осознавал, что блуждал в тумане, пока она не появилась и не озарила всё во мне.

Я в полной заднице.

Когда я услышал, как она плачет во сне в ту ночь, когда пришла в мою комнату после кошмара, что-то внутри меня сломалось. Расстояние, которое я поклялся сохранять, больше не имело значения. В тот момент я хотел только одного – чтобы она чувствовала себя в безопасности и стереть каждую слезу, скатившуюся по её щекам. Я не помню, как покинул кресло или как забрался под одеяло и прижал её тёплое тело к своему, но я точно помню, насколько хорошо было держать её в объятиях и на один миг притвориться, будто она действительно моя.

Моё сердце забилось чаще, когда она прижалась ко мне, словно была создана идеально вписываться в мои объятия. Я закрыл глаза и вдохнул её аромат ванили и жасмина, не обращая внимания на то, как её мягкие белые локоны щекотали мне лицо. Я хотел быть рядом с ней, и даже при том, что она была прижата ко мне, казалось, этого всё ещё недостаточно.

– Атлас, – она пробормотала моё имя, и я отчаянно хотел услышать, как она произносит его снова.

– Да, принцесса?

– Почему ты не называешь меня Шэй?

Потому что если я это сделаю, если отброшу все формальности, если снесу стену между нами, то в следующий момент уже буду называть тебя своей, а я не знаю, надолго ли ты останешься после этого.

Прежде чем я успел ответить, она спросила:

– Ты меня ненавидишь?

Этот один-единственный вопрос разрушил меня, и я был готов рассказать ей всё, что чувствую, но, когда я приподнялся на локте, чтобы посмотреть на неё, оказалось, что она крепко спит. Может, она и не храпит, но уж точно бывает болтлива во сне. Не знаю, зачем я ответил. Может, чтобы она подсознательно знала, что я чувствую. А может, чтобы просто наконец сказать это вслух и выпустить из груди.

– Нет, – прошептал я. – Я не ненавижу тебя. Ни капельки.

– Хорошо, – мягко ответила она, – потому что, кажется, я начинаю в тебя влюбляться.

Если бы она только знала, что я уже влюблён в неё. По уши.

Но она до сих пор помолвлена, и я не собираюсь добавлять ещё один слой путаницы в её и без того извращённый мир.

– Стрэнлис, – я хватаю её за запястья, не давая расстегнуть мои брюки. – Подожди.

Смущение прорезает её лицо, и мне больно прекращать то, что между нами происходит, но я не могу быть эгоистом. Я должен поступить так, как будет лучше для неё, и сейчас это значит – остановиться.

– Ты не готова ко мне.

– Готова, – она приподнимается на колени и целует меня в грудь. На мгновение моё решение подождать, не торопиться, не делать её своей – начинает колебаться.

– Нет, – я поднимаю её подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза. – К тому, что я хочу с тобой сделать и сказать тебе… ты пока не готова. Но я надеюсь, что однажды будешь.

Смущение и стыд, мелькнувшие в её глазах, разрывают моё сердце пополам. Я хочу только одного – прижать её к себе, отнести в кровать и заняться с ней любовью, чтобы она знала, как я к ней отношусь. Но дело не во мне, я уверен в своих чувствах. Она – нет. И я не хочу, чтобы она проснулась завтра и пожалела о случившемся. Нет, лучше пусть она сейчас возненавидит меня, чем потом оттолкнёт.

Я смотрю, как она медленно встаёт. Щёки покраснели, пальцы подрагивают – она не знает, куда себя деть.

– Принцесса, – начинаю я, но, увидев её злобный прищур, тут же замолкаю и сглатываю свои извинения. Сейчас они мне ничем не помогут.

– Это для тебя игра?

– Что?

– Ты просто хотел проверить, как далеко я готова зайти, ради развлечения? – спрашивает она, раненная, злая, страдающая.

– Нет, – я резко поднимаюсь на ноги, но она отступает на несколько шагов, чтобы я не смог к ней прикоснуться. – Именно поэтому я и остановил тебя. Чтобы ты не сделала то, о чём потом пожалеешь.

– А почему ты думаешь, что я бы об этом пожалела? – она выплёвывает слова, закатывает глаза и раздражённо выдыхает. – Знаешь, в чём твоя проблема, Атлас? Ты думаешь, что знаешь, что для меня лучше. Все думают, что знают, что для меня лучше, но никто не спрашивает, чего хочу я. Никто не даёт мне выбрать самой. Если я хочу переспать с тобой, это должно быть моё решение! После всего этого времени, я думала, ты уже уяснил это.

– Стрэнлис…

Она тычет в меня пальцем и качает головой:

– Нет! – рычит она. – Ты больше не имеешь права со мной говорить. За пределами наших занятий, нам больше не о чем разговаривать и нечего делать вместе.

– Знаю, ты злишься и тебе стыдно…

– Стыдно должно быть тебе. Ты всё время твердил, будто ты другой, не такой, как Бастиан или мои родители. Но в итоге, ты такой же. Ты тоже хочешь мной управлять. Распоряжаться моим расписанием, одобрять мои поступки, определять моё будущее. Что ж, с меня хватит.

– Я пытаюсь тебя защитить! – я не собирался повышать голос, но мне отчаянно хочется, чтобы она поняла: я не такой, как те, кто её использовал. – Ты только начинаешь свой путь в этом магическом мире. Я не хочу, чтобы кто-то воспользовался тобой или причинил тебе боль. Может быть, со стороны кажется, что я веду себя жёстко или пытаюсь тебя контролировать, и мне жаль. Это не то, чего я хочу.

– Я знаю, ты хочешь мне помочь, Атлас, но задушить меня своей опекой и дать ложную надежду на влечение – это не способ.

– Ты думаешь, меня к тебе не влечёт? – я делаю тяжёлый шаг вперёд, и надо отдать ей должное: она не отступает, выдерживая мой взгляд, как настоящая королева. – Я хочу тебя. Во всех смыслах.

– Тогда зачем сказал мне остановиться? – её глаза блестят от слёз. – Зачем сказал, что я пожалею об этом завтра?

– Демон, – я провожу рукой по взъерошенным волосам и тяжело вздыхаю. Осторожно подхожу к ней, кладу руки по обе стороны от её лица и шепчу: – Я не пытаюсь контролировать тебя. Я пытаюсь сдержать самого себя.

Её руки обвивают мои и отводят их от своей челюсти. В линиях её лица появляется суровость, и на мгновение она выглядит больше как ледяная эльфийка, чем человек.

– Принцесса…

Не сказав ни слова, она разворачивается и выходит из моей спальни, мягко закрывая за собой дверь.

Блядь! Я с грохотом бью ладонями по двери, опираясь на неё. Мне хочется броситься следом, извиниться, всё исправить. Мысль о том, что она спит на этаж ниже, злая и раненая моими словами и поступками, потрясает меня до глубины души. Моя душа ноет оттого, что она не в моих объятиях. Я чувствую, будто во мне чего-то не хватает, какой-то части, о потере которой я даже не подозревал, пока не встретил её. Я знаю, что принял правильное решение насчёт того, что произошло сегодня вечером, но, демон побери, это больно. Если бы всё было наоборот, Бастиан не позволил бы какому-то обручению встать у него на пути, но, впрочем, дело тут не в Бастиане. Всё дело в ней.

Я отталкиваюсь от двери спальни, падаю на кровать и тру глаза. Её лицо в тот момент, когда я сказал ей остановиться, навсегда останется в моей памяти. Я ни на секунду не сомневаюсь, что её тянет ко мне, но я хочу большего. Я хочу не просто её в своей постели на одну ночь. Не просто мимолётный поцелуй, вызванный сиюминутным влечением. Я хочу её. Всю. Хочу, чтобы она была рядом: как моя женщина, моя партнёрша, моя жена. И если ради этого придётся ждать, пока она будет готова – я подожду. Она для меня значит гораздо больше, чем временное удовольствие.

Меня тянет к ней, как моряка к сирене. Я лишь молюсь, чтобы не утонуть, если она вырвет моё сердце.