Текст книги "Баллада о зверях и братьях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

– Я понимаю, что тебе понадобится время, чтобы начать мне доверять, и, возможно, ещё больше, чтобы простить меня, но, пожалуйста, знай: я готова каждый день до конца своей жизни работать, чтобы ты получила ту жизнь, которую заслуживаешь. Я никуда не уйду. Я здесь, если примешь меня.

По-прежнему никакой реакции, хотя она не пошевелилась и даже не притронулась к лакомству, которое я бросила рядом. Похоже, у нас тупик, но, по крайней мере, она не попыталась укусить меня или дышать в мою сторону морозом. Уже неплохо.

– Она пытается решить, верить ли тебе или нет.

Я резко поворачиваю голову ко входу в стойло и вижу Трэйна Базилиуса, прислонившегося к дверному косяку, руки скрещены на груди, одна нога закинута на другую. Солнечный свет делает его длинные белые волосы сияющими, словно у небесного создания. В отличие от других мужчин-эльфов, предпочитающих аккуратные косы, Трэйн носит волосы распущенными. Возможно, это его способ противиться нормам или выделяться среди других. Он выглядит величественно без малейших усилий, и исходящая от него мощь не ускользает от моего внимания.

– И сколько ей нужно времени, чтобы принять решение? – спрашиваю я, когда он приближается.

Его проницательные серые глаза скользят к моей белой чешуйчатой драконице, затем возвращаются ко мне.

– Она не плюнула в тебя льдом, – пожимает он плечами, – значит, скорее всего, склоняется к тому, чтобы поверить. Возможно, она примет твои извинения.

– И как я это пойму? По тому, что она не попытается сбросить меня? – вопросы вырываются у меня с чуть большей долей дерзости и сарказма, чем стоило бы, но Трэйн не впечатлён.

– Вопросы уместные.

Когда я впервые встретила Атласа, мне казалось, он труден для понимания, но Трэйн – ещё хуже. Ни намёка на улыбку, ни искорки в этих ледяных глазах, даже язык его тела словно говорит, что ему наплевать на всех, кроме себя. То, как он сейчас оглядывает меня с ног до головы, с таким откровенным, бесстыжим удивлением, должно бы разозлить меня до точки кипения, но я молчу и отвечаю тем же. Я тоже осматриваю его сверху донизу, прикидывая, найду ли в его безупречной эмоциональной броне хоть малейшую трещину – но ничего.

– Интересно.

– Что именно? – спрашиваю я.

– То, как давно потерянная дочь Энвера Сола и Сильвейн Базилиус наконец вернулась домой. У тебя любопытное чувство времени, кузина.

Я хмурюсь, выпрямляю спину, вставая плечом к плечу с ним, спиной к загону Сераксэс.

– И почему, по-твоему, открытие моего истинного происхождения – это странный момент?

Я замечаю лёгкий подъём уголка его губ. Если бы я не смотрела так пристально, наверняка бы не заметила следа его веселья.

– Потому что, – он приближается ко мне, каждый его шаг полон силы и уверенности, – в этом году, во время Леваноры, должен быть официально объявлен следующий наследник ледяного престола. До твоего прибытия, не было никого, кто мог бы оспорить трон, кроме меня.

– И ты думаешь, что я пришла заявить свои права? – фыркаю я, выпрямляясь ещё больше. Этот эльф меня не запугает. – Как же это неуверенно с твоей стороны, кузен, – произношу последнее слово с таким же презрением, с каким он только что обратился ко мне. – Насколько я помню, у меня уже есть трон с моим именем.

Трэйн мрачно усмехается и делает ещё один шаг вперёд.

– Ах, но чьё же имя выгравировано на Золотом троне? Твоё или Бастиана?

– Я больше не намерена выходить за него замуж.

– Смелый ход, – произносит он, сокращая между нами расстояние. – Учитывая, что мидорианцы никогда не признают твоё правление, раз уж выяснилось, что в твоих жилах не течёт ни капли истинной мидорианской крови. Смею сказать, они скорее перережут тебе горло, чем позволят какой-то выскочке сидеть на их древнем троне.

Сердце стучит так громко, что я слышу пульсацию в ушах. Он не ошибается, но я не двигаюсь с места.

– Тебе незачем беспокоиться о мидорианцах. Очевидно, у тебя полно забот, чтобы угодить своему королю и надеяться, что он сочтёт тебя достойным своей короны, когда – и если – он уйдёт.

– В тебе течёт ледяная кровь, – он преодолевает остатки расстояния между нами и возвышается надо мной, заставляя меня поднять подбородок, чтобы встретить его взгляд. – Ты такая же жаждущая власти и крови, как и все мы.

– Моя мать не стремится к короне.

– Потому что она слаба. Она опозорила нашу родословную, родив тебя.

Он выхватывает кинжал с пояса так быстро, что я не успеваю среагировать. Прижав меня к деревянным прутьям, он приставляет лезвие к моему горлу.

– Возможно, трон будет моим, если я положу твою голову к ногам нашего деда. Пятно будет устранено.

Прежде чем я успеваю ответить, за моей спиной ощущается порыв ледяного ветра, и я слышу низкий, гортанный рык. Не в силах обернуться, я не свожу глаз с Трэйна и замечаю, как на его лице появляется удовлетворение. Едва уловимое, но оно есть. Он убирает кинжал и возвращает его на пояс, поднимая руки в притворной капитуляции и отступая на несколько шагов.

Я медленно поворачиваюсь к загону Сераксэс, но её уже нет на том месте, где она лежала. Её длинная, покрытая чешуёй морда пододвинута к прутьям, а голубые с золотом глаза сузились от звериной ярости, направленной исключительно на Трэйна. Я осторожно поднимаю руку и, вытянув её насколько могу, чувствую, как драконица прижимает морду к моей ладони. Я не сдерживаю удивлённый смешок и тем более не могу остановить слёзы радости, катящиеся по щекам.

– Полагаю, можно с уверенностью сказать, что Сераксэс действительно тебя простила.

Я бросаю взгляд через плечо на Трэйна, который снова занял ленивую, небрежную позу, прислонившись к загону рядом с нашим.

– Ты её спровоцировал.

– Ты хотела узнать, верит ли она тебе, – пожимает он плечами. – Теперь знаешь.

– Она могла навредить тебе.

– Могла, – соглашается он.

– Ты ведь не собирался причинить мне вред, правда?

Во взгляде его мелькает озорство, прежде чем на лице появляется настоящая усмешка.

– О, Аурелия, ну не могу же я дать тебе все ответы, правда?

– Почему ты продолжаешь звать меня Аурелией, когда знаешь, что моё имя – Шэй?

Он на мгновение замирает, оглядывая меня с головы до ног.

– Я не называю тебя Шэй, потому что отказываюсь обращаться к тебе как к той, кем ты притворяешься.

– И что это должно значить? – рявкаю я.

– Я говорил тебе, когда мы впервые встретились: я не трачу время на пустые любезности с теми, кто меня не интересует, – он делает властный шаг ко мне, и Сераксэс позади меня низко рычит. – Илария Шэй Китарни мне неинтересна. А вот Аурелия Базилиус-Сол… Она занимает всё моё внимание. Вопрос в том, кузина, когда ты перестанешь притворяться и примешь, кто ты на самом деле? В конце концов, – он ухмыляется, – ты ведь искала ответы. Теперь они у тебя есть.

– Я не принимаю это имя, потому что ещё не заслужила его.

– Какая нелепость, – цокает он языком. – Тебе не нужно заслуживать своё имя, Аурелия. Оно твоё. Тебе просто нужно набраться смелости, чтобы вернуть его.

– А что, если я не хочу возвращать имя Базилиус?

– Начинаю думать, ты говоришь лишь затем, чтобы услышать свой голос, – он качает головой и складывает руки за спиной. – У тебя есть выбор, и никто не может сделать его за тебя. Я, например, не собираюсь тебя жалеть. Я не позволю тебе искать оправдания или сбегать из-за страха…

– Я не боюсь!

– Боишься, и это недостойно ни Базилиус, ни Сол, – он осекает меня жёстким тоном. – Мы не умоляем, мы никогда не сдаёмся. Мы умираем так же, как живём – свободными и внушающими страх.

– Меня уже тошнит от твоих напоминаний о девизе вашего дома, – бурчу я.

– Мне не пришлось бы напоминать, если бы ты уже приняла это, хочешь ты того или нет, ты – Базилиус. И пора начать вести себя соответственно.

– Знаешь, – я резко поднимаю взгляд, встречаясь с его глазами, – ты начинаешь действовать мне на нервы.

Он улыбается, в глазах пляшет веселье.

– Наконец-то. Ах да, кстати, Аурелия, твоя мать просила передать, что ты сдала все тесты и теперь можешь получить татуировки Орхэль.

Не сказав больше ни слова и не бросив ни одного взгляда, принц выходит из стойл и скрывается за углом, прежде чем я успеваю ответить.

Я не уверена, что чувствую к Трэйну. Он точно умён, и прекрасно умеет скрывать свои мысли и эмоции, но я чувствую в нём что-то хорошее. Не думаю, что он причинит мне вред, но всё равно есть это мерзкое ощущение, что он прячет от меня свою магию, потому что намерен использовать её против меня.

Я стону, качая головой. Если братья Харланд узнают, что Трэйн напал на меня и приставил нож к горлу, они устроят настоящий ад.

ШЭЙ

Сегодня вечером состоится первый из двух грандиозных балов в честь Леваноры, и я чувствую, что возвращаюсь в свою стихию. Я новичок в политике, магии и драконах, но сверкающие платья, поверхностные разговоры и танцы – вот в чём я по-настоящему хороша.

С помощью Эрис я надеваю облегающее, открывающее плечи платье цвета ночного неба, сшитое на заказ специально для моего дебюта в качестве принцессы Эловина. Длинные рукава отлично подходят для прохладного вечера, а серебряные и золотые бусины и стразы сверкают в свете, создавая ощущение, будто я облачена в звёздное небо.

– Потерянная принцесса, наконец, вернулась домой, – сказала морщинистая портниха, снимая с меня мерки на прошлой неделе. И хотя я знаю, что это правда, мне всё ещё некомфортно принимать их незаслуженное обожание.

Когда моя причёска закончена – сложные косы и заколотый пучок – а макияж готов, полностью одетая Эрис уходит, чтобы встретиться с Финном и принять очередную дозу диссимула. По словам Ронана, сегодня вечером на балу будут представители Гидры, и последнее, что нам нужно – это раскрытие истинной личности Эрис и начало войны Домов.

Я бросаю взгляд на себя в зеркало. В памяти всплывают моменты, когда я стояла в своей комнате в Мидори с родителями. Тогда я была так блаженно не осведомлена обо всей лжи, тайнах и грядущих предательствах. Кажется, что я была совершенно другим человеком всего несколько месяцев назад. Возможно, потому что это действительно так. Правда в том, что я не была даже близка к безопасности, и только угрожающее жизни путешествие через джунгли Бавы открыло мне глаза на то, насколько слепой я была.

Решительный и уверенный стук в дверь выбивает из моей головы воспоминания о более простой жизни. Я распахиваю дверь, ожидая увидеть кого-то из друзей или маму, которая должна была сопроводить меня в бальный зал, но моё дыхание перехватывает, когда я оказываюсь лицом к лицу с ледяным королём. Я быстро отмечаю его высокий рост и сглатываю. Мы не виделись с тех пор, как я прибыла в Эловин. Я слышала истории о нём от друзей, а также обрывки рассказов от мамы и кузена, но по непонятной причине один его вид заставляет волосы на моих руках встать дыбом в тревожном предчувствии.

– Ваше величество, – мне удаётся найти голос и сделать реверанс. – Простите моё удивление, я вас не ожидала.

– Мне сказали, ты воссоединилась со своим драконом, – игнорирует он моё приветствие.

– Так и есть, – я киваю, возвращая на лицо маску придворного спокойствия. – Потребовалось время, но мне кажется, Сераксэс и я начинаем привязываться друг к другу.

– Рад это слышать, – он проходит мимо, самоуверенно входя в мои покои, и оглядывается вокруг, словно проверяет, нет ли здесь кого-то ещё. Только убедившись, что мы наедине, он разворачивается ко мне.

Неловкость от того, что я заперта с ним в комнате, наедине, заставляет меня не закрывать дверь.

– Уверен, Сильвейн гордится твоими успехами, – Армас сцепляет руки за спиной, и, несмотря на то что он улыбается, отвращение в его взгляде трудно не заметить.

Я выпрямляюсь и уверенно смотрю ему в глаза.

– Похоже, да.

– Знаешь, – он усмехается, и в этом нет ничего доброжелательного, – ты первая пелькруор, что оседлала дракона.

– Пелькруор? – нахмурившись, я делаю смелый шаг вперёд.

– «Полукровка».

– На самом деле, это значит «нечистая кровь», – парирую я, несмотря на неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику. Если я застала его врасплох своей осведомлённостью, он никак этого не показывает.

Он пожимает плечами:

– Для меня это одно и то же.

– Я – Базилиус…

– Только наполовину.

– Простите, ваше величество, – я не могу удержаться, чтобы не сморщить нос, – но звучит так, будто вы меня не одобряете.

– Дом Базилиус гордится нашей древней и могущественной кровной линией, – он расхаживает по моей комнате, словно отвратительно предвзятые вещи, которые он изрекает, ничем не возмущают. – Поскольку ты не чистокровная ледяная эльфийка, придётся предпринять дополнительные шаги, чтобы утвердить тебя как одну из нас.

– Я прошла курс с Сераксэс и имею право на татуировки Орхэль, – не знаю, почему мне нужно себя оправдывать, но я продолжаю: – Более того, я – потерянная принцесса. Народ…

– Наш народ не примет тебя, если ты не присягнёшь на верность Дому Базилиус и не выберешь ледяного эльфа в спутники жизни.

– Что?

– Завтра вечером тебя должны официально приветствовать в Эловине, и к тому моменту ты должна публично заявить о своей верности и выбрать мужа. Если предпочитаешь, я могу сам выбрать тебе жениха, – он снова улыбается, но улыбка больше похожа на угрожающее оскаливание зубов. – Считай выбор твоего мужа моим подарком к твоему возвращению домой, Аурелия.

– Вы хотите, чтобы я выбрала мужа…

– Если ты желаешь вернуться в Дом Базилиус, ты примешь мои условия.

– Я не думала, что мне нужно ваше разрешение, чтобы вернуться в семью, которую я никогда добровольно не покидала, – бросаю я с большей дерзостью, чем обычно позволяю себе в разговоре с королём.

– Если ты не подчинишься, тебе не будет места здесь, – его серые глаза острее бритвы, и он буквально пронзает меня взглядом. Он больше не желает играть и, очевидно, сыт по горло моим неповиновением. – Если бы твоя мать знала своё место, она бы не запятнала нашу кровь, выбрав себе в пару недостойного мужчину.

– Мой отец – Целестиал, – выпаливаю я.

– Кровь Целестиалов – это не кровь ледяных эльфов, пелькруор! – он берёт себя в руки, приглаживает лацкан своего камзола и откидывает длинные белые волосы назад. – Выбор за тобой. Если ты не принесёшь присягу и не дашь слово к завтрашнему вечеру, считай, что тебе запрещено возвращаться в Эловин.

Он проходит мимо меня, не говоря больше ни слова, захлопывает дверь и оставляет меня наедине с собственными мыслями.

Пелькруор.

Нечистая кровь.

Моё сердце учащённо колотится, и я чувствую, как внутри закипает ярость. Да как он смеет? Он оскорбил не только меня… Он оскорбил моих родителей. Он оскорбил Целестиала. Его предвзятость не знает границ.

Я выложилась на полную в Фэндруиле, чтобы научиться летать на драконе и использовать свою магию вместе со своими сородичами. А теперь он хочет, чтобы я вышла замуж за ледяного эльфа, чтобы доказать свою преданность этой семье – моей семье!? Почему я должна выполнять список требований, чтобы меня приняли обратно, если я никогда не покидала этот дом по собственной воле?

Лёгкий стук в дверь моей спальни заставляет меня вздрогнуть и тут же настораживает. Я медленно открываю дверь и с облегчением вижу, что на пороге стоит моя мать. Её яркая улыбка исчезает в тот же миг, как только она меня замечает.

– Что случилось? – она хмурит брови и пытается заглянуть через моё плечо, чтобы проверить, есть ли кто-то внутри.

Я должна рассказать ей о том, что только что произошло между мной и королём, но это не её ноша. Это сражение между мной и моим дедом. Я не могу ожидать, что другие будут вести мои битвы за меня.

– Ты нервничаешь из-за сегодняшнего вечера? – её голос смягчается, и я поднимаю на неё взгляд. – Если хочешь, мы можем вовсе пропустить бал, Аурелия. Я знаю одно укромное место в городе, где мы сможем поужинать в уединении, подальше от посторонних глаз.

– П – п–правда? – заикаюсь я. – Ты бы и правда сделала это ради меня?

– Я же твоя мать, – она пожимает плечами, будто это вовсе не повод для волнения. – Я бы сделала для тебя всё.

Глаза наполняются слезами, и я глубоко вдыхаю. Я обнимаю её за шею и наслаждаюсь тем, как крепко она прижимает меня в ответ.

– Спасибо, амма, – шепчу я.

– Тебе не нужно благодарить меня за то, что я ставлю тебя на первое место, – отвечает она, прежде чем отстраниться. Она проводит рукой по моей щеке и улыбается. – Ну так что решила? Мы идём на бал или ужинаем?

Всё внутри меня вопит о том, чтобы мы сбежали, пока есть возможность, но я знаю, что, если я не приду, ледяной король найдёт, что сказать по этому поводу.

Внезапно движение слева привлекает моё внимание. Я поворачиваюсь и вижу Атласа, ждущего в нескольких шагах по коридору. На нём чёрный костюм с зелёной троновианской лентой через плечо. Его волосы зачёсаны назад, а татуировки скрыты под одеждой. Он выглядит безупречно, но, думаю, мне всё же больше по душе тот добросердечный сорвиголова, что скрывается под всем этим лоском. В тот миг, когда наши взгляды встречаются, тёплая волна пронзает низ живота, и мне хочется прижаться к нему и впиться в его губы.

– Он настоял на том, чтобы сопровождать тебя на бал, – говорит Сильвейн, вырывая меня из омута мыслей. – Сказал, что тебе нужна защита, – в её тоне слышится явная насмешка, но я рада, что он здесь.

– Принцесса, – он подносит мою руку к губам и нежно целует костяшки пальцев, когда подходит ближе. – Ты прекрасна.

– И ты выглядишь не хуже, – улыбаюсь я, стараясь не дать мыслям вспыхнуть у меня в ладонях.

– Аурелия? – спрашивает мать. – Мы идём на бал?

Я киваю:

– Думаю, пришло время, чтобы мой народ познакомился со мной.

Гордость вспыхивает в её глазах, и она с одобрением кивает:

– Есть кое-что, что я хочу, чтобы ты надела.

Я не сразу замечаю бархатный футляр синего цвета в руках Атласа, пока он не протягивает его моей матери. Она бережно его открывает, и внутри я вижу самую потрясающую тиару, которую когда-либо видела. Она выполнена из золота, по бокам сияют два небесных солнца, а в центре возвышается звезда Базилиусов. Маленькие бриллианты и жемчужины рассыпаны по всему венцу.

Она бережно держит её в обеих руках и говорит:

– Я заказала эту тиару в день твоего рождения, с намерением, что ты наденешь её на своё восемнадцатилетие. Для меня будет честью, если ты наденешь её сегодня, когда будешь представлена нашим союзникам.

Поскольку мы одного роста, я делаю реверанс, чтобы ей было удобно водрузить её мне на голову. Когда она оказывается прочно на месте, я выпрямляюсь и с гордостью улыбаюсь. Моя уверенность снова возвращается, и несмотря на чудовищные слова, которые Армас Базилиус сказал мне, я знаю без всяких сомнений – он невежественный фанатик, который не может быть более неправ насчёт меня. И я это докажу, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Бальный зал нечто невообразимое. Тёмно-синие потолки с хрустальными люстрами, мраморные полы, позолоченные стулья, окна от пола до потолка занимают три из четырёх стен, а вдоль всей длины зала тянется балкон. Вид на горы, озеро и город внизу – ни с чем не сравним. Я думала, что библиотека предлагает лучшие пейзажи, но ошибалась.

Повсюду в бальном зале рассредоточены ледяные эльфы, гидры, бавийцы, троновианцы и даже несколько гномов из Дурна, ведут непринуждённые беседы, осушают бокалы вина и танцуют со своими великолепно одетыми партнёрами. Я думала, что балы в Мидори роскошны, но по сравнению с Леванорой они блекнут.

Глашатай⁴ у единственного входа в бальный зал с грохотом ударяет золотым посохом об мраморный пол и восклицает:

– Её высочество принцесса Сильвейн Базилиус-Сол и её дочь, принцесса Аурелия Базилиус-Сол. С ними – лорд Атлас Харланд из Дома Делейни!

Все взгляды обращаются к нам, и я клянусь, музыка даже на мгновение сбивается при нашем появлении. Все не могут насытиться зрелищем потерянной принцессы. Среди тысяч изучающих взглядов, прикованных ко мне, Атлас обвивает мою руку своей и сжимает её в утешительном жесте. И в этот мимолётный момент кажется, будто в зале только мы вдвоём, и всё напряжение и давление уходят прочь. Он подмигивает и ведёт меня через весь зал к трону короля в самом дальнем конце. Мы все оказываем ему должные знаки уважения: кланяемся и делаем реверансы, но как только я поднимаю взгляд от пола и смотрю на своего деда, замечаю, что его взгляд обращён не на меня, как я ожидала. Нет, он смотрит на Атласа. Вернее, на наши сцепленные руки.

Никто не произносит ни слова, пока ледяной король не разглаживает хмурый лоб и не озаряет лицо тщательно отрепетированной улыбкой.

– Принцесса, потерянная много лет назад, наконец-то вернулась домой! – его голос гремит, и можно было бы поверить, что он действительно рад моему появлению, но теперь я знаю правду. – Завтра вечером моя внучка не только принесёт клятву верности Дому Базилиус, но и отдаст свою руку в браке, чтобы наш Дом продолжал существовать!

Несмотря на аплодисменты, раздающиеся по всему залу, Атлас напрягается, а мать бросает на меня косой взгляд. Я мгновенно чувствую вину за то, что не рассказала им об этом раньше. Я понимаю, что значит быть застигнутой врасплох, и знаю, что они смотрят на меня с вопросами в глазах – и они имеют на это полное право.

Армас, наконец, встречается со мной взглядом и усмехается:

– Добро пожаловать домой, Аурелия, – он хлопает в ладони, и это резкое движение заставляет меня вздрогнуть. – Музыку! Танцы! У нас же бал, не так ли?

Музыка вновь наполняет зал, и хихикающие пары возвращаются на танцпол, наслаждаясь вечером.

Мы отходим от помоста, и как только оказываемся вне прямой видимости короля, и Атлас, и моя мать требуют объяснений.

– Аурелия Базилиус-Сол, – глаза Сильвейн сужаются. – О чём он говорит? Какая клятва? Какая помолвка?

Атлас вздрагивает от слова «помолвка», но молчит, позволяя мне ответить на стремительно заданные вопросы матери.

– Ледяной король наведался ко мне в покои перед тем, как вы пришли, и сказал, что, если я хочу, чтобы меня снова приняли в Дом Базилиус, я должна принести клятву верности и отдать свою руку какому-нибудь ледяному эльфу до завтрашнего бала, – я хватаю бокал вина с подноса, проходящего мимо слуги, и залпом выпиваю красную жидкость.

– Почему ты не сказала мне? – вздыхает Сильвейн, и её плечи опускаются.

– Потому что это не твоя ноша, это моя борьба.

– Тебе не обязательно сражаться в одиночку, Аурелия, – она окидывает взглядом зал, затем снова смотрит на меня. – Подбородок выше. Не давай никому понять, что что-то не так. Мы всё уладим, хорошо?

Я молча киваю в знак согласия.

– А теперь, – она расправляет плечи, – мне нужно выпить, – она сжимает мою руку. – Ожидается, что ты будешь танцевать с иностранными лордами и представителями…

– Я знаю, – фыркаю я с раздражением. Это последнее, чем я хочу сейчас заниматься, но меня ещё вчера проинструктировали по поводу моего плотного танцевального графика.

– Я найду тебя позже, – говорит Сильвейн, прежде чем скрыться в толпе в поисках столь необходимого ей напитка.

С неохотой я разворачиваюсь, чтобы посмотреть на Атласа, но его нет рядом. Я оглядываюсь, но оказываюсь лицом к лицу с лордом ледяных эльфов, которого никогда прежде не видела. Он кланяется и улыбается:

– Думаю, мне выпала честь танцевать с вами первым, принцесса Аурелия.

Демон.

Всё, чего я хочу – это найти Атласа и поговорить с ним, но королевские обязанности уже встали у меня на пути.

Я натягиваю самую вежливую улыбку, на которую способна, и принимаю руку эльфийца. Он приятный танцор и вполне неплох в беседе, но пока мы кружимся по залу, мои глаза неустанно ищут Атласа или кого-либо из моих друзей.

Прежде чем я успеваю осознать, я уже протанцевала с восемью мужчинами – четырьмя ледяными эльфами, двумя морскими, бавийцем и гномом, который, похоже, был куда больше заинтересован в глубоком вырезе моего платья, чем в беседе.

Я замечаю свою мать в тот момент, когда музыка затихает, и, до того, как кто-либо ещё успеет пригласить меня, устремляюсь к ней. Если кто и знает, где мои друзья, то это она. Но, прежде чем я успеваю добраться, кто-то хватает меня за бицепс и резко отдёргивает назад.

– Потанцуй со мной.

Я резко оборачиваюсь, готовая напасть на того, кто посмел меня схватить, но вижу, что это Трэйн.

– У меня нет желания танцевать…

– Не припомню, чтобы я спрашивал, – перебивает Трэйн, скользя рукой мне на поясницу и притягивая ближе в момент, когда начинается следующая мелодия. – Нам нужно поговорить, – говорит он тихо.

– О чём?

– Я слышал, наш древнейший из древних дедушка настаивает на том, чтобы ты выбрала себе супруга из ледяных эльфов к завтрашнему вечеру, чтобы быть официально принятой в Дом Базилиус.

– Ты, безусловно, хорошо информирован, – язвлю я, ведь теперь весь бальный зал знает, что мне нужно обручиться до завтрашнего вечера. – Но, если честно, ты последний, с кем я хотела бы это обсуждать. Ты не видел Атла…

– Видел. Однако я пришёл не жалеть тебя, – он закручивает меня в вальсе, игнорируя восхищённые взгляды гостей. – У меня есть предложение для тебя.

– Ты завладел моим вниманием на мгновение.

– Выходи за меня.

– Ты не можешь быть серьёзен.

– Могу я хотя бы закончить своё предложение, прежде чем ты так грубо меня прогонишь? – его серые глаза сужаются. – Я могу быть твоей единственной надеждой здесь.

– Ладно.

– Спасибо, – один уголок его губ чуть поднимается – единственный признак того, что он хоть немного развеселился. – Как я уже говорил, выйди за меня. Тебя примут в дом Базилиус, и вместе мы сможем править Эловином.

– Я не вижу, какую выгоду это принесёт мне.

– Ах да, ну, ты не единственная, кого наш бессердечный дедушка заставляет вступить в брак.

– Значит, – шиплю я, – этот брак выгоден именно тебе.

– Меня брак не интересует, и я годами его избегал. Увы, с твоим появлением Армас решил вынудить и меня, – ослепительная ледяная эльфийка подмигивает Трэйну, и тот вздрагивает от явного отвращения. – Я слишком сосредоточен на себе, чтобы позволить себя приковать к кому-то. Ты хочешь быть признанной как Базилиус и продолжить свой роман с троновианцем, – прежде чем я успеваю возразить, он продолжает: – Выйдешь за меня и получишь и то, и другое.

Я приподнимаю бровь, сомневаясь, что его предложение так уж невинно.

– Полагаю, ты ожидаешь, что я буду делить с тобой постель и рожать тебе наследников…

– О, звёзды, нет! – он перебивает меня быстрее, чем я успеваю закончить. – Не то, чтобы ты не была прекрасным созданием, но я бы скорее голым станцевал посреди бального зала, чем лёг с тобой. У тебя есть мрачный троновианец для этой роли.

– Что ж, – прочищаю горло, проглатывая уязвлённую гордость, – это было совершенно лишним.

– Ты бы предпочла, чтобы я соврал ради твоих чувств?

– Честность не обязательно должна быть такой жестокой.

Он склоняет голову набок, и на его лице появляется явное недоумение.

– А как ещё её преподносить? – музыка стихает, танцующие пары аплодируют, и наш разговор прерывается. – Итак, – говорит он, прижимая мои пальцы к губам, – у нас сделка?

– Мне нужно подумать.

– Конечно, – он закатывает глаза, каждая капля его слов пропитана сарказмом. – У тебя в распоряжении неограниченный запас времени, Аурелия.

Он кланяется в поясе, разворачивается и уходит, пока дамы при дворе не успели наперебой затащить его на танец. Я скольжу в противоположную сторону, мне нужно немного побыть одной, чтобы осмыслить всё происходящее.

Я оказываюсь на одном из многочисленных балконов с видом на город и озеро. Щурюсь, надеясь разглядеть Хавэрнэсс – деревушку, где находится та самая хижина, – но не нахожу. Как же я мечтаю сбежать туда и провести ещё одну ночь с Атласом.

– Как возможно, чтобы ты выглядела ещё прекраснее на фоне этого вида? – Атлас подходит ко мне и облокачивается предплечьями на каменный парапет рядом.

– Где ты был? – шиплю я, злясь, что он бросил меня в бальном зале, когда я так нуждалась в нём.

– Прости, принцесса, но, как и у тебя, у меня есть обязанности, которые требуют моего внимания.

Я даже не знаю, что сказать. По его тону кажется, будто ему всё равно, что я должна отдать свою руку и жизнь ледяным эльфам. Но по напряжению в его плечах и буре, скрывающейся в его глазах, я понимаю – он напуган.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает он, не отрывая взгляда от города внизу.

– Я не знаю. Трэйн предложил жениться на мне, чтобы мне не пришлось клясться незнакомцу. Он сказал, что мы с тобой сможем продолжить встречаться, так как он не испытывает ко мне настоящего интереса как к жене.

Его пальцы вцепляются в камень, будто он сдерживает себя от того, чтобы не пойти и не выбить из Трэйна всю дурь. Медленно он скользит рукой по перилам, пытаясь коснуться моей, но останавливается в последний момент. Он не отвечает и не поднимает взгляд, поэтому я шепчу:

– Тебе нечего больше сказать? Никакого совета?

– А что тут говорить? – наконец он встречается со мной взглядом. – Ты, наконец, нашла свою семью. Здесь у тебя есть титулы и будущее. Я никогда не смогу просить тебя отказаться от всего этого ради меня.

– А может, я бы и отказалась.

Он улыбается, но в его зелёных глазах читается боль. Медленно он поднимает руку и убирает выбившиеся пряди моих волос за ухо.

– Твоё место здесь.

– Это всё, что ты можешь сказать? – шепчу я, словно раненый зверь. – Моё место здесь?

– А что ты хочешь услышать, Шэй? – на его лице вспыхивает раздражение.

– Может: «не выходи за Трэйна»? Или: «не поддавайся на требования старого пыльного маразматика»?

– И, если бы я сказал всё это, разве имело бы это значение? – он выпрямляется, напряжение пронзает его тело. – Сколько времени пройдёт, прежде чем ты начнёшь меня ненавидеть? Сколько времени понадобится, чтобы ты возненавидела меня за то, что я подтолкнул тебя отказаться от всего, чего ты была лишена всю жизнь? День, месяц, год?

– Я ожидала, что мужчина, чьи пальцы были внутри меня, хотя бы сделает вид, что готов побороться за мою руку, – я оглядываю его с яростью, – но, похоже, винить мне некого, кроме самой себя и своей слепой наивности.

Я вырываюсь прочь, не давая ему возможности ответить, но Атлас не собирается сдаваться. Я слышу, как он бросается за мной, пробираясь сквозь толпу в бальном зале. Я теряю его из виду, когда группа хихикающих ледяных эльфов преграждает ему путь, и быстро ускользаю в коридор. Я сыта по горло танцами, сыта по горло светской болтовнёй с незнакомыми людьми, сыта по горло притворством.

Я мчусь по коридору, проходя мимо целующихся пар, прячущихся в тенях, пока не нахожу свою спальню. Я распахиваю дверь и захлопываю её за собой, но звук хлопка так и не раздаётся. Я оборачиваюсь и вижу Атласа, стоящего в дверях. Его лицо искажено гневом, волосы растрёпаны.