Текст книги "Баллада о зверях и братьях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

Я приседаю, не заботясь о том, что кто-то может это увидеть и подумать, что я сошла с ума, и кладу ладони на землю. Как тёплый разряд, проносящийся сквозь моё тело, я сразу ощущаю знакомое присутствие.

– Китарни? – голос Никса наполнен тревогой. – Что ты делаешь?

– Энвер Сол когда-нибудь бывал здесь? – я игнорирую его вопрос и медленно провожу пальцами по камням, один за другим.

– Может быть? Не знаю. Я же не слушал ни один из уроков истории, помнишь?

– Почему я чувствую тебя? – бормочу я, будто Энвер Сол может ответить на мой вопрос. Очевидно, нас что-то связывает через магию, но я всё ещё не понимаю, как это возможно. Как я могу его чувствовать? Чувствовать, где ступали его ноги много лет назад… Я поднимаю взгляд ко входу в школу, будто где-то внутри находятся ответы, в которых я так нуждаюсь, и надеюсь, что моя догадка верна.

Архитектура Магикос Грамматы не вписывается в общий стиль Троновии. Она напоминает старый мир с его алебастровыми колоннами, арочными каменными порталами и яркой мозаикой на стенах и потолках галерей, окружающих двор. Когда мои глаза скользят по идеально ухоженной территории с одной стороны на другую, кое-что привлекает моё внимание и, откровенно говоря, удивляет.

– Где охрана? – спрашиваю я у Никса, поднимаясь.

Он бросает на меня удивлённый взгляд, но потом, будто что-то щёлкает у него в голове, отвечает:

– Охрана не нужна. Преступность в Троновии крайне низкая, и, честно говоря, никто не настолько безумен, чтобы нападать на школу, полную магов.

Весомый довод.

Никс жестом зовёт меня вперёд:

– Готова, Китарни?

Я киваю и иду с ним к массивной тёмной деревянной двери. Когда он тянется к чёрной кованой ручке, чтобы распахнуть дверь, я хватаю его за предплечье и говорю:

– Подожди.

– Что-то не так?

– Я не хочу, чтобы ты подвергал себя этому, если тебе тяжело. Я знаю, что твой дядя велел присматривать за мной, но, если это вызовет у тебя плохие воспоминания и приведёт к депрессии – останься снаружи и подожди.

По его растерянному выражению лица становится ясно, что раньше никто не ставил его эмоциональные потребности выше своих – и оно видно.

– Я уже врала твоему дяде, чтобы прикрыть тебя, и сделаю это снова, если придётся.

Он кладёт свою руку на мою и трижды похлопывает.

– И позволить тебе веселиться без меня? – он щёлкает языком. – Куда ты – туда и я. Независимо от приказов дяди, ты никогда не останешься без защиты.

– Если только ты действительно уверен, что справишься с этим.

Он демонстрирует лукавую улыбку:

– Я больше не ученик, а благодаря приказу дяди они не могут выдворить меня с территории школы. Думаю, пришло время немного навести шороху, как думаешь?

– Только не рассказывай мне об этом, – фыркаю я. – Тогда я смогу с чистой совестью отрицать, что ты был замешан. Я ведь не очень хорошая лгунья.

Внезапно в памяти всплывает, как мы с Атласом сидели в горячем источнике в отеле.

«Ты ужасная лгунья, принцесса».

Кажется, это было так давно. Моё сердце начинает биться быстрее, когда я вспоминаю, как он опёрся руками о плитку за моей спиной, приблизился, и его губы повисли в дыхании от моих. Как по его груди и мускулистым рукам стекали капли воды, и как я тогда мечтала запустить пальцы в его мокрые волосы просто чтобы увидеть, как он на это отреагирует.

Когда Атлас вчера ушёл с ужина, он так и не вернулся. Или, по крайней мере, я не слышала, как он вернулся, а если и вернулся, то ушёл до того, как я проснулась. Как странно – сначала враг, потом друг, и всё равно хочется большего.

– Китарни?

– Да? – я поднимаю на него взгляд.

– У тебя руки светятся.

Я поднимаю руки. И правда, они светятся.

Он мягко поднимает пальцами мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

– И глаза у тебя золотые.

– Я не знаю, почему это происходит.

– Пожалуй, стоит подождать, прежде чем идти внутрь.

– Почему? – спрашиваю я, когда он убирает руку с моего лица. – Думаешь, остальные испугаются меня?

– Это против правил школы – использовать магию вне рамок урока. Поверь, мне это напоминали не раз.

– Но твоя магия же никому не вредит, – повторяю я.

Когда он не отвечает, моё сердце начинает закипать. Сколько раз Никса атаковали в школе, чтобы увидеть его магию в действии? Сколько ран он должен был залечить сам, потому что к нему не относились с добротой? Почему никто не помог ему? Он ведь был ребёнком. Ребёнком, который с радостью обнаружил в себе магию. Ребёнком, готовым служить своему королю и стране, будучи аномалом, неся на маленьких плечах груз всего королевства. Сколько боли Никс прячет внутри? Может ли его сила исцелить сломанную душу? Разбитое сердце?

Я злюсь, глядя на огромную дверь перед нами. Ту самую, что откроет передо мной мир новой магии и стихийных способностей. Внутри меня пылает ярость – мне хочется ворваться в кабинет к тому, кто здесь главный, и пригрозить сжечь каждый миллиметр их кожи за то, что они не помогли Никсу за все эти годы.

Сколько шрамов было бы на теле Никса, если бы его сила могла исцелять раны, но не стирать следов боли?

Никс проводит большим пальцем по моей щеке и только тогда я замечаю, что плачу.

– Всё в порядке, Китарни, – шепчет он.

– Не в порядке, Никс, – я качаю головой. – Ты был ребёнком. Они должны были тебя защитить.

Он кивает, соглашаясь:

– Должны были. Но люди часто подводят, когда боятся.

– Прости, Никс, – я прижимаюсь лицом к его груди, обвиваю руками его торс и сжимаю так крепко, как только осмеливаюсь. Глубоко выдыхаю, когда он обнимает меня в ответ. – Назови имя, и я позабочусь, чтобы они страдали.

Он смеётся, и гулкий звук отдаётся в его груди прямо у моего уха.

– Я ценю предложение, но мы с братьями уже разобрались с преподавателями и учениками, которые доставляли мне больше всего проблем. Их здесь больше нет. Даже директор теперь другой.

Я не двигаюсь и не отвечаю. Я благодарна, что Никсу больше не придётся сталкиваться с теми, кто травил его в школьные годы, но мысль о том, что Атлас и Финн, возможно, применяли свою магию против других учеников, чтобы защитить младшего брата, отдаётся в моём сердце тупой болью. У меня нет братьев и сестёр. Никогда не было никого, кто пошёл бы за меня в бой против тех, кто пытался причинить мне вред. Хотя, с другой стороны, я и не знала, что те, кто держал наготове невидимый нож у моего горла, – это как раз те, кому я доверяла и кого любила больше всего.

Никс первым отстраняется.

– Нам пора внутрь. Не хотелось бы опоздать в твой первый день, правда? – в его глазах снова вспыхивает искра озорства, и это придаёт мне ту уверенность, которая нужна, чтобы согласиться пройти сквозь эти двери.

Киваю, поправляю одежду и перекидываю собранные в хвост волосы через плечо, чтобы он свисал вдоль спины.

– Я готова.

ШЭЙ

Единственное, к чему я действительно готова – это блевануть. Желудок скручивает в ту же секунду, как только Никс толкает скрипучую древнюю дверь, открывая яркое фойе, наполненное безошибочно узнаваемым ощущением силы. Возможно, оно даже больше, чем приёмный зал короля Сорена. Потолок купола находится в четырёх этажах над нами. Через витражные окна проникает разноцветный свет, заливая каменный пол. Яркие и оживлённые, коридоры заполнены троновианцами – от малышей, которым не больше пяти-шести лет, до мужчин и женщин под тридцать. Наблюдая за людьми, я сразу замечаю восемь форм, выполненных в едином стиле, но разных цветов.

– Добро пожаловать в Магикос Граммата, – шепчет Никс у меня за спиной. – Школу Магии.

Полностью заворожённая происходящим, я даже не поворачиваюсь к нему, когда спрашиваю:

– Что означают цвета формы?

– Обычно маги проходят восемь лет обучения. С аномалами всё иначе, – Никс тянет меня к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. – Первогодки носят белое. Со второго по восьмой курс – жёлтое, оранжевое, красное, зелёное, синее, фиолетовое и чёрное соответственно.

– То есть, чем сильнее ты, тем темнее форма? – я иду за ним по лестнице, продолжая разглядывать учеников, спешащих с урока на урок.

– Именно, – он кивает. – Ты не будешь носить мантии, как они. Аномалы получают боевую кожаную одежду с гербом школы на груди.

– Почему?

– Чтобы отличать нас от обычных магов огня. У нас более тяжёлые курсы, и, хотя мы посещаем некоторые занятия с остальными, бо̀льшую часть времени мы тренируемся отдельно. Профессорам нужно точно понимать, как действует твоя магия, чтобы помочь тебе развивать её.

Ученики мчались вверх и вниз по лестнице, стараясь не столкнуться с нами, но Никс, похоже, вообще их не замечает – или того, с каким благоговением некоторые из них на него смотрят. Будто он какой-то бог среди смертных.

– А теперь от профессоров ещё и требуется защищать учеников от нас, если что-то снова пойдёт не так.

– Снова? – моё внимание полностью переключается на него. – Что случилось такого, что теперь им требуется защищать других учеников от аномалов?

В его ореховых глазах бушует буря, но всё, что он отвечает:

– Это не моя история.

Не дав мне возможности задать больше вопросов, он, как только мы поднимаемся на самый верх лестницы, резко поворачивает направо, проходит к двери в конце длинного коридора и трижды стучит.

Почти сразу раздаётся глубокий, но женственный голос:

– Входите.

Я смотрю на Никса, и он подмигивает мне, прежде чем повернуть чёрную дверную ручку и распахнуть тяжёлую деревянную дверь. Жестом руки он приглашает меня войти. Я глубоко вдыхаю и направляюсь внутрь в то, что похоже на кабинет, и, судя по потрясающему виду на город Троновии, включая белоснежные шпили замка вдалеке, это, должно быть, кабинет очень важного человека.

Яркая настенная фреска, изображающая великую битву, привлекает моё внимание. Люди, ледяные и морские эльфы, тролли, гномы, демоны и драконы – все представлены на этой картине, но сердце моё замирает, когда я вижу мужчину со смуглой кожей и белыми доспехами, излучающего магию света, отбрасывающего демонов от смертных воинов. Я прижимаю ладонь к фигуре, которую могу лишь предположить, что это Энвер Сол, и моя рука покалывает. Вот как выглядит Энвер Сол. Даже с этого крошечного художественного изображения я ощущаю его силу и присутствие, и желание узнать о нём и его магии больше вспыхивает во мне с новой силой.

– Ах, принцесса Илария! – женский голос привлекает моё внимание, и я резко поворачиваю голову вправо, встречаясь взглядом с высокой женщиной, смотрящей на меня поверх очков в золотой оправе. Она не улыбается, строго говоря, но и не хмурится. Её выражение абсолютно безразличное, и от этого у меня мурашки бегут по коже. – Добро пожаловать в Магикос Граммата, Школу Магии, – она обходит свой бело-золотой стол и протягивает руку для рукопожатия. – Я – директор Филомена Рэдклифф. Для нас честь принимать вас здесь.

– Очень приятно познакомиться, госпожа директор, – я принимаю её приветствие и дарю самую тёплую улыбку.

– Его величество, король Сорен, попросил, чтобы вам назначили лучших преподавателей и предоставили самого образованного посла из Калмары, чтобы ответить на любые вопросы, которые у вас могут возникнуть, – она сцепляет руки за спиной, давая мне возможность в деталях рассмотреть её идеально уложенные чёрно-белые волосы и безупречный светло-бежевый жакет, напоминающий форму военного офицера со множеством медалей на лацкане.

Хотя я бы дала ей не больше пятидесяти пяти, она двигается легко, и у меня закрадывается подозрение, что она всё ещё может навалять кому угодно, если кто-то выйдет за рамки дозволенного.

– Чтобы вы получили всё внимание, которого заслуживаете, мы назначили двух наших лучших профессоров, которые будут обучать вас, – она проходит к своему высокому креслу из белой кожи и жестом предлагает мне сесть на один из небольших стульев с этой стороны стола. Я подчиняюсь и замечаю, что Никс стоит прямо позади меня, принимая свою охранную обязанность всерьёз.

– Я благодарна вам и преподавателям за то, что находите для меня время.

Она кивает, одобряя мою благодарность, прежде чем приступить к остальной части, как я могу только предположить, своей вводной речи.

– В Магикос Граммата строго запрещено использовать магию против других учеников или преподавателей. Если только вас специально не проинструктировали использовать вашу стихию в рамках урока, вы должны воздерживаться от её применения на территории школы. Несоблюдение этого правила повлечёт за собой отстранение или исключение.

Когда она делает паузу, я понимаю, что она ждёт моего устного согласия, поэтому прочищаю горло и говорю:

– Разумеется.

– Хорошо, – лёгкая улыбка мелькает на её лице на долю секунды, прежде чем она снова возвращается к нейтральному выражению. – А теперь…

Раздаётся стук в дверь кабинета, и она даёт команду «Входите» тем же тоном, каким поприветствовала нас ранее.

В комнату въезжает мужчина в инвалидной коляске с солнечной улыбкой на бородатом лице. Он подкатывается к моему стулу, прежде чем директор говорит:

– Принцесса Илария, это профессор Эзекиил Риггс. Он преподаёт историю и является нашим послом в Калмаре.

Я поднимаюсь и протягиваю ему руку, которую он с энтузиазмом пожимает.

– Это настоящая честь познакомиться с вами, принцесса Илария. Быть в присутствии владычицы света! Ах! Я искренне в восторге от того, что буду работать с вами и отвечать на все ваши вопросы.

– Для меня это тоже честь, профессор Риггс, – я называю его имя вслух, скорее, чтобы запомнить самой. – Вы давно преподаёте в этой школе?

Он улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки. Из моего любопытного вопроса он, кажется, понял, что я на самом деле пытаюсь выяснить. Быть не только профессором, но и послом в Калмаре – это должности, которые я ожидала бы увидеть у кого-то куда старше. Чем дольше я на него смотрю, тем больше убеждаюсь, что ему не больше тридцати. Меня удивляет, что он занимает такую почётную должность в столь юном возрасте.

С доброй улыбкой он говорит:

– Я преподаю с тех пор, как окончил школу в восемнадцать лет. В инвалидной коляске с двух лет, поэтому с самого начала знал, что мне никогда не позволят сражаться на передовой, даже если возникнет такая необходимость. Меня обучили преподавать Историю Далерина и легенды и предания Шести Королевств.

Хотя он широко улыбается почти всё время, пока объясняет, я улавливаю нотку печали в его голосе. Мне хочется задать ещё несколько личных вопросов, чтобы понять, почему он скрывает свою грусть, но я сдерживаюсь.

– У вас магия огня?

Это, похоже, оживляет его. Он кивает, отбрасывая несколько непослушных светлых прядей со лба.

– Да, и это синий огонь.

– Синий? – я бросаю взгляд на Никса, но тот ничего не говорит. – Простите, я новичок в мире магии. Что такое синий огонь?

– Ах, простите меня, – профессор Риггс потирает бёдра. Я сажусь на стул рядом с ним, чтобы мы могли говорить на равных. – Я часто слишком увлекаюсь и забываю, что не все понимают, о чём я говорю, – он прочищает горло и с гордостью выпячивает грудь. – Синий огонь – это электрический.

– То есть вы хотите сказать, у вас молнии? – мои глаза расширяются.

Он застенчиво кивает, теребя свои загорелые руки.

– Ну, да, но этот огонь – это не просто молнии. Он взрывоопасен, то есть – взрывы.

– Ух ты! – я искренне впечатлена. Я и не знала, что синий огонь вообще существует. – У многих ли магов огня – синий огонь?

– Нет, это редкость, – Эзекиил качает головой и смотрит на Никса, стоящего позади меня. – Хотя, конечно, не такая редкость, как аномал, но по сравнению с другими магами огня – это самая мощная форма.

– По-моему, если вдруг снова начнётся война, вам следовало бы быть там.

Что-то мелькает в его шоколадно-карих глазах, и я боюсь, что сказала что-то не то, но, прежде чем я успеваю извиниться, снова раздаётся стук в дверь директора.

– Входите! – зовёт директор Рэдклифф, теперь уже удобно устроившаяся за своим столом, и даже не думает вставать, чтобы поприветствовать того, кто решительно входит в кабинет. – Ах! Опаздываете, но лучше поздно, чем никогда, профессор.

– Прошу прощения за опоздание, госпожа директор, – знакомый глубокий голос останавливает моё сердце.

Я медленно поворачиваюсь и вижу Атласа, стоящего в задней части комнаты. Он встречается со мной взглядом, и в его глазах блестит искорка.

– Профессор? – слово срывается с моих губ, как горький на вкус фрукт.

– Проблемы с первогодками, профессор Харланд? – спрашивает директор вполне буднично, уставившись на обожжённую кожаную одежду Атласа.

Он пожимает плечами без особого волнения, облокачиваясь на стену плечом.

– У Драко проблемы с меткостью, но я уверен, к концу семестра он справится.

– Превосходно! – восклицает Филомена, хотя её голос не становится ни капли дружелюбнее, просто немного более выразительным. – Итак, принцесса Илария, мы назначили вам профессора Харланда в качестве мастера по боевой магии, поскольку, насколько мне известно, он уже начал ваше обучение во время пути сюда. Мы посчитали, что будет лучше, если он продолжит свою работу.

– Это лучший, кого вы можете предложить? – спрашиваю я, не подумав, и Никс, до этого стоявший молча и неподвижно, вдруг сдерживает смешок, прикрыв его фальшивым кашлем.

Атлас усмехается.

– Уверяю вас, я лучший.

Директор сдержанно усмехается:

– Уверена, профессора Фенвик и Дармас с этим бы поспорили, но профессор Харланд – один из самых востребованных преподавателей здесь, и я уверена, он покажет себя с наилучшей стороны, – она отодвигается от стола и встаёт. – Теперь, когда все в сборе, можем провести для вас экскурсию по территории, прежде чем вы начнёте занятия. У вас будет вводный курс с профессором Риггсом, а затем первая тренировка с профессором Харланд.

Она не ждёт ни моего согласия, ни чьего-либо ещё, а сразу выходит из своего кабинета. Я дожидаюсь, пока профессор Риггс последует за ней, и только потом встаю. Атлас по-прежнему не сдвинулся со своего ленивого положения у стены и, хотя выглядит так, будто ждёт, что я что-то скажу, но я игнорирую его. Следую за остальными с Никсом у меня за спиной.

В тот момент, когда мы выходим в коридор, жёсткая осанка директора немного смягчается. Указывая на разные классы и фрески, её ореховые глаза загораются, и она становится очень оживлённой.

– До Великой войны, более двадцати лет назад, Магикос Граммата была домом для магов со всего Далерина.

Эта часть её отрепетированной речи привлекает моё внимание.

– То есть, когда-то это была не только школа для магов огня?

Она резко разворачивается, прерывая движение, только чтобы сказать:

– О да. Когда школу основали тысячу лет назад, она была открыта для всех смертных магов. Лишь Великая война всё изменила.

– Почему?

Гримаса на её лице пронзает меня насквозь.

– Большинство магов погибли. Мидорианцы испугались, что, если не искоренить магию после уничтожения порталов, может случиться новая магическая война, и потому они запретили магию песка и воздуха. А так как других стихийных магов почти не осталось, каждое королевство решило держать своих магов у себя, на всякий случай, – она пожимает плечами. – Со временем мы поняли, что никто уже не вернётся, ведь в своих королевствах они основали школы для собственных видов магии, поэтому мы оставили двери школы открытыми и стали обучать только магов огня из Троновии.

Стыд заливает мои щёки, когда я понимаю, что мой отец, участвовавший в Великой войне, запретил магию, потому что испугался. Я чувствую, как все взгляды обращены на меня, поэтому делаю глубокий вдох, прочищаю горло и киваю.

– Спасибо, что объяснили, госпожа директор.

– Разумеется, – она дарит мне натянутую улыбку. – А теперь, если вы последуете за мной, я покажу вам фонтан Беллмэрроу, о котором ходят легенды…

Её голос постепенно растворяется, пока она и остальные продолжают идти по коридору. Я жестом прошу Никса пройти вперёд и чуть замедляюсь, давая Атласу возможность догнать меня. Когда Никс видит, с кем я, он отдаляется, давая нам пространство для разговора, за что я ему безмерно благодарна, потому что тут же шиплю:

– Профессор? – и готовлюсь к ссоре.

Я не вижу, как он усмехается, потому что отказываюсь смотреть на него, но ощущаю это.

– Помнишь, как в Баве ты спросила, чем я зарабатываю на жизнь? – шепчет он, и его голос обвивает меня, как соблазнительное прикосновение. – Ты решила, что я убийца или шпион.

– Ты мог сказать мне прошлой ночью, что будешь одним из моих преподавателей, а не ошарашивать меня сейчас, – рычу я.

– Так веселее.

– Придурок, – бормочу я, и он укоризненно цокает.

– Профессор Харланд.

Я резко оборачиваюсь к нему, преграждая путь. Он выпрямляется, расправляя плечи, держа руки в карманах.

– Если ты думаешь, что я буду обращаться к тебе «профессор Харланд», то ты, правда, спятил.

– А ты собираешься называть Филомену и Эзекиила по именам тоже? Или только меня, принцесса?

– Всё в порядке, принцесса Илария? Профессор Харланд? – доносится голос Рэдклифф, привлекая моё внимание. Все остановились в нескольких шагах от нас и с интересом наблюдают за нашим разговором.

– Всё хорошо, госпожа директор, – я изо всех сил включаю свой «принцессий» голос и одариваю её тёплой улыбкой. Даже не глядя на Атласа, я чувствую его взгляд, прикованный ко мне, он не обращает ни малейшего внимания на остальных. – Благодарю за беспокойство. Профессор Харланд и я просто обсуждали прекрасную архитектуру.

Её глаза загораются, словно архитектура школы – предмет её особой гордости.

– Ах! Что ж, если вы хотите узнать богатую историю основания и строительства Школы Магии тысячу лет назад, то я с радостью познакомлю вас с профессором Майклом Галлахером. Немногие ученики проявляют интерес к его специализации.

– Для меня будет честью встретиться с ним, – ложь срывается с языка достаточно легко и, похоже, всех устраивает, потому что они разворачиваются и продолжают путь.

– Лгунья, – шепчет Атлас.

Я бросаю на него взгляд.

– Прошу прощения?

– Мы оба знаем, что ты скорее снова босиком пройдёшь через джунгли Бавы, чем просидишь на одной из нуднейших лекций Галлахера.

– Нет, то, что мы оба знаем, это то, что быть рядом с тобой – самое раздражающее, что могло случиться в моей жизни.

– Правда?

Я скрещиваю руки на груди и удваиваю напор:

– Уверена, тебе тоже совсем не хочется проводить со мной больше времени, чем необходимо, Атлас. А теперь мы не только будем жить под одной крышей, но и я буду вынуждена тренироваться с тобой каждый день в обозримом будущем.

– С чего ты взяла, что я не хочу проводить с тобой больше времени? – мурлычет он. – Может, я сам вызвался быть твоим наставником.

– Правда? – бросаю вызов.

Он пожимает плечами:

– Учитывая, что я самый опытный преподаватель по Магическим Боевым Искусствам…

– Самоуверенно.

– …получается, добровольно я вызвался или нет – неважно.

– Уходишь от ответа, профессор?

Он вздрагивает:

– Обожаю, как ты произносишь это с таким отвращением.

– Может, если бы ты был со мной откровенен насчёт своей роли в моём обучении…

– Признай, – он делает шаг ближе, возвышаясь надо мной, заставляя поднять голову. – Ты обрадовалась, когда увидела меня в кабинете директора.

– Скрытный и несуразный.

– Но это не было «нет».

– Нет, – я приказываю своему лицу остаться нейтральным, чтобы не выдать очевидную ложь. – Я не обрадовалась, увидев тебя. А теперь, если позволишь, полагаю, профессор Риггс ждёт меня, – я ускоряю шаг, чтобы догнать остальных, и в этот момент Атлас окликает:

– Жду не дождусь нашей первой тренировки сегодня, принцесса.

Не сбавляя шага, я показываю ему средний палец, а в ушах раздаётся его глубокий смех, от которого сердце делает сальто.

Я догоняю Никса и со всей силы толкаю его локтем в рёбра, зарабатывая от него глухой стон и озорной взгляд.

– Какого демона, Китарни?

– Ты не сказал мне, что Атлас преподаёт здесь, – зло шепчу я.

Он потирает рёбра, объясняя:

– Он уже несколько лет преподаёт, но ведёт только первые четыре года. Профессора Фенвик и Дармас работают со старшими. Насколько я слышал, у Фенвика перегруз по занятиям, а Дармас только что вернулась из декретного. Я и понятия не имел, что Атлас будет твоим наставником. Честно говоря, в этом нет никакого смысла.

Я прищуриваюсь и смотрю на него в упор:

– Не верю.

– А зачем мне врать?

– Чтобы увидеть выражение моего лица, когда твой брат вошёл в кабинет.

Никс фыркает:

– Ну, это было смешно, – он уворачивается от моего локтя, снова летящего к его рёбрам. – Клянусь, я не знал!

По его тону и настойчивому отрицанию я верю младшему из братьев Харланд, но это не делает меня менее злой. Я чувствую, будто меня застали врасплох.

– Это действительно так ужасно – тренироваться с ним? – вопрос Никса прорезает мои мысли. – Атлас тебя знает, не придётся всё начинать с нуля. И поверь, ты не хочешь застрять со стариком Фенвиком. От него пахнет сыром.

– А Дармас? – настаиваю я. – Она могла бы подойти…

– Это из-за того, что вы с Атласом целовались?

– Никс! – шиплю я, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не услышал.

– И хочешь поцеловать его снова? – он игриво шевелит бровями, уклоняясь от моего удара. – По правде говоря, Китарни, это даже сексуально. Жаждать своего профессора.

Я стискиваю зубы и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не врезать ему.

– Я рассказала тебе об этом по секрету.

– И я никому не сказал, но ты же не ждала, что я вообще не упомяну это?

– Вредина.

– Я предпочитаю термин «обаятельный», но «вредина» тоже сойдёт, – перед тем как мы войдём в кабинет профессора Риггса, где мне предстоит проводить большую часть учёбы, Никс хватает меня за руку. – Дай Атласу шанс. Возможно, он тебя удивит.

Я киваю. Может, Никс и прав.

Возможно, Атлас меня действительно удивит.