Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"
Автор книги: Моника Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)
50
Лиза
Я не знаю, как долго нас держат в комнате. Кажется, проходят часы. В какой-то момент нам дают еду, но не сообщают никакой информации. Как раз в тот момент, когда забрезжила крошечная искорка надежды, что, может быть, свадьба не состоится сегодня, в комнату врывается охранник с кислым видом.
София тут же бросается ко мне, когда он бесцеремонно опускает на пол перед нами вещевой мешок.
– У вас есть час, чтобы собраться, – приказывает он.
– Что ты имеешь в виду? Для чего собираться? – кричу я ему в спину, но он не отвечает, а просто захлопывает дверь перед моим носом.
София поднимается с пола, где мы сидели, прислонившись спинами к стене, пытаясь немного отдохнуть. Как и я, она устала. Ни один из нас не смог толком поесть, а в самолете мы почти не спали, если не считать короткой дремоты.
– Как ты думаешь, что здесь есть? – София лезет в мешок.
Она достает пакет с одеждой и кладет его на матрас. Когда она расстегивает молнию, у меня сводит живот. Я точно знаю, что это.
Она достает два свадебных платья. На одной вешалке написано мое имя, на другой – имя Софии, как будто наши женихи выбрали идеальное платье для своей любимой невесты.
Желчь поднимается у меня в горле. Мысль о том, что мы должны наряжаться для этого фарса, вызывает тошноту.
– Не понимаю, почему их волнует, как мы выглядим. – София покачала головой, ее темные брови сошлись вместе. – Мы что, будем фотографироваться? Мы что, должны изображать счастливое лицо? – Ее плечи опускаются.
Мне бы хотелось сказать что-нибудь, чтобы успокоить ее, но правда в том, что у нас пока нет плана. Мы обсуждали возможные сценарии, но невозможно предугадать, как все сложится.
София высыпает на стол оставшееся содержимое мешка. Она хмурится и берет в руки косметичку, в которой, похоже, полно косметики и аксессуаров для волос. Из пакета с покупками она достает два комплекта туфель на высоком каблуке, полотенца и чулки. Последний предмет заставляет ее покраснеть.
– Это извращение. – Она протягивает кружевной черный бюстгальтер и едва заметные стринги.
Я вырываю кружевное белье из ее рук и швыряю его через всю комнату.
– Забудь об этом. Сергей никогда не увидит тебя в этом – только если я не имею к этому отношения.
Ее плечи опускаются, и она качает головой. Она выглядит такой побежденной, что у меня защемило сердце.
– Лиза, нам нужно перестать притворяться. Мы в чужом месте, без денег, без телефона и без понятия, где мы находимся. Нас окружают здоровенные, пузатые охранники и люди, которым платят за то, чтобы они держали нас в узде. Я не понимаю, как мы можем сбежать, не погибнув.
– Я знаю, что у нас пока нет плана, но мы добьемся своего. Не сдавайся. – Я так стараюсь быть сильной для нас обеих, но не знаю, как долго еще смогу это терпеть.
София закусывает губу и смотрит в сторону, отказываясь смотреть в глаза.
– Ты хочешь принять душ первой, или я должна?
– Ты первая, – бормочу я.
Она кивает, берет полотенца и, шаркая, уходит в ванную.
Когда срабатывает душ, я слышу ее слабые, приглушенные рыдания. Я сползаю по стене и прижимаюсь к груди, печаль разливается по коже.
Может быть, я обманываю себя, веря, что у нас есть хоть один шанс вырваться отсюда, но какая альтернатива? Лежать в ожидании и принимать любую судьбу, которую приготовил для нас Анатолий? Это не тот вариант, с которым я могу смириться.
Прислонившись спиной к стене, я вспоминаю обещание Романа научить меня сражаться – обещание, которое он никогда не выполнит. Это один из многих моментов, которые я никогда не переживу вместе с ним. У нас украли время.
Даже не имея этих навыков, я слышу, как Роман призывает меня использовать любые средства для побега. Он верил в меня, а мне пора поверить в себя.
Поднявшись на ноги, я снова роюсь в мешке в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить оружием. В косметичке мало что нашлось, но компактное зеркальце можно разбить на острые осколки. Там также есть пинцет и металлическая пилочка для ногтей – при правильном использовании они могут нанести урон.
Я не могу не ухмыльнуться. Тот, кто собирал эту сумку, ошибся, недооценив меня.
Выйдя из душа, София становится покорной. Завернувшись в полотенце, она возвращается в главную комнату, выглядя уставшей и измученной.
– Лизка, ты не сделаешь мне прическу?
– Не беспокойся об этом, – говорю я ей, воодушевленная своими находками. – Я придумала, как нам выбраться отсюда. – Я размахиваю руками над столом, чтобы показать ей предметы, которые я отложила в сторону.
Ее губы подрагивают в замешательстве.
– Я не понимаю.
– Зеркало можно разбить на две части и использовать как лезвие. Пинцет и пилочку можно засунуть кому-нибудь в глаз. Черт, да мы и со шпильками можем проявить изобретательность.
Ее взгляд искреннего удивления заставляет меня рассмеяться.
– Видишь, мы можем с ними бороться.
Она садится на край матраса, ее поза ссутулилась.
– Я в жизни и мухи не обидела, а эти охранники огромные. Мне жаль, что я не могу быть такой же сильной, как ты. Поверь, этот брак – последнее, чего я хочу, но он не стоит того, чтобы за него убивали.
Я опускаюсь перед ней на колени.
– После свадьбы Сергей будет ожидать брачной ночи. Твой первый раз будет с хищником вдвое старше тебя. Я не хочу, чтобы ты испытала нечто ужасное.
Она повесила голову.
– Я тоже, но ничто не стоит того, чтобы мы умирали из-за этого.
Пытаясь скрыть свое разочарование, я мягко сжимаю ее плечи. Я знаю, что она имеет полное право бояться, но мне все равно неприятна мысль о том, чтобы сдаться без боя.
– Мы ценны для них живыми, а не мертвыми, – говорю я.
По прищуренному лицу Софии я понимаю, что не собираюсь ее переубеждать.
– Нам нужно пройти через этот ад, а когда мы окажемся дома, возможно, мы сможем найти выход, – умоляет она. – Если мы сможем передать сообщение Максиму Белову, он ведь сможет нам помочь?
Мои руки дрожат, а на коже выступает холодный пот. Я не скажу Софие, что их жизни тоже в опасности, потому что эта мысль повергает меня в отчаяние. Это уничтожит все силы, которые у меня остались.
Я улыбаюсь и киваю, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Я беру ее руку в свою.
– Ты права. Мы сильные. Нам нужно пережить сегодняшний день, а потом мы придумаем, как сбежать. – Я не уверена, что верю своим словам, но обнадеживающая ложь лучше жестокой правды.
София испускает дрожащий вздох.
– Нам нужно готовиться. Обещай мне, что не будешь делать ничего безумного. Просто береги себя. Не убивай себя.
– Обязательно. Обещай, что сделаешь то же самое. – С полуулыбкой я добавляю: – Но если у тебя будет возможность отрезать Сергею яйца во сне, сделай это.
Она хихикает.
– Не знаю, как ты меня сейчас смешишь, но я люблю тебя за это. – София крепко обнимает меня, и ее объятия говорят все, что не могут сказать слова.
51
Роман
Когда наш вертолет приземлился на уединенной южной оконечности Санторини, перед нами открылся остров, залитый голубым и белым светом.
Виктор, Павел и Николай сразу же принялись за работу, превращая наше убежище в командный центр, оборудованный ноутбуками, спутниковой связью и мониторами для съемок с беспилотников. Кухонный стол завален различным огнестрельным оружием и тактическим снаряжением, которое мне следовало бы разобрать, но я слишком взвинчен, чтобы сосредоточиться на чем-то одном.
Мысли о Лизе и о том, что она, должно быть, переживает, грызут мою душу. Хотелось бы иметь план получше, способ дать ей понять, что я еще жив, но у меня ничего нет. Моя единственная стратегия – уничтожить Анатолия и всех, кто с ним связан.
К черту. Мне нужно хотя бы сделать себя полезным. Я начинаю собирать арсенал, который мы возьмем с собой, но когда я в третий раз неправильно пересчитываю патроны, Павел бросает обеспокоенный взгляд через всю комнату.
– Мы справимся, – заверяет он меня. – Выйди на улицу, покури. Мы скоро выдвигаемся, и тебе нужно быть во всеоружии.
Николай, занятый настройкой монитора, выпрямляется, достает из кармана куртки фляжку и протягивает ее мне.
– Спасибо, друг. – Я принимаю флягу.
Доверие – это не то, что я легко даю, особенно тому, с кем только что познакомился, но, учитывая обстоятельства, у меня нет выбора. У нас общий враг, а в этом мире этого часто бывает достаточно, чтобы сделать кого-то союзником, по крайней мере, на данный момент.
Лиза находится где-то на этом острове – так близко, но в то же время она может быть и в другом мире.
Анатолий будет страдать за каждый совершенный им развратный поступок, но если он хоть как-то навредил Лизе или Софие, клянусь, я сам вырву ему горло. Я буду мучить его несколько дней, наслаждаясь его криками, как кошка, играющая с мышкой, пока он не начнет молить о пощаде, которая никогда не настанет.
Черт. Мои мысли снова стали мрачными. Я трясу головой и делаю глубокий глоток из фляжки, алкоголь едва сглаживает зазубрины на моих нервах.
Виктор выходит, держа в руках спутниковый телефон.
– Максим. – Он протягивает мне телефон. – Он только что приземлился в Москве.
– Bratan, – отвечаю я, мой голос напряжен от волнения. – Вы с Кирой в порядке?
Он ворчит – звук тяжелый от усталости.
– Мы в порядке, благодаря всем вам. Наши люди уничтожили всех охранников Анатолия еще до того, как наш самолет коснулся земли. Это была чертова кровавая баня на асфальте, – сообщает он с мрачным удовлетворением. – Сомневаюсь, что нас снова примут в московском аэропорту.
Я почесываю голову и смотрю на лазурное море.
– Возможно ли, что кто-то предупредит Анатолия?
Максим насмехается.
– В живых не осталось никого, кто мог бы ему доложить, но в любом случае мы со своей стороны все уладим. Не беспокойся о том, что происходит здесь. Сосредоточься на том, что тебе нужно.
Черт, легче сказать, чем сделать. Максим не знает всего, что произошло между мной и Лизой, и сейчас не время ему об этом рассказывать.
– Как Кира? – спрашиваю я.
– Она вне себя от беспокойства за Лизу. Мне это не нравится. Это нехорошо для ребенка.
– Скажи ей, что я не покину остров без Лизы. Я умру, прежде чем позволю чему-то случиться с ней.
– Она это знает. Мы оба знаем. – На другом конце линии повисло тяжелое молчание. – Полагаю, в этой истории есть что-то еще.
Я закрываю глаза и шагаю по маленькой каменной дорожке перед коттеджем. Я не знаю, откуда и что он знает, но когда придет время, я должен буду ему все рассказать.
– Есть, – признаю я. – Нам нужно многое наверстать.
Максим прочищает горло.
– Прежде чем я отключусь, что там с Николаем Жуковым? Ты ему доверяешь?
Я делаю паузу, мой взгляд перемещается внутрь, чтобы увидеть, как Николай вместе с Виктором настраивает компьютерные мониторы.
– Я доверяю ему достаточно, чтобы довести эту миссию до конца. Когда все будет сказано и сделано, он займет свое законное место главы Братвы Жукова, и ему придется решать, останется ли он нашим союзником или станет врагом.
– Если у него есть хоть полмозга, а похоже, что есть, то он останется на нашей стороне, – замечает Максим.
Николай определенно умен, но, насколько я могу судить, он лишен эмоций. Какой бы ни была история его семьи, Николай не проявил ни капли раскаяния по поводу того, что вышиб мозги своему брату, хотя это было заслуженно.
– Я отпущу тебя. Будь умницей. Не позволяй эмоциям затуманить твои суждения. У тебя есть работа, которую нужно выполнить.
Грудь сжимает глубокая, тревожная боль. Это не обычная миссия. Сегодня на карту поставлено все. Если я справлюсь, то уйду с любимой женщиной. Но если я провалюсь… Черт, я не могу позволить себе даже думать об этом. Поэтому не буду.
Я прощаюсь с Максимом и смотрю на фляжку в своей руке. Водка не поможет. В данный момент ничто не поможет, кроме того, что Лиза и София окажутся в целости и сохранности. Я отбрасываю фляжку в сторону и направляюсь в коттедж.
Николай смотрит на меня, его ледяной голубой взгляд напряжен.
– Ты вернулся как раз вовремя, – говорит он мне. – Я только что написал Анатолию, чтобы он знал, что я на острове.
– И? – спрашиваю я, как раз когда телефон Сергея звонит в руке Николая.
Он ухмыляется.
– Полагаю, мы это узнаем. – Николай включает громкую связь и отвечает.
– Ты где? – огрызается Анатолий.
– Только что приехал. Очаровательный островок, не правда ли? – Николай меняет голос на менее гравийный, как у Сергея.
– У нас нет целого дня. Поторопись, мать твою. Нам нужно вернуться в Москву и уничтожить всех членов синдиката Белова, которые еще живы.
Николай усмехается.
– Что, я не получу обещанную мне брачную ночь с моей юной невестой?
Анатолий резко выдыхает.
– У тебя будет время ввести ее в курс дела после церемонии. Только сделай это быстро.
Отвращение накатывает на меня. Он говорит об изнасиловании подростка. За это он точно испытает на себе мое сверло в члене.
– Где мне с тобой встретиться? – Николай хрипит.
– На побережье есть небольшая часовня. Я пришлю тебе координаты. Вокруг одни скалы и козы. Если твоя невеста струсит, единственное спасение – крутой спуск.
Николай мрачно усмехается.
– Отлично. – В телефоне раздается писк, и он несколько раз проводит пальцем по экрану. – Понял. Буду через полчаса.
– Хорошо. Все готово. Начни без меня. Сначала мне нужно побыть наедине с моей будущей женой. Она раздвинула ноги перед другим мужчиной, и я думаю, ей нужен небольшой урок, прежде чем она осмелится надеть белое в церкви.
Этот гребаный мудак.
От напряжения у меня сводит челюсти, а руки сжимаются в кулаки. Все, что я могу сделать, – это не впасть в ярость. К черту. Не только его член испытает на себе мое сверло, но и каждое отверстие в его теле.
Я поворачиваюсь лицом к стене и прижимаю ладонь к голове, пытаясь выровнять дыхание. Зубы скрежещут так сильно, что можно сломать коренной зуб, но это помогает пока сдерживать гнев. Я выплесну его, когда придет время.
– Где ты? – Голос Николая прорывается сквозь напряжение.
– Недалеко от часовни. Не волнуйся. Скоро ты меня увидишь.
Звонок заканчивается, и в комнате воцаряется тишина. Они все ждут, когда я соберусь с духом.
Я делаю последний вдох, поворачиваюсь лицом к ним.
Николай скрещивает свои покрытые татуировками руки на груди. Все мы в татуировках, но у Николая они покрывают почти каждый сантиметр кожи, придавая ему еще более грозный вид.
– Какой план, парни?
Я потираю подбородок.
– Тебе нужно выиграть время с Софией, пока мы спасаем Лизу.
Его брови взлетают ко лбу.
– Как мне выиграть время?
– Его охранники – наемники, оружие по найму. Скорее всего, они не знают, как выглядит Сергей. Появись в часовне и найди способ потянуть время, не вызывая подозрений.
Николай провел ладонью по гудящей голове.
– Понял.
Виктор устраивается перед компьютером, пальцы летают по клавиатуре.
– Анатолий сказал, что он возле часовни, значит, и Лиза рядом. Я полетаю с дроном по кругу над окрестностями. Возможно, мы обнаружим какую-нибудь зацепку, которая поможет найти Лизу – либо его людей, либо автомобиль.
– Хорошая идея. – Павел смотрит через плечо Виктора на экраны.
Николай выходит из комнаты и возвращается через несколько минут, одетый в смокинг. Я не могу не поднять брови. Он – последний, кого я ожидал увидеть в формальной одежде.
– Смокинг? Серьезно?
Он широко разводит руками.
– Я человек, который любит приходить подготовленным.
– Зацените. Вот оно! – Виктор указывает на экране на небольшое белое строение с крестом на крыше. – Это часовня. – Он летит на дроне вдоль побережья. – И посмотрите на этот дом с черными внедорожниками, припаркованными у входа.
Я наклоняюсь ближе. Отсюда он выглядит как запущенный фермерский дом, уединенный среди скалистой местности.
– Думаешь, он держит их именно там? – спрашиваю я.
– Я бы поставил на это деньги.
Пока мы смотрим на экран, появляются двое крепких мужчин, которые обступают стройную темноволосую женщину. Ее можно было бы принять за Лизу, если бы не более короткая прическа. Это точно София, ее плечи ссутулены, а букет свободно болтается в руке.
Николай фиксирует взгляд на экране, его глаза темнеют от яростного блеска.
– Она так чертовски молода, – бормочет он, резко выпрямляясь и разглаживая лацканы. – Джентльмены, прошу меня извинить. Время шоу. – Он лезет в задний карман и бросает в мою сторону две связки ключей.
Я ловлю их, вопросительно поднимая брови.
– Ключи от квадроциклов – лучшего способа передвижения по острову. – Николай направляется на кухню, где вооружается, засовывая пистолет в заднюю часть брюк и нож в кобуру на лодыжке.
Я подхожу к Николаю и протягиваю руку.
– Спасибо. – Может, это и преждевременно, но он уже рисковал ради нас, и я это уважаю.
Мы встречаемся взглядами, он крепко сжимает мою руку, затем поворачивается и исчезает в дверях. Рычание двигателя квадроцикла затихает вдали, и я снова обращаюсь к Виктору.
– Сколько охранников окружает дом?
Виктор хмурится.
– Похоже, пять или шесть наемных убийц. Анатолия пока не видно.
– У нас нет времени ждать, пока он появится. Нам нужно уходить.
Виктор нажимает несколько кнопок на клавиатуре.
– Я могу управлять дроном со своего телефона.
– Хорошо. Давай соберемся.
Мы подходим к столу, заваленному пистолетами, обоймами и несколькими компактными взрывными устройствами – на всякий случай. Есть и тактическое снаряжение: кевларовые куртки, бинокли и очки ночного видения.
Павел мрачно кивает мне.
– Ты решаешь, что делать.
– Просто верни Лизу и Софию домой живыми. Все остальное не имеет значения.
52
Лиза
Мы с Софией смотрим в окно, ища хоть какую-то зацепку о том, что может произойти дальше, когда в замке поворачивается ключ и дверь распахивается. В дверном проеме стоит охранник, который ранее подбросил нам вещевой мешок, его внушительная фигура обрамлена светом. На этот раз он не один – его сопровождает второй охранник. Он лысый и такой же устрашающий.
Мы с Софией обе поворачиваемся, когда они входят, и молча стоим перед ними. Сердце колотится о ребра, тяжелые удары отражают серьезность момента, когда все изменится.
Первый охранник указывает на Софию.
– Ты пойдешь с нами, – произносит он суровым голосом.
Я и моя сестра панически переглядываемся. Зачем разлучать нас сейчас?
Мысль о том, что София должна встретить сегодняшний день в одиночестве, вызывает во мне волну беспокойства. Защитить ее может быть невозможно, но я твердо намерена сделать все, что в моих силах.
Я делаю шаг навстречу Софие, преграждая ей путь.
– Анатолий договорился, что мы не будем разлучаться. Мы никуда не пойдем, если не будем вместе.
Охранник усмехается.
– У вас нет выбора. Приказ был четким – только она.
Оба мужчины отступают вглубь комнаты, их пугающее присутствие сжимает и без того тесное пространство.
– Уходим. Сейчас же!
Глаза Софии расширяются от страха, но она делает шаг вперед, как бы желая пойти с ним.
Я хватаю ее за руку, чтобы остановить.
– Он просто пытается напугать тебя, – напоминаю я ей. – Они нас не тронут. Анатолий не позволил бы им пометить нас в день свадьбы. – Даже когда слова покидают мой рот, я уже не так уверена в этом. Набравшись смелости, я бросаю вызов стражникам. – Я хочу поговорить с Анатолием.
Лысый охранник смотрит на меня с укором.
– Мы не подчиняемся твоим приказам. А теперь заткнись и убирайся с дороги, пока я не утащил ее отсюда.
Сестра кладет руку мне на плечо и шепчет, чтобы только я слышала:
– Не создавай проблем. Оно того не стоит.
Ее руки трясутся, а челюсть напряжена. Она напугана, конечно, напугана. Я тоже, но я больше боюсь того, что случится, если нас разлучат.
Прежде чем я успеваю возразить, София мягко отталкивает меня в сторону и делает шаг вперед.
– Что ты делаешь? Мы не можем так просто сдаться, – умоляю я.
Выражение ее лица наполнено печалью.
– Давай не будем усложнять ситуацию.
Моя сестра нарядилась и выглядит как прекрасная невеста. Но в конце прохода ее ждет чудовище.
Инстинктивно я бросаюсь на лысого охранника, пальцами царапая ему глаза. Он ругается и отступает назад, как раз в тот момент, когда второй охранник хватает меня, железной хваткой прижимая к земле. Резкая боль пронзает мою челюсть, когда я падаю на пол.
Страдальческий крик Софии – последнее, что я слышу, когда ее уводят. Дверь захлопывается прежде, чем я успеваю сориентироваться и сесть. Это какой-то сюрреалистический кошмар. Я одна, ошеломленная и дрожащая на холодном, неумолимом полу.
Слезы застилают уголки глаз, а чувство безысходности сдавливает легкие. Никогда еще я не чувствовала себя такой бессильной, такой неуправляемой. Но я уже потеряла одного любимого человека, и я не хочу терять еще одного.
Как бы ни было тяжело, я поднимаюсь с пола и встаю во весь рост. Даже если это кажется невозможным, я должна верить, что София найдет способ позаботиться о себе, как и я должна позаботиться о себе сейчас.
Анатолий скоро придет за мной. И даже если София права – я не смогу одолеть этих мужчин, – я все равно буду сопротивляться всеми силами.
Свадебное платье на мне не то, которое мне подобрали в Москве. Оно чересчур кричащее и принцессное, и я никогда не надела бы его. Но есть и положительный момент: мне понадобится всего несколько минут, чтобы найти тайники в слоях тюля и кружев нарядного платья.
Я просовываю металлическую пилочку для ногтей в тонкий шов вдоль внутренней части лифа, где он скрыт, но легко доступен. Пинцет под складкой кружева возле талии. Осколок разбитого зеркала для макияжа я заправляю в мягкую подкладку бюста платья, стараясь разместить его так, чтобы он не порезал ткань или кожу. Это не так много, но это лучший шанс защитить себя.
Когда я слышу шаги по коридору, все внутри меня сжимается от страха. Дверь открывается, и в ней появляется Анатолий в смокинге. От его извращенной игры в переодевание для этой вынужденной свадьбы у меня по позвоночнику бегут мурашки.
Его глаза блуждают по моему телу, но не так, чтобы сказать, что он находит меня желанной, а скорее как будто я собачье дерьмо, прилипшее к его ботинку.
– Посмотри на себя, ты в белом, как девственница. – Он наклоняет голову, его губы кривятся в презрении. – Какая же это гребаная ложь. Я выбрал тебя, потому что думал, что ты чистая, одна из немногих сучек, которые действительно держат свои ноги закрытыми до брака. А оказалось, что ты не более чем шлюха.
Я вздрагиваю, и крошечные волоски на моей шее встают дыбом. В нем есть что-то нездоровое. Насилие кипит прямо под поверхностью.
Он приближается ко мне, и я инстинктивно отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Я чувствую себя как пойманная добыча, когда он приближается ко мне.
– Сейчас я покажу тебе, как я обращаюсь со шлюхами. – В его словах звучит ядовитое шипение.
– Я никогда не была ничьей шлюхой. – Мой голос дрожит. – Я жаждала прикосновений Романа, потому что он действительно заставлял меня чувствовать себя хорошо. Он заботился обо мне и моем удовольствии. Это больше, чем я могу сказать о тебе.
Выражение лица Анатолия превращается в нечто темное и угрожающее, прежде чем он наносит мне резкую пощечину.
Я вскрикиваю, глаза слезятся, я бьюсь о его грудь, но он ловит мои запястья и прижимает их к стене. Мое тело вздрагивает, когда его пальцы проводят по моей шее, иследуя вершины грудей, переваливающиеся через вырез в форме сердца.
– Меня от тебя тошнит, – кричу я. – Отвали от меня.
– Я буду делать с тобой все, что захочу. – Он грубо хватает меня за челюсть и приникает своим ртом к моему.
Его поцелуй мерзок, и меня охватывает волна тошноты. Он заталкивает свой язык в мой рот, неоднократно проникая между моих губ, и я вижу, что будет дальше. Я отчаянно пытаюсь отстранить его от себя, но он не сдвигается с места.
Слезы подступают к горлу, и как бы я ни хотела, чтобы он увидел мою уязвимость, я бессильна остановить их. Он обнажил меня и заставил признать, насколько я беззащитна перед ним.
– Ты сама навлекла на себя это. Это ты виновата в смерти Романа. Во всем.
Я знаю, что его слова неправда, но все равно тошнотворное чувство вины пронзает меня насквозь. Какая-то часть меня всегда будет чувствовать себя ответственной за смерть Романа.
Анатолий бросает меня на матрас, забирается сверху и обхватывает руками мою шею. Я задыхаюсь и пытаюсь отбиться от него, но голова кружится, а перед глазами пляшут белые пятна. Его лицо искажается в чудовищном выражении, когда он сжимает свою хватку.
Как только я думаю, что потеряю сознание, он ослабляет хватку. Я кашляю, и мои легкие разрываются от каждого отчаянного вдоха.
Облегчение оказывается временным, потому что он задирает мое платье и устраивается между моих ног. Новая волна страха прокатывается по мне, когда я понимаю, что его брюки уже спущены до щиколоток.
Проглотив свою гордость, я умоляю:
– Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста. Это не…
Его рука касается моей щеки, горячая и твердая, прежде чем я успеваю понять, что происходит. Моя голова мотается в сторону от боли. Вцепившись одной рукой в его лицо, я тянусь другой вниз, чтобы обхватить пилочку для ногтей. Сейчас или никогда.
Я хватаю пилочку, как импровизированный кинжал, и резко отдергиваю руку назад. Быстрым движением я со всей силы вгоняю острый конец пилочки в шею Анатолия.
Он рычит и падает назад, его глаза дикие и расфокусированные, как у животного, которое только что подстрелили. Воспользовавшись моментом, я бью ногой, чтобы оттолкнуть его от себя. Он падает на пол, а я вырываюсь из его хватки.
Сердце колотится, я вскакиваю на ноги и бросаюсь в незапертую дверь. Дыхание сбивается, и я бегу по коридору. Движимая отчаянием, я несусь к первому этажу, безмолвно молясь, чтобы за следующим углом не встретить охранника.
У подножия лестницы я ненадолго замираю, раздумывая, в какую сторону идти. Из окна нашей комнаты задняя часть территории выглядела относительно тихой и безлюдной.
Я делаю глубокий вдох и мчусь в сторону, как я надеюсь, задней части дома. Может, это и безрассудно, учитывая мои мизерные шансы на спасение, но альтернатива – сдаться Анатолию, а на это я никогда не пойду.
Когда я захлопываю заднюю дверь, сверху доносится шум, свидетельствующий о том, что Анатолий идет следом. Я ранила его, но не настолько, чтобы он упал.
Задыхаясь, я осматриваю окрестности – охраны пока нет, но я далеко не в безопасности. Слева от меня простирается открытая кустарниковая местность, безжалостно оголенная. Справа от меня земля круто поднимается к вершине утеса. Подъем опасен, особенно на этих нелепых каблуках, но это мой лучший шанс ускользнуть из поля зрения. Если я поднимусь достаточно высоко, то, надеюсь, смогу найти место, где можно спрятаться.
Пока я мчусь вверх, воздух наполняется яростными криками Анатолия. Он сходит с ума и зовет своих охранников на задний двор.
Сердце колотится как барабан, но я вытесняю из головы крики Анатолия и несусь вперед. Взбегая по склону, я то и дело спотыкаюсь, каждое падение тяжелее предыдущего. После третьего падения на землю я срываю каблуки и отбрасываю их в сторону. Босиком не намного лучше: зазубренные камни врезаются в ступни, но я сжимаю зубы и терплю боль, потому что другого выхода нет.
Мне кажется, что прошло несколько часов, но на самом деле это всего лишь несколько минут, когда я бросаю быстрый взгляд назад. От увиденного у меня застывает кровь.
Анатолий приближается ко мне. Прямо за ним, у подножия склона, стоит группа его охранников.
– Тебе лучше не продолжать побег, если ты знаешь, что для тебя хорошо, – рычит Анатолий.
Задыхаясь, я поворачиваюсь и заставляю себя подниматься дальше по крутому склону. Здесь некуда бежать и негде спрятаться; единственный возможный путь – вверх. Я должна продолжать карабкаться и надеяться, что мне удастся обогнать их или, по крайней мере, спрятаться.
Моя энергия быстро иссякает. Даже при бурном выбросе адреналина резервы моего организма истощаются, и я чувствую, как замедляюсь.
Быстрый взгляд назад подтверждает мои худшие опасения – Анатолий настигает меня, а его охранники идут рядом.
– Ты думаешь, что сможешь обогнать меня. Что сможешь спрятаться? Ни хрена ты не сможешь! Остановись сейчас же, или все закончится для тебя очень плохо.
Игнорируй его, игнорируй, игнорируй.
Он хочет, чтобы я сдалась, но к чему это приведет? Если он возьмет меня на руки, я знаю, что мне конец.
Стоя на четвереньках, я заставляю себя карабкаться по зазубренным камням, отчаянно пытаясь двигаться дальше, несмотря на изнеможение, которое грозит захлестнуть меня. Безысходность когтями впивается в мою грудь, но я яростно сопротивляюсь ей. Я не могу бросить Софию, чтобы она в одиночку встретилась с этим ужасом, а Роман ожидал бы, что я буду бороться до последнего вздоха. Он бы не сдался, как и я. Но мне нужен отдых.
Я прижимаюсь лицом к прохладному камню и перевожу дыхание. Как только я начинаю восстанавливать силы, в воздухе раздается оглушительный взрыв.
Из дома вырываются пламя и дым, а последующая ударная волна едва не опрокидывает меня.
Вот дерьмо! Что, черт возьми, происходит?
Стрельба из автоматического оружия раскалывает воздух.
Это из-за меня?
У меня нет времени выяснять, что происходит, потому что, несмотря на взрыв, Анатолий все еще идет за мной. Он приостанавливается, чтобы выкрикнуть приказ своим людям – что-то об охране имущества и выяснении причин случившегося, – но все равно идет вперед.
– Я же говорил тебе не убегать от меня, маленькая сучка. – Его голос полон яда. – Я поймаю тебя и заставлю страдать больше, чем ты думаешь. А потом я перейду к твоей сестре.
Мой живот сводит от страха, но его слова выводят меня из ступора. Дыхание вырывается из легких, когда я с усилием поднимаюсь на холм, а мышцы кричат в знак протеста.
Внизу продолжаются выстрелы и крики, но Анатолий набирает высоту, он уже достаточно близко, чтобы я могла слышать его рваное дыхание и проклятия, пока я стараюсь держаться прямого пути.
Я совершаю ошибку, оглядываясь назад. В одно мгновение мой палец зацепляется за камень, и я падаю вниз. Боль вспыхивает в ноге, сильная и пронзительная, как будто ее раздробили.
Стиснув зубы, я пытаюсь встать, преодолевая резкий толчок. Я ковыляю вперед, волоча ногу по грязи, но это бесполезно. Огонь пронзает мою ногу, как только я ее использую. Я снова и снова пытаюсь выпрямиться. Идти вперед, даже если придется тащить ногу за собой.
Но это невозможно пересилить. Для меня все кончено.
Единственное, что я могу сделать, это свернуться в клубок и закрыть голову руками, чтобы защитить себя.
Жестоко схватив меня, он переворачивает меня на спину.
Зазубренные камни вгрызаются в мою кожу, жестоко царапая по спине.
Он стоит надо мной, на его лице – маска ярости.
– Как, черт возьми, ты это сделала? – Его рука находит мое горло и сжимает его, пока я задыхаюсь.
