Текст книги "Баллада о зверях и братьях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

– Мы с тобой ещё не закончили, – он входит внутрь и закрывает за собой дверь.

АТЛАС

– Говорить больше не о чем, – огрызается она, скрестив руки на груди. – Думаю, ты предельно ясно всё дал понять там, внизу.

– Хочешь, чтобы я умолял тебя? Я буду. Хочешь, чтобы я потерял контроль и свернул шею любому мужчине, который подойдёт к тебе ближе, чем на вытянутую руку? Если тебе этого нужно – я, блядь, сделаю это.

Я приближаюсь к ней, и, надо отдать ей должное, она не отступает ни на шаг.

– В конце концов, ты должна принять решение, которое будет лучшим для тебя. Я не собираюсь указывать тебе, какой путь выбрать. Я – не Бастиан. Я – не твои родители. Я приму любой твой выбор. Это не значит, что он мне понравится.

Её лицо смягчается, но уже в следующую секунду маска снова занимает своё место.

– Что? – бросаю я вызов. – Скажи, о чём ты думаешь.

– Я не говорила, что ты как Бастиан или мои родители, – отвечает она. – Но неужели трудно показать, что ради тебя стоит от всего этого отказаться?

– Когда я не показывал тебе, как сильно забочусь? – делаю ещё один шаг к ней. – Скажи. Что ещё я должен сделать, чтобы доказать тебе, что ты – единственная, кто занимает мои мысли? Ради тебя я вообще просыпаюсь по утрам. Я нарушил все свои правила. Снёс все стены. Признался, что ты – единственная женщина, которую я хочу. Что ещё мне сказать?

Когда она молчит, я бросаю руки вверх, доведённый до отчаяния:

– Ты, без сомнений, самая невыносимая женщина на свете!

– Я?! – выкрикивает она.

– Да, ты!

Она бросается ко мне, тыча пальцем мне в грудь:

– Не могу поверить, что из всех мужчин Шести Королевств Далерина я влюбилась именно в тебя!

У меня перехватывает дыхание, и слова застревают в горле. Я ошеломлённо смотрю на неё, но она, кажется, не осознаёт, что только что сказала.

– Почему ты так на меня смотришь? – она хмурится, уперев руки в бока.

– Что ты сейчас сказала? – мой голос хриплый, будто я кричал весь день.

Только тогда до неё доходит смысл сказанного. В её глазах мелькают страх и смущение. Она приоткрывает рот, но тут же захлопывает его. По выражению лица видно, что она выдала фразу, которую совсем не собиралась произносить вслух, хотя я знаю, что это правда. Всё внутри меня полыхает. Она не отводит взгляда, и я вижу в её глазах надежду. Но, прежде чем я успеваю что-либо сказать, она срывается к двери.

Не успевает.

Я хватаю её за предплечье, разворачиваю и прижимаю к стене.

– Скажи это ещё раз, – шепчу я.

Наши лица так близко, что я ощущаю аромат жасмина в её волосах и вкус вина на её губах.

– Шэй? – умоляю я, словно умирающий, просящий глоток воды. – Скажи. Ещё. Раз.

Сердце стучит так сильно, будто застряло в горле, а она колеблется – сказать правду или придумать что-то другое.

– Атлас, – шепчет она, пока я ставлю руки по обе стороны от неё, приближаясь ещё ближе.

– Скажи, Шэй, – я прижимаюсь лбом к её лбу. – Мне нравится, как это звучит.

– Я люблю тебя, – признаётся она, её щёки заливаются румянцем.

И этого достаточно. Я прижимаюсь к её губам в поцелуе, который ломает все преграды.

Язык, зубы, руки. Мы переплелись, словно две части мозаики, которые наконец нашли друг друга. Мои руки скользят по её рукам, вниз по талии, пока я не обхватываю её за бёдра и не поднимаю, прижимая крепко к стене. Она тянет меня за волосы, кусает губу и заставляет меня издать хриплый стон. Я хочу большего, большего, большего. И вдруг мне кажется, что между нами слишком много пространства, хотя наши тела прижаты друг к другу так плотно, что я чувствую, как бешено колотится её сердце у меня в груди.

– Скажи это ещё раз, – шепчу я, прижимаясь к её губам.

– Я люблю тебя, Атлас, – стонет она, встречая мой жадный взгляд своим.

– Я был влюблён в тебя с того самого поцелуя в Баве, – признаюсь я.

– Всё это время?

Киваю, и она впивается в мои губы, крепче обвивая ногами мою талию.

Я отрываю её от стены и несу к кровати. Осторожно укладываю её и срываю с себя пиджак, затем начинаю расстёгивать рубашку. Швыряю её на пол, не отводя взгляда от Шэй ни на секунду. Я обнажаюсь перед ней – со всеми своими шрамами – и она не отводит глаз. Когда она прикусывает нижнюю губу, что-то внутри меня срывается, и я понимаю, что готов сделать её своей.

Она приподнимается и тянется рукой за спину, чтобы расстегнуть платье, но я не позволяю ей сделать то, о чём сам мечтал весь вечер. Я хватаю Шэй за лодыжку и притягиваю к самому краю матраса. Наклоняясь над ней, провожу пальцами по её ногам, пока не добираюсь до каблуков. Один за другим я развязываю ремешки на щиколотках и отбрасываю туфли через плечо. Её руки скользят по моей груди, плечам и рукам. Когда она тянется к моим брюкам, я отстраняюсь, оставаясь вне досягаемости.

– Но, но, но, – наклоняюсь я, оставляя дорожку поцелуев от её шеи до ложбинки между грудей. – Не спеши.

– Что? – дразнит она, едва дыша, выгибаясь мне навстречу. – Ты не хочешь увидеть меня голой?

– Я ждал этого момента очень долго, – мои фиолетовые глаза встречаются с её, в то время как мои тени обвивают её запястья, приковывая к матрасу. – Я не стану торопиться. Я намерен насладиться тобой, стрэнлис, – опускаюсь на колени перед ней, раздвигая её ноги.

– Думала, ты преклоняешь колено только перед своим королём, – ухмыляется она, когда наши жадные взгляды вновь сходятся. К моему удовольствию, она невольно вздрагивает, когда мои пальцы скользят по её гладким ногам.

– Я стану на колени, буду ползать, сделаю всё, что ты прикажешь, если только ты будешь моей, – целую внутреннюю сторону её бедра, и она тихо стонет.

– Сними с меня это платье, – она обвивает ногами мой торс и сжимает. – Сейчас же.

– Нетерпеливая и требовательная, – дразню я, поднимаясь над ней.

– Я хочу чувствовать тебя.

– Обязательно, – обещаю я, и порочная улыбка играет на моих губах. – После того, как я попробую.

Я задираю её платье до талии, опускаю голову ей между ног, отодвигаю в сторону трусики и засовываю в неё язык. Она вскрикивает, запрокидывая голову. Я ласкаю её снова, и снова, и снова, а мой член твердеет с каждым её новым стоном.

– Атлас, – выдыхает она, выгибая спину.

Хотя она всё ещё прикована к кровати, мои тени рассеиваются, проводя по её волосам и поглаживая шею, прежде чем скользнуть под платье и обвести её выпуклые соски. Она шипит и её глаза закатываются. Я приподнимаю её бёдра, чтобы мне было удобнее, и позволяю себе насладиться прекрасным телом. Я не мог избавиться от ощущения её вкуса с тех пор, как мы были в хижине. Ни о чём другом не думал, страстно желая её. Она моя. Эта женщина – моя.

Я просовываю два пальца в неё, продолжая дразнить языком. Её ноги дрожат, и я знаю, что она близка.

– Кончи для меня, – приказываю я, дыхание Шэй прерывается.

– Атлас, – тихо стонет она, но я хочу большего, чем шёпот. Я хочу, чтобы весь этот грёбаный замок знал, кому она принадлежит.

– Кричи для меня, – я скольжу языком по её складкам. – Кричи моё имя, и я позволю тебе кончить.

Её глаза распахиваются и встречаются с моими.

– Люди услышат, – говорит она, и щёки заливаются румянцем.

– Знаю, – я посасываю её клитор и наслаждаюсь тем, как она дрожит. – Кричи для меня, любимая, и я заставлю тебя кончить.

Я всё быстрее погружаю и вынимаю из неё пальцы, её соки стекает по моей руке и проливаются на простыни. Её стоны усиливаются по мере того, как я ускоряю темп. Она становится громче, когда я провожу языком по нужному месту, и запрокидывает голову, когда мои тени сжимают её соски.

– Атлас, – выдыхает она, – ты хочешь…

– Точно, – я кусаю её за внутреннюю сторону бедра. – Пусть все знают, что ты моя.

Когда Шэй достигает пика, она кричит, и я не прилагаю никаких усилий, чтобы заглушить её экстаз. Она сжимает мои пальцы, и я позволяю ей пережить волну удовольствия, а затем вылизываю свои влажные пальцы, наслаждаясь её вкусом.

Я встаю с колен и скольжу по её телу, покрывая поцелуями, пока не добираюсь до губ.

– Мне нравится, какая ты на вкус, – шепчу я сквозь поцелуй. – А теперь возьми мой член, как хорошая девочка.

Что-то первобытное вспыхивает в её глазах, и она отталкивает меня от себя и встаёт передо мной. Она тянется к завязкам на спине своего платья, но я разворачиваю её и позволяю себе удовольствие раздеть её. Кончики моих пальцев скользят по её горячей коже, и моё дыхание щекочет ей затылок, когда я позволяю платью соскользнуть. Я вздрагиваю, когда понимаю, что на ней нет лифчика, и прижимаюсь губами к её левому плечу. Обхватываю ладонями её груди, наслаждаясь стоном, который вырывается с её губ. Её голова откидывается на мою грудь, а щёки краснеют, когда я прижимаюсь губами к её уху.

– Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился.

Она стягивает трусики с бёдер, позволяя им соскользнуть, присоединяясь к платью, лежащему у её ног.

– Это похоже на то, что я хочу, чтобы ты остановился?

– Демон, – стону я, моя твёрдая длина прижимается к её голой заднице.

– Я твоя, Атлас, – тихо произносит она. – А ты мой.

Я поворачиваю Шэй лицом к себе, позволяя себе на мгновение изучить каждый миллиметр этого великолепного обнажённого тела. Её соски твердеют под моим голодным взглядом.

– Ты самая красивая из всех, кого я когда-либо видел.

– Почему я одна голая? – она тянется к моим штанам, и на этот раз я не пытаюсь её остановить.

Её пальцы работают быстро, и через несколько секунд она стягивает с меня штаны. Я дважды скольжу рукой по своему стволу, и её желание становится очевидным. Она отступает, пока коленями не упирается в матрас. Откидывается назад и широко раздвигает ноги, приглашая меня овладеть ею своим членом.

– Трахни меня так, будто это что-то значит, – говорит она, и это единственная мотивация, которая мне нужна, чтобы сбросить с себя остальную одежду и забраться на неё сверху.

Я прижимаюсь головкой к её входу и, получив утвердительный кивок, вхожу в неё. Она тугая и тёплая, и принимает меня всего, как будто была создана для меня. Она тихо шипит, но, когда я пытаюсь вырваться, впивается кончиками пальцев мне в спину, удерживая на месте.

– Я хочу тебя, – шепчет она. – Ты нужен мне, – умоляет она.

– Не хочу причинять тебе боль, – целую её в лоб.

Она обхватывает ладонями моё лицо и улыбается.

– Не причиняешь.

Я осторожно погружаюсь и отступаю, погружаюсь и отступаю, пока Шэй не расслабляется. Когда она приподнимается мне навстречу, понимаю, что можно ускорить темп. Не желая кончать в одиночку, я обвожу её клитор большим пальцем. Она громко стонет, побуждая меня врезаться в неё сильнее.

– Ты. Моя, – говорю я между толчками. – Скажи это.

– Я твоя, – кричит она. – Атлас!

Она выгибает спину и вздрагивает, когда кончает во второй раз, сжимая мой член. Ощущение того, как она пульсирует вокруг меня, доводит меня до предела, и я стону, наполняя её.

Какое-то мгновение мы наслаждаемся моментом, переплетённые вместе, позволяя нашему прерывистому дыханию прийти в норму, затем я выхожу из неё и устраиваюсь рядом, прижимая её к себе. Я мог бы остаться здесь, с ней, вот так, на всю оставшуюся жизнь и умереть счастливым человеком.

Пока она лениво водит пальцами по моей груди, я волнуюсь о том, что творится у неё в голове, особенно учитывая, что она молчит с тех пор, как всё закончилось. Несмотря на страх услышать то, что может разбить меня на миллион осколков, я набираюсь смелости и спрашиваю:

– О чём ты сейчас думаешь?

Я перебираю пальцами её длинные волосы, надеясь, что ответ не разрушит меня.

Она молчит минуту, но наконец говорит:

– Я бы отказалась от всего этого ради тебя и ни на секунду не пожалела бы.

Я прижимаю её крепче, выдыхая воздух, который сдерживал, и целую её в висок.

– Что бы ты ни решила, – шепчу я, – моё сердце всегда будет принадлежать тебе.

Она приподнимается на локте и смотрит на меня с такой серьёзностью, что моё сердце замирает.

– Я выбираю тебя, Атлас Харланд. С этого момента и до дня моего последнего вдоха – Я. Выбираю. Тебя.

Я провожу большим пальцем по её нижней губе и улыбаюсь ей снизу вверх.

– С этого момента и до конца моих дней – я твой, а ты моя.

Она кладёт ладонь мне на щёку и спрашивает:

– Останешься со мной этой ночью?

– Я бы сжёг весь этот мир ради тебя, если бы ты попросила.

И впервые в жизни я не чувствую себя одиноким.

ШЭЙ

Это третий раз, когда я просыпаюсь рядом с Атласом, и, хотя прошлой ночью мы почти не спали, вспышка возбуждения, пронёсшаяся по моему телу, моментально приводит меня в полную боевую готовность. Я слушаю его ровное дыхание и ритмичное биение сердца и чувствую, как на меня нисходит умиротворение. Именно здесь мы и должны быть – в объятиях друг друга.

Хотя я бы с радостью провела весь день в постели с ним, я договорилась встретиться с мамой для утреннего полёта. Неохотно я отворачиваюсь от Атласа, только чтобы вспомнить, что всё ещё голая, и мне срочно нужно натянуть свои доспехи. Я стараюсь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить его, и начинаю собираться. Перед тем как выйти, быстро пишу записку, сообщая, где буду, и прося присоединиться ко мне, когда он проснётся. Как только дверь захлопывается за мной, я направляюсь по коридору. Поворачивая за угол, я замечаю Никса у двери его спальни, который возится с дверной ручкой. Несмотря на слегка потрёпанный вид, на нём до сих пор та же одежда, что была на балу прошлой ночью.

– Я думала, ты пытался завязать, – говорю я, указывая на тлеющую сигарету, зажатую у него в зубах, и он вздрагивает.

– Чёрт, Китарни! – он качает головой, прижимая руку ко лбу. – Не кричи. А ты-то что делаешь на ногах в такой час?

– В такой час? – хихикаю я. Видимо, та, с кем он провёл ночь, напрочь выбила из него понятие о времени. – Сейчас утро.

– Раннее, – поправляется он. – Я хотел сказать, что ты делаешь на ногах так рано?

Я облокачиваюсь о стену рядом с его дверью и говорю:

– Встречаюсь с мамой для утреннего полёта. Мне бы не помешала компания.

Он стонет, и мои подозрения насчёт раскалывающей его голову боли подтверждаются.

– Прямо сейчас? Я же ещё даже не спал…

– О, ты отлично выглядишь, – хватаю его под руку и тащу по коридору, не давая шанса возразить. – Ты сможешь познакомиться с Сераксэс.

– Мы хотя бы можем по дороге захватить завтрак?

– Бери всё, что сможешь унести.

– По рукам.

Когда я согласилась на завтрак, я не ожидала, что Никс утащит целое серебряное блюдо, уставленное едой на одного, но технически я же сама сказала, что он может взять всё, что сможет унести. Его нисколько не пугает новость, что нам придётся лететь на авиатах в Фэндруил. Его больше беспокоит, что он может потерять одно из своих драгоценных пирожных, чем упасть и разбиться насмерть.

Когда мы пролетаем через ворота Фэндруила, еда для Никса больше не имеет значения. Его челюсть отвисает, когда он наблюдает, как драконы проносятся зигзагами по горному маршруту. Впервые с тех пор, как я его знаю, Никс действительно лишается дара речи.

– Они невероятные, – бормочет он, и я киваю.

– Да, так и есть, – я хватаю одну из выпечек с его подноса и жую, стоя рядом в восхищённой тишине.

Наконец замечаю, что мама ждёт нас у стойл. Она усмехается, как только видит Никса.

– Итак, это ещё один из твоих телохранителей? – дразнит она, приподнимая бровь.

– Амма, это Никс, мой настоящий телохранитель.

Никс перестаёт глазеть по сторонам, как ребёнок, услышав своё имя, и в нём мгновенно просыпаются придворные манеры. Он кланяется перед моей матерью.

– Для меня честь официально познакомиться с вами, ваше высочество. И должен сказать, теперь я понимаю, от кого Шэй унаследовала свою красоту.

– Ох, – мурлычет моя мать. – Этот мне уже нравится.

Я закатываю глаза. Конечно, Никс не может не источать харизму.

– А где второй?

– Атлас… – прочищаю горло, чувствуя, как щёки начинают гореть. – Он ещё спит. Я оставила ему записку, чтобы он присоединился, когда проснётся.

Никс чуть шею не свернул, резко повернувшись ко мне, и, хотя ясно, что в его налитых кровью карих глазах бурлят тысячи вопросов, он, к счастью, держит язык за зубами.

– Ну что ж, – мама делает жест, чтобы мы подошли. – Давайте покажем твоему настоящему телохранителю всё вокруг, прежде чем мы отправимся.

Мама проводит для Никса ту же экскурсию, что и для меня с Атласом, завершая её у вольера Сераксэс. Я ожидаю, что моя драконица посмотрит на Никса с той же осуждающей миной, что и на меня, но к моему раздражённому удивлению, она склоняет голову с любопытством, а затем подходит, чтобы обнюхать его. Он стоит как статуя, позволяя её морде исследовать его грудь. Сильвейн и я наблюдаем с расширенными глазами, как Сераксэс мягко тыкает его в руку.

– Что это значит? – шепчет Никс, не отводя глаз от моей драконицы.

– Думаю, она хочет, чтобы ты её погладил, – говорит мама с диким восторгом.

Никс медленно поднимает руку и тянется к Сераксэс, которая подсовывает нос под его ладонь.

– Похоже, твой шарм на женщин действительно не знает границ, – язвлю я, закатывая глаза, когда Никс одаривает меня улыбкой.

– Ревнуешь, Китарни?

Я указываю на Сераксэс и качаю головой.

– Предательница.

Она фыркает ледяным дыханием в ответ.

– Есть площадка, откуда можно наблюдать за полётом, – Сильвейн указывает Никсу, как пройти через парадные двери.

Никс кивает, ещё раз похлопывает Сераксэс по морде и разворачивается, направляясь к зрительской зоне. Как только он оказывается вне пределов слышимости, мама выпрямляется передо мной и с игриво поднятыми бровями смотрит прямо в глаза.

– Что? – вздыхаю я. – Что это за выражение лица?

– Ты спишь с ними обоими?

Я кашляю, чуть не захлёбываясь резко втянутым воздухом.

– Нет, – качаю головой, постукивая себя по груди. – Нет, я не сплю с ними обоими.

– Значит, с одним из них спишь. С первым?

– Почему ты такая любопытная?

– Это может всё усложнить, если ты собираешься выполнять требования деда насчёт брака с ледяным эльфом.

Внезапно воздух будто высасывает из комнаты, и мне становится трудно думать. Я совсем забыла об этом после ночи, проведённой с Атласом. Я люблю его. Я больше не смогу выйти за кого-то другого, особенно после того, как отдалась ему полностью.

Я тру ладонями глаза.

– Демон.

– У тебя есть план? – спрашивает она, поглаживая нос Корвэкса. – Или надеешься, что ледяной король забудет?

– Либо я следую за сердцем, либо принимаю предложение Трэйна.

Её интерес оживляется.

– Какое предложение?

– Трэйн сказал мне вчера вечером, что король давит на него, чтобы он нашёл себе жену. Он предложил пожениться нам. Тогда я могла бы остаться здесь, меня бы приняли как Базилиус, и при этом…

Когда я замолкаю, в её глазах вспыхивает понимание.

– И при этом ты всё равно останешься с троновианцем. Ты его любишь, да?

– Атласа? – когда она кивает, я выдыхаю и говорю: – Да, я люблю его.

– Аурелия, – её мягкий голос привлекает моё внимание. – Я никогда не попрошу тебя обручаться с мужчиной ради того, чтобы Армас Базилиус принял тебя. Я сама выбрала мужчину, которого любила, несмотря на последствия.

– Если я ослушаюсь короля, он заставит меня уйти от тебя.

– Моя дорогая девочка, – она кладёт руки мне на плечи и улыбается. – Иногда нужно отстоять свою позицию и следовать зову сердца. Не позволяй угрозам и запугиваниям какого-то старика диктовать твоё счастье.

– А если он всё же вышлет меня?

– Мы с Корвэксом устроим продолжительные каникулы в Троновии, – она целует меня в лоб. – Я слышала, Драакстен свободен, – подмигивает она, направляясь внутрь вольера Корвэкса, чтобы оседлать его. – К тому же, куда бы ты ни отправилась, Сераксэс будет обязана лететь с тобой. А как её старший брат, Корвэкс будет чувствовать себя обязанным присматривать за ней.

Я проскальзываю в вольер Сераксэс и взбираюсь на её спину. Теперь это даётся легко, и, как ни странно, я ощущаю, будто летаю с ней уже много лет. Это у меня в крови, без сомнения.

– Давай покажем твоему новому лучшему другу шоу, – поддразниваю я, ловя свирепый косой взгляд Сераксэс. – Что? Перебор? Что в нём такого? Волосы? Карие глаза? – её ноздри раздуваются, прежде чем она взмывает в небо, и если бы я не знала её лучше, то поклялась бы, что каждый её кувырок, вращение и вираж предназначены для того, чтобы впечатлить Никса, наблюдающего внизу. – Ещё бы, хвастунишка.

Корвэкс и Сераксэс сплетаются в воздухе, зигзагами проносятся по маршруту с невероятной скоростью. Я наклоняюсь вперёд, стараясь быть максимально обтекаемой, чтобы не слететь с седла. Это ощущение стало моей зависимостью. Парить в небе, с лёгкостью и точностью пролетать сквозь каждый обруч. Сначала меня пугала скорость Сераксэс, но теперь я жажду, чтобы ветер развевал мои волосы за спиной. Завершив маршрут, я выпрямляюсь, раскидываю руки и закрываю глаза. Я обожаю это чувство. Это и есть свобода.

– Видно, что между вами теперь столько доверия, – говорит мама.

Поворачиваюсь к ней, наши драконы хлопают белыми крыльями, удерживая нас на месте. Я киваю и поглаживаю чешую Сераксэс.

– Думаю, мы отличная команда.

– Я верю, что есть ещё кто-то, кто тоже тебе подходит.

Я смотрю в том направлении, куда уставилась мама, и замечаю Атласа рядом с Никсом и сердце в груди подпрыгивает. Я хлопаю по боку Сераксэс и указываю вниз, когда она откидывает голову назад, бросив на меня взгляд.

– Полетели.

Пикирование, которое неделю назад парализовало бы меня от страха, теперь вызывает восторг. Сераксэс выравнивается только в самый последний момент, чтобы приземлиться на площадке. Я быстро соскальзываю с её бока и бегу к Атласу. Не заботясь о том, кто может нас видеть, я прыгаю в его распростёртые объятия, обвиваю ногами его торс и целую. Запускаю пальцы ему в волосы и прикусываю нижнюю губу, наслаждаясь мягким стоном, вибрирующим в его груди.

– Ну, и тебе привет, – улыбается он, прижавшись губами к моим, когда я неохотно отстраняюсь.

– Да уж, Китарни, наконец-то! – вопит Никс, напоминая, что он всё ещё тут. – Подождите, это значит, вы теперь вместе?

Я спрыгиваю с груди Атласа и, улыбаясь, смотрю на него снизу вверх.

– Как ты думаешь?

– Ты моя.

– О, звёзды, слава вам! – выдыхает Никс. – Ещё пара недель и я был бы должен Ронану приличную сумму.

– Минутку! – возмущаюсь я, глаза расширяются. – Вы с Ронаном делали ставки на то, будем ли мы с Атласом вместе?

– Поправка, – поднимает руку Никс. – Мы оба ставили на то, что вы будете вместе, лишь не сошлись во времени. Я просто лучше вас знаю.

– Засранец, – фыркаю я со смехом, но Атлас и глазом не моргает. – Подожди, ты знал?

– Узнал на днях, – признаётся он.

– Ну, – я поворачиваюсь к Никсу. – И сколько ты сорвал с Ронана? – дразню его, и Никс злорадно усмехается.

– Сто крон.

У меня глаза на лоб лезут, и я смеюсь.

– Вот демон, Никс. Похоже, угощаешь, когда вернёмся в Троновию.

– Угощаю? – усмехается он. – С чего бы это я должен платить за ваши напитки?

– Ты заработал на нас деньги, и самое меньшее, что ты мог бы сделать, это угостить нас выпивкой.

Он закатывает глаза, но все возражения, что вспыхивают в его взгляде, умирают на кончике языка. Как только я вижу, что он сдался, я улыбаюсь, но не успеваю его подразнить – к нам подходит мама. Она кивает парням и улыбается мне.

– Уверена, у тебя планы на оставшийся день, но могу ли я уговорить тебя на ещё одну вылазку?

Атлас мягко толкает меня в её сторону, – безмолвный способ сказать, чтобы я провела с ней как можно больше времени.

– Повеселитесь. Мы с Никсом долж…

– Спать, – перебивает Никс. – Никсу нужно поспать. Я не буду полезен сегодня ночью, если не отдохну.

– Прослежу, чтобы он вернулся в целости, – говорит Атлас и подмигивает мне. – Увидимся, когда закончишь.

Когда Атлас и Никс поднимаются вверх по склону, я слышу, как Никс говорит своему старшему брату, что Сераксэс полюбила его быстрее, чем меня. Мне так и хочется крикнуть что-нибудь язвительное, но сдерживаюсь, чувствуя, как на меня устремлён пронзительный взгляд матери. Я поднимаю на неё глаза, и она улыбается.

– Ну, – говорит она с озорным блеском в глазах, – как ты относишься к украшениям?

– Я обожаю всё, что блестит.

Первая мысль – она собирается отвезти меня в город за покупками, но я сильно ошибалась. Глубоко в сердце Стелары, на одном из нижних уровней замка, мама ведёт меня в тщательно охраняемое королевское хранилище Базилиусов. Комната без окон хранит драгоценные камни и украшения разных огранок и оттенков в обитых бархатной синей тканью коробках, размещённых на застеклённых белых полках от пола до потолка. С единственным входом и выходом, система безопасности гарантирует, что эта бесценная коллекция останется в сохранности.

– Я никогда раньше не видела ничего подобного, – говорю с благоговейным восхищением.

– Эта коллекция собиралась на протяжении сотен лет, – Сильвейн обходит комнату по кругу. Она указывает на стену, заполненную ожерельями, серьгами, браслетами и шпильками. – Изумруды из Троновии, рубины из Бавы, аметисты из Мидори, сапфиры из Гидры, топазы из Дурна – все эти дары присланы нашими союзниками за века, – скользя к противоположной стене, она ведёт рукой от пола до потолка, указывая на витрину, полную алмазов и жемчуга. – Эти украшения были созданы здесь, в Эловине, в качестве подарков к помолвкам, дням рождения и другим особым случаям.

– Здесь всё потрясающе, – я кружусь на месте, впитывая в себя блеск каждого камня. – Кто-то даже сказал бы – вызывающее зависть.

Уголки её губ слегка приподнимаются, когда она разворачивается ко мне. Она кладёт руку на стекло, за которым выставлены десятки диадем.

– Вчера вечером я просила тебя надеть тиару, которую заказала, потому что она символизирует твоё наследие. Сегодня же я хочу, чтобы ты выбрала что-то сама. И помни: всё, что ты выберешь, имеет значение, так что выбирай мудро.

– Ты позволишь мне надеть что угодно отсюда?

Она кивает.

– Ты ведь Базилиус, не так ли? Всё это принадлежит и тебе тоже.

Я методично осматриваю полки и витрины, полные драгоценностей, которые всё же меркнут по сравнению с моей коллекцией в Мидори. Камни любого цвета, какие только можно себе представить, находятся на расстоянии вытянутой руки, но есть одно украшение, которое словно зовёт меня.

– Чего бы ожидал от меня ледяной король, чтобы надеть сегодня вечером? – спрашиваю я.

Сильвейн указывает большим пальцем на серебряную корону с алмазами и жемчугом. Это, без сомнения, самое дорогое украшение в коллекции, и, по её словам, оно было изготовлено на заказ здесь, в Эловине.

– Эта корона принадлежала моей бабушке. Она заказала её для своей свадебной церемонии из камней Базилиуса. Если ты публично заявишь о своей преданности Дому Базилиус, он ожидает, что ты выберешь именно её.

– А если я выберу что-то другое?

Она усмехается.

– Я не ожидала бы меньшего от Сол.

Сегодня ночью я решу свою судьбу и проложу собственный путь. Я могу склониться перед прихотями и желаниями Армаса Базилиуса, а могу бросить ему вызов, пусть даже это повлечёт за собой последствия.

У меня нет сомнений в том, какое украшение я надену, когда выйду против деда лицом к лицу. Я перехожу на противоположную сторону хранилища, осторожно поднимаю диадему с изумрудами и водружаю её себе на голову. Подойдя к зеркалу в серебряной раме в полный рост, я улыбаюсь, видя, как зелень камней подчёркивает мой оттенок кожи и серые глаза.

– Надев корону, подаренную троновианцами, ты сделаешь заявление, Аурелия.

Я поднимаю глаза от отражения, встречаясь с её взглядом в стекле, но, прежде чем успеваю защитить свой выбор, она говорит:

– Это будет расценено как прямой вызов Армасу Базилиусу.

Я втягиваю успокаивающий вдох, не смея отвести от неё глаз.

– Ты отговариваешь меня от изумрудов?

Она наклоняет голову набок и улыбается.

– Я всегда говорю: «выбирай битвы с умом». Но если решишь начать войну – бей сильно и быстро, – она подходит ко мне и кладёт руки мне на плечи. – Надень корону и стой на своём, Аурелия.

– А если он изгонит меня?

– Тогда он изгонит и меня, – отвечает она так решительно, что мне становится ясно, что я должна делать. – Я никогда больше не расстанусь с тобой, клянусь.

Я провожу рукой по плечу и накрываю её ладонь своей.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что выбрала меня.

Она мягко разворачивает меня к себе лицом и берёт за щёки.

– Я всегда буду выбирать тебя, моя дорогая. Всегда.

Смахнув слезу, скатившуюся по моей щеке, она улыбается и говорит:

– Будь храброй сегодня ночью. Ты сама управляешь своей судьбой.

И я намерена заставить её гордиться мной.