Текст книги "Баллада о зверях и братьях (ЛП)"

Автор книги: Морган Готье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

ШЭЙ

Я не помню, как потеряла сознание, но, как рассказывает мне Финн, пока обрабатывает шишку на моей голове, после того как Сильвейн назвала моё истинное имя, я тихонько пискнула, прежде чем рухнуть лицом вниз. Великолепное первое впечатление, особенно учитывая, что Дом Базилиус известен своим твёрдым разумом и контролем над эмоциями.

По строгому приказу Финна мне полагается покой, чтобы отдохнуть и дождаться, пока подействует обезболивающее, призванное усмирить раскалывающую голову боль, не дающую мне покоя.

Я с радостью пользуюсь уединением, чтобы рассмотреть роскошную спальню, которую мне выделили на время нашего пребывания в Эловине. Перед огромным стеклянным окном, занимающим всю заднюю стену, стоит круглая кровать с золотым изголовьем и прекрасным видом на королевство внизу. По обе стороны матраса расположены тумбочки с лампами, а над головой висит люстра в форме звезды, озаряющая просторные покои. Стены и потолок окрашены в глубокий синий цвет, напоминающий ночное звёздное небо. Белые стёганые простыни, гора синих подушек разных форм и размеров и бархатный плед, небрежно наброшенный на кровать. Золотая отделка на стенах отражает свет, создавая ощущение, будто я заперта внутри мерцающей звезды. Здесь уютно и нереально, и я могла бы остаться здесь надолго, не желая, чтобы меня тревожили. Вдоль одной из стен стоит комод с четырьмя ящиками и огромное зеркало в золотой раме, по бокам от арочного прохода в роскошную ванную комнату, где находится глубокая фарфоровая ванна, в которой я уже представляю себя каждый вечер перед сном.

Не прошло и тридцати минут после того, как Финн оставил меня отдыхать, как в дверь справа, ведущую в главный коридор, раздаётся стук.

– Войдите, – говорю я, но никто не заходит. Вместо этого стук повторяется тем же ритмичным узором.

– Я сказала, войдите, – повторяю громче, подумав, что посетитель просто не услышал моего первого приглашения.

Но третий стук вынуждает меня с неохотой поднять своё усталое тело с мягкой кровати и поплестись к двери. Я распахиваю её, ожидая увидеть кого-то из своих друзей или мою родную мать, но это не они. Передо мной стоит тот самый ледяной эльф, которого я видела в тронном зале, тот, что сидел ближе всех к Ледяному королю. Он гораздо выше, чем я ожидала, легко возвышаясь над Никсом на пять или семь сантиметров. Его взгляд бесстыдно скользит вверх и вниз по моему телу, и ему, похоже, нет дела до того, насколько это неуместно.

– Чем могу помочь? – стараюсь звучать вежливо, но явно далека от дворцовых манер.

– Как занимательно, – произносит он с едва заметной интонацией, словно ему скучно стоять передо мной. – Все эти годы я думал, что ты лишь плод моего воображения, но вот ты здесь, вполне реальна.

– Кто ты, чёрт возьми, такой и что тебе нужно? – огрызаюсь я, не в настроении терпеть его назойливые взгляды.

– Ах, вижу, манеры ей незнакомы.

– Она теряет терпение, – я упираюсь бедром в дверной косяк и скрещиваю руки на груди. – Говори, зачем пришёл, или уходи.

Уголок его губ чуть приподнимается, и я не могу понять, вызвано ли это насмешкой или отвращением.

– Я Трэйн Базилиус, сын Эйрана, наследный принц Эловина и наследник ледяного трона.

Я облокачиваюсь на дверной проём и пожимаю плечами, мысленно умоляя свою голову перестать болеть.

– Длинновато. «Принц Трэйн» было бы достаточно.

Он цокает языком, сцепляя руки за спиной.

– Достаточно, да, но это было бы, несомненно, слишком буднично.

– Что ж, Трэйн Базилиус, сын Эйрана, наследный принц Эловина и наследник ледяного трона, – отплачиваю я ему тем же, – зачем ты здесь?

Трэйн склоняет голову набок.

– Назови мой визит… любопытством.

Я тяжело выдыхаю, стараясь не рассмеяться.

– Как бы ни было прекрасно твоё любопытство, я устала и, как ты, наверное, можешь догадаться, у меня болит голова, так что я собираюсь отдохнуть…

– Ты правда все эти годы не знала, что ты – Базилиус?

Его вопрос не столько застаёт меня врасплох, сколько тон, с которым он его задаёт. В нём сквозит скептицизм, а если я верно считываю его настроение, ещё и скрытая агрессия.

– Как думаешь, если бы я знала, разве я бы не стала искать свою мать раньше?

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – парирует он.

– Мои вопросы тебя раздражают? – не удерживаюсь я, чувствуя, что попадаю ему прямо в больное место.

В его прищуренных серых глазах определённо вспыхивает искра веселья, и это вызывает у меня усмешку.

– Ты без сомнения дочь Сильвейн.

– Приму это как комплимент.

– Так и должно быть, – просто говорит он. – Она единственный член семьи, которого я могу выносить.

– Потому что ты сам такая жемчужина.

– Вопреки тому, что может показаться по моему тону, – он делает шаг вперёд, сокращая оставшееся между нами расстояние, – ты мне нравишься.

– Ты меня даже не знаешь.

– Я прекрасно разбираюсь в людях и, честно говоря, не трачу время на пустые любезности с теми, кто мне не симпатичен.

– Ты так и не сказал, зачем пришёл, Трэйн.

– Какая восхитительная неформальность, кузина, – его взгляд скользит вверх и вниз по моему телу, как у ястреба, выискивающего добычу. – Считай, что это я приветствую тебя дома.

Он резко разворачивается и уходит по коридору, но останавливается, когда я выкрикиваю:

– И всё?

Он резко оборачивается, но продолжает пятиться от меня.

– Понимаю, я весьма обаятелен, и моё безраздельное внимание – вещь желанная, но у меня есть дела поважнее.

В его глазах таится опасность, которая заставляет меня насторожиться, но в его игривом тоне есть что-то, что притягивает меня к каждому его слову.

Я закатываю глаза и фыркаю:

– О, пожалуйста…

Трэйн вскидывает руку, заставляя меня замолчать.

– Базилиус никогда не умоляет.

Он разворачивается, чтобы продолжить путь по коридору, и бросает мне последний взгляд через плечо:

– До нашей следующей встречи, Аурелия.

– Моё имя Шэй! – кричу ему вслед, но он либо не слышит, либо считает, что не стоит утруждать себя ответом.

Я не знаю, что и думать о Трэйне Базилиусе. Теперь я хотя бы знаю, что он мой кузен, но в нём есть что-то, что я не могу разгадать. Он одновременно опасность и тайна, и ни одно из этих качеств не входит в мой список желанных.

Я понимаю, почему он так самоуверен. Он дьявольски красив, с челюстью, будто высеченной из гранита, и по-настоящему чарующими серыми глазами, которые словно пронзают душу насквозь. Но его внушительная фигура и длинные белые волосы не волнуют меня так, как могли бы волновать других женщин. Что меня больше всего заинтриговало, так это то, насколько он нечитаем. Вот чему я действительно завидую – способности скрывать всё, что думаешь и чувствуешь. По нашей короткой беседе я не могу сказать о Трэйне Базилиусе ровным счётом ничего, и всё же точно знаю, что с нетерпением жду нашей следующей встречи.

«Ты – Аурелия Базилиус-Сол. Дочь Сильвейн Базилиус и Энвера Сола, и ты, наконец, вернулась домой».

Слова Сильвейн снова и снова звучат у меня в голове, пока я лежу в кровати. Перебирая их в мыслях, я одновременно ощущаю, как во мне растёт и уверенность, и страх.

Как, демон побери, я оказалась в Мидори?

Очевидно, мои мидорианские родители скрыли от меня важную информацию, но я знала их всю свою жизнь, и похищение никак не вписывается в их характер.

Я почти чувствую, как Атлас закатывает глаза от одной только мысли, что они не знали, кто я на самом деле.

Возможно, они и есть те самые чудовища, которых я боюсь, но часть меня всегда будет надеяться, что это не так.

Несмотря на строгие указания Финна оставаться в постели и отдыхать, мой желудок громко урчит от голода, давая мне силы ослушаться его. Я накидываю белый шёлковый халат поверх ночной сорочки и, шаркая ногами в пушистых тапочках из приветственной корзины на тумбочке, направляюсь к двери спальни. В тот самый момент, когда моя рука ложится на дверную ручку, с другой стороны раздаётся стук, заставляя меня вздрогнуть.

Клянусь звёздам в небе и морям внизу, если за дверью снова Трэйн Базилиус со своими глупыми разговорами, я вышвырну его через весь коридор.

Маленькая часть меня надеется, что это Атлас. Он заглядывал ко мне ненадолго раньше, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке, прежде чем Финн настойчиво выставил его за дверь, дав ясно понять, что как минимум двадцать четыре часа мы должны держать руки при себе. Так много для того, чтобы наши отношения оставались втайне.

До сих пор вижу тот лукавый блеск в глазах Атласа, будто он тоже думал, как весело было бы встретиться тайком.

Я распахиваю дверь и хмурюсь, увидев незнакомца с подносом, на котором стоят две тарелки с ужином.

– Должно быть ошибка, – вежливо говорю я, разглаживая выражение лица. – Я не…

– Шэй, это я.

Стоит мне услышать её голос, я сразу понимаю, что передо мной Эрис под прикрытием.

– Я принесла нам ужин, – она заходит внутрь, и я закрываю за ней дверь. – Подумала, что тебе вряд ли захочется идти куда-то, пока ты приходишь в себя после падения.

Она ставит поднос на кровать и оборачивается ко мне. Голос и манеры у неё остались прежними, но вот к её внешности мне ещё придётся привыкнуть. Я улыбаюсь и направляюсь к своему месту на круглом матрасе.

– Что ты принесла? – спрашиваю я, устраиваясь поудобнее.

Она плюхается на противоположную сторону и протягивает мне тарелку с олениной под красным винным соусом, с маленькими картофелинами и булочкой с маслом. Мой желудок предательски урчит, как по команде, и Эрис смеётся.

– Похоже, я пришла как раз вовремя, – поддразнивает она.

Я хватаю серебряную вилку, накалываю картошку, идеально приправленную, и откусываю. Снаружи она хрустящая, а внутри мягкая – просто божественная.

– Спасибо, – говорю я с набитым ртом. – Я как раз собиралась отправиться на поиски чего-нибудь поесть.

Её глаза расширяются.

– В таком виде?

Я опускаю взгляд и смеюсь. Наверное, я бы устроила немалый переполох, расхаживая по замку в одной лишь вызывающей комбинации и халате. Может быть, та шишка на голове сбила у меня все понятия о приличии, а может, я просто была настолько голодна, что готова была рискнуть осуждающими взглядами.

– Что ж, рада, что ты пришла, – я отрезаю кусочек оленины и позволяю дикому вкусу растечься по языку. – Хотя, когда я открыла дверь, думала, что увижу кого-то другого.

– Дай угадаю, – Эрис поднимает брови. – Ты ожидала одного из братьев Харланд?

– Нет, – прерываю её, прежде чем разговор уйдёт в этом направлении. – Трэйна Базилиуса.

Похоже, это её удивляет.

– Трэйна Базилиуса? – переспрашивает она, будто нуждаясь в подтверждении. – Почему ледяной принц пришёл бы к тебе?

Я пожимаю плечами.

– Потому что он уже приходил раньше, и я подумала, что он вернулся на второй раунд словесной дуэли.

Я пересказываю ей нашу короткую встречу с Трэйном, и к концу моего рассказа она морщит нос.

– Будь с ним осторожна, – предупреждает она. – Твоё присутствие здесь может его напугать.

– Напугать? – усмехаюсь я. – Моё?

– Он может подумать, что ты хочешь трон.

– Я даже не следующая в очереди…

– Чтобы претендовать на ледяной трон, необязательно быть следующей по линии наследования, – перебивает меня Эрис. – Ты наполовину ледяной эльф и наполовину Целестиал. У тебя есть сила и смешанная кровь, о которых он может только мечтать. Просто будь осторожна с ним. Его сложно раскусить.

– Принято, – говорю я, больше чтобы её успокоить, чем потому, что собираюсь игнорировать принца. Я откусываю от масляной булочки, и, проглотив кусочек, решаю нарушить внезапно повисшую тишину:

– Странно видеть тебя такой.

– Что ты имеешь в виду? – её глаза поднимаются от тарелки и встречаются с моими. Это уже не те синие глаза, которые я знаю и так люблю. Теперь они орехового цвета, и, хотя я знаю, что моя подруга всё та же, не могу избавиться от ощущения, что разговариваю с незнакомкой.

Я указываю на её новый облик, и она кивает, словно сама на миг забыла об этом.

– Ты выглядишь как давно потерянная сестра Харландов.

Её громкий смех вызывает у меня ответное хихиканье. Она качает головой и откусывает ещё кусочек своего ужина.

– Возможно, так и есть.

– Мне жаль, что тебе вообще приходится это делать, – я доедаю последнюю крошку булочки, жадно желая, чтобы была ещё одна. – Мне не нравится, что тебе приходится скрывать, кто ты есть на самом деле.

– Я делаю это не для себя, а ради Харландов.

– Что ты имеешь в виду?

– Кроме торговцев, гидры редко путешествуют, разве что по дипломатическим поручениям моей матери. Я знаю, что она дала своим представителям строгие указания держать глаза открытыми на случай, если меня увидят. А если найдут – вернуть меня обратно.

Я качаю головой:

– Не понимаю, как это связано с Харландами…

– Моя мать не остановится на том, чтобы выследить только меня, – одно лишь это заявление пробирает меня до костей. – Она захочет вцепиться в тех, кто помог мне сбежать. Когда я путешествую с братьями по определённым королевствам, я меняю облик, чтобы никто из нас не привлёк лишнего внимания гидр или их шпионов.

Я ставлю пустую тарелку на поднос.

– Я не думала об этом в таком ключе.

Эрис пожимает плечами, ставя свою тарелку сверху.

– Это цена, которую я готова заплатить, чтобы уберечь их. После всего, что они для меня сделали, это самое малое, что я могу сделать для них.

Не знаю, что сказать, поэтому просто молчу. Любовь Эрис к братьям поражает.

– Как ты? – её вопрос разрывает повисшую тишину.

Я дотрагиваюсь до виска и провожу пальцами по маленькой шишке.

– Голова болит, но выживу. А вот смущение от того, что я упала перед всеми, заживёт не скоро.

Когда смешок Эрис утихает, она уточняет:

– Я имела в виду, как ты справляешься с новостью о своих родителях?

– Я знаю, что ты имела в виду, – вздыхаю я. – Всё это время я искала ответы, а теперь, когда кое-что выяснила, мне страшно.

– Страшно?

Я делаю паузу, собираясь с мыслями, – похоже, привычка, которой я заразилась от Атласа, – прежде чем сказать:

– Раньше я была в опасности из-за своей магии, но теперь я знаю, что я дочь Энвера Сола, и его кровь течёт в моих венах. Если правда обо мне распространится, Веспер точно не прекратит на меня охотиться. Бастиан хочет вернуть меня, это понятно, но Веспер охотится за мной, потому что увидела мою магию света и у неё появилась надежда, что я могу быть ответом на её проблему. А теперь она точно будет знать, что я и есть ключ к открытию портала её хозяина.

– Да, звучит, конечно, нерадостно, – отвечает Эрис лёгким тоном, беря меня за руку. – Но, Шэй, ты дочь Энвера Сола! Это же невероятно! Наполовину ледяная эльфийка, наполовину Целестиал. Я никогда не слышала ни о ком подобном.

Она так громко вздыхает, что я вздрагиваю.

– Как думаешь, у тебя может быть вторая стихия?

– Нет, с чего бы…

– Иногда у полукровок бывают две магические стихии. Это крайне редко, но если ты Базилиус, – а только у членов дома Базилиус есть магия льда, то, может быть…

Я поднимаю руку, чтобы её остановить.

– Я ни разу не проявляла признаков магии льда.

– Может, эти силы нужно раскрыть?

Пожимаю плечами, стараясь скрыть страх от того, что слишком многое остаётся неизвестным.

– Не знаю. Честно говоря, я надеюсь, что у меня нет второй стихии. Я едва справляюсь с той, что уже есть, а единственный человек, который мог бы научить меня по-настоящему, заперт в Орабелле.

– Как думаешь, ты бессмертна?

Я недоумённо смотрю на неё.

– Ну? – продолжает она, когда я не отвечаю. – Я спрашиваю, потому что ледяные эльфы, хоть и не неуязвимы, живут сотни, а иногда и тысячи лет. А Целестиалы считаются божествами и потому бессмертны. Так что, как думаешь, ты тоже бессмертна?

Семь кругов ада. Мысль о том, чтобы жить веками и наблюдать, как те, кого я люблю, стареют и умирают… Внезапно я вспоминаю Никса и наш разговор в Калмаре. Он делился своим страхом жить вечно, не зная, на что по-настоящему способна его магия регенерации, и тогда я не до конца понимала всю тяжесть его переживаний. Теперь понимаю.

Я тихо усмехаюсь, пытаясь сменить тему:

– Ещё больше вопросов, на которые нужны ответы.

– Сильвейн Базилиус, возможно, сможет ответить на все эти вопросы.

Я бросаю на неё взгляд, давая понять, что не хочу обсуждать Сильвейн прямо сейчас.

– Что? – пожимает плечами она. – Разве мы не говорим о твоей матери?

– Я просто не знаю, что сказать, пока не поговорю с ней лично.

– И когда это случится…?

– Не знаю, – я падаю в груду подушек. – Когда наконец наберусь смелости выйти из этой комнаты. Давай поговорим о чём-нибудь другом?

– Конечно, – Эрис вытирает рот льняной салфеткой. – Как насчёт того, чтобы ты рассказала, что произошло между тобой и Атласом в хижине?

Я бросаю на неё многозначительный взгляд.

– Ты ужасно любопытная.

– Знаю, – она ложится рядом со мной. – И не упусти ни одной пикантной подробности.

– Эрис Талей! Между нами ничего не было.

– Настолько хорошо, хах? – её брови игриво подпрыгивают, вызывая у меня смешок.

Я закатываю глаза и с тяжёлым вздохом сдаюсь.

– Разве возможно желать кого-то ещё сильнее после того, как уже попробовал хоть немного?

– Возможно желать кого-то, кого ты вообще ни разу не имела возможности попробовать, – говорит она с ноткой грусти в голосе.

Я тянусь к её руке и сжимаю, вытаскивая из того тёмного места, куда она на мгновение погрузилась.

– Останешься со мной сегодня ночью?

Благодарный блеск вспыхивает в её глазах, и она кивает.

– Я бы хотела. К тому же это даст нам всю ночь, чтобы ты рассказала мне о том, что не произошло между тобой и Атласом в хижине.

ШЭЙ

Когда я просыпаюсь следующим утром, Эрис уже нет. Вероятно, ей нужно было принять ещё одну дозу диссимула, прежде чем истинный облик станет заметен, и я остаюсь наедине с мыслью о том, чем заняться сегодня. Мы с Эрис засиделись вчера слишком допоздна, и, честно говоря, теперь она знает о том, что произошло между мной и Атласом, больше, чем следовало бы знать третьему лицу. После того как я снова и снова пересказывала ей наше времяпровождение, всё, чего мне хочется – увидеть его снова, но я понятия не имею, где находится его комната, и было бы безумно стучаться во все двери подряд, пока не найду нужную.

Вместо этого я принимаю тёплую ванну, а потом одеваюсь. Как бы мне ни хотелось избежать утреннего завтрака с семьёй Базилиус, мне всё равно придётся с этим столкнуться. Надеваю туфли, и как только завязываю их, в дверь спальни стучат. Похоже, мои покои стали излюбленным местом для визитов. Надеюсь, кто бы там ни был, он пришёл не с пустыми руками.

Я открываю дверь и вижу Атласа, стоящего на пороге.

– Доброе утро, – говорит он, держа руки за спиной.

– Доброе утро, – отвечаю я, сжимая край двери, чтобы не затащить его внутрь и не поступить с ним так, как мне хочется.

– Я пришёл проверить тебя, – продолжает он. – Хотел убедиться, что ты чувствуешь себя лучше после случившегося.

– Помимо небольшой шишки на голове и воспоминания о позоре, которое будет преследовать меня всю жизнь, чувствую себя гораздо лучше.

– Хорошо, – он смеётся. – Готова пройтись?

– Только если ты меня покормишь, – я добавляю в голос игривые нотки, но на самом деле я серьёзна. Если я не съем что-нибудь прямо сейчас, я буду невыносимой спутницей.

С усмешкой он вытаскивает руки из-за спины, показывая тарелку с только что испечёнными булочками с джемом, посыпанными сахарной пудрой. У меня моментально текут слюнки.

– Я думал, ты так и скажешь, – Атлас протягивает мне тарелку, и я быстро хватаю одну булочку, вгрызаясь в неё.

– Божественно, – стону я, жуя.

– Пошли, – кивает он, приглашая следовать за ним. – Будешь есть по дороге.

Когда Атлас предложил пройтись, я ожидала лёгкой прогулки вокруг замка, но спустя тридцать минут – и без единой оставшейся булочки – мы уже покинули дворец, петляли по городским улицам, пока, наконец, не оказались перед древним храмом с видом на покрытое льдом озеро. В отличие от заброшенного храма в Баве, этот находится в идеальном состоянии, полностью соответствуя эстетике королевства: белый камень, витражные окна и крыша, покрытая снегом.

Стоит Атласу потянуть меня внутрь храма, как я сразу чувствую сильное присутствие Энвера Сола. Теперь, когда я знаю, что моя стихия дана мне отцом, это кажется странным. Чем больше я об этом думаю, тем больше трогает мысль, что тот самый Целестиал, герой, который защищал мир от Дрогона и его приспешников, хочет, чтобы я узнала его. Чтобы увидела то, что видел он, и почувствовала то, что чувствовал он, когда посещал эти места. Его присутствие в Баве было едва уловимым, но здесь, в Эловине, его аура настолько ощутима, что кажется, будто он идёт рядом со мной.

Атлас сжимает мою руку, пока мы идём по широкому коридору со сводчатыми потолками. Через каждые несколько шагов по обе стороны стоят статуи королей, королев, учёных и великих воинов. Я не узнаю̀ никого из них, но от этого их значимость не становится меньше.

Мы молча следуем по длинному коридору, пока он не поворачивает направо, и моё дыхание замирает. В конце зала стоит статуя, которую я сразу узнаю̀ – Энвер Сол. Атлас останавливается в нескольких метрах от фигуры, вырезанной из белого алебастра, но я продолжаю идти, пока не оказываюсь лицом к лицу с ним.

Даже вырезанный из камня, мой отец выглядит тёплым и добрым. Его волосы спадают чуть ниже плеч, и, если рост статуи соответствует действительности, он высок. Возможно, на пару сантиметров или около того выше Атласа. Мой взгляд останавливается на его левой руке. На мизинце красуется перстень с изображением солнца – такой же, как тот, что я видела в мидорианском источнике пару лет назад. Меня наконец осеняет: мы называем его Небесным³ Источником, и он, должно быть, был построен в честь Энвера.

Полностью игнорируя правило не трогать статуи, я прикладываю ладонь к его руке, позволяя большому пальцу скользнуть по его перстню. В одно мгновение он больше не из камня. Я вижу его карие глаза, сверкающие радостью, и яркую улыбку, направленную мне, когда он сжимает мою руку в ответ. Его тёмные волосы колышутся, а солнечные лучи, отражающиеся в его короне, озаряют смуглую кожу. Но в одно мгновение, так же быстро, как пришло видение, оно исчезает.

Я отдёргиваю руку, затем снова кладу её на перстень, потом снова и снова, надеясь ещё раз увидеть его, но ничего не происходит. Ощущение внезапной пустоты вызывает панику глубоко внутри меня, и слёзы наполняют глаза.

– Шэй? – Атлас кладёт руку мне на плечо, вырывая меня из разрозненных мыслей. – Всё в порядке?

Я резко оборачиваюсь, и его глаза расширяются.

– Я видела его. Видела Энвера Сола.

– Я тоже его вижу, – отвечает он, и я в раздражении качаю головой.

– Нет, ты не понимаешь, – тяжело дышу. – Я видела его. В тот момент, когда прикоснулась к его перстню, он предстал передо мной, и я увидела, как он выглядит на самом деле. Я почувствовала его руку в своей.

Я вижу, что Атлас пытается решить для себя, верит он мне или нет. Возможно, шишка на моей голове заставляет его сомневаться в моём здравомыслии, но спустя мгновение размышлений он кивает.

– Ты видела его? Так же ясно, как сейчас видишь меня?

– Да, вот о чём я и пытаюсь тебе сказать.

– Ты увидела что-нибудь ещё? – спрашивает он.

– Нет, – вздыхаю, жалея, что видение не показало мне чего-то большего. – Но то, как он на меня смотрел… с такой любовью и восхищением…

– В Орабелле есть зеркало, – объясняет Атлас, когда я замолкаю, – через которое Целестиалы могут наблюдать за этим миром, не находясь здесь.

– Откуда ты это знаешь? – спрашиваю я.

– Это общеизвестно, – мягко говорит он, словно стараясь не задеть меня упоминанием того, насколько скудными и искажёнными были мои знания. – То, что Энвер Сол закрыл порталы, не значит, что он не может следить за нами. За тобой.

Мысль о том, что он всё это время наблюдал за мной, слегка ошеломляет. Однако это объясняет, почему я чувствую его присутствие. Он вёл меня, показывал, куда идти, и, наконец, привёл домой, в Эловин. К моей матери.

Слеза скатывается у меня по щеке, и Атлас стирает её большим пальцем.

– Хочешь уйти? – он наклоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом. – Я не думал, что, приведя тебя сюда, заставлю плакать. Просто хотел показать тебе, как он выглядел. Прости…

– Не надо, – обнимаю его за шею. – Не извиняйся, – шепчу я и наслаждаюсь его мягкими объятиями, охватывающими мою талию. – Я рада, что ты привёл меня сюда.

Он не отпускает меня, пока я сама не отстраняюсь. Протянув мне носовой платок, чтобы я могла вытереть лицо, он говорит:

– Если у тебя остались силы, я хотел бы показать тебе кое-что ещё.

Киваю и молча следую за ним обратно через храм и на главную площадь города.

Если Бава – яркая, красочная и оживлённая, а Троновия – уютная и полна старомодного очарования, то Эловин – это нечто волшебное, суровое, но изящное. Крыши с острыми шпилями, белые здания, похожие одно на другое. Сосульки свисают с краёв водосточных желобов, и при правильном солнечном свете на вымощенных дорожках сверкают маленькие радуги.

Мы, наконец, останавливаемся перед роскошной фреской, у подножия которой разбросаны цветы, некоторые с прикреплёнными записками. Я поднимаю взгляд на изображение и вижу небесное солнце со звездой в центре.

– Что это значит? – спрашиваю я у Атласа.

– Солнце символизирует Энвера Сола, а в центре – Звезда Эловина, символ Сильвейн Базилиус.

Я поворачиваюсь, чтобы встретиться с его взглядом.

– Чего ты не договариваешь?

Уголки его глаз морщатся, когда он объясняет:

– Это мемориал.

– Энверу Солу?

– Тебе.

– Мне?

Он кивает.

– Точнее, пропавшей принцессе. О дочери Энвера Сола и Сильвейн Базилиус, которую, по слухам, похитили ночью и увезли из её дома. Ледяные эльфы приносят сюда цветы в течение всего года, чтобы помнить о ней, выражать свои соболезнования и объединяться в надежде, что их пропавшая принцесса найдёт дорогу домой.

Я отрываю взгляд от него, чтобы снова рассмотреть фреску, но сделать это спокойно не получается – я внезапно чувствую на себе взгляды. Десятки ледяных эльфов собрались вокруг и без стеснения наблюдают за мной, перешёптываясь между собой. Кто-то улыбается, кто-то хмурится, словно все они пытаются понять, я ли та, кого они так долго ждали?

– Все на меня смотрят, – паника поднимается во мне, как горечь в горле.

– Я знаю, неприятно, когда так смотрят, но постарайся проявить к ним снисхождение, – мягко говорит он. – Принцесса, в существовании которой они не были уверены, наконец-то нашла дорогу домой.

Он берёт меня за руку и увлекает прочь с площади.

– Пошли, вернём тебя в замок, пока Никс не заметил твоё исчезновение.

– Ты не сказал Никсу, куда мы идём? – выпаливаю я. – Он же с ума сойдёт от волнения.

– Тем лучше, – говорит Атлас без тени сожаления. – Пусть учится быть внимательнее, если уж взялся защищать тебя от наших врагов.

– Здесь я в безопасности, Атлас.

– Может быть, а может и нет. Но ты же знаешь меня, – он бросает на меня взгляд через плечо. – Я всегда настороже.

Неожиданно я сворачиваю в переулок, утягивая его за собой, и прижимаю к стене. Провожу руками по его щекам и с жадностью прижимаюсь к его губам. Я чувствую, как мой язык проникает в его рот, и чуть не теряю голову, когда его пальцы вонзаются в мои бёдра. Я хочу сорвать с него одежду, но сдерживаюсь, не желая добавлять «секс в общественном месте» в свой и без того длинный список проступков против дома Базилиус.

– Что ж, – его голос хриплый, когда я с неохотой отстраняюсь, – вот это было приятно, – он улыбается сквозь поцелуй. – За что это?

– Всё утро хотела тебя поцеловать, – запускаю пальцы в его волосы. – Я не перестаю думать о той ночи.

– Правда?

– Я не знаю, как ты относишься ко всему, что между нами, но…

Он снова прижимается губами к моим, заглушая мои слова. Поднимает меня, позволяя мне обвить его ногами, и поворачивается, прижимая к каменной стене. Его язык снова проникает в мой рот, вырывая из меня стон. Его руки так крепко сжимают мои бёдра, что сердце бешено колотится. Он отрывается от моих губ ровно настолько, чтобы опустить лицо к моей шее, оставляя на ней дорожку горячих поцелуев.

– Я никогда не забуду ощущение своих пальцев, погружённых в тебя, и твой вкус, – шепчет он, и моё тело напрягается. – Мне стоило огромных усилий не прийти в твою комнату прошлой ночью и не закончить то, что мы начали в хижине.

– Тогда пойдём в мою комнату сейчас.

– И пропустить остаток экскурсии? – дразнит он с лукавой улыбкой. – Я хотел показать тебе ещё кое-что, – он прикусывает мне мочку уха.

– Покажешь позже, – настаиваю я, заставляя его рассмеяться. Я соскальзываю вниз по его телу и беру его за руку.

– Мне становится всё труднее тебе отказывать, – вздыхает он.

– Тогда скажи «да».

Он ободряюще сжимает мою руку и увлекает обратно на главную улицу, чтобы вернуться в замок. Моё сердце бешено стучит в груди, с каждым шагом нарастает предвкушение. В голове вновь и вновь прокручиваются воспоминания о том, что было в хижине, и к тому моменту, как мы достигаем вестибюля дворца, я из последних сил сдерживаю первобытное желание найти ближайшую пустую комнату и втолкнуть Атласа туда. Я хочу чувствовать его губы и руки на себе. Но в этот раз… я хочу почувствовать каждую частичку его тела.

Моя кожа покрывается мурашками от осознания, что мои покои всего в нескольких поворотах отсюда. Мы с ним не произнесли ни слова с тех пор, как покинули переулок, и я не могу не задаваться вопросом, думает ли он о том же самом, что и я?

Ещё немного, нужно просто свернуть за угол и…

Я врезаюсь в кого-то, выходящего с другой стороны, и от неожиданного столкновения у меня вырывается тихий стон.

– Простите, я…

Извинение застывает на губах, когда я поднимаю взгляд и вижу, что человек, в которого я врезалась, – моя мать. Я не знаю, как к ней обращаться и какие обычаи приняты при случайной встрече с представителем королевской семьи Эловина, поэтому поступаю так, как велит мне инстинкт. Я склоняю голову и произношу:

– Доброе утро, ваше высочество.

Она отмахивается:

– Не нужно всей этой чепухи. Хотя, уверена, называть меня матерью будет тебе некомфортно, так что, пожалуйста, зови меня Сильвейн.

Я скольжу взглядом к Атласу, стоящему рядом, но он ничего не говорит в ответ. Перевожу внимание обратно на Сильвейн и улыбаюсь:

– Пусть будет Сильвейн.

– Как удачно, что я наткнулась на тебя, – говорит она, сцепив руки за спиной. – Я как раз стучала в твою дверь.

– Ты хотела меня видеть? – спрашиваю я, и почему-то это удивляет меня.

Она кивает:

– Я хотела навестить тебя вчера вечером, но решила, что тебе нужно время, чтобы переварить всё, что произошло в тронном зале. Моё присутствие могло бы быть воспринято не лучшим образом, если бы я слишком надавила.

Очень проницательно с её стороны.