Текст книги "Баллада о зверях и братьях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Морган Готье

Баллада о зверях и братьях

Тень и Звёздный свет – 2

Dark Dream

(в диалогах и действиях)*:

Глава 7

Глава 15

Глава 27

Глава 28

Глава 38

*по мнению автора

Габби,

спасибо, что помогала мне не опускать руки, даже когда мне казалось, что депрессия побеждает.

PLAYLIST

Toby Mai – Angel

The Weeknd – Party Monster x Often

Benny Blanco, Halsey & Khalid – Eastside

Nevertel – All I Need

Liberto Remix – Fill the Void x Him & I x Blue Jeans

Daniel Di Angelo – Drive You Insane

Tate McRae – Greedy

Limi – The Best I Ever Had (slowed)

Echos – Saints

Gibran Alcocer – Solas

Morgan Wallen – 180 (Lifestyle)

Sinead Harnett – Unconditional

Tate McRae – Uh Oh

Russ – 3:15

Tate McRae – Hate Myself

Frawley – Hard Boy

Adele – Love You in the Dark

Данный плейлист можете прослушать в нашем Телеграм-канале:

Dark Dream

Могущественные Дома Далерина

АТЛАС

С того самого момента, как я впервые увидел Иларию Шэй Китарни, я понял, что от неё будут одни неприятности. По чистой случайности она испортила месяцы работы. Ударила ножом моего брата, потопила мой корабль и сделала наше путешествие через Баву настоящим адом. Не говоря уже о том, что за нами гнались Пожиратели Душ, и нам пришлось спасать её из Некрополиса в Лавовом подземелье. А теперь она ещё и доставляет проблемы моему дяде. Я должен бы быть в восторге, что она, возможно, договорится и уплывёт домой в Мидори, так почему же я боюсь, что больше никогда её не увижу?

Когда мы с Эрис прятались в нише для слуг в Золотом дворце, я был так занят мыслями о том, куда пропал Бастиан, что не заметил, как кто-то подслушивает. Услышал только, как застонал Никс, и, выглянув из-за угла, увидел, как в его грудь вонзился кинжал. Хотя я видел, как Никса пронзают ножами столько раз, что и не сосчитать, мне всё равно больно смотреть, как он корчится от боли. Раньше он просил меня или Финна вытащить из его тела то оружие, которым его поразили – кинжалы, наконечники копий, стрелы. Никс, наверное, уже всё это в себе «носил». Но он так привык к ранениям, что, когда его атаковали, сам выдернул из груди нож. Кровь залила его одежду, но, как всегда, рана медленно начала затягиваться.

Я знал, что с младшим братом всё будет в порядке, и переключил внимание на нападавшего. Не раздумывая, схватил золотой подсвечник и ударил её по затылку. Она рухнула на пол, и, подойдя ближе, я увидел, как её глаза закрываются. Присев, приложил пальцы к её шее, чтобы проверить дышит ли. И когда узнал её, понял, что наша миссия провалена. Месяцы разведки, недели, проведённые в Мидори, скрываясь от солдат и отсчитывая дни до выполнения приказа дяди – всё зря. Потому что у моих ног лежала принцесса Илария Шэй Китарни, наследница Золотого трона и невеста Зверя Мидори.

Она слышала слишком много. Видела слишком много. Я принял мгновенное решение: похитить её. Мы не справились с убийством Бастиана, но могли использовать принцессу как наживку, чтобы выманить его. Обмен: жизнь на жизнь. Чтобы вернуть наследницу в Мидори, Бастиан должен будет сдаться. Это может быть рискованно и даже привести к войне с нашими заклятыми врагами, но если оставить её и позволить рассказать родителям и её зловещему жениху то, что она увидела и услышала, война начнётся в любом случае. Лучше держать козырь в рукаве, чем умолять о пощаде.

Эрис проверила, нет ли крови на затылке принцессы. Я видел, что она прониклась симпатией к мидорианке, хоть и не признавала этого вслух. Знал, что, став её фрейлиной, Эрис привяжется к будущей королеве. Гидры не могут не заводить друзей. Я надеялся, что её харизма и обаяние помогут, когда мидорианка проснётся на нашем корабле, потому что нам понадобится вся возможная помощь.

Понимая, что времени в обрез, я просунул руки под шею и колени принцессы и поднял её.

– Ты мог не бить её так сильно, – Эрис вскочила с пола, пылая яростью.

– Я не хотел, – только и ответил я. И это правда. Я не хотел вырубать её. Просто хотел не дать ей сбежать и позвать охрану этажом ниже. Быть пойманным и отданным на милость мидорианцам не входило в мои планы.

– Её комната в той стороне, – Эрис направилась по коридору, но остановилась, когда я сказал:

– Я не несу её в комнату. Она отправится с нами.

– Что? – прошипела она. – Атлас, мы не можем взять её с собой! Похищение – это объявление войны!

– А если мы оставим её, и она расскажет про троновианцев, которые пытались убить её жениха, войну объявят нам.

– Ты не знаешь, догадалась ли она, что мы троновиан…

– Она хорошо разглядела Никса. Его нельзя спутать ни с кем другим. Мы всё равно в заднице, Эрис, – я оглянулся. Никс уже не истекал кровью и, похоже, был в хорошем настроении, играя с кинжалом, который ещё минуту назад торчал у него из груди. – Никс, что думаешь?

Мой брат нехотя оторвал взгляд от клинка, который его явно больше интересовал, чем наш спор с Эрис.

– Думаю, надо брать её, – наконец сказал он, убирая нож в ножны рядом с остальными, которые таскал с собой. – Она может стать хорошим козырем.

– Вот именно, – кивнул я и повернулся к колеблющейся Эрис. – Ты согласна или нет?

Она вздохнула, явно разрываясь, но кивнула.

– Согласна.

– Надо добраться до корабля, пока нас не застукали мидорианцы.

Я нёс принцессу по коридорам замка, через скрытые сады и канализацию, пока мы не добрались до укрытой бухты, где Финн ждал нас. Она покоилась у меня на груди, дышала тихо, и я почувствовал что-то новое. Меня тянуло к ней. Безусловно, она была красива: длинные каштановые волосы, оливковая кожа… но что-то внутри меня, где-то в самом нутре, заставляло сердце колотиться чаще.

Тогда я думал, что это смесь ярости из-за провала миссии и нервного напряжения. Всё-таки я похищал наследницу Мидори за ночь до её свадьбы. Теперь понимаю: в ней была магия, равная моей. Может, это её сила отзывалась на мою, а может, её душа тронула мою. Но в тот момент, когда я поднял её на руки, то понял: я не хочу отпускать её.

Когда мы добрались до корабля, Финн был в ярости от того, как прошла ночь, и был категорически против похищения принцессы.

– Слишком поздно отступать, – пробурчал я, спускаясь по ступенькам в свою каюту.

Я жил в этой крошечной комнате три месяца и считал дни до возвращения домой, мечтая о своей кровати. Я ненавижу воду и избегаю плавания как огня, так что жить на корабле, постоянно чувствуя качку волн, было сущим кошмаром. Я поклялся себе больше никогда не ступать на палубу.

Я открыл дверь в свою каюту ногой и аккуратно уложил принцессу на свою койку. Она была далека от роскоши, но куда лучше, чем трюм, где хранились последние остатки еды. Если нам повезёт, мы доберёмся до Троновии с тем, что осталось в кладовке.

Я уже собирался уходить, чтобы дать ей отдохнуть, но на пороге остановился. Обернулся. Что же в этой женщине такое, что заставляет меня сомневаться в каждом своём решении? Словно она зовёт меня, и я иду, зная, что это путь к моей гибели.

Кто-то резко положил руку мне на плечо, и я вздрогнул. Никогда прежде меня так не подлавливали. Что, демон возьми, происходит?

– Финн хочет знать, отплываем ли, – сказал Никс, вновь полностью исцелённый.

Я кивнул.

– Присмотри за ней, – бросил я, закрывая за собой дверь и поднимаясь на верхнюю палубу, чтобы отдать приказ

Весь следующий день я нетерпеливо ждал, когда она проснётся. И когда она, наконец, вышла на верхнюю палубу, у меня перехватило дыхание. Она была дерзкой, упрямой и даже несмотря на то, что должна была бояться нас, ни разу не дрогнула, ни разу не показала страха. Она сделала то, что не могли другие – удивила меня. Именно в тот момент я понял: если она попросит, я пойду за ней хоть в самую бездну.

Когда она потопила наш корабль, и мы были вынуждены идти пешком через джунгли Бавы, я был в бешенстве. Но куда больше я злился на себя за то, что недооценил её решимость сбежать. Такую ошибку я не повторю. Несмотря на то, что у неё было несколько возможностей уйти, бросить нас, выбрать Веспер вместо меня в древнем храме, она осталась со мной. Более того, она встала между мной и верной смертью в доках Конгара.

А теперь я жду в Старнборо, расхаживаю туда-сюда по вестибюлю, как зверь в клетке, надеясь и молясь, что увижу её лицо снова. Всё это время я считал её пешкой в своей игре по поимке Бастиана. Кто бы мог подумать, что именно она всё это время дёргала за ниточки.

– Атлас, клянусь звёздами на небесах и морями внизу, если ты не прекратишь расхаживать туда-сюда, я врежу тебе прямо в челюсть, – голос Никса вырывает меня из воспоминаний и заставляет метнуть на него злобный взгляд.

– Я не хожу, – шиплю я. – Просто разминаюсь.

– Ну так не мог бы ты, пожалуйста, больше не разминаться? – говорит он, жуя зубочистку и облокачиваясь на стену. – Это действует мне на нервы.

Я останавливаюсь, сцепив руки за спиной, и смотрю на брата.

– Хочешь, чтобы я занялся чем-то другим?

– Буквально чем угодно.

– Умник, – ворчу я, сдерживая желание снова начать расхаживать.

– С ней всё будет в порядке, – подаёт голос Ронан. Он сидит на ониксовых ступенях с вытянутыми ногами, больше напоминая лениво растянувшегося кота, чем будущего короля Троновии, но он, как всегда, прав. Если кто и способен выдержать разговор с дядей Сореном – так это она.

– Прошло уже несколько часов, – стонет Никс, выпрямляясь и хрустя спиной. – Сколько ещё это будет продолжаться? Я не планировал провести так весь день.

– А что у тебя, по-твоему, было в планах? – спрашивает Ронан, откусывая яблоко, которое будто бы материализовалось у него в руке.

Глаза Никса округляются.

– Откуда оно у тебя?

Ронан улыбается, снова откусывает, и сок течёт по его подбородку.

– Ты же знаешь, я всегда прихожу с перекусом. Никогда не знаешь, сколько придётся ждать до следующей еды.

– Скажи, что у тебя есть ещё одно, – Никс подходит к нашему кузену с поразительной скоростью.

– Увы, нет, – трагично вздыхает Ронан. – Может, в следующий раз, когда соберёшься в Старнборо, кузен, не забудешь прихватить себе что-нибудь перекусить.

Никс не так уж и не прав. Мы уже почти три часа ждём хотя бы слухов о том, что происходит в тронном зале. Я никогда не заставал дядю Сорена медлительным в делах такого рода. Он предпочитает решать всё быстро и вежливо, чтобы затем вернуться к книгам или пройтись по садам. Либо всё идёт на удивление хорошо между ним и принцессой, либо всё ужасно плохо, и её куда-то уводят без моего ведома.

Одна лишь мысль, что она может быть в опасности, разжигает во мне пламя. Но я сохраняю внешнее спокойствие, не желая выдавать брату и кузену, о чём на самом деле думаю.

– Казалось бы, ты должен радоваться, что избавляешься от принцессы, Атлас, – поддразнивает Ронан. – А ты тут расхаживаешь, колено дёргается, будто жаждешь увидеть её снова.

Похоже, я не слишком-то успешно скрываю свои чувства.

– Может, Никс прав, – бормочу я, запуская руку в волосы. – Перекус сейчас был бы кстати.

– Ну, держи, – Ронан лезет в карман, вытаскивает ещё одно блестящее красное яблоко и бросает его мне.

– Ты же сказал, что у тебя нет другого! – возмущается Никс, хмурясь.

– Для тебя. У меня не было второго для тебя, – с ухмылкой говорит Ронан. Этот озорной блеск в его глазах заставляет меня тоже усмехнуться.

– Ненавижу тебя, – ворчит мой брат, плюхаясь напротив Ронана и буравя его возмущённым взглядом.

Прежде чем наш кузен успевает ответить, на вершине парадной лестницы появляется дядя. У меня учащается дыхание – он один. В голове проносятся тысячи вопросов, но только один имеет значение:

– Где принцесса? – вырывается у меня.

Все три взгляда устремляются на меня.

Дядя улыбается, когда она появляется из-за его спины.

– Шэй и я прекрасно побеседовали. И раз уж на то пошло, она может оставаться в Троновии столько, сколько пожелает, – говорит дядя Сорен, останавливая взгляд на Никсе, который тут же вскакивает с места. – Никс, я решил, что ты станешь личным телохранителем принцессы на всё время её пребывания здесь. Если с ней что-то случится, ты будешь нести личную ответственность.

Глаза Никса расширяются.

– Я? А как же Атлас?

– В отличие от тебя, племянник, оба твоих старших брата уже при деле. Так что тебе не помешает немного ежедневной ответственности. Особенно учитывая тот бардак, который ты устроил в местном баре накануне отплытия в Мидори.

Никс закатывает глаза, поднимает голову к потолку и стонет:

– Де-е-е-мон.

– И раз уж я оплатил убытки, то ожидаю, что ты вернёшь долг.

– Есть, сэр.

– Отлично, – дядя одобрительно кивает. – Теперь, когда всё решено, Шэй, если тебе что-то понадобится, абсолютно что угодно, просто скажи.

Она улыбается, и у меня ёкает сердце.

– Спасибо.

Дядя Сорен сужает глаза, глядя на нас.

– Не теряйте бдительность, – говорит он, собираясь подняться по лестнице, но останавливается, оборачиваясь. – И я ожидаю видеть вас всех на Празднике Урожая.

– Мы придём, – заверяю я его.

– Хорошо, – он машет рукой сыну. – Пойдём, Ронан, нам нужно многое обсудить.

Не колеблясь ни секунды, Ронан бежит вверх по ступеням, проходя мимо Шэй на середине пролёта. Он останавливается, берёт её руку и целует. Раздаются шепотки и смешки, и когда она улыбается ему, у меня сжимается сердце. Я резко дёргаюсь вперёд, но Никс прижимает ладонь к моей груди, удерживая меня на месте. Когда мой кузен отпускает руку Шэй, он спешит вслед за отцом и вскоре исчезает из виду.

Как только её глаза встречаются с моими, я чувствую, как облегчение захлёстывает меня. Она не сидит в камере. Её не отправляют на корабле в Мидори. Её не держат в замке как пленницу без титула. Она в безопасности.

– Наконец-то, Китарни, – говорит Никс, обняв её за плечи и притягивая к себе в объятие. Где-то в глубине души я завидую, что не могу сделать того же, но сохраняю дистанцию. Знаю, она предпочитает именно это.

– Раз уж ты мой телохранитель, входит ли в твои обязанности забота о моём питании? – поддразнивает она. – Потому что я умираю с голоду.

– Я тоже, – Никс отпускает её и направляется к выходу. – Уверен, Финн уже готовит ужин.

– Прекрасно.

Когда они подходят ко мне, я разворачиваюсь и иду рядом с ними к ожидающей нас карете.

– Что там произошло?

– Я заключила сделку с вашим королём, – спокойно отвечает она, и по какой-то причине у меня что-то сжимается в груди.

Мягко хватаю её за руку и поворачиваю лицом к себе.

– Какую сделку?

– Ваш король предоставит мне доступ в Калмару и Школу Магии, – по её лицу я понимаю, что она что-то не договаривает, но я не из тех, кто отступает перед откровенным разговором.

– В обмен на что?

Она прикусывает нижнюю губу, и я понимаю – она раздумывает, насколько откровенной стоит быть со мной. Я видел это выражение на её лице столько раз за последние недели, что сбился со счёта. Однажды она не будет колебаться делиться такими вещами. Однажды я стану тем, к кому она будет приходить с каждой радостной или тяжёлой новостью.

– Если ты окажешься прав насчёт Бастиана, и он освободит Дрогона, я согласилась сражаться на стороне вашего короля, если начнётся война.

– Сражаться? – у меня перехватывает дыхание, сердце пропускает удар. – Ты понятия не имеешь, что такое магическая война. Тебя убьют на передовой.

– Вдохновляюще, – фыркает она, морщась.

– Я не хочу быть грубым, но это твоя реальность. Если ты хоть раз ступишь на поле битвы, ты не уйдёшь с него. Чтобы овладеть магией, нужны годы. А ты знаешь о своей силе всего две недели.

– Значит, остаётся надеяться, что мои наставники знают, что делают, – говорит Шэй так, будто это завершение разговора, и поворачивается к моему брату. – Если я не поем в ближайшее время, я стану невыносимой.

– Вот и всё? – ярость закипает во мне от её равнодушия. – Ты просто надеешься, что твои наставники справятся?

Она резко оборачивается, сузив глаза и высоко подняв одну тёмную бровь.

– Ты всерьёз думал, что я войду в тронный зал и не заключу никакой сделки с твоим королём?

– Все правители заключают сделки, принцесса, – цежу я. – Но ты хоть понимаешь, что предложила ему в обмен на немного обучения и доступ к древним записям в библиотеке? Свою жизнь! Ты предложила свою жизнь!

– Это моя жизнь, и я могу торговать ею, не так ли?

Я хлопаю ладонью себя по лбу, сдерживая нарастающее желание взять её лицо в руки и поцеловать, надеясь, что она поймёт – я не пытаюсь управлять её поступками. Просто хочу, чтобы она осталась жива. Потому что, как бы я ни старался держать себя в руках, у меня есть к ней чувства. А видеть, как она умирает на поле боя из-за отсутствия навыков и подготовки – последнее, чего я хочу.

– Может, тебе действительно стоило согласиться на его предложение уплыть обратно в Мидори, – бормочу я, скорее себе, чем кому-либо другому. Это было едва слышное шептание, но она явно всё услышала, судя по её взгляду, полному удивления и слёз.

– Принцесса, я…

Она поднимает руку, прервав мои следующие, сбивчивые слова.

– Вот как, Атлас? Мне следовало просто сесть на корабль твоего дяди и уплыть в Мидори?

– Я не это имел в виду…

– Ах да? А что ты тогда имел в виду?

Тяжело вздыхаю, провожу пальцами по волосам, давая себе секунду подумать, прежде чем сказать что-то ещё. Обычно я всегда расчётлив в общении, говорю только то, что необходимо, и держу чувства при себе. Но с ней: либо я раню её, либо раскрываю слишком много и показываю ту часть себя, которую не должен. И честно, не знаю, что из этого хуже.

Когда я не отвечаю сразу, она фыркает, закатывает глаза и с шумом выходит через двойные двери к карете. Я глубоко вздыхаю, смотрю в потолок и собираю в себе силы держать руки при себе. Впереди нас, скорее всего, ждёт напряжённая поездка домой.

ШЭЙ

Я отказываюсь садиться рядом с Атласом и занимаю место рядом с Никсом, что, похоже, раздражает его, но он не произносит ни слова, устраиваясь на кожаном сиденье прямо напротив своего брата. Постучав по потолку кареты, он подаёт знак нашему кучеру, что мы готовы ехать, и смотрит в окно слева от меня. Я чувствую, как рука Никса напрягается рядом с моей во время молчаливой поездки, но не встречаюсь с ним взглядом. Вместо этого смотрю в окно справа и молча наблюдаю за городом по пути домой.

Дом.

Похоже, Троновия станет моим новым домом на неопределённое время, и это меня не беспокоит. Я не спешу возвращаться в Мидори, особенно учитывая Веспер под командованием Бастиана. Король Сорен пообещал отправить корабль с посланником, чтобы навестить моих родителей и сообщить им о моём решении остаться в Троновии с визитом. Если они захотят, чтобы я вернулась домой, уверена, мы получим ответ, и тогда мне придётся принимать более трудные решения. А пока я впитаю как можно больше знаний и, надеюсь, получу ответы на все волнующие меня вопросы.

Никс ёрзает рядом со мной, и я тихонько смеюсь про себя. Меня не смущает, что Никс теперь моя «тень». С ним весело, и я знаю, что он сделает всё, чтобы обезопасить меня, не раздражая при этом. Хотя моё коварное сердце желает, чтобы именно Атласу поручили охранять меня.

Чем ближе мы подъезжаем к дому, тем сильнее я надеюсь, что Атлас наконец сломается и извинится за свои слова, чтобы мы могли вернуться к работе над нашей дружбой. А хочу ли я этого на самом деле? Часть меня хочет извиниться за то, как я с ним разговаривала, но другая часть настроена стоять на своём и не смотреть в его сторону ещё как минимум неделю.

– Ну что ж, – Никс откашливается, привлекая мой взгляд и прерывая тяжёлую тишину. – Похоже, мы проведём вместе гораздо больше времени, Китарни.

– Бывают и худшие участи, – шутливо толкаю его локтем.

– Да неужели, принцесса? – лениво произносит Атлас, прислонившись к углу кареты. Его поза говорит о полном равнодушии к моему ответу, но эти зелёные глаза говорят совсем о другом. – Что же может быть хуже, чем быть привязанной к Никсу с утра до вечера?

– Торчать с тобой весь день и всю ночь, – парирую я. Мои слова звучат так же по-детски, как я себя чувствую.

Он фыркает, качает головой, и по его загорелому лицу расползается усмешка.

– Как остроумно, стрэнлис.

Его прозвище для меня не должно вызывать дрожь по спине, но теперь, когда я знаю, что оно означает, я не могу сдержать бабочек в животе. По наклону его головы ясно, что он заметил изменение в моём поведении. Я не могу позволить ему иметь такую власть надо мной.

– Ты даже не хочешь, чтобы я была здесь, – скрещиваю руки на груди. – Ты сам это сказал в замке. Может, мне и правда стоило принять предложение твоего дяди и вернуться в Мидори.

В его глазах вспыхивает ярость, но также быстро она исчезает.

– Это было сказано по глупости.

– Но, вероятно, это была правда, – вздыхаю я. – Может, мне и правда стоит уехать.

– Ты бы предпочла рискнуть и попасть в руки Бастиана, чем…

– Чем застрять здесь с тобой, дышащим мне в затылок? – парирую я, заставляя его замолчать. – Я уже жила такой жизнью, Атлас. Мои родители, Бастиан, мой народ… Все следили за каждым моим шагом, осуждали мои решения, запрещали покидать тюрьму, которой был мой дворец… – я замолкаю, потому что спорить с ним на эту тему кажется почти бессмысленным.

– Думаешь, я пытаюсь контролировать тебя? – его вопрос звучит так тихо, почти сломленно.

– Считаешь, что сделка с твоим королём была ошибкой? – он просто смотрит на меня, и я тру ладонями глаза, вздыхая. – Что мне было делать, Атлас?

– Обещание сражаться на передовой в войне, когда ты даже близко не овладела своей магией и не обучена бою, – это серьёзная ошибка, – его слова словно удар под дых. – Я всю жизнь готовился к войне, и даже я могу погибнуть в бою, – он подаётся вперёд, локти на коленях, руки свисают между ними. – Ты знаешь о своей магии всего две недели, и тебя уже ожидают как ту, кто повергнет Дрогона?

– Тебе не о чем волноваться, – прочищаю горло и ёрзаю на месте, когда вспоминаю, что это не личный разговор, что Никс сидит рядом, слушает, наблюдает и терпеливо ждёт окончания этой сцены. – Если твои наставники действительно так компетентны, как мне сказали, то я должна суметь стать оружием, если потребуется.

Атлас опускает голову и трёт лицо ладонями. Из его груди вырывается стон, прежде чем он уставшим взглядом смотрит на меня, и в его глазах поблёскивает искра.

– Тебе нравится спорить со мной?

– Что? – его вопрос застаёт меня врасплох. Даже Никс не сдерживает смешок.

– Ты, наверное, самая раздражающая женщина, которую я когда-либо встречал, но, по какой-то причине, я предпочёл бы спорить с тобой, чем видеть, как ты молча злишься.

Краем глаза я замечаю, как на лице Никса расплывается ухмылка, но я не отвожу взгляда от Атласа. Слова вновь предают меня, и я не могу найти подходящую колкую реплику. Он уже говорил мне нечто подобное в Баве после того, как поцеловал в квартале борделей, а я весь путь до отеля «Зулмара» отказывалась с ним разговаривать.

– Обычно я был бы счастлив, что ты не разговариваешь со мной, – сказал он тогда, – но не хочу, чтобы между нами осталась напряжённость.

Я скрестила руки на груди, сдвинув бедро в сторону.

– И что ты хочешь от меня услышать?

– Говори всё, что угодно, только говори, – он сделал шаг ближе. – Я начал ценить звук твоего голоса, и последний час молчания свёл меня с ума.

Мы подъезжаем к дому Харландов до того, как я успеваю ответить, и когда повозка останавливается, Атлас распахивает дверцу и выскакивает наружу одним быстрым движением. Никс жестом приглашает меня выходить первой, и я с удивлением вижу, как Атлас протягивает мне руку, подтверждая, что он ждал меня. Интересно, насколько он разозлится, если я отшвырну его руку и взбегу по ступенькам без него. Но когда я встречаюсь с ним взглядом, в его глазах я вижу тоску, и моё сердце начинает бешено колотиться. То, как он смотрит на меня – словно я свет во тьме – заставляет меня усомниться в своём решении игнорировать его до конца вечера.

– Всё в порядке, Китарни? – спрашивает Никс за моей спиной, и я вздрагиваю, отводя взгляд от его брата.

Я быстро вкладываю ладонь в руку Атласа и позволяю ему помочь мне выбраться из кареты. Как только ноги касаются булыжной мостовой, он тут же отпускает мою руку. Если бы я моргнула, я бы этого не заметила, но на мгновение мне показалось, что он сжал пальцы, прежде чем засунуть руку в карман и достать ключи. Он отпирает входную дверь и придерживает её, пропуская меня вперёд. Несмотря на нашу ссору и всё, что я ему наговорила, он остаётся джентльменом, и я ненавижу его за это.

– Вы вернулись! – восклицает Эрис с широкой улыбкой, накрывая на стол.

Как только я переступаю порог, в нос ударяет божественный аромат жареных овощей и копчёного мяса, и вся тяжесть дня моментально растворяется. Плечи, о напряжении которых я даже не догадывалась, расслабляются, и я выпрямляюсь, направляясь к морской эльфийке.

– Как всё прошло? – спрашивает она, и её улыбка слегка гаснет, когда я не отвечаю сразу.

– Всё прошло так, как и можно было ожидать, – отвечаю я с самой ободряющей улыбкой, на которую способна, и беру у неё вилки, чтобы помочь закончить сервировку.

– И что случилось? – не отстаёт она, когда я не говорю больше.

Пожимаю плечами.

– Я встретилась с Сореном, мы поговорили…

– Подожди, – перебивает Никс, опершись локтями на спинку своего любимого стула. – Ты только что назвала его… Сореном?

– А как мне его ещё называть?

– Ну, не знаю, – фыркает Никс. – «Король Сорен», «ваше величество», «милорд»… как-то иначе, не по имени?

– Он сам сказал мне так его называть.

От того, как у Никса отвисает челюсть, я с трудом сдерживаю смешок.

– Он позволил тебе называть его Сореном?

– Ага, – киваю я. – А я попросила звать меня Шэй.

– Я даже не уверен, что его жена может звать его Сореном, – бормочет Никс, почёсывая лицо, и я уже не могу удержаться от смеха. – Что? – он встречается со мной взглядом и пожимает плечами. – Что я такого сказал?

– Возможно, твоему дяде Шэй нравится больше, чем все вы, – дразнит Эрис, мягко толкая меня локтем.

– Ну, конечно, нравится, – вмешивается Финн, распахивая маятниковую дверь из кухни и неся поднос с ужином. – Она не только приятнее на вид, чем мы все, но, возможно, единственная, кто добровольно осмелился ему возразить.

– С чего ты взял, что я ему возражала?

– Я и не ожидал от тебя другого, – говорит Финн, ставя поднос в центр стола и жестом приглашая нас занять места. – Кроме дяди Сорена, большинство троновианцев не рискнёт вступать в конфронтацию с Атласом, но я видел вас двоих в деле и знаю, что вы не отступите от драки по доброй воле.

Я бросаю взгляд на Атласа, который садится во главе стола, по правую руку от меня. Он смотрит на свою тарелку и пустой бокал, погружённый в мысли. Я была с ним жестока по дороге домой. Знаю, что он хочет помочь, но мысль о том, что он, возможно, действительно предпочёл бы, чтобы я просто уехала обратно в Мидори, ранила меня. Я не хочу быть обузой, и уж точно не хочу чувствовать, что злоупотребляю гостеприимством. Возможно, Атласу просто нужно пространство, и я могу ему это дать.

– Я подумала принять предложение твоего дяди и остаться в замке в качестве его гостьи, – произношу я. Все перестают накладывать еду и наливать напитки, уставившись на меня. Атлас отрывает взгляд от приборов и смотрит прямо на меня. – Знаю, что могу быть невыносимой, и мы уже много времени проводим вместе, а с учёбой – будем проводить ещё больше. Так что я подумала, может, всем нам будет лучше, если я…

– Ты не обуза, – перебивает Атлас, и его слова заставляют меня взглянуть на него с глазами, полными слёз. – Если ты хочешь остаться у нашего дяди, то ты вольна это сделать. Но не делай этого только потому, что думаешь, будто мы этого хотим. Уверяю тебя, – его голос тихий, но звучит прямо в моей душе, – мы хотим, чтобы ты осталась.

– Атлас прав, Шэй, – говорит Финн, раскладывая жареные овощи по тарелкам. – Мы хотим, чтобы ты осталась с нами. Нам приятно твоё общество. И, если позволишь мне говорить за всех, ты принадлежишь этому месту. Ты не обуза.

Я с трудом сглатываю ком и борюсь со слезами, рвущимися наружу. Сегодня за ужином слёз не будет. Прочищаю горло и, убедившись, что мой голос не дрогнет, а губы не затрепещут, улыбаюсь и говорю:

– Тогда, думаю, я останусь.

– Слава звёздам! – восклицает Эрис. – Я люблю вас, мальчики, но так приятно иметь рядом ещё одну девушку!

Я смеюсь вместе со всеми и чувствую, как напряжение уходит из тела. В Мидори я никогда не задумывалась, хотят ли люди, чтобы я была рядом. Я просто предполагала, что хотят… из-за моих титулов. И, честно говоря, даже если они не желали, чтобы я участвовала в их разговорах или танцевала на бала̀х, мне было всё равно. Забавно, как всего пара недель вдали от токсичной среды может изменить взгляд на всё – даже на саму себя. Я думала, что должна быть идеальной, чтобы заслужить любовь родителей и сохранить расположение Бастиана. Но оказывается, они не любили меня так, как должны были. Они любили меня на своих условиях, и, если я вернусь сейчас, они не встретят меня с распростёртыми объятиями. Они снова будут держать меня на расстоянии, заставляя заново заслуживать их благосклонность. Я начинаю понимать, что их любовь была нездоровой, и всё, чего они на самом деле хотели – это контроля. Они лгали, манипулировали и подавляли меня, а я позволяла этому происходить, потому что, в конце концов, просто хотела, чтобы они гордились мной.

Я чувствую, будто с моих глаз сорвали повязку, а невидимые цепи, сковывавшие меня, разбиты, и я наконец-то свободна. Как бы сильно я ни скучала по родителям, и даже по Бастиану, внутри меня покой. Будто груз, о котором даже не осознавала, был сброшен с плеч, и я могу наконец выпрямиться.

Я всегда буду любить их. Но больше им не под силу мною управлять.

Я оглядываю стол и этих людей. Тех, кто когда-то были моими врагами, а теперь приняли меня со всем, что я могу дать. Со всем хорошим, плохим и гнилым. Они приняли меня и дали мне место. Они дали мне дом, несмотря на мои недостатки, и помогли мне увидеть мою истинную ценность. Я в неоплатном долгу перед ними, хотя знаю, что они никогда не потребуют платы.

Я не запла̀чу. Я не запла̀чу, – повторяю снова и снова в голове.

Рассеянно ворочу еду вилкой по тарелке, когда в сознании всплывает лицо Бастиана. Его мягкая, мальчишеская улыбка вспыхивает, но вся его кожа в кровавых брызгах, и сердце моё сжимается. Я яростно стряхиваю его образ из своих мыслей. Есть вероятность, что все ошибаются, и Бастиан не выпустит Дрогона и не развяжет новую войну. Во-первых, ему нужно будет найти, где раньше находился портал, а затем пройти мучительный путь восстановления его осколков. Хотя вообще не уверена, что это возможно. Так что, хоть Атлас и думает, будто я преподнесла свою жизнь его дяде на серебряном блюде, я с ним не согласна. Я взвесила риски и уверена, что вышла победительницей.