Текст книги "Баллада о зверях и братьях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

ШЭЙ

«К тому, что я хочу с тобой сделать и сказать тебе… ты пока не готова. Но я надеюсь, что однажды будешь».

«Я пытаюсь тебя защитить!»

«Я не пытаюсь контролировать тебя. Я пытаюсь сдержать самого себя».

Я снова и снова прокручиваю его слова в голове, ворочаясь в своей постели этажом ниже. Чем дольше я об этом думаю, тем сильнее злюсь и тем больше ощущаю стыд. Не могу поверить, что стояла на коленях перед ним, открытая, уязвимая, а он остановил меня прямо перед…

Я переворачиваюсь на спину и взираю в потолок. Не знаю, сколько времени я уже сражаюсь с простынями, пытаясь устроиться поудобнее, но у меня проснулся аппетит, и я решаю рискнуть разбудить весь дом, чтобы добраться до кухни и перекусить. Сбросив с себя одеяло, я накидываю халат и осторожно открываю скрипучую дверь. Успешно выбравшись из комнаты, спускаюсь по лестнице, но, добравшись до первого этажа, замечаю, что на кухне горит свет. Похоже, кто-то ещё решил порыться в кладовой, и я молюсь всем Целестиалам, которые пожелают услышать, чтобы это был не Атлас. Моё уязвлённое самолюбие пока не готово встретиться с ним взглядом.

Проталкиваясь через качающуюся дверь, я обнаруживаю, что кухня пуста. Не похоже на Финна забыть выключить свет, но пока я не делю это пространство с Атласом, я довольна.

Не уверена, что поднимет мне настроение – сладкое, солёное, хрустящее, мягкое, горькое или кислое. Вспоминаю, что Финн готовил шоколадный муссовый пирог, и раз Атласа не было на ужине, должно было остаться пару кусочков. Я открываю холодильник и начинаю сканировать полки в поисках сладкого и рассыпчатого угощения.

Сзади меня вдруг поднимается прохлада – это открывается дверь на заднее крыльцо, и я, не задумываясь, резко разворачиваюсь, защищаясь от неожиданного визитёра. Со свирепым выражением лица и готовая отбиваться от нападения, я смотрю сквозь силовое поле и встречаюсь взглядом с Финном. Он стоит в дверном проёме с охапкой трав с улыбкой на лице.

– Щит стал срабатывать быстрее, – говорит он с ноткой гордости в голосе.

Я опускаю поле и смущённо провожу пальцами по волосам.

– Возможно, потому что меня постоянно пугают.

Его смешок звучит мягко. Он закрывает дверь на крыльцо и выкладывает свежесобранные травы на разделочный стол.

– Прости, но, если честно, технически я использовал кухню первым.

Мне не нравится, что первая моя мысль теперь: что Веспер или кто-то из её красноглазых приспешников вот-вот ворвётся в дверь или окно и утащит меня обратно в Мидори. Потом я вспоминаю, как Финн напоминал мне держать ухо востро, и стыд уходит. Лучше быть готовой защищаться, чем снова оказаться застигнутой врасплох и стать их жертвой. Однажды, надеюсь, уже в обозримом будущем, мне больше не придётся оглядываться или вздрагивать при каждом открывшемся дверном проёме. Однажды я почувствую себя в полной безопасности.

Наконец я нахожу два последних кусочка шоколадного пирога и вытаскиваю их из холодильника.

– Можно, я это съем? – спрашиваю, и он выглядит немного озадаченным.

– Конечно, – Финн кивает, дотягиваясь до ножа. – Всё, что здесь есть, твоё тоже, Шэй.

– Хочешь? – я выхватываю вилку из ящика, готовясь взять вторую.

Он будто собирается отказаться, но передумывает и говорит:

– Не стоит позволять друзьям есть в одиночестве.

Я смеюсь, беру вторую вилку и подхожу к нему у острова. Мы вонзаем вилки в кремовый десерт, и в тот момент, когда маслянистая, рассыпчатая корочка и нежный шоколадный крем касаются моего языка, я практически стону.

– Это так вкусно, Финн.

– Спасибо, – бормочет он с набитым ртом. – Это не так уж и сложно готовить, но всем нравится.

В молчании мы доедаем остатки своих кусочков, и жадная часть меня жалеет, что я предложила с ним поделиться. Я забираю его пустую тарелку и грязную вилку, несу их к раковине и споласкиваю.

– Что ты вообще делаешь на ногах в такое время? – спрашиваю я через плечо, пока он принимается шинковать травы.

– Я почти каждую ночь бодрствую, пеку или подготавливаю травы для лавки, – он не поднимает головы от работы, но спрашивает: – А ты почему не можешь уснуть?

Мои плечи напрягаются.

– Почему ты решил, что я не могу уснуть?

– Уже за полночь, – просто говорит он. – Обычно в это время не спит только тот, у кого с этим проблемы.

Зубы Атласа, скользящие по моей шее, его руки, сжимающие мои бёдра, язык, проникающий в мой рот – всё это вспыхивает в памяти и сбивает дыхание. Как мне сказать Финну, что его брат подал мне смешанные сигналы, отверг меня и оставил в состоянии замешательства и стыда? И теперь я понятия не имею, как завтра смотреть ему в глаза на занятии, не желая при этом зарыться лицом в ладони и разрыдаться.

– Не обязательно рассказывать, если тебе некомфортно, – его голос прерывает мои мысли.

Я вытираю посуду полотенцем и поворачиваюсь к нему.

– Дело не в том, что мне некомфортно делиться с тобой, Финн, просто…

– Просто что? – он прекращает возиться с травами и встречается со мной взглядом.

– Не хочу, чтобы ты думал обо мне хуже, – шепчу я.

– Не думаю, что вообще способен думать о тебе плохо, – его ободряющая улыбка разбивает все мои комплексы, и я понимаю, что готова выложить ему все свои секреты.

– Льстец, – фыркаю я, вешаю полотенце на крючок и опираюсь локтями на кухонный остров, наблюдая, как работают его руки. – У меня много всего в голове, – глубоко вздыхаю я и признаюсь: – И у меня только что был неловкий разговор с твоим братом.

Он приподнимает бровь и качает головой:

– Мне не нужны подробности. Это больше по части Эрис и Никса, но, если говорить о стрессе – возможно, я смогу помочь, – чайник, которого я раньше не замечала, вдруг начинает свистеть, и Финн откладывает нож, чтобы снять его с плиты. Он тянется к одному из шкафчиков, доверху уставленному аккуратным рядом одинаковых чёрных кружек. – Хочешь чаю?

– Чёрного с лимоном и мёдом? – спрашиваю я, вспоминая этот вкус в его лавке.

– Ромашковый. Помогает расслабиться и, в конечном счёте, заснуть.

– Попробую, – киваю я.

Он хватает две кружки, заливает их кипятком и бросает внутрь по чайному пакетику.

– Итак, – он ставит чашки перед нами, – что ты обычно делаешь, чтобы успокоиться, когда испытываешь стресс?

– В смысле? – я наблюдаю, как чай окрашивает воду, превращая её в соломенно-жёлтую.

– Что ты делала для своего удовольствия в Мидори, чтобы снять напряжение? – он указывает вокруг кухни. – Я, например, пеку по ночам, когда все уже спят. А у тебя есть отдушина?

Я на минуту задумываюсь.

– Ванны считаются?

– Хотя это и расслабляет, нет. Я имею в виду хобби. Что-то, во что ты вкладываешь энергию и что приносит тебе радость?

Я открываю рот, но снова закрываю, когда понимаю, что мне трудно найти ответ.

– Мне нравилось плавать в Мидори, а когда было настроение – читать. Но я редко дочитывала книги до конца.

Он вынимает чайные пакетики из наших кружек и выбрасывает их.

– Почему?

Я пожимаю плечами.

– Не хватало романтики на мой вкус.

Финн громко смеётся и качает головой.

– Обратись к Эрис, – он бросает на меня взгляд поверх очков и улыбается. – Уверен, у неё найдётся парочка тех самых романтических книжек, которые ты ищешь.

– И откуда ты знаешь? – поддразниваю я, наблюдая, как он добавляет мёд в наши кружки.

– Я знаю её уже три года. Я внимателен.

– А что ещё ты заметил? – беру ложечку, которую он мне протягивает, и начинаю размешивать мёд, повторяя за ним.

Уголок его губ подрагивает, но Финн не встречает моего настойчивого взгляда.

– Кто-то сегодня ужасно любопытный.

– Мне просто интересно, что ты замечаешь годами в человеке, которого любишь.

Его глаза наконец встречаются с моими, но он не отрицает, что влюблён в Эрис.

– Ну, – он прочищает горло, поднося кружку к губам, – когда ей комфортно и она чувствует себя в безопасности, она спит на левом боку. У неё есть не такой уж и секретный тайник с шоколадом, скрытый в книге в библиотеке. Когда она нервничает, у неё подёргивается правый глаз, и она нюхает еду перед тем, как есть. Продолжать, чтобы окончательно себя опозорить? – он делает долгий глоток чая, прежде чем замечает слёзы, выступившие у меня в глазах. – Что случилось?

– Это очень мило, Финн.

Он пожимает плечами, словно только что сказал нечто обыденное.

– Легко замечать такие вещи, когда тебе не всё равно.

– Я… – это задевает меня. – Неважно.

– Что такое?

Я прикусываю нижнюю губу, прежде чем признаться:

– Не думаю, что могу рассказать тебе что-то глубоко личное о Бастиане. У него морщинки в уголках глаз, когда он улыбается, мальчишеские ямочки и он привозит мне подарки из поездок. Но кроме этих поверхностных вещей, я не знаю его так, как думала.

– И это тебя тревожит? – спрашивает Финн.

– Это отрезвляет, – я смотрю на чай, закручивающийся в чашке. – Как так получилось, что я росла с ним, была в него влюблена, но на самом деле не знала его?

– Может быть, ты была больше очарована самой идеей любви, чем по-настоящему любила его.

– Вау, – шепчу я.

Финн занялся тем, что начал протирать очки краем своего фартука.

– Прости. Не хотел тебя расстроить…

– Ты не расстроил, – я резко поднимаю голову и смотрю на него. – Я жила всю свою жизнь, подстраиваясь под ожидания других, и теперь даже не уверена, что знаю, что такое любовь.

– Думаю, ты знаешь, что такое любовь, Шэй. Ты прошла путь от желания, чтобы нас всех казнили за похищение, до того, чтобы смеяться с нами, делить с нами еду, даже сражаться с нами бок о бок против Пожирателей Душ. Я бы сказал, это тоже форма любви.

Я качаю головой и, наконец, делаю долгий глоток тёплого ромашкового чая, наслаждаясь жжением в горле.

– Это просто проявление человечности, – возражаю я.

Он опирается локтями на столешницу.

– А ты бы сделала это до того, как мы тебя похитили?

Мы оба знаем, что ответ – нет, но мне слишком стыдно это признать.

– Хочешь попробовать испечь что-нибудь со мной? – его неожиданный вопрос спасает меня от необходимости признаваться.

– Когда?

Финн выпрямляется и пятится к крючку у двери на патио, где висит второй фартук. Я предполагаю, что он принадлежит Эрис, ведь она единственная, кто тоже проводит время на кухне.

– Прямо сейчас, – он протягивает мне фартук. – Если только ты не предпочитаешь лечь спать.

А это последнее, чего мне хочется – лежать одной со своими мыслями, уставившись в потолок, строя планы против Атласа Харланда.

– Должна тебя предупредить, – беру фартук и завязываю его на себе. – Я ничего не понимаю в выпечке, кроме того, что обожаю есть выпечку.

Его смех согревает мою душу.

– Это достойно уважения.

– И что мы печём?

– Мы печём хлеб к завтрашнему завтраку.

– Хорошо, – киваю, чувствуя, как во мне поднимается уверенность, – давай испечём немного хлеба.

Вода, дрожжи, мука, соль, травы. Смешивать ингредиенты легко. Месить тесто – тяжело и утомительно, но мне так весело, что я игнорирую боль в руках и стараюсь не отставать от Финна. Он показывает, как делить тесто на части и переплетать их, чтобы после выпекания они имели витой узор. Мы допиваем чай, пока тесто поднимается, а затем кладём буханки в духовку.

Так приятно смеяться и учиться вместе с Финном. Теперь я понимаю, почему ему нравится эта методичная работа. Всё дело в точности и технике, но даже уродливая буханка хлеба вкусна. По крайней мере, я пытаюсь себя в этом убедить, когда мы достаём хлеб из духовки и сравниваем изящество его работы с моей жалкой и монструозной версией.

– Хочешь попробовать?

Я киваю, хотя чай уже начал действовать, и меня клонит в сон. Он берёт мою буханку и осторожно нарезает два ломтика, чтобы мы могли попробовать. Я вонзаю зубы в тёплый кусочек и закрываю глаза от удовольствия.

– Как тебе? – спрашивает Финн, привлекая мой взгляд. – Вкушать плоды своего труда?

– Это… приятно, – я улыбаюсь. Хотя моя первая попытка испечь хлеб выглядит не лучшим образом, но он хотя бы вкусный.

– Думаю, выпечка может стать твоим новым хобби, – он смахивает крошки с рук над раковиной.

– Думаешь? – я следую его примеру и делаю то же самое.

Он кивает и улыбается:

– Если вдруг окажется, что тебе не спится, ты всегда можешь присоединиться ко мне в мои ночные сессии выпечки.

Я отвечаю ему улыбкой:

– Мне бы этого хотелось, Финн, – особенно учитывая, что в последнее время я почти совсем не сплю из-за кошмаров. Пожалуй, теперь можно добавить к бесконечному списку причин бессонницы и ужасную сцену с Атласом.

Я наблюдаю, как Финн развязывает фартук, убирает кухню на ночь, и, не успев подумать, бросаюсь к нему и обнимаю, прижавшись к его торсу.

– Спасибо, – выдыхаю я.

– За что?

– За то, что ты мой друг.

Он обвивает мои плечи руками и крепко сжимает:

– Для меня это честь.

Финн провожает меня до моей комнаты и ждёт, пока я не закрою за собой дверь, прежде чем подняться на четвёртый этаж. Ромашковый чай и тёплый хлеб, который я только что съела, наконец берут своё, и как только моя голова касается подушки, я засыпаю и, к счастью, сегодня мне не снятся кошмары.

ШЭЙ

На следующее утро, когда я спускаюсь вниз на завтрак, Эрис говорит, что Атлас ушёл рано, чтобы подготовиться к каким-то встречам, но я знаю правду. После нашего вчерашнего столкновения он отдаляется. Я благодарна, что мне не нужно сидеть за столом и притворяться, что между нами всё в порядке, особенно под взглядами Эрис и Никса, наполненными особым интересом, но это лишь откладывает неизбежное. Всего через несколько часов у меня будет урок рукопашного боя, и я намерена хорошенько врезать ему, если смогу.

– Ты сегодня какая-то тихая, Китарни, – голос Никса прорывает мои тревожные мысли, заставляя поднять взгляд. – Всё в порядке?

Киваю и запихиваю в рот ложку яичницы:

– Просто устала. Почти не спала.

– А что ты делала так поздно? – он игриво поднимает брови, и, хотя в его поддёвке нет злого умысла, моя кожа вспыхивает, а щёки заливает жар.

– Я… э… просто…

– Пекла, – доброжелательно приходит мне на помощь Финн, привлекая внимание всех за столом. – Она решила поучиться печь со мной, и, смею сказать, подаёт большие надежды, – он поднимает кусок хлеба, демонстрируя наш результат. – Она помогла приготовить это.

– Правда, Шэй? – сияет Эрис. – Это потрясающе! Финн отличный учитель. Уверена, скоро ты будешь не хуже него.

– Ты слишком добра, – качаю я головой и одариваю Финна улыбкой, надеясь, что он уловит, насколько я благодарна ему за помощь. – Финн просто не упомянул, что он сделал почти всё, а я только устроила беспорядок.

Финн пожимает плечами, поддувая на поднимающийся пар из кружки с кофе:

– Весь кайф как раз в том, чтобы вымазаться, – подмигивает он.

Никс осушает свой стакан апельсинового сока и с грохотом ставит его на стол:

– Что ж, рад, что вы повеселились, но нам пора, если хотим успеть на твой урок.

Я смотрю на часы, а затем встречаюсь с ним взглядом:

– О чём ты говоришь? Профессор Риггс сегодня в Калмаре, а моя тренировка с Атласом не раньше, чем через пару часов.

– Атлас сказал, что твой урок перенесли. Сказал, что у него позже встречи и он не хотел отменять.

Я непроизвольно закатываю глаза:

– Прекрасно.

Никс наклоняет голову набок, пытаясь что-то прочитать на моём лице, но я ничего не показываю.

– Чую я, у вас с Атласом какая-то драма?

– Нет, – шиплю я, но знаю, что Никс легко распознаёт ложь. К счастью, он не настаивает. Вместо этого он встаёт и указывает на входную дверь:

– Я буду ждать тебя снаружи.

– Карета уже здесь? – я не вижу повозки за окном.

Никс бросает озорную улыбку, и съеденная мной недавно булочка тяжелеет в животе, словно камень.

– Я подумал, что мы устроим утреннюю пробежку.

– До школы?!

– На улице прохладно, утро отличное, и это пойдёт тебе на пользу. Нам нужно поддерживать выносливость, если ты хочешь стать лучше в бою.

– Повезло тебе, что я прямо сейчас не вцепилась в тебя, – бурчу, вытирая рот льняной салфеткой.

– Оу, – мурлычет он, – обожаю, когда ты говоришь грязно.

– Я тебя ненавижу.

– Ты меня не ненавидишь.

– Ну, я бы любила тебя гораздо больше, если бы мы пропустили пробежку и пошли в «Лакомства» за тарталетками.

На мгновение кажется, что Никс действительно обдумывает соблазнительную идею променять кардио на вкуснейшие слоёные сладости, но затем он выходит из кратковременного ступора и укоризненно машет в мою сторону пальцем:

– Ты чуть было меня не убедила, женщина. А теперь иди и переодевайся. Мы не хотим опоздать на занятие Атласа. В отличие от других твоих наставников, ему плевать на твои титулы. Опоздание – это опоздание.

Потные и едва дыша, мы вваливаемся в класс, ожидая, что Атлас будет ждать нас с живейшим интересом, ведь мы опоздали на пару минут, но он стоит к двери спиной. Несмотря на то, как сильно я устала, всё, о чём я могу думать, глядя на его затылок, – это то, как он ощущался и каковы на вкус были его поцелуи прошлой ночью. Я прокручивала его слова снова и снова в голове, но это не уменьшает удара по моему самолюбию.

– Чёрт, Китарни, он даже не посмотрел на тебя, а ты уже так возбуждена?

– Что? – я упираюсь ладонью в стену и наклоняюсь, пытаясь отдышаться.

Никс указывает на мои светящиеся руки и мягко подтягивает меня обратно в вертикальное положение.

– Так ты никогда не вдохнёшь достаточно глубоко.

– Демон, – бормочу я, выпрямляясь и пряча сияющие руки в карманы. – Это абсурд.

– Ну, может, стоит думать о нём поменьше, – дразнит Никс, и я слабо машу в его сторону.

Когда Никс уворачивается от моей атаки и громко смеётся, это привлекает внимание Атласа. Он поворачивается и ловит мой взгляд, но на его лице не отражается ничего, что могло бы выдать его мысли, и это меня раздражает.

– Доброе утро, принцесса, – улыбается он, быстро скользя по мне взглядом. – Похоже, у тебя уже была утренняя тренировка.

– Мы решили устроить утреннюю пробежку, – отвечаю я беззаботно, хотя сердце всё ещё бешено стучит в груди, готовое вырваться и убежать.

Он указывает на скамейки:

– Ну, если тебе нужно отдохнуть и отдышаться…

– Нет нужды, – перебиваю его и киваю Никсу, чтобы он занял место на трибуне. – Я чувствую себя прекрасно.

– Уверена? – Атлас приподнимает бровь, явно не веря мне. – Это довольно долгий путь от дома…

– Не беспокойтесь о моей выносливости, профессор, – в голове вспыхивают воспоминания о прошлой ночи, и по выражению его лица становится ясно, что он охвачен теми же мыслями. Я откашливаюсь, замечая, как Никс подаётся вперёд с озорным блеском в глазах. – Чему мы сегодня учимся?

Атлас берёт себя в руки и жестом указывает на центр зала, где стоят двое студентов, которых я раньше не заметила. По нашивкам на их безупречных чёрных униформах ясно, что оба – восьмикурсники и повелители огня. Мой взгляд мечется от них к Атласу. Если он собирается приказать им напасть на меня…

– Это не то, что ты думаешь, принцесса.

– Если они не собираются на меня нападать, – я прищуриваюсь, – тогда зачем они здесь?

Он пожимает плечами:

– Ладно, может, ты отчасти права, – он указывает на студентов по очереди. – Это Мина и Тор. Они лучшие повелители огня на своём курсе, и уверен, что они смогут выполнить это упражнение точно.

Я скрещиваю руки на груди:

– И чему же посвящён этот урок?

– Ты слишком полагаешься на зрение, – он делает шаг ко мне, в его глазах бушует шторм. – Ты должна чувствовать свою магию и использовать её инстинктивно.

– То есть?

Он достаёт из кармана чёрную повязку и поднимает её, чтобы я могла разглядеть получше.

– Разрешишь?

– Что именно ты ожидаешь, что я сделаю, если позволю тебе завязать мне глаза? – в горле вдруг пересыхает, и мне бы сейчас очень пригодился стакан воды.

– Мина и Тор получили указание метать в тебя огненные шары, – говорит Атлас и поднимает руку, чтобы остановить меня, пока я не начала возражать. – Твоя задача сегодня – блокировать их, а если получится – нанести ответный удар.

Я качаю головой и смеюсь, потому что как ещё реагировать на такую задачу?

– Ты безумен. Нет никакого способа выполнить то, что ты просишь.

– А что, если я сделаю это первым, чтобы показать, что это возможно? – в его голосе звучит вызов, и, хотя я должна бы держаться твёрдо и отказаться от этого урока, любопытство берёт верх.

Я медленно приближаюсь к нему, сокращая расстояние между нами. Замечаю, как наша близость влияет на его дыхание и как напрягается его спина.

– А если они тебя опалят? – шепчу я сладко.

Он смотрит на меня сверху вниз:

– Тогда тебе не придётся выполнять это упражнение. Договор?

Против здравого смысла я говорю:

– Ладно.

Атлас поднимает повязку, протягивая её мне.

– Завяжи, пожалуйста.

С неохотой я беру её.

– Если я должна завязать это на тебе, мне понадобится табурет, чтобы дотянуться.

Не отводя от меня глаз, он опускается на одно колено, и у меня в животе всё переворачивается. Вчера я стояла на коленях перед ним, а теперь он сам на полу, как человек, воздающий почести своей королеве. Я медленно прикладываю мягкую чёрную повязку к его глазам и завязываю узел у него за головой, следя за тем, чтобы он ничего не мог видеть. Когда заканчиваю, мои руки задерживаются в его волосах – я скучала по ощущению, как они скользят меж пальцев.

Несмотря на то, что в комнате ещё трое, Атлас не двигается, пока я не опускаю руки.

– Готово, – шепчу я, затем прочищаю горло и повторяю уже громче и увереннее: – Готово.

Атлас поднимается на ноги, и на его лице появляется самодовольная ухмылка.

– Тебе стоит сесть рядом с Никсом, принцесса.

– Ты даже не стоишь к ним лицом.

– Мне это не нужно.

– Самоуверенный, да?

Он наклоняется вперёд, так что его губы замирают прямо над моим ухом.

– Ты забываешь, что я привык к тьме, стрэнлис. Не важно, в каком направлении я стою, они не опалят ни единого волоса на моей голове.

– Посмотрим, – проходя мимо него, я невольно задеваю его руку, и от этого прикосновения меня бросает в дрожь. К счастью, он в повязке и не может увидеть, какое действие на меня оказывает даже столь лёгкий контакт. Хотя я знаю, что это невозможно, у меня ощущение, будто его взгляд прикован ко мне, пока я поднимаюсь по двум рядам и опускаюсь на скамью рядом с Никсом.

Мой взгляд устремлён на Атласа и двух повелителей огня, стоящих на противоположной стороне круглого ринга. Атлас до сих пор не повернулся. Он что, серьёзно собирается стоять к ним спиной?

– Нервничаешь, Китарни? – издевается Никс.

Я бросаю на него взгляд из-под полуприкрытых век:

– Ни капельки, – откидываюсь назад, опираясь на локти, копируя его расслабленную позу. – Мне просто интересно, что из этого выйдет.

– Можешь врать сколько угодно, но я вижу, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Между вами что-то было прошлой ночью?

Я фыркаю, надеясь сбить его с толку. Он слишком наблюдателен к моему раздражению.

– Какой глупый вопрос.

– Ты не могла уснуть прошлой ночью, тебя явно что-то тревожит, и твой обычный уровень сексуально заряженного ворчания по поводу моего брата сегодня прям зашкаливает, – он усмехается, словно соединяет воедино все кусочки пазла. – Так что я могу лишь предположить, что вы с ним…

– Ничего не было, – в горле поднимается паника.

– Китарни…

– Никс, пожалуйста, – я не хотела звучать так, будто вот-вот расплачусь, но унижение от отказа проникает в каждую косточку моего тела, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не выбежать из комнаты и не спрятаться в какой-нибудь тёмной норе под землёй.

– Эй, – он выпрямляется, притягивает меня к себе и крепко обнимает. – Прости, – шепчет он в мои волосы. – Иногда я не замечаю, когда перегибаю с подколками. Я не хотел тебя задеть. Что бы ни произошло – или не произошло – между вами, это только твоё дело.

– Это не ты, – шепчу я ему в грудь. – Это я.

– Если когда-нибудь захочешь поговорить, я рядом.

Я киваю, но, прежде чем успеваю что-либо сказать, на задворках моего зрения мелькает движение. Руки магов загораются, языки пламени лижут их кожу, не оставляя ни следа. Одновременно они бросают огненные шары в Атласа, который до сих пор так и не потрудился повернуться.

Где-то глубоко внутри меня что-то просыпается, и непреодолимое желание защитить его захлёстывает меня. Словно сама я охвачена огнём, и требуется вся моя сила воли, чтобы не метнуть в его сторону золотой щит.

– Повернись, Атлас, повернись, – бормочу я, почти умоляю, не замечая, как моя нога начинает нервно подрагивать, пока Никс не кладёт руку мне на колено, пытаясь успокоить.

Атлас наклоняет голову набок, будто краем глаза следит за летящими в него огненными шарами.

– Чего он ждёт? – спрашиваю я в никуда.

– Просто смотри, – отвечает Никс с такой спокойной уверенностью, что я ему почти завидую.

С неохотой, – у меня нет выбора, – я вынуждена наблюдать. Одно движение его запястий и тени вырываются наружу. Он разворачивается, обвивает себя тенями, защищаясь от летящих атак и одновременно гася огонь, чтобы пламя не повредило аудиторию. Но Атлас на этом не останавливается. Он прижимает ладони к полу, и тени, как паучьи жилки, расползаются по земле. Тёмные струи мчатся к магам огня, уворачиваясь от их защитных атак, пока не обвивают их ноги и торсы, прижимая руки к бокам и валя их на пол. Когда нападавшие обезврежены, Атлас поднимается.

Повязка всё ещё закрывает его глаза, но он поворачивается в мою сторону с улыбкой, полной знания, а затем просовывает два пальца под повязку и срывает её с головы.

Семь преисподней, это, наверное, самая сексуальная демонстрация силы, которую я когда-либо видела, и он при этом даже не выглядит довольным собой.

Не глядя в сторону студентов, Атлас снимает с них теневые путы и направляется прямо ко мне и Никсу. Когда он доходит до нас, то ставит ботинок на скамью передо мной и облокачивается локтем о колено.

– Что ж, – ухмылка подбирается к уголку его губ. – Как видишь, со мной всё в порядке.

Что-то, за что я действительно благодарна, хотя и не собираюсь признаваться в этом вслух. Я едва заметно киваю.

– Твоя очередь, принцесса.

Ни за что на свете мне не повторить то, что только что сделал Атлас, но уговор есть уговор, поэтому я выскальзываю с места и с тяжёлым шагом прохожу мимо него, становясь на то же место, где он стоял минуту назад.

– Повернись, – говорит Атлас, делая пальцем круговое движение.

– Если ты думаешь, что я встану к ним спиной…

Он поднимает чёрную повязку, чтобы я увидела её, и я тут же замолкаю.

– Мне нужно её закрепить. Или ты предпочитаешь сделать это сама?

Я с трудом сглатываю и поворачиваюсь к нему спиной, перебрасывая косу через плечо, чтобы она свисала вдоль позвоночника. Его руки опускаются мне на голову, аккуратно накладывая повязку на глаза. Я невольно втягиваю воздух, когда он затягивает концы потуже.

Лишиться зрения – странное чувство. В какой-то момент моё сердце сжимается, и страх темноты начинает одолевать, но Атлас кладёт руки мне на плечи и медленно проводит пальцами вниз по рукам. От одного этого прикосновения всё внутри замирает. Я уже не в классе с завязанными глазами – я в спальне Атласа, где мерцают свечи, потрескивает камин, и его губы касаются моей шеи. Он сжимает мою задницу, проводит пальцами по волосам, шепчет на ухо и поджигает мою душу. Страх больше не владеет моим сердцем. Назови это страстью, влечением или чем-то большим – это определённо глубже. Это…

– Радость или грусть? – шепчет Атлас, и у меня по рукам встаёт каждый волосок.

– Что? – хмурюсь я.

– О чём бы ты ни думала сейчас…

Прочищаю горло, вспышка воспоминания исчезает, и я разворачиваюсь к нему лицом. Я могла бы рассказать, о чём только что думала, но он вчера предельно ясно дал понять, что не хочет, чтобы между нами что-то было. Часть меня желает спросить, почему он меня оттолкнул, но моя упрямость и уязвлённая гордость не дают этого сделать.

– Я готова, – только это и говорю в ответ на его вопрос. Я чувствую на себе его пристальный, изучающий взгляд, но он не говорит больше ничего, кроме:

– Слушай свои ощущения и доверься своей магии.

Я киваю. И хоть я не вижу его, я тут же ощущаю его отсутствие, когда он отходит в сторону трибун. Хотя его дыхание затихает, запах кожи и хвои остаётся. Странное ощущение – чувствовать чьё-то присутствие, даже не видя, будто существует связь глубже, чем зрение.

Как и велел Атлас, я успокаиваю разум и прислушиваюсь к окружающему. Магия гудит под кожей, я чувствую запах дыма от магов, стоящих напротив. Медленно выдыхаю, сбрасывая остатки тревоги. В тот момент, когда их руки вспыхивают, я слышу это и паника вновь поднимает голову. Но я подавляю её. Жду. Жду, когда они нападут. Жду, когда огненные шары долетят до меня.

Как только я чувствую, что огненная атака приближается, происходит нечто невероятное. Моя магия разлетается от рук по всему телу, отскакивая, словно молния. Я воздвигаю щит перед собой и слышу, как взрывы с грохотом ударяются о него. Не теряя ни секунды, я сбрасываю щит и выпускаю свет из ладоней, пуская его в старшеклассников. Один из них шипит, пробормотав проклятие, и уклоняется от моего встречного удара. Второй, должно быть, отступил в сторону, и теперь запускает в меня второй огненный шар. На этот раз я не успеваю возвести щит. Мне удаётся увернуться от прямого попадания, но я всё равно ощущаю, как болезненный жар задевает моё плечо. Я кричу, когда плоть обжигает, но так же быстро, как боль появилась, она исчезает.

Чьи-то руки хватают меня и прижимают к мускулистой груди. Удивительно, но несмотря на запах обожжённой кожи и магии, исходящей от магов огня, я мгновенно чувствую аромат Атласа, как только моё лицо прижимается к его груди.

– Прости, – его голос звучит так, будто он убит горем, в ужасе. Он бережно просовывает пальцы под повязку и стягивает её с моей головы. Я несколько раз моргаю, пытаясь привыкнуть к свету, заполнившему пространство. Но как только глаза привыкают, я встречаю встревоженный взгляд Атласа. – Ты в порядке?

Я следую за его взглядом и вижу волдырь на своём бицепсе. Кожа красная, но я не чувствую боли.

– Всё в порядке.

– Надо отвести тебя в медицинское крыло. Там тебя подлатают, – Атлас отпускает меня из своих крепких объятий и смотрит на меня сверху вниз. – Прости, я не должен был заставлять тебя выполнять это задание. Тебе нужно больше…

– Я хочу попробовать снова, – перебиваю я, вызывая ошеломлённый взгляд.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что хочу попробовать ещё раз. Надень мне повязку.

– Принцесса…

– Профессор, – бросаю вызов. Я не отступлюсь, и по его уставшему, разбитому лицу понимаю, что он знает, что я буду спорить с ним до конца дня, если потребуется.

– Ты невероятно упрямая, знаешь? – он поднимает с пола повязку, которую уронил.

– Может, мне просто нравится спорить с тобой, – поддеваю я, и, наконец, вижу, как уголок его губ чуть поднимается. – Завязывай.

Он послушно делает то, о чём я прошу, и снова закрепляет повязку на моих глазах. Я принимаю стойку и вновь жду огненного обстрела. Как и в прошлый раз, я слышу, как пламя вспыхивает на их руках, чувствую запах горелого воздуха, и на этот раз не создаю щит, чтобы защититься. Если тренировки с Никсом чему-то и научили меня, так это тому, как уклоняться от удара. Я позволяю своей магии и телу действовать на инстинктах: пригибаюсь, уворачиваюсь, кручу конечности, чтобы избежать каждого пылающего шара. Я вращаюсь, чувствуя, как во мне нарастает сила, и выпускаю полосы света в магов. Оба кричат и бросаются в стороны. Взрыв в другой части комнаты оглушает, и я не жду, пока Атлас подойдёт и снимет с меня повязку. Я сама срываю её с головы и вижу катастрофу, которую устроила моя магия.