Текст книги "Баллада о зверях и братьях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

– А сегодня что-то изменилось?

Она улыбается, и я не могу не почувствовать, что именно эту улыбку я унаследовала от неё.

– Весь город гудит о тебе.

– Я заметила, – фыркаю я.

– Как только я услышала, что ты уже не спишь, решила, что это хороший шанс, чтобы познакомиться поближе, – она указывает в сторону, откуда мы только что пришли. – Я надеялась, что ты составишь мне компанию. Есть кое-что, что я хотела бы тебе показать.

Хотя я не чувствую от неё никакой угрозы или злого умысла, кем бы она ни была мне по крови, она всё ещё остаётся для меня чужой, и мне не хочется слепо доверять ей. Было бы крайне неразумно идти куда-то без какой-либо защиты. Я не уверена, где сейчас Никс, но, если она хочет, чтобы я пошла с ней, ей придётся включить его в свои планы.

– Без обид, – стараюсь сказать как можно вежливее, чтобы смягчить возможное недовольство, – но я уже усвоила урок: нельзя ходить куда-то без телохранителя.

Она с любопытством смотрит на меня, а затем её стальной серый взгляд скользит к Атласу. Я слишком поздно понимаю, что она принимает Атласа за моего охранника, и когда уже открываю рот, чтобы пояснить, что нам нужно дождаться Никса, она говорит:

– Никаких обид. Ты мудра, проявляя осторожность. В конце концов, я для тебя всё ещё незнакомка. Хотя показывать то, что я собираюсь показать, посторонним не принято, но если твой охранник сохранит это в тайне, он может пойти с нами.

– Согласен, – тут же откликается Атлас, явно решив поддержать эту игру.

Сильвейн кивает и устремляется вперёд по коридору, не оглядываясь, чтобы проверить, следуем ли мы за ней. Вместо того чтобы спуститься по парадной лестнице в вестибюль, ведущий в город, Сильвейн сворачивает направо и поднимается по синему ковру, покрывающему центр мраморных ступеней. Я сбиваюсь со счёта, когда мы проходим пятый пролёт, и мысленно благодарю Никса за то, что он настоял на включении кардио в нашу тренировочную программу. Хотя сердце у меня бешено колотится, а колени болят, Сильвейн выглядит так, будто её это вовсе не касается. Конечно, она, вероятно, поднималась по этим лестницам сотни, если не тысячи раз.

Мне ужасно хочется задать ей все вопросы, что вертятся у меня в голове:

Сколько тебе лет?

Как ты встретила моего отца?

Какая у тебя стихия?

Как ты потеряла меня?

Но вместо этого я проглатываю каждый из этих неуместных вопросов и собираюсь спросить, сколько ещё нам подниматься, как вдруг поток холодного воздуха опережает меня. Стражник, патрулирующий последний уровень, открывает дверь, и мы оказываемся на крыше замка.

Мой рот приоткрывается, когда я вижу шестерых огромных синих птиц в серебряной броне на голове и лапах, с кожаными сёдлами на спинах. Они сидят, готовые к приказу. Как один, эти могучие создания поворачивают головы в нашу сторону.

– Что это такое? – спрашиваю я вслух, не пытаясь скрыть восторг, наполняющий мою грудь.

Сильвейн оборачивается и улыбается:

– Это авиаты. Ледяные эльфы используют их в бою или для патрулирования наших границ, но сегодня мы воспользуемся ими как транспортом.

– Транспортом? – мои глаза расширяются. – Ты имеешь в виду, что мы полетим на них?

– Да, – отвечает она.

– Это то, что ты хотела мне показать? – спрашиваю я. – Потому что мне совсем не обязательно на них летать…

– Ты ведь никогда раньше не летала, – похоже, она только сейчас осознаёт, что для меня это нечто необычное, но всё равно продолжает: – Как бы ни были невероятны авиаты, они не то, что я хотела показать, – она указывает на заснеженную гору неподалёку. – Они доставят нас в Фэндруил.

– Фэндруил? – повторяю я. – Что там?

Озорной блеск в её глазах заставляет меня зачесаться от нетерпения узнать, какие тайны скрываются за той горой.

– Не хочу портить сюрприз.

Мне не по себе доверять огромной птице свою жизнь и отправляться на ней в горы, но волнение от предстоящего полёта, о котором большинство людей может только мечтать, заставляет меня забыть о страхах. Атлас берёт меня за руку и ободряюще сжимает её. Наверняка для него это так же страшно и захватывающе, как и для меня, особенно учитывая, что он всегда мечтал летать на драконах. Возможно, это лишь слабый отблеск той детской мечты, которая вот-вот воплотится в жизнь.

Я наблюдаю, как Сильвейн взбирается на авиату, и это чем-то напоминает посадку в седло лошади. Я следую её примеру, игнорируя, как огромная птичья голова поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Как только устраиваюсь в седле, я хватаюсь за поводья с такой силой, что костяшки пальцев белеют, и готовлюсь ко взлёту. Честно говоря, ничто не могло меня к этому подготовить. Птица цепляется когтями за край площадки и рывком взмывает в небо. Я прикусываю губу, чтобы не закричать от страха, и откидываюсь назад, когда авиата выравнивается и несётся над городом в сторону горы.

Я решаюсь взглянуть вниз, хотя, вероятно, не должна была этого делать, но поражаюсь тому, насколько крошечным всё кажется с этой высоты. Улицы, по которым мы с Атласом совсем недавно петляли, теперь оживлены, но единственные эльфы, обращающие на нас внимание, – это дети, показывающие на нас пальцами с широко раскрытыми глазами и восторженными улыбками.

Птица, на которой я лечу, взмахивает крыльями и уносит нас ещё выше. Я не свожу глаз с заснеженных гор впереди, прищуриваясь, чтобы рассмотреть, куда именно мы направляемся. Только спустя ещё несколько минут полёта я начинаю различать плато на склоне скалы. Наши птицы стремительно летят к нему и совершают приземление, позволяя нам спешиться там, где четверо ледяных эльфов охраняют огромные железные ворота, встроенные в горный массив.

Сильвейн машет нам, чтобы мы следовали за ней, и как только стражи замечают её, они начинают вращать рычаги, открывая для нас ворота, чтобы мы могли беспрепятственно пройти внутрь.

За воротами открывается длинный тоннель, вырезанный в горе, с факелами, освещающими наш путь. Здесь так холодно, что я невольно вздрагиваю, когда ветер свистит в проходах. Когда ворота за нами захлопываются, я замечаю белое сияние в конце туннеля, которое не даёт разгореться моей клаустрофобии. Молча мы втроём идём по коридору, пока не доходим до конца.

Моим глазам требуется время, чтобы привыкнуть к свету, но как только зрение проясняется, я замираю, а в уголках глаз появляются слёзы.

Пронзительный рёв белого чешуйчатого дракона становится для меня последней каплей, и слёзы начинают свободно течь по щекам.

– Драконы, – шепчу я с благоговением.

Моя мать поворачивается ко мне и улыбается, медленно поднимая руку, чтобы стереть мои слёзы. Её прикосновение нежное, пусть и немного неуверенное, но когда её палец касается моей щеки, она подтверждает:

– Драконы.

ШЭЙ

По моим быстрым подсчётам, над центром горы летает пять драконов: они проходят полосу препятствий, выдыхая морозный воздух в обозначенные цели, и двое из них несут на себе всадников, которые одновременно используют свои способности.

– Что это за место? – я поднимаю взгляд и вижу, что вершина горы открыта, и понимаю: драконы остаются здесь по собственному выбору, хотя ничто не мешает им улететь прочь.

– Это Фэндруил, – с гордостью отвечает Сильвейн. – Здесь мы скрыли наших драконов от внешнего мира. После Великой войны большинство драконов из всех Шести Королевств пало. Те, что остались, либо выжили в битве, либо были слишком молоды, чтобы сражаться.

Мой взгляд скользит от парящих в небе драконов к зазубренным скалам внизу. Если кто-то сорвётся вниз, ничто не спасёт его от ужасной гибели. Я отгоняю эту пугающую мысль и снова концентрируюсь на драконах. Они огромны, даже с такого расстояния. Их переливающаяся белая чешуя сверкает в солнечных лучах, и, если бы они стояли на фоне снежного покрова, их было бы почти невозможно заметить. Четыре лапы, острые когти и два огромных крыла на спине ещё больше разжигают моё желание подойти поближе, но я не хочу испытывать судьбу.

– Пойдём, – голос Сильвейн выводит меня из оцепенения.

Я смотрю в ту сторону, куда она указывает, и замечаю вдоль внутренней стороны горы дорожку, достаточно широкую для того, чтобы по ней могла проехать повозка. К счастью, она огорожена верёвками, чтобы никто не сорвался вниз. В конце тропы, огибающей склон в форме полумесяца, стоит огромное здание, встроенное в утёс. Ещё несколько меньших построек расположены на плато: башня, казармы и несколько складов для припасов.

Атлас молчит с тех пор, как мы взлетели на авиатах, и я украдкой бросаю на него взгляд, пока мы следуем за Сильвейн по дорожке. Его лицо поднято вверх, он полностью заворожён парящими над нами драконами. Это зрелище ошеломляет в самом лучшем смысле. Я всегда надеялась, что драконы из сказок моего детства реальны, но для Атласа это, должно быть, совершенно иное ощущение. В детстве он был одержим драконами, собирал все доступные сведения, чтобы понять этих великолепных существ. Жить с мыслью, что, возможно, ему никогда не доведётся увидеть их, ведь Огнедышащие драконы либо пали в битве, либо исчезли без следа, должно было быть невыносимо. Видеть, как он с трудом сдерживает слёзы, глядя на Ледяных драконов, сжимает моё сердце.

Я беру его за руку, как он делает это со мной, когда мне нужно почувствовать поддержку, и сжимаю, заставляя его взглянуть на меня.

Не нужно произносить ни слова – я понимаю. Это зрелище на всю жизнь, и мы собираемся насладиться каждой его секундой.

Над горой раздаётся звон колокола, эхом прокатываясь по скалам, и подаёт драконам сигнал вернуться в гигантское здание с десятью большими проёмами, которые, как я теперь понимаю, достаточно широки, чтобы пропустить этих существ. Каждый дракон направляется к своему входу и устраивается внутри, вытягиваясь и удобно располагаясь на насестах.

– Время кормления, – объясняет Сильвейн.

Примерно за пятнадцать минут мы добираемся до белоснежных построек, архитектура которых напоминает Эловин внизу. Деревянные белые двери распахнуты, чтобы мы могли войти внутрь.

Я чуть было не спрашиваю, почему эту территорию никто не охраняет, но быстро проглатываю этот глупый вопрос. Драконам не нужны охранники. Только полный идиот, потерявший инстинкт самосохранения, рискнул бы пробраться сюда.

Я поднимаю взгляд, когда мы оказываемся под двойными дверями, и застываю в изумлении, увидев потолки высотой в пятнадцать метров.

Мы проходим мимо комнаты снаряжения и зала для всадников, прежде чем войти в помещение, которое я могу назвать только «конюшней» для драконов. Слева от нас находятся десять загонов с невысокими перегородками между ними, чтобы каждому дракону обеспечивалась некая уединённость. Выход за их спинами открыт настежь, что окончательно убеждает меня в том, что эти могучие существа по-настоящему свободны уйти, когда пожелают, но предпочитают оставаться рядом со своими всадниками. Поражает мысль, что такие сильные драконы чувствуют привязанность и верность к ледяным эльфам.

– Это Дрэксел, – Сильвейн начинает нашу экскурсию с первого загона слева. Калитка между нами и Дрэкселом доходит мне до груди. – Он самый старый дракон здесь, и другие уважают его как лидера. Он также является драконом ледяного короля и его спутником с рождения.

Голубые глаза Дрэксела скользят по Сильвейн и Атласу, прежде чем остановиться на мне. В его взгляде есть невинное любопытство, но я чувствую и опасность. Тут я вспоминаю урок профессора Риггса: смотреть дракону в глаза может быть воспринято как вызов на доминирование. Я быстро отвожу взгляд и поднимаю руки в знак капитуляции, надеясь, что он не превратит меня в ледышку.

Сильвейн хмурится и прочищает горло, привлекая моё внимание.

– Что ты делаешь?

– Я посмотрела ему в глаза и надеюсь, что не оскорбила его.

Она запрокидывает голову и смеётся, её звонкий смех разносится по всему помещению.

– О, не беспокойся об этом. Это могло быть актуально для Огнедышащих. Они славились своим скверным характером, но Ледяные драконы совсем другие. Они жаждут зрительного контакта и общения. Они словно гигантские собаки.

– С острыми, как бритва, клыками, – отмечаю я, выпрямляясь.

– Даже собаки могут убивать, Аурелия… то есть Шэй, – её лицо заливается румянцем, но я перехожу к следующему загону, надеясь развеять её смущение. Я знаю, что по рождению меня зовут Аурелия Базилиус-Сол, но пока не уверена, подходит ли мне это имя. Пока что я останусь Шэй, потому что так мне привычнее.

– А кто это? – останавливаюсь я у второго дракона, который выглядит точь-в-точь как Дрэксел, но значительно меньше.

Сильвейн, похоже, вновь обрела уверенность и указывает на второго и третьего драконов – Бэллатрикс и Сайринкс, мать и дочь.

– Мой младший брат Фаолин ездит на Бэллатрикс, а его дочь Камари связана с Сайринкс. Обе спокойные, пока ты не тронешь их всадников.

– Учту, – с уважительным страхом говорю я и перехожу к четвёртому загону.

Огромный и по-настоящему потрясающий, этот дракон носит имя Артакс, и его всадник – никто иной как принц Трэйн Базилиус. Я должна была догадаться по скептическому прищуру и оценивающему выражению Артакса, но в его уверенной позе есть что-то такое, что заставляет меня задуматься: а нет ли под этой чешуёй доброго и заботливого сердца?

Рядом с Артаксом два пустых загона.

– Эти драконы ещё в полёте? – я пригибаюсь, чтобы выглянуть через открытый проход загона, но в небе больше не видно ни одного дракона.

Сильвейн медленно качает головой, встречаясь со мной взглядом.

– Дракс и Элексус погибли в Великой войне вместе со своими всадниками. Мой брат Эйран, отец Трэйна и Хэйла, и его дракон Дракс были сбиты с неба, но не раньше, чем на протяжении месяцев сеяли хаос в армии Дрогона. Элексус и моя тётя Анвин пожертвовали собой, защищая батальон гномов, который был отрезан от остальной части наших союзников. Если бы она не сразилась с приспешниками Дрогона, более трёх сотен гномов погибли бы. Насколько мне известно, в Дурне гномы воздвигли статую в честь неё и Элексуса, почитая их храбрость и жертву.

– О, – я прочищаю горло. – Мне жаль слышать, что они погибли.

– Не стоит, – просто отвечает она. – Они умерли смертью воинов, и их помнят за их храбрость.

Мы смотрим друг на друга в полной тишине, и в голове у меня кружатся сотни вопросов, но я слишком труслива, чтобы задать хоть один из них.

– Мне показалось, я видела пять драконов в небе? – нарушаю я напряжённую тишину.

– Сейчас у нас семь драконов, – Сильвейн берёт себя в руки и проходит мимо двух пустых загонов, подходя к следующему самцу. Он явно моложе Артакса, дракона Трэйна, но не сильно. – Это Мэндракс. Его всадник – принц Хэйл, младший брат Трэйна. Они оба молчаливы и предпочитают уединение.

– Значит, драконы перенимают характеры своих всадников? – наконец вмешивается Атлас, заставляя мою мать вздрогнуть, словно она совсем забыла о его присутствии.

Она кивает:

– В некотором смысле, да. Ледяные драконы чувствуют, когда кто-то из рода Базилиус ждёт ребёнка, и потребность в новом драконе пробуждает его рождение. Дракон и младенец связаны с самого начала, и они, как правило, перенимают схожие черты характера. Но они также наследуют и наши слабости. Мы должны быть в гармонии с собой и сохранять внутренний баланс, чтобы наши драконы чувствовали себя также.

– Я этого не знал, – признаётся Атлас, и детская любовь к легендам о драконах явственно проступает в его голосе. – Спасибо, что рассказали.

– Пожалуйста, троновианец, – Сильвейн слегка склоняет голову в знак уважения, прежде чем перейти к следующему загону. – Ты знала, – она бросает взгляд на меня, – что только члены дома Базилиус получают в пару Ледяного дракона?

Я киваю:

– Только потомки дома Базилиус удостаиваются драконов, потому что только ледяные эльфы этого рода обладают магией.

Сильвейн улыбается, и в её глазах светится гордость:

– Верно.

Остановившись перед следующим загоном, дракон Сильвейн, Корвэкс, поднимает голову, и его голубые глаза озаряются, как только он видит мою мать. Огромный самец имеет большой шрам, пересекающий его грудь, но он уже давно зажил. Это единственный дракон, который подходит к барьеру между нами, просовывает голову через край, чтобы Сильвейн могла погладить его по морде и поцеловать.

– Мы с Корвэксом пережили немало приключений, правда, мальчик? – ласково говорит она.

Корвэкс явно понимает её слова и кивает, когда она целует его в морду, а затем, тяжело ступая, уходит отдыхать.

Они действительно как огромные собаки. Я начинаю видеть это сходство.

– Загон в конце зала пуст, – продолжает Сильвейн. – Его займёт следующий дракон, когда родится.

Мы останавливаемся у загона рядом с Корвэксом, и я заглядываю внутрь, чтобы увидеть самку, меньшую по размеру, чем остальные, лениво лежащую на месте. Её белая чешуя на солнце почти кажется сиреневой, но как только она вытягивает крылья и четыре лапы, оттенок меняется на голубоватый. Длинная шея вытянута вперёд, а хвост аккуратно обвивает её тело, как у собаки.

– Как её зовут? – спрашиваю я.

– Это Сераксэс.

Едва Сильвейн произносит имя дракона, как глаза ящера распахиваются. Она медленно поднимает голову и лениво оглядывает нас, пока её пронзительные голубые глаза не останавливаются на мне. Она… хмурится? Разве драконы умеют хмуриться?

– Почему она так на меня смотрит? Кто её всадник? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от дракона.

– Сераксэс – твой дракон.

– Мой? – я резко поворачиваюсь к ней. – Что ты имеешь в виду?

– Я же говорила: каждый рождённый в доме Базилиус получает дракона, с которым заключает связь. Ни один дракон не примет другого всадника, и ни один всадник не будет иметь другого дракона.

– Она всё это время ждала меня?

– Таков удел драконов, – кивает Сильвейн.

Чувство вины оседает тяжёлым грузом в моём желудке. Сераксэс оставалась без всадника двадцать один год. Я понимаю, что это не моя вина, но всё равно испытываю огромное сожаление и хочу всё исправить. Все эти годы она была одна. Она видела, как другие драконы летают со своими всадниками и занимают своё место в доме Базилиус, не имея надежды когда-либо быть увиденной в том же свете.

Я перевожу взгляд с матери на Атласа. На его лице – восхищение, тогда как я ожидала увидеть зависть. Всю свою жизнь он мечтал заключить связь с драконом и оседлать его, а теперь здесь я – с Ледяным драконом.

Он дарит мне одну из своих тёплых, ободряющих улыбок и слегка кивает в сторону драконицы, будто говоря: «пообщайся с ней».

– Думаешь, она помнит меня? – шепчу я матери.

Сильвейн подходит и обнимает меня за плечи.

– О, да, она прекрасно знает, кто ты.

Хотя я не могу оторвать глаза от осуждающего взгляда Сераксэс, в её лице ясно читаются боль и гнев. Она дёргает головой, делая вид, что ей всё равно, но я готова поклясться, что стоит мне ступить в загон, она без колебаний заморозит меня первым же ледяным дыханием.

– Почему она выглядит так, будто готова проглотить меня целиком?

– Сераксэс необычайно независима, но теперь, когда ты вернулась, ей придётся научиться слушать твой голос и подчиняться твоей воле. Ты должна завоевать её доверие как её партнёр.

– А если она меня не захочет? – этот вопрос разрывает мне сердце.

– Хочет она того или нет, – говорит Сильвейн, – вы нужны друг другу. Без всадника Сераксэс никогда не станет частью Орхэль.

– Орхэль?

– Когда всадник и дракон завершают совместное обучение, они вступают в ряды Орхэль – элитной группы воинов, – объясняет Сильвейн, стягивая ворот рубашки с плеча и показывая замысловатые татуировки. – Каждый всадник из рода Базилиус носит эти знаки на своих плечах. Если ты не займёшь своё место всадника дракона, наш народ не признает тебя истинной королевской кровью Эловина.

– Подожди! – моё сердце бешено стучит. – Ты хочешь сказать, что я должна оседлать её?

Сильвейн склоняет голову, и странное любопытство вспыхивает на её бледном лице.

– А что же ещё делают с драконом?

Когда я молчу, она кладёт ладони по обе стороны моего лица и мягко говорит:

– Признаёшь ты это или нет, но ты – Аурелия Базилиус-Сол, и ты – всадник. Займи своё место за нашим столом. Стань той, кем ты родилась быть, и не бойся.

Она резко отпускает меня, когда кто-то окликает её от входной двери, и бросает мне последний взгляд, уходя:

– Твой первый урок завтра. Я пришлю в твою комнату ездовые доспехи.

Даже если бы я захотела возразить, Сильвейн не оставляет мне такой возможности, исчезая в коридоре.

ШЭЙ

Как и обещано, на следующее утро, когда я просыпаюсь, мне доставляют коробку с прикреплённой к ней запиской.

Никакой возможности для возражений, и, что странно, у меня нет желания спорить с её приказами. Конечно, мысль оказаться верхом на драконе меня до жути страшит, но вместе с тем внутри меня разгорается пламя, словно я всегда была предназначена для этой жизни.

Остаток утра проходит в смутном тумане. Надев белые ездовые кожаные доспехи, я встречаюсь с друзьями за завтраком и сообщаю им, куда направляюсь. Никс с радостью соглашается сопровождать меня в качестве охраны, и у меня почти разрывается сердце, когда я говорю, что вместо него пойдёт Атлас, поскольку именно его моя мать считает моим телохранителем.

Атлас не многословен во время нашей утренней трапезы, но как только я встаю, чтобы уйти, он тут же вскакивает на ноги и с улыбкой смотрит на меня сверху вниз, пока мы направляемся на крышу замка, где нас ждут птицы.

– Не упади.

Я слышу заботу в его голосе, несмотря на игривую подачу, и киваю:

– Постараюсь удержаться в седле.

Когда мы, наконец, добираемся до Фэндруила, Сильвейн замечает нас, когда мы спускаемся к драконьим загонам.

– Вы пришли.

– Мы пришли.

– Первым делом. Дай-ка на тебя посмотреть, – она делает жест, чтобы я повернулась, и я послушно вращаюсь вокруг своей оси. Она улыбается с одобрительным кивком: – Ты выглядишь как Базилиус.

– Возможно, я так выгляжу, но чувствую себя самозванкой, – признаюсь, бросая взгляд через плечо матери на других всадников Базилиус, собравшихся либо потренироваться, либо посмотреть, как я опозорюсь, – пока не знаю.

– К этому нужно привыкнуть, – она становится прямо передо мной, закрывая собой вид на остальных, и тем самым возвращая мой взгляд к себе. – Кровь Базилиус течёт в твоих венах, и я не сомневаюсь, что ты быстро всему научишься.

– А если не научусь? – спрашиваю я, но ответа не получаю, потому что рёв из драконьих «конюшен» разносится по горѐ.

– Что это было? – Атлас делает шаг ближе ко мне.

– Это Сераксэс, – устало вздыхает Сильвейн. – Она неохотно принимает седло. Не привыкла носить его, как другие драконы.

Я качаю головой, с каждой яростной вспышкой в её рёве, всё больше сомневаясь в своём решении.

– Может быть, это не лучшая идея…

Очень разозлённая Сераксэс с грохотом выбивает двери, топая мимо двух дрессировщиков, которым каким-то образом удалось закрепить белое седло на её теле. Леденящий взгляд её голубых глаз становится ещё холоднее, как только она встречает меня. На мгновение мне кажется, что она сейчас заморозит меня на месте, но вместо этого она рычит на меня, её пронзительный вопль даёт понять всё, что нужно знать. Я не поеду на ней ни сегодня, ни когда-либо ещё.

– Иди к ней, – Сильвейн мягко подталкивает меня вперёд.

– Ты с ума сошла? – шиплю я, стряхивая её руку с себя. – Если я подойду к ней…

– Ты должна показать ей, что не боишься её.

– Но я боюсь её, – огрызаюсь я.

– Базилиус не показывает страха, – резко говорит Сильвейн, не собираясь уступать, и я сразу понимаю, откуда у меня упрямый характер. – Подойди к ней медленно, держа руки на виду. Покажи ей, что ты не желаешь ей зла, что ты не боишься её и что займёшь своё законное место.

Я бросаю быстрый взгляд на Атласа. Я полностью ожидаю, что он выскажет свои опасения и даст мне повод проигнорировать указания матери, но вместо этого он кивает в знак согласия.

– Она права, – говорит он. – Дракон никогда не будет уважать тебя как всадника, если ты дрожишь от страха.

– Это твой совет? – фыркаю я, раздражённая тем, что он, на удивление, не пытается удержать меня от очередной безрассудной выходки.

Атлас преодолевает оставшееся между нами расстояние и кладёт руки мне на лицо. Я чувствую пристальный взгляд Сильвейн, но не отвожу глаз от него.

– Стрэнлис, ты справишься.

– Мне страшно, – шепчу я.

– Я знаю, – он кивает, отбрасывая с моего лица выбившиеся пряди волос. – Но сделай это всё равно.

Сильвейн прочищает горло, наконец привлекая мой взгляд, и вынуждая Атласа отпустить меня.

– Твой телохранитель прав, – говорит она с игривой ноткой в голосе, давая понять, что прекрасно знает, кто он на самом деле. – Сераксэс никогда не позволит тебе оседлать её, если ты сейчас отступишь.

Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Если уж я подойду к этому чудовищу, то с высоко поднятой головой. В животе у меня клокочет тревога, но я поступлю так, как всегда поступала раньше, когда чувствовала неуверенность: буду притворяться той, кем все меня считают.

Первый шаг – самый трудный, но как только я заставляю себя двигаться вперёд, за ним следует ещё один, а затем ещё, пока я не оказываюсь в нескольких шагах от этой величественной белочешуйчатой драконицы. Её ноздри раздуваются, и она выдыхает в мою сторону ледяной воздух, от которого мои волосы разлетаются по сторонам. Я прищуриваюсь и смотрю на неё снизу вверх.

Не уверена, должна ли говорить с Сераксэс или просто поддерживать устойчивый зрительный контакт, пока одна из нас не уступит, но я полна решимости показать ей, что не боюсь её и не являюсь её врагом. На мгновение суровость её морды сглаживается, и я вижу боль в её глазах. Одиночество, чувство брошенности, ненужности – всё, что чувствую я сама, отражается во взгляде Сераксэс, и это больно. Я медленно и осторожно поднимаю руку, но это оказывается ошибкой. Сераксэс отступает на шаг, вновь натягивая на себя маску ярости.

Я поднимаю обе руки, показывая, что безоружна и не желаю зла. Она пятится, прищурив глаза и обнажая ряды острых, словно кинжалы, зубов. В свою защиту скажу, что я не отступаю, а уверенно делаю шаг вперёд.

– Сераксэс, – спокойно говорю я. – Я не причиню тебе вреда, и ты не причинишь его мне. Я твой всадник, и сегодня я займу своё место.

Сераксэс опускает голову и рычит, демонстрируя каждый сверкающий зуб.

Дела идут не лучшим образом.

Внезапно Дрэксел, дракон ледяного короля, рычит в небе и стремительно снижается к нам. Он приземляется с оглушительным грохотом, от которого содрогается земля, и я едва удерживаюсь на ногах. Он резко приближается к моей драконице и выпускает могучий рёв. Сераксэс отвечает визгливым воплем, но принимает оборонительную стойку против куда более крупного дракона.

Моё сердце замирает в тот момент, когда я вижу, как Дрэксел раскрывает свою огромную пасть, и первой мыслью становится, что он собирается навредить моей драконице.

– Нет! – кричу я и, не раздумывая, воздвигаю золотой щит перед Сераксэс, чтобы защитить её.

Стену между драконами замечают не только они, но и все всадники Базилиус поблизости.

Дрэксел медленно поворачивает голову в мою сторону, изучая меня с большим любопытством, и тогда я понимаю, что он делал на самом деле. Он вовсе не собирался причинять Сераксэс вред… Он ставил её на место, как альфа наказывает щенка в своей стае. Он поддерживал порядок, а я вмешалась туда, куда не стоило.

Сераксэс, с другой стороны, не одаривает меня своим привычным сердитым взглядом, но на её морде на мгновение появляется выражение удивления и замешательства.

Я смущённо опускаю щит и молча прошу у Дрэксела прощения. Мне совсем не хочется становиться врагом этого дракона.

– Отличное начало твоего первого дня.

Я оборачиваюсь на голос, раздающийся с насмешливой ноткой, и вижу Трэйна Базилиуса, небрежно прислонившегося к чешуйчатой ноге Артакса, будто к стене. Он хлопает в ладоши ещё дважды, прежде чем медленно опустить руки. Настоящий любитель театральных эффектов.

– Ты издеваешься надо мной? – фыркаю я.

– Напротив, Аурелия…

– Меня зовут Шэй.

– Большинство Базилиус в первый же день садятся на своих драконов, – продолжает он, игнорируя моё возражение. – А ты решила продемонстрировать свою магию. Любопытно.

Мне приходится собрать всю волю, чтобы не наговорить ему гадостей, не зная, к чему это может привести. Но потом я вспоминаю девиз дома Базилиус: «Мы не умоляем, мы никогда не сдаёмся. Мы умираем так же, как живём – свободными и внушающими страх», и меняю тактику. Если я сейчас отступлю перед Трэйном, это докажет ему, что я считаю себя ниже его, а этого я допустить не могу.

– Завидуешь моей стихии, кузен? – бросаю я.

Его левая бровь едва заметно приподнимается.

– Я? Завидую? – он мрачно усмехается. – Какое нелепое предположение.

– Вы закончили? – Сильвейн подходит к нам, и лишь её нахмуренные брови выдают её раздражение. – Я покажу тебе, как оседлать дракона, – говорит она, обращаясь ко мне.

Я киваю, не желая ещё больше раздражать её, особенно учитывая, что она уже рисковала ради меня. Дракон Сильвейн, Корвэкс, выходит из загона, и когда он подставляет ей бок, она легко взбегает по его лапе, отталкивается от его рёбер сапогом и садится в седло, как на лошадь.

– Теперь ты! – с улыбкой окликает она меня, прежде чем скользит по чешуе Корвэкса, давая знак ему взлететь и освободить место для Сераксэс.

Как будто мне будет так же просто оседлать Сераксэс. Демон, я и обычную лошадь вряд ли оседлала бы с такой лёгкостью, но я не собираюсь искать оправдания, и уж тем более не намерена отступать перед лицом вызова, особенно когда Атлас наблюдает за мной. Я глубоко вдыхаю и бегу к Сераксэс, но как только мой сапог касается её чешуйчатой лапы, она одним движением сбрасывает меня, и я с глухим стуком падаю на землю. Из моих лёгких вырывается хриплый стон, когда воздух вылетает из груди. Я бросаю на драконицу сердитый взгляд, а она смотрит на меня в ответ с весёлым блеском в глазах.

– Значит, – сквозь зубы говорю я, – вот как у нас всё будет?

Если бы драконы умели закатывать глаза, Сераксэс сделала бы это сейчас.

– Ладно, – я отряхиваюсь и поднимаюсь на ноги. – Пусть будет по-твоему, Сераксэс.

Я резко разворачиваюсь на каблуках и направляюсь обратно к Атласу.

– Мы с ней закончили, – бросаю я на ходу, поднимаясь по склону мимо него. Он хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе.

– Куда ты собралась?

– Назад в замок, – сквозь стиснутые зубы отвечаю я.

– Ты ещё не летала, – нахмурив брови, говорит он.

– Она не даёт мне оседлать её, Атлас, а я не собираюсь тратить остаток дня, позволяя ей швырять меня туда-сюда, как осенний лист.

– Ты злишься, – он выпрямляется, глядя мне прямо в глаза. – Возможно, тебе обидно, что она сопротивляется, но пойми: для неё ты незнакомка. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к тебе, Шэй.