Текст книги "Баллада о зверях и братьях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

– Ты не голодна, Шэй? – доносится до меня ласковый голос Эрис, и я резко поднимаю голову.

Смотрю на свою тарелку. Она права: я едва к ней притронулась, а еда выглядит просто восхитительно.

– Извини, – встречаюсь с её обеспокоенным взглядом и уверенно улыбаюсь. – Думаю, я просто устала после сегодняшнего дня.

Её лицо смягчается, она кивает.

– Конечно. Ты много пережила.

– И только подумай, завтра ты уже начинаешь учёбу, – говорит Никс, поднимая бокал вина к губам. – Не могу дождаться возвращения, – добавляет он саркастично, и, хотя раньше я не нервничала, теперь – да.

– Почему ты так сказал? – спрашиваю я, но, прежде чем кареглазый брат успевает объясниться, Атлас отодвигает стул от стола, а его тарелка всё ещё полная.

– Скоро вернусь, – вот и всё, что он говорит, вставая и за пять шагов достигая входной двери.

– Куда ты? – восклицает Никс, но Атлас не отвечает.

Как только щелчок замка раздаётся эхом по дому, будто кто-то дал сигнал, и вся остальная компания тут же теряет интерес к ужину.

– Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь другое? – Финн протягивает руку за моей тарелкой.

Я качаю головой.

– Прости, Финн.

– За что ты извиняешься? – он поднимает бровь, пока они с Эрис начинают убирать со стола.

– Я почти ничего не съела, а ты, наверное, так старался, готовя такую красивую трапезу.

– Не нужно извиняться, – он отмахивается от моих переживаний и кивает в сторону места, где сидел Атлас. – Я привык. Иногда, когда в голове слишком много мыслей, аппетит просто пропадает, – Финн забирает мою тарелку, когда я протягиваю её ему. – Если проголодаешься позже вечером, скажи, и я всё тебе приготовлю.

– Спасибо, – улыбаюсь я.

– Пожалуйста, – он отвечает мне улыбкой и уходит вслед за Эрис на кухню.

– Ну что, Китарни, – потягивается Никс и встаёт. – Я отправляюсь спать. Отдыхай. Завтра у нас раннее утро…

– Почему ты сказал, что не можешь дождаться возвращения в школу, но с сарказмом? – мой вопрос привлекает его полное внимание. – Мне стоит о чём-то беспокоиться?

Он делает паузу, обдумывая ответ, и затем говорит:

– Я никогда не любил школу. И скажем так… школа тоже не особо любила меня.

И вот я уже сижу одна за обеденным столом. Несмотря на всё, что сегодня было сказано, я думаю лишь об одном: куда ушёл Атлас? Первая мысль – он отправился к какой-то женщине. Я ведь никогда не задумывалась, что у него в Троновии может быть кто-то. У него здесь есть жизнь, о которой я ничего не знаю, так что вполне возможно, что в его голове я всего лишь «рабочая часть» жизни. Сегодня за ужином он был так же молчалив, как и я, и, хотя не имею ни малейшего представления, что его отвлекло, я эгоистично надеюсь, что это не мысли о другой женщине.

ШЭЙ

После долгожданной ванны с пеной я переодеваюсь в пижаму и иду в свою комнату. Камин уже разожжён, так что в комнате уютно и тепло с того самого момента, как я переступаю порог. Я забираюсь под мягкое стёганое одеяло и кладу голову на одну из взбитых подушек, но вместо того чтобы расслабиться, понимаю, что мой ум бодр и я не могу уснуть.

Я совершила ошибку, согласившись на условия короля?

Могла ли я сказать что-то другое или настоять на более выгодной сделке?

Я никогда прежде не заключала сделок или политических соглашений. Быть наследницей только по титулу на самом деле ничего не значит в залах, где заседают короли и правители. Хотя, если честно, не уверена, что могла бы добиться большего. Мои условия были простыми: я хотела остаться в доме Харландов, получить достойное обучение в Школе Магии и доступ к Калмаре. Король Сорен согласился на все три пункта.

Я не могу вернуться в Мидори, пока не получу ответов, но, может, беспокойство Атласа – действительно повод задуматься? Слишком поздно жалеть. Я здесь. Завтра у меня начинаются занятия, и как только представится возможность, я погружусь в изучение каждой книги в Калмаре, до которой смогу дотянуться.

Демон побери тебя, Атлас Харланд. Его реакция на мою сделку заставляет меня сомневаться в себе.

Хотя я и знаю, что, скорее всего, пролежу часами, глядя в потолок, я устраиваюсь поудобнее в кровати, когда вдруг слышу тихий стук в дверь.

Приподнимаюсь и немного взъерошиваю подсохшие волосы, надеясь выглядеть прилично, если это вдруг Атлас.

– Входи, – говорю я.

– Спишь? – Эрис заглядывает в комнату.

Я улыбаюсь и качаю головой.

– Нет, совсем не сплю.

– Отлично! – она открывает дверь шире, показывая мне прямоугольную коробку в красно-белую полоску с зелёной лентой из кондитерской через дорогу. – Я подумала, тебе не помешает что-нибудь сладкое после такого дня.

У меня моментально текут слюнки, как только я вижу коробку из «Лакомств», и я машу ей, приглашая.

– Заходи быстрее, пока Никс не учуял!

Эрис вбегает в комнату и тихо закрывает дверь, чтобы она не скрипнула и не разбудила любящего перекусить Харланда в конце коридора. Она садится туда, куда я хлопаю по кровати, и, устроившись, скрещивает ноги и кладёт коробку себе на колени. С широкой ухмылкой она открывает её, будто пират, демонстрирующий сундук с сокровищами. Внутри – двенадцать идеально оформленных сладких пирожных, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не схватить сразу два и не вцепиться в оба по очереди.

– Бери, – настаивает она, и я хватаю то, что покрыто шоколадной глазурью, и вгрызаюсь в слоёное лакомство.

Стону от удовольствия, и мои глаза закатываются.

– Это так вкусно. Клянусь, я наберу пять кило за следующую неделю, если не буду осторожна.

– Да набирай ты этот вес, девочка! – Эрис машет рукой с пренебрежением, отрывая кусок пирожного с карамельной начинкой. – Ты всё равно будешь сногсшибательной.

Я хихикаю.

– Уверена, кое-кто в Мидори мог бы с тобой поспорить, Эрис.

Когда я замечаю, как у неё увлажняются глаза и она перестаёт жевать, понимаю, что, возможно, испортила момент. Я тут же хватаю её за руку и сжимаю.

– Предлагаю съесть всю коробку сегодня ночью и рассказать Никсу обо всём утром.

Эрис мелодично смеётся, и это умиротворяет, а затем согласно кивает.

– Ну что, – нарушает она краткое молчание, – как прошла встреча с королём Сореном?

Пожимаю плечами:

– Как я уже сказала тебе и братьям – так, как только и могла пройти.

– А как ты себя чувствуешь по поводу всего произошедшего?

– Мне страшно, – признаюсь я, и будто камень падает с плеч. – Я ощущаю огромное давление… Нужно быстро принимать судьбоносные решения, а я не уверена, что делаю всё правильно, – я откусываю ещё кусок десерта и, с полным ртом, добавляю: – Атлас считает, что я совершила ошибку, согласившись на условия его дяди, но я не вижу, какие у меня были варианты. Либо соглашаться, либо отправляться обратно в Мидори, а я…

– Чего хочешь ты, Шэй? – спрашивает она, когда я замолкаю.

– Ответов, – встречаюсь с ней взглядом и замечаю, что она едва доела своё пирожное, а я со своим уже расправилась. Она предлагает коробку, и я беру десерт с малиновым джемом, но не тороплюсь его есть. – Я просто хочу правду. Хочу знать, кто я на самом деле, откуда родом, почему у меня магия, предназначенная для Целестиалов, почему у меня внешность ледяного эльфа, если мои родители мидорианцы?

Эрис похлопывает меня по колену:

– Искать правду – страшно. И я не стану лгать и говорить, что путь будет лёгким, потому что – не будет. В конце концов, ты найдёшь то, что ищешь, прозреешь… и, возможно, это разобьёт тебе сердце.

– Ну, утешительно, конечно, – говорю я, и внезапно аппетит пропадает.

– Ты узнаешь, из чего сделана, и на что действительно способна, когда у тебя не останется иного выбора, кроме как подняться. Твои наставники будут строги, особенно из-за той редкой магии, которой ты обладаешь. На тренировках ты будешь получать раны. Когда узнаешь правду о своём прошлом, возможно, это тебя раздавит. Но как только ты обретёшь всё необходимое для выживания, ты начнёшь расти. И ты расцветёшь.

Уголки моих губ приподнимаются.

– Похоже, ты сильно веришь в меня, Эрис Талей.

– И всегда буду, – улыбается она и откусывает ещё кусочек пирожного. – Итак, – говорит она между укусами, и в её синих глазах вспыхивает озорной огонёк, – расскажи мне про Атласа.

Не задумываясь, я выпаливаю:

– Он – заноза у меня в заднице.

– Шэй.

Я стону, откусывая ещё кусочек пирожного, прежде чем встретиться с её многозначительным взглядом.

– А что насчёт Атласа?

– Ну же, Шэй. Очевидно же, между вами есть какое-то напряжение, притяжение, – она распрямляет ноги и устраивается поудобнее, а потом продолжает: – Все это чувствуют.

– Нечего рассказывать, – я откидываюсь на гору подушек, прислонённую к изголовью, и вытягиваю ноги перед собой, скрестив их в лодыжках.

Эрис закатывает глаза и фыркает:

– Ладно. Храни свои секреты.

– Какие секреты? – смеюсь я. – Между мной и Атласом ничего нет, кроме редких ссор.

Раздаётся один стук в дверь, и, прежде чем он заговорит, я уже знаю, кто стоит по ту сторону.

– Я чую «Лакомства», – громко шепчет Никс.

– Заходи, ищейка.

Никс входит с улыбкой, замечает коробку и растягивается поперёк кровати на животе.

– Я не мешаю? – он хватает пирожное из коробки, которую ему протягивает Эрис, отрывает кусочек и закидывает в рот.

– Мы как раз обсуждали, что происходит между Атласом и Шэй, – говорит Эрис, весело вскидывая брови.

– Ничего не происход…

– Ты имеешь в виду ту дикую сексуальную напряжённость между ними? – перебивает Никс с набитым ртом. – Да, это все заметили, Китарни. Та поездка в карете была просто невыносимой.

– Я же говорила! – Эрис тычет в меня обвиняющим пальцем, на лице у неё торжество.

– Эрис!

– Да ну тебя! – отмахивается она. – Никс застал вас, когда вы спали вместе, и видел, как вы держались за руки в карете по пути в замок. Я просто жду, когда вы, наконец, поцелуетесь.

Перед глазами вспыхивает воспоминание о том самом поцелуе в квартале борделей Бавы, но я ничего не говорю. Вместо этого откусываю ещё кусок малинового пирожного, вытирая потёкшее варенье с подбородка тыльной стороной ладони. Когда я поднимаю взгляд на Никса и Эрис, замечаю, что у обоих отвисли челюсти.

– Почему вы так на меня смотрите?

– О звёзды! – визжит Эрис, как ребёнок на дне рождения. – Вы уже целовались, да?

– Подождите! Что? Я этого не говорила! – пытаюсь отвлечь нежелательное внимание, но тщетно.

– Но и не опровергла, – вставляет Никс, указывая на меня своим вторым пирожным для убедительности.

– На чьей ты стороне вообще? – рычу я на него.

– Если честно, – он переворачивается на бок, облизывает пальцы и чмокает губами, – я тут ради пирожных. Драма – это бонус.

– Расскажи нам всё! – хлопает в ладоши Эрис, отбросив наполовину съеденное лакомство. – Мне нужны детали.

Закатывая глаза, я понимаю, что они так просто не отстанут, и уступаю их воле.

– Ладно. Это случилось в Баве…

– В Баве!? – её глаза расширяются.

– Дай ей рассказать, Эрис! – одёргивает её Никс, не менее заинтересованный в истории. – Значит, ты поцеловала его в Баве. И? – он делает рукой знак продолжать.

– Технически, это он поцеловал меня.

– Где? – Эрис вцепляется в моё одеяло побелевшими от напряжения костяшками, не сводя с меня взгляда.

Я перебираю подсохшие волосы и начинаю нервно заплетать их.

– Когда мы убегали от Веспер, мы оказались в квартале борделей, и он затащил меня в тёмный переулок и поцеловал. Это было просто чтобы слиться с толпой. В этом нет ничего большего.

После секундного молчания Никс спрашивает:

– А ты поцеловала его в ответ?

Я открываю рот, ложь уже на кончике языка… но слова так и не вырываются. Они снова меня подводят.

– Да ну, ты поцеловала его в ответ! – Никс хлопает ладонью по матрасу. – Не думал, что в тебе это есть, Китарни.

– А каков был поцелуй? Он был хорошим? – Эрис перекрикивает его, явно желая услышать больше подробностей, чем я уже рассказала.

– Думаю, вы забываете, что я обручена, – какая жалкая отговорка.

Хотя у меня больше нет желания выходить за Бастиана, я до сих пор чувствую некую преданность ему. В конце концов, он – всё, что я знала, с тех пор как вообще могла представить себе брак. Всегда предполагалось, что мы с Бастианом будем вместе до конца наших дней. А теперь есть большая вероятность, что мы окажемся по разные стороны войны между мирами.

– Подожди! – голос Никса прерывает мои мысли. – Это всё ещё в силе?

Эрис хлопает его по груди тыльной стороной ладони и фыркает.

– Что? – хмурится он.

– Оставь её в покое, – одёргивает она.

– Послушай, если бы мой жених был одержим идеей выпустить древнего короля-демона и посылал за мной Пожирателей Душ, я бы, возможно, пересмотрел своё желание связать с ним остаток жизни.

– Нашёл кого слушать, – Эрис закатывает глаза. – У тебя же были интрижки на одну ночь, которые вели себя не менее безрассудно.

– И я на ком-то из них женился? Нет. Спасибо, что подтвердила мою правоту, – Никс качает головой и вновь поворачивается ко мне.

– Я знаю, вы оба желаете мне добра, – говорю я, прежде чем Никс успевает вставить слово, – но даже если всё, что вы говорите о Басе – правда, я не смогу перестать заботиться о нём в одночасье. Он единственный мужчина, которого я когда-либо любила. Отказаться от него – всё равно что отказаться от дома. Не уверена, что готова. По крайней мере, пока не поговорю с ним… пока не услышу его версию.

– А как же Атлас? – вопрос Эрис звучит словно пощёчина. – Ты, как минимум, испытываешь к нему влечение.

Я киваю, выпрямляюсь и отставляю в сторону остатки десерта.

– Полагаю, отрицать бесполезно, но я не знаю, чего хочу и что делаю. Мы с Атласом… становимся друзьями.

– У тебя загораются глаза, когда ты слышишь его имя. Это мерзко, – ухмыляется Никс.

– Мы не говорим, что ты должна забыть Бастиана и быть с Атласом, но…

– Именно это мы и говорим, – перебивает её Никс, и она бросает на него злобный взгляд.

– Ты совсем не помогаешь.

Игнорируя морскую эльфийку, Никс кладёт руку мне на лодыжку, добиваясь полного внимания.

– Когда ты закрываешь глаза и представляешь своё будущее, кого ты видишь рядом с собой? Бастиана? – он морщится с очевидным отвращением. – Или Атласа? – улыбается, весело подмигнув.

– Вау, Никс, – качает головой Эрис. – Какая объективность.

Он хлопает себя по груди, а затем вскакивает с кровати.

– По-моему, я проявил потрясающую объективность. Если бы я был на твоём месте, Китарни, я бы рискнул и выбрал неизведанное. И я говорю это не только потому, что Атлас – мой брат. Вы оба заслуживаете счастья.

– И ты думаешь, Атлас сделает меня счастливой? – спрашиваю я, действительно любопытствуя услышать его ответ.

Никс задумывается на мгновение, потом кивает.

– Думаю, ты тоже сделаешь его счастливым, – он хватает ещё одно пирожное на выходе, склоняет голову и говорит: – Спокойной ночи, дамы. Спасибо за ночной перекус, – с последним подмигиванием он исчезает за дверью моей спальни, и мы больше не говорим, пока не слышим, как хлопнула его дверь в дальнем конце коридора.

– Пожалуй, мне тоже пора спать, – потягивается Эрис, прежде чем соскользнуть с моей кровати. – Завтра возвращаюсь к работе.

Я знала, что как только мы приедем в Троновию, братья Харланд и Эрис вернутся к своим обычным обязанностям, но я никогда не задумывалась, чем именно они занимаются днём как обычные жители.

– Где ты работаешь? – спрашиваю я.

Она улыбается:

– В аптекарской лавке Финна. Я его помощница.

Я не знаю, чего ожидала, но точно не того, что она окажется ассистенткой Финна.

– Серьёзно?

Она поднимает почти пустую коробку с пирожными и предлагает мне ещё, но я отказываюсь. Я точно больше не смогу съесть ни кусочка.

– Я думала найти работу, где мы не будем всё время вместе, – объясняет она, пожимая плечами. – Думала, Финну это надоест. Работать вместе, жить вместе, иногда выполнять совместные задания… но пока всё хорошо. Нам просто нравится быть рядом.

– Можно я задам тебе один вопрос? – моё сердце начинает бешено колотиться от одной мысли задать ей такой личный вопрос, но любопытство берёт верх.

– Можешь спрашивать что угодно! Для этого и нужны друзья, – она снова садится на кровать.

Когда я наконец набираюсь смелости, то спрашиваю:

– У тебя есть чувства к Финну?

Глаза Эрис слегка расширяются, будто её поймали с поличным, но она быстро берёт себя в руки, скрывая всё за милой улыбкой.

– Мы просто очень хорошие друзья.

Я, может, ещё не мастер в искусстве лжи, но лжеца распознать могу.

– Похоже, вы с ним… – я замолкаю, понимая, что нужно осторожно подходить к такой щекотливой теме. – Не знаю. Похоже, вы оба подавляете свои чувства друг к другу.

Эрис на мгновение задумывается над моими словами, затем отвечает:

– Не пойми меня неправильно, Финн симпатичный, но мы просто друзья. Ничего большего.

Мне до боли хочется поспорить с ней, указав на всё, что я заметила между ними во время нашего путешествия через Баву. Все эти влюблённые взгляды, шепотки, как Финн наблюдал за каждым её движением с тоской, или как Эрис заранее знала, что ему нужно, прежде чем он сам попросит. Они говорили без слов. Но я держу всё это при себе. Возможно, Эрис отрицает свои чувства, скрывает их или, что маловероятно, я всё поняла неправильно, и между ними действительно ничего нет.

Я киваю и улыбаюсь:

– Рада, что вы друзья.

– Я тоже, – отвечает она улыбкой, похлопывая меня по ноге, затем снова встаёт. – Ложись спать, Шэй. Тебе это нужно.

ШЭЙ

На следующее утро я нахожу коробку за дверью своей спальни. К ней прикреплена небольшая карточка с моим именем, но, когда я открываю белую открытку, внутри оказывается пусто. Я приношу посылку в комнату, снимаю красивую розовую ленту и нахожу внутри новый наряд: обтягивающие брюки, рубашку с длинными рукавами и пару кожаных сапог. Весь этот чёрный ансамбль буквально кричит: «Атлас».

«Я, например, думаю, что ты выглядела бы невероятно в чёрном».

Когда надеваю одежду, завязываю сапоги и заплетаю боковые пряди волос в хвост, я бросаю взгляд в зеркало в ванной и не могу не улыбнуться. Атлас был прав. Я действительно выгляжу невероятно в чёрном.

Часы в спальне бьют, и я спешу вниз, ожидая, что все уже собрались за завтраком, как и вчера утром. Однако, когда добираюсь до самого нижнего уровня таунхауса, за столом оказывается только Никс. Он делает длинный глоток апельсинового сока, прежде чем замечает меня у подножия лестницы.

– Доброе утро, Китарни, – он вытирает рот салфеткой, оглядывая меня с головы до ног. – Отличный наряд.

– Спасибо. Я нашла его сегодня у двери спальни. Ты случайно не знаешь, кто его оставил?

Улыбка с намёком на осведомлённость расползается по его лицу, но он не отвечает. Вместо этого жестом приглашает меня подойти и сесть на место, где уже стоит вторая тарелка.

– Атлас и Эрис ушли раньше, а Финн вот-вот уйдёт, чтобы открыть свою аптекарскую, но он хотел убедиться, что ты позавтракаешь перед первым днём учёбы.

Как по сигналу, Финн спускается по лестнице позади меня и похлопывает меня по плечу.

– У тебя сегодня всё получится, – ободряюще говорит он, как отец своему ребёнку. – Не могу дождаться, чтобы услышать обо всём вечером.

– Вы все будете к ужину? – я и не думала, что буду так скучать по общим приёмам пищи с ними, но теперь, когда мы в Троновии, все возвращаются к своей повседневной жизни, и я не уверена, когда мы соберёмся вместе снова.

– Конечно, – улыбается Финн и кивает, снимая ключи с крючка у входной двери. До этого момента я даже не замечала эту вешалку. Пять крючков, и над каждым маленькая золотая табличка с именем владельца. Я застываю, глядя на неё. Почему пять крючков, а не четыре? Здесь живут только четверо… Потом до меня доходит: пятый, вероятно, для Ронана, который иногда здесь останавливается.

Поправив воротник и накинув через плечо кожаную сумку, Финн снова подходит ко мне и кладёт ладони мне на плечи.

– Не позволяй никому помыкать тобой. Помни: у тебя больше силы, чем у большинства магов в этом городе.

Я склоняю голову, принимая наставление. В Финне есть что-то, что излучает покой и умиротворение. Часть меня хотела бы, чтобы именно он был моим сопровождающим. Он определённо помог бы мне успокоиться, но я доверяю Никсу – он точно защитит меня, если нам повстречаются разгневанные троновианцы, мечтающие о моей смерти.

– Мне пора, – Финн отпускает мои плечи. – Эрис, наверное, уже задаётся вопросом, где я, но я хотел убедиться, что ты не останешься голодной.

Я бросаю взгляд на омлет с рассыпанным сверху зелёным луком и улыбаюсь.

– Спасибо, Финн.

– Всегда пожалуйста, – говорит он и направляется к входной двери. Не оборачиваясь к младшему брату, он бросает: – Позаботься о ней, Никс, – выходит и запирает за собой дверь.

– Кушай, Китарни, – велит Никс с полным ртом. – Нам скоро надо будет выходить.

Я сажусь за обеденный стол, беру вилку, отрезаю кусочек воздушного жёлтого омлета и отправляю его в рот. Он буквально тает на языке. Изнутри сочится сыр, а маслянистый вкус снаружи заставляет меня быстро проглотить этот неожиданный, но очень приятный завтрак. Проглатываю два кусочка хрустящего бекона, запиваю стаканом апельсинового сока и чувствую, что готова покорять всё, чего бы ни готовил этот день, даже если штаны вдруг стали сидеть чуть плотнее.

Никс вытирает рот салфеткой, отодвигает стул и встаёт.

– Готова, Китарни?

– Не уверена.

– Нервничаешь?

– Из-за школы? – я качаю головой и вытираю рот. – Нет, я привыкла к наставникам.

Он задвигает стул под стол, берёт наши пустые тарелки и уносит их на кухню.

– Но из-за чего-то ты всё же нервничаешь, – говорит он из другой комнаты.

– Я не совсем уверена, что другие студенты не попытаются использовать свою магию против меня, – признаюсь я и смотрю на распахивающуюся дверь, когда он возвращается.

Никс смотрит на меня несколько секунд, и на его лице появляется серьёзность.

– Не попытаются.

Я встаю и направляюсь к входной двери, зная, что пора идти.

– Откуда такая уверенность? Я – наследница мидорианского трона. Я их враг…

– Во-первых, – он берёт ключи и открывает дверь, жестом приглашая меня выйти первой, – несмотря на то, во что ты можешь верить или что тебе говорили, нас не учат ненавидеть мидорианцев. Всем будет всё равно, кто ты, при всём уважении.

– Троновианцы не ненавидят мидорианцев? – спрашиваю я, когда он запирает входную дверь, и мы садимся в ожидающую нас карету, назначенную для моих поездок по городу.

– Я не это сказал, – он качает головой и откидывается на мягкое сиденье. – Я сказал, что нас не учат ненавидеть мидорианцев. Есть те, кто презирает твой народ, потому что они пережили Великую войну, когда твой отец отвернулся от нашего короля. Мы отправили бесчисленное количество посланий с просьбой о встрече с твоим отцом, даже приглашали его приехать сюда, чтобы обсудить перемирие, но ни одно письмо не получило ответа, и наши мирные переговоры не увенчались успехом.

Я отвожу взгляд к окну, наслаждаясь красивыми видами, которые уже видела вчера. Начинаю узнавать некоторые магазины и рестораны, запоминаю ближайшие ориентиры – на случай, если вдруг придётся возвращаться домой самостоятельно.

Но то, что Никс только что рассказал о попытках троновианцев связаться с моим отцом, вызывает у меня неприятное чувство. Неужели мой отец действительно отказал им в возможности установить мир или хотя бы выслушать их?

– А что было «во-вторых»? – спрашиваю, пытаясь отвлечься от тягостной мысли о том, что мой отец может быть причастен к напряжённости между нашими народами.

– Что? – его озадаченный взгляд встречается с моим.

– Ты сказал «во-первых», как будто есть и вторая причина, по которой троновианские маги огня не попытаются меня убить.

– О! – он одаряет меня лукавой улыбкой. – Во-вторых, они бы ни за что не осмелились провернуть что-то зловещее, пока я рядом с тобой.

Я хихикаю и закатываю глаза:

– Потому что ты надерёшь им зад, если они только посмеют дышать в мою сторону?

– Потому что я не остановлю тебя, если ты сама надерёшь им зад, стоит им только подышать в твою сторону.

Я не могу не рассмеяться. Мысль о том, что я могу кому-то надрать зад, абсурдна. Троновианцы не тронут меня из-за Никса. Мы оба это знаем. Даже если у меня и правда есть магия Целестиалов, наверняка найдутся ученики, которые рискнут испытать удачу, но с этим братом ростом сто девяносто три сантиметра позади меня – у них нет ни единого шанса.

– Так, а ты знаешь, кто будет моими наставниками? – меняю тему, вытягивая ноги перед собой.

Никс качает головой и пожимает плечами:

– Понятия не имею. Честно говоря, школа меня никогда особо не интересовала. В основном потому, что моя магия отличается от остальных.

– Тебе не было интересно изучать историю Далерина или политику Шести Королевств? – как бы я ни ненавидела мастера Кайуса, учёба мне нравилась. Особенно история. Хотя теперь я начинаю задумываться, насколько то, чему меня учили, было правдой.

Никс проводит рукой вверх-вниз по своей груди с пренебрежительным фырканьем:

– Китарни, посмотри на меня. Я похож на человека, которому интересна история или политика?

Честный момент.

– Ладно, если не история и не политика, то что тебя интересует?

– В основном женщины, – ухмыляется он. – Но желание быть сильнее своих братьев – вот что поднимает меня с постели по утрам.

Он лезет в карман на груди, достаёт маленькую серебряную коробочку и открывает её. Внутри лежит кучка деревянных зубочисток. Он ловко захватывает одну между большим и указательным пальцами, закрывает коробку и прячет обратно, а зубочистку зажимает губами.

– Зачем ты их жуёшь? – я указываю на крохотную палочку.

– Пытаюсь бросить курить, – говорит он, перекатывая зубочистку в угол рта языком.

Я поднимаю взгляд к его уху, где с выбритой стороны головы вижу торчащую самокрутку. Прежде чем я успеваю что-то сказать, он фыркает:

– Знаю, знаю. Я не сказал, что бросил. Я сказал: «пытаюсь бросить».

– Я ничего не говорила, – поднимаю руки в жесте капитуляции.

– Я вижу это в твоих глазах, Китарни, – он расправляет плечи и хрустит шеей из стороны в сторону. – Если мне удастся избавиться от этой привычки, ни один из моих братьев не сможет победить меня в рукопашной. Я ведь дышать лучше стану.

– Поняла. Соревновательный ты у нас.

– Ты даже не представляешь. Но ты тоже к этому придёшь. Однажды ты поймёшь, что обладаешь магией, которая редка, желанна и невероятно могущественна, и ты будешь работать до седьмого пота, чтобы быть лучшей из лучших, потому что тебе придётся. Ты – аномал. А с аномалами обращаются иначе.

– А как с ними обращаются?

Он наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени:

– С элементалами обращаются как с обычными, расходными. Аномалы считаются спасителями, ступенью ниже Целестиалов. На нас ложится огромная ответственность – защищать свой народ и служить короне. Мы идём дальше, жертвуем больше, чем любой другой носитель магии.

Он делает паузу и смотрит в окно, но я чувствую, что он хочет сказать ещё что-то, поэтому молчу и жду.

– Когда я учился в школе, – начинает Никс, всё ещё глядя в окно, – мои наставники никогда раньше не видели такой силы, как у меня. Помимо того, что они учили меня рукопашному бою и заставляли сидеть на скучных лекциях по самым разным темам – от истории Далерина до экономических систем каждого королевства – мои занятия, по сути, сводились к боли. Им нужно было понять, насколько далеко меня можно было загнать, сколько боли я мог вынести, сколько раз мои кости могли ломаться и срастаться вновь.

Я не могу сдержать ужаснувшийся вдох, но Никс так погружён в воспоминания, что не реагирует.

– Каждый носитель магии в Троновии вне себя от радости в момент, когда обнаруживает в себе силы. Все с нетерпением ждут, когда начнут обучение и смогут раскрыть свою стихию. День, когда я открыл в себе магию, был, когда я упал с дерева возле дома родителей и сломал руку в двух местах. Моя мать подбежала и схватила меня на руки, пока я кричал от боли, но к тому моменту, как мы добрались до дома, рука уже срослась. «Такого не может быть», – прошептала мама тогда с благоговейным ужасом. Отец вышел из кабинета, чтобы узнать, почему мама плачет, и когда она объяснила, что я упал с дерева, что моя рука была сломана всего минуту назад, а теперь цела, – он не испугался и не встревожился. Его глаза засветились гордостью, когда он сказал: «Он – маг».

Никс откидывается на спинку сиденья, проводит пальцами по волосам и наконец встречается со мной взглядом.

– Я думал, что это был лучший день в моей жизни. У меня была магия. И не просто магия. Я был неуязвим. Хотя я всё ещё чувствовал боль, моё тело всегда исцеляло само себя. Не важно, была ли это маленькая царапина на колене, сломанная рука или ожог – всё заживало и не оставалось ни единого шрама. Но в день, когда я пошёл в школу, я понял, что быть первым носителем такой силы означает, что никто не может меня понять. Никто не может правильно направить меня или подсказать, как стать сильнее. У меня нет трансцендентного состояния. Это всё, – он указывает на своё тело. – Всё, что у меня есть. Я до сих пор не знаю, могу ли я умереть и как, и, поверь, многие пытались это выяснить.

– Никс… – наконец произношу я, когда он замолкает на несколько секунд. – Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти…

Карета наезжает на кочку, и нас подбрасывает. Я хватаюсь одной рукой за подушку сиденья, другой за стену справа, чтобы удержаться, но Никс, похоже, не ощущает никакого толчка. В его глазах пылает такая ярость, что у меня замирает сердце.

– Мне было плевать на школу, потому что никому в ней не было дела до меня, – он резко хватает мою руку и крепко сжимает. – Что бы они ни говорили там, помни, кто ты есть, и не позволяй им обращаться с тобой как с подопытным, только потому что они тебя боятся.

– Думаешь, они так со мной и поступят? – спрашиваю я, искренне желая услышать правду. Одна часть меня хочет быть готовой ко всему, что эти наставники могут выкинуть, но другая, пугливая и нерешительная, хочет ударить кулаком по крыше кареты и сказать кучеру, чтобы вёз нас обратно в дом Харландов.

– Они будут испытывать твои пределы, – отвечает Никс без колебаний. – Но не позволяй им забрать твою человечность.

У меня нет времени попросить объяснений или узнать, готов ли он поделиться ещё чем-то о своих школьных годах, потому что кучер резко поворачивает налево, и мы проезжаем через большую арку с выгравированными на кремовом камне словами: «Магикос Граммата».

– Добро пожаловать в Магикос Граммата, Китарни, – говорит Никс с мрачной настороженностью во взгляде.

Я вспоминаю, как проезжала мимо Школы Магии, когда впервые приехала в Троновию, и уже тогда подумала, что это место производит невероятное впечатление. Сегодня мы не просто проезжаем мимо – мы въезжаем через арочный проезд и пересекаем вымощенный камнем двор, пока наша карета не замирает. С неохотой Никс выскакивает из экипажа и протягивает мне руку, чтобы помочь выйти. Когда мои ноги касаются гладкого камня, что-то глубоко внутри меня начинает гудеть. В этом месте ощущается древность, которой я не чувствовала больше нигде… хотя нет – я уже чувствовала её однажды, в руинах древнего храма Бавы, где впервые столкнулась с Веспер и её приспешниками.