Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

24

Роман

Глупая девчонка не слушает. Когда я вошел сюда раньше, у меня не было намерения трахать ее. Я просто хотел напугать ее – чувства самосохранения, которого ей явно не хватает. Но в очередной раз ей удалось взять верх.

Она предлагает мне свое тело в надежде, что я не раскрою ее маленький секрет. Аукцион ее девственности.

Она с ума сошла, если думает, что Анатолий не заметит. Он ценит ее девственность, как редкий драгоценный камень.

Более достойный мужчина повернулся бы и ушел, но, оказывается, я не такой. Не после того, как я уже попробовал ее на вкус и жажду продолжения.

Я стряхиваю с себя пиджак и с бешеной энергией расстегиваю рубашку, позволяя ей упасть на пол. Она не видит меня без рубашки, но чем меньше одежды между нами, тем лучше.

Свечи в комнате купают ее тело в свете, мерцающем на ее груди при каждом вздохе. Мне отчаянно хочется впиться в нее ртом, провести языком, зубами и губами по каждому сантиметру ее блестящей кожи.

– Роман, это… Мне нужно больше.

Я раздвигаю ее киску и погружаюсь в нее языком, проталкиваясь так глубоко, как только могу. Ее тихий скулеж наполняет воздух, и ее извивания усиливаются, когда ее жидкое тепло заполняет мой рот.

– Ты знаешь, как я изголодался по тебе? Ни одна женщина еще не заставляла меня так изнываться, – говорю я ей, вдавливая свой ноющий член в матрас.

Я пощипываю чувствительный бутон, кружа языком в устойчивом ритме вокруг ее клитора. Вводя палец обратно в ее мокрую дырочку, я чувствую, как она нуждается. Ее киска крепко сжимается вокруг моего пальца. Моя маленькая невинность хочет, чтобы я заставил ее кончить.

Она выглядит такой чертовски сексуальной. Между ее раздвинутыми бедрами блестит потребность, и она жаждет меня – моего языка, моего пальца, а вскоре и моего члена, чтобы довести ее до предела.

Я тихо смеюсь.

– Полмиллиона долларов, и ты стоишь каждого пенни, – шепчу я, касаясь ее складок.

Черт, я бы с легкостью потратил и больше. Она может забрать все мои деньги, потому что это самое живое, что я чувствовал с тех пор, как… не могу вспомнить. И все же мысль о том, что она готова продать себя почти любому, разжигает мою кровь. Я хочу, черт возьми, знать, почему.

Пора подвести ее к краю пропасти.

Я делаю это медленно, вводя палец в нее и выводя из нее, а затем вставляю второй, поглаживая ее клитор, используя щетину своей бороды, чтобы усилить удовольствие между ее ног.

Она не единственная, кто находится на острие ножа. Я хочу наслаждаться каждым ее стоном, каждым ее хныканьем и каждой каплей влаги, размазанной по моему лицу.

Но я также хочу получить ответы.

– Скажи мне, на что тебе действительно нужны деньги, – шепчу я, касаясь ее внутренней поверхности бедра, мои пальцы мягко входят и выходят из нее.

Лиза дрожит и трепещет. Она так близка, что я чувствую ее вкус.

Она мотает головой, отказывая мне в ответах, которые я хочу получить.

Я на взводе, из моего члена течет сперма в штаны, потому что я не доверяю себе, не могу освободить свой член, зная, что мое самообладание висит на волоске.

– Давай, milaya. – Мое дыхание обдувает киску. – Ты можешь рассказать мне.

Она стонет, прикусывая нижнюю губу, когда я даю ей еще один вкус удовольствия, просовывая свой язык внутрь. Ее соски вздрагивают в ответ на мои прикосновения.

– Хорошо. Я люблю ходить по магазинам. Мне нужны деньги на одежду и прочее.

Такая милая маленькая лгунья. Она за это заплатит.

Я провожу кончиком носа по ее щели, вдыхая ее в последний раз. Затем я отстраняюсь от нее полностью, руками и ртом. Я даже схожу с кровати, оставляя ее холодной.

– Роман? – прошептала она.

Такая нуждающаяся.

– Я знаю, детка. Я знаю. – Я вытираю капельки пота с ее лба, успокаивая ее своим прикосновением. Если бы она только знала, как дорого мне это обходится. – Все, что тебе нужно сделать, – это быть честной со мной. Я заслуживаю правды, не так ли?

Ее губы дрожат, пот покрывает верхнюю губу. Ее тело протестует против моих прикосновений, но разум держится стойко – я могу судить об этом по упрямому положению ее челюсти и по тому, как она напряженно лежит.

Я знаю сотню разных способов заставить пленника говорить, но все они включают в себя методы, которые я и не мечтал применить к Лизе.

Я никогда не причиню ей вреда – впрочем, как и никому другому, – но я буду играть с ней, доведу ее до такого безумия и исступления от удовольствия, что она не сможет сдержаться и расскажет мне все.

Она еще не знает об этом, но я собираюсь заставить ее почувствовать больше, чем она когда-либо думала, что это возможно.

Лиза

– Роман, пожалуйста, – умоляю я, стоя на краю.

Мне отчаянно нужно, чтобы его рот и пальцы вернулись туда, где они были до того, как он начал задавать свои глупые вопросы. Несмотря на свою потребность, я не пророню ни слова. Роман может желать меня, но, в конце концов, его лояльность лежит на Анатолии – человеке, с которым у него бизнес. Не со мной.

Его кончики пальцев касаются моей правой груди, вызывая каскад незнакомых, острых ощущений.

– Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты продавала свою невинность на аукционе за деньги на шмотки? Пожалуйста. – Его голос звучит рядом с моим ухом, и его глубокое хриплое дыхание ничуть не охлаждает разгорающуюся во мне потребность.

Когда его язык обхватывает мой сосок и втягивает его в тепло своего рта, меня пронзает шок удовольствия, настолько сильного, что оно кажется чужим. Разве это должно быть так?

– Просто скажи мне, что я хочу знать, и я сделаю так, что тебе будет чертовски хорошо.

Я пытаюсь образумить его.

– Тебе не нужно этого делать. Это не имеет значения.

Его усмешка темная и сексуальная.

– Если это неважно, почему ты отказываешься мне сказать?

Мои инстинкты срабатывают, и я пытаюсь сомкнуть бедра, ища хоть какую-то форму освобождения, но путы держат крепко. Я обнажена и отдана на его милость, меня можно исследовать, дразнить и отвергать.

– Забудь об этом, – прохрипела я. – Развяжи меня, и давай уйдем отсюда. В этом нет никакого смысла.

– Сегодня правила устанавливаю я. – Он опускает поцелуй на мой ноющий клитор, отчего по телу пробегают искры электричества. – Я решаю, когда мы закончим, когда мне будет достаточно. – Он дразняще облизывает мои складочки. – Я даже не близок к тому, чтобы покончить с тобой. Может быть, к концу ночи ты будешь готова рассказать мне то, что я хочу знать.

Боже, этот мужчина чертовски разочаровывает. Может, он и упрямый, но я чертов мул, когда хочу, и он скоро это поймет.

– Ладно. – Я сдвигаюсь на кровати, желая, чтобы мое тело остыло, чтобы бороться с потоком потребности, которую он возбудил во мне своими нечестивыми пальцами и языком. – Делай все, что в твоих силах. Ты ничего от меня не добьешься.

Его голос низкий и с оттенком веселья, когда он дразнит:

– Полагаю, мы еще посмотрим.

На этот раз его рот настойчив, он сильно всасывает этот пучок нервов, срывая с моих губ резкий вздох. Его пальцы делают движение "иди сюда" внутри меня, заставляя меня извиваться от потребности.

Ради всего святого, что это за магия вуду, которую он использует на мне? Никогда в самых смелых мечтах я не могла представить себе такой интенсивности. Он первый и единственный мужчина, который заставляет меня чувствовать себя так. С каждым посасыванием и облизыванием я попадаю под его чары, оргазм нарастает, как надвигающаяся буря. И в тот момент, когда с моих губ срывается глубокий, горловой стон… он отстраняется.

Я задыхаюсь, беспомощная, и пытаюсь отдышаться от его прикосновений. Хорошо, что я связана, потому что, если бы мои руки были свободны, я бы задушила Романа – это абсолютная пытка.

Несмотря на то, что я сдерживаю свою реакцию, он не одурачен. Ни капельки. Он смеется над тем, как я кусаю губу и стискиваю зубы, зная, как сильно мне нужно кончить.

– Уже готова к разговору?

Я качаю головой.

– Не о чем говорить. Все это бессмысленно.

Он громко вздыхает.

– В таком случае у меня есть кое-что еще, что может изменить твое мнение.

Он поднимается с кровати, роется где-то – может быть, в ящике? – и снова ложится на кровать между моими раздвинутыми бедрами. Мое тело напрягается от предвкушения, но на минуту ничего не происходит. Он не двигается, ничего не говорит. Он абсолютно неподвижен, и это заставляет меня напрячься.

Затем раздается нежное жужжание, за которым следует самое сильное ощущение, которое я когда-либо испытывала. Если бы не ограничители, уверена, я бы соскочила с кровати.

– Вибратор? – Я выдавливаю из себя слова. – Это низкий удар.

– Хочешь кончить? Ты знаешь, что делать. Скажи мне, зачем деньги.

Мягкая головка игрушки вибрирует между моих ног. Святые угодники, его язык и пальцы опасны, но это? Это будет моей смертью, и он это знает.

– Роман, черт бы тебя побрал! – кричу я, слезы собираются под повязкой, а вибрации становятся все интенсивнее.

Как раз когда я уже близка к краю, он убирает игрушку.

– Господи, ты невозможен! – взрываюсь я.

– Я бы сказал, что это ты невозможна.

Я стиснула зубы, готовясь к следующему всплеску наслаждения. Я никогда не чувствовала такого мощного прилива. Осознание того, что это прикосновение Романа, возбуждает во мне что-то яростное – глубокую, дикую потребность, о существовании которой я даже не подозревала.

Он запускает вибрацию, попеременно проводя языком по моему входу и вращая игрушку вокруг моего набухшего клитора.

Выдержу ли я еще один близкий оргазм? Я даже не хочу знать. Я вспотела, устала и просто очень хочу уже кончить.

– Ладно, – кричу я. – Хочешь правду? Сними с меня повязку, и я скажу тебе.

Он делает паузу, затем я чувствую, как он сдвигается, забирается на кровать и снимает с меня повязку, так что мы оказываемся глаза в глаза. Я уверена, что выгляжу просто ужасно: тушь размазана под глазами, кожа блестит.

Но когда его глаза встречаются с моими, они мягкие и теплые.

– Мне нужно что-то для себя, – шепчу я. – Что-то, что принадлежит только мне, о чем не знает моя семья или Анатолий и к чему я не могу прикоснуться. Быть зависимой от него во всем… – Я качаю головой. – Это не может быть моей жизнью.

Это полуправда, но честная.

Он кивает и проводит большим пальцем по яблоку моей щеки.

Верит ли он мне?

Его выражение лица не поддается прочтению, но он не настаивает. Он не спрашивает о подробностях, не уточняет, не допытывается моей логики. Он просто смотрит на меня.

Сердце замирает в горле, пульс тупо стучит в ушах.

– Umnitsa, – хвалит он. Умница. – Теперь я разрешаю тебе кончить. – Грех в его голосе таит в себе мрачное обещание того, что будет дальше. Он снимает повязку с глаз и отбрасывает ее в сторону. – Какая у тебя красивая киска. – Он наклоняется, зарывается головой между моих бедер и тщательно вылизывает меня.

На этот раз он не дразнится, а выполняет свое обещание. Просунув в меня два пальца, он засасывает мой клитор в рот, перебирая его длинными, ленивыми движениями языка.

– Кончи для меня, – требует он.

Это все, что нужно, чтобы привести меня в восторг. Мокрая влага разливается между бедер, а мое тело бьется в спазмах. Мне хочется сжать ноги вместе, чтобы поглотить всю интенсивность, но так как я не могу, мне приходится принимать все, что он дает. Он продолжает, пока пульсация в моей сердцевине не стихает до слабого жара, и я вздыхаю, сдаваясь.

Даже когда кульминация все еще гудит в моем теле, звук рвущейся фольги возвращает мое внимание к настоящему.

Я знаю, что будет дальше, и хотя это изменит все, я готова.

Может, обстоятельства и заставили меня приехать сюда, но с Романом я чувствую, что это полностью мое собственное решение.

Тяжело дыша, он обхватывает мои ноги и стремительно тянет меня за собой, пока моя попка не оказывается на самом краю матраса.

– Я хочу прикоснуться к тебе, – мягко говорю я.

Он кивает и ловко расстегивает мои путы, как вокруг ног, так и вокруг запястий. Я сгибаю руки и раздвигаю ноги, наслаждаясь вновь обретенной свободой.

– Ты готова? – Он гладит меня по телу, его глаза нежно путешествуют по моему лицу. Взгляд, которым он смотрит на меня, почти слишком интенсивный. Полный эмоций и смысла.

Мое тело напрягается в сладком предвкушении, готовое к тому, что он подастся вперед и возьмет меня.

Он скользит между моими складками, еще не проникая внутрь. Я издаю хныканье. Он кажется таким толстым и твердым, когда прижимается к моему входу.

– Ты чертовски красива в таком виде, – шепчет он, проводя большим пальцем по моей щеке.

Мое сердце сжимается от его слов. Я не знаю, как мы оказались здесь после всего, но это похоже на то, как будто все кусочки головоломки наконец-то встали на свои места.

Эмоции спутались в моей груди, и я затаила дыхание, готовясь подстроиться под его размер.

– Ты первый мужчина, который заставил меня кончить, а теперь ты будешь первым мужчиной внутри меня.

Роман не двигается. Ничего не говорит. Его глубокие карие глаза смотрят на меня, напряженные, как тихий шторм, готовый разразиться.

Из его уст вырывается низкое рычание, вибрирующее на моей коже.

– Не так, – заявляет он, отстраняясь от меня. – Когда я буду трахать тебя, это будет потому, что ты умоляешь меня об этом, а не потому, что я заплатил за эту киску. Ты отдашься мне, потому что не сможешь дышать, если я не буду зарыт на девять дюймов вглубь, – хрипит он. – Оставь деньги себе, они меня не волнуют. Когда ты будешь готова к тому, чтобы тебя оттрахали как следует, ты знаешь, где меня найти.

Разочарование тонет в моей груди, как кирпич.

Он серьезно? Неужели он не видит, как сильно я хочу его – деньги или не деньги?

Что-то подсказывает мне, что ничто из того, что я сейчас сделаю или скажу, не заставит его передумать, поэтому я закусываю губу и отпускаю его без лишних слов, оставляя запутанные чувства и безответные вопросы висеть в воздухе.

25

Лиза

Я смотрю в иллюминатор самолета, молча призывая пилота нарушить международные правила скорости, чтобы быстрее доставить меня домой. Напряжение в салоне зашкаливает, и не в лучшую сторону.

Только Роман и я, сидящие друг напротив друга. Мы оба украдкой поглядываем друг на друга, но потом резко отводим глаза.

Я бы хотела знать социальный этикет, когда кто-то впервые опускается на тебя, дарит тебе лучший оргазм в твоей жизни и почти лишает тебя девственности – той, за которую он заплатил хорошие деньги, – но останавливается из-за каких-то личных моральных принципов.

По крайней мере, я предполагаю, что дело именно в этом. Я не могу знать наверняка, потому что мы с Романом не разговаривали со вчерашнего вечера. И даже тогда наш единственный обмен мнениями сводился к моей просьбе улететь домой сегодня.

Между нами многое осталось недосказанным, но так даже лучше. То, что произошло в Лондоне, было безумием и, безусловно, единичным случаем. Учитывая, что Анатолий – его деловой партнер, Роман, вероятно, чувствует себя так же неловко из-за этого, как и я. Проще притвориться, что этого не было.

Что Роману вполне удается. Кажется, он погружен в работу, отправляет сообщения и смотрит в экран ноутбука. Чем бы он ни занимался, он не обращает внимания ни на меня, ни на телефон в моей руке, и я благодарна ему за это.

Я не могу перестать проверять свое банковское приложение, чтобы убедиться, что деньги действительно там. Что все это реально. Благодаря Роману на оффшорном счете, предназначенном для торговли, припрятаны крутые триста пятьдесят тысяч долларов. Превратить эти деньги в миллион долларов за три недели – амбициозная задача, но щедрая ставка Романа дает мне реальный шанс на свободу.

В груди нарастает боль. Прошлой ночью я могла сосредоточиться только на жале отказа, но при свете дня я вижу все по-другому. Что бы ни было между нами – а у меня, честно говоря, нет слов, чтобы назвать это, – это не может закончиться хорошо. Это никогда не станет чем-то большим, чем есть.

Может быть, он уберег меня от решения, которое всегда заканчивается крахом.

– Роман, – говорю я, еще не понимая, что делаю или спрашиваю. – Что случилось прошлой ночью?

Его лицо напрягается, и он выдыхает рваный вздох, как будто слышать мой голос – это слишком.

– Ты знаешь, что произошло. Но позволь тебя успокоить – никто никогда не узнает. Возвращайся к своему жениху и своей милой маленькой жизни, и ты сможешь похоронить этот секрет вместе со всеми остальными.

Металлический привкус крови наполняет мой рот, и я понимаю, что только что прикусила щеку. Сильно. Я должна быть в восторге от того, что он обещает молчать, но вместо этого все в этом моменте кажется неправильным.

– Ну, спасибо тебе за… – Господи, слова застряли у меня в горле.

У него звонит телефон, и я благодарна за то, что он отвлекся. Он опускает взгляд, чтобы посмотреть, кто звонит. Его ноздри раздуваются, прежде чем его глаза снова встречаются с моими.

– Это Анатолий. Ты разговаривала с ним после инцидента с твоей сестрой?

Трепет подкатывает к моему животу.

– Нет. Я написала ему сообщение, что останусь в Лондоне еще на один день. Вчера вечером я пропустила его звонок, но он даже не удосужился оставить голосовое сообщение.

Роман кивает, его взгляд обжигает мою щеку.

– Я разберусь с этим. – Его голос звучит глубоко и властно, когда он отвечает на звонок. – Privet. – В течение следующей минуты он больше ничего не говорит, скорее, прислушивается к тому, что говорит Анатолий. Что бы это ни было, лицо Романа напрягается от раздражения. – Плохая погода. Ты что, охренел? Груз должен был прийти завтра, а я только сейчас узнал об этой задержке?

Моя спина выпрямляется, когда губы Романа расходятся в рыке. Я не слышу, что говорит Анатолий, но могу разобрать его "успокаивающий" голос по линии; он пытается успокоить Романа.

– Мне плевать, что Северная Атлантика непредсказуема, – прорычал Роман. – Это была твоя работа – включить задержки в график. Ты же знаешь, насколько жесткое у нас расписание, чтобы доставить товар покупателям.

Наступившая тишина напряженная. Я никогда не слышала, чтобы кто-то так разговаривал с Анатолием, и я сдерживаю улыбку, как ни странно, довольная тем, что кто-то поставил его на место.

– Делай все, что потребуется, чтобы вернуть доставку в график, – рявкает Роман. – И держи меня в курсе. Я вернусь в Россию сегодня днем. – Он уже собирается повесить трубку, когда Анатолий говорит что-то еще. Роман поднимает глаза на меня. – Да, она со мной, – подтверждает он.

У меня пересыхает в горле. Я не готова к общению с Анатолием. Я собиралась притвориться больной, когда мы приедем домой, чтобы отложить встречу с ним хотя бы на несколько дней.

Выражение лица Романа становится жестким, когда он протягивает мне телефон.

– Он хочет с тобой поговорить.

Я набираюсь храбрости и готовлюсь к неизбежной конфронтации. Даже если Анатолий не перезванивал мне целый день после того, как я оставила ему бешеное сообщение о Софие, он все равно будет зол, что я не ответила на его звонок вчера вечером.

– Привет, – говорю я, сцепив руки на коленях.

– Я не могу до тебя дозвониться. Почему у тебя выключен телефон? – огрызается он.

– Я спала, когда ты звонил вчера вечером, и мы сейчас летим. Большинство людей отключают телефон в воздухе.

– А обманывать своего жениха – это тоже норма?

В животе завязывается тяжелый узел. Он знает?

– Я разрешил тебе поехать в Лондон по одной и только одной причине. Потому что ты была с женой Максима Белова. Представь себе мое удивление, когда я увидел ее на мероприятии в Москве вчера вечером. Так что позволь спросить, принцесса, что происходит?

Беспокойство колючками пробегает по моей шее, но я заставляю себя сохранять спокойный тон.

– Я не обманывала тебя. Кира должна была уехать раньше, а я хотела остаться еще на день. Если бы ты перезвонил мне раньше, то знал бы об этом. – Когда я поднимаю глаза, острый взгляд Романа застает меня врасплох. – А что насчет тебя? – хмыкаю я, не в силах сдержаться. – Взял мою сестру на ужин, не предупредив меня. Разве ты не думаешь, что я имела право знать?

Я ожидаю его гнева, но в ответ слышу лишь жестокий смех.

– Успокойся, Елизавета. Это был всего лишь деловой ужин. Как моя будущая невестка, она должна научиться, как вести себя в кругу моих компаньонов. Ты, как никто другой, должна это понимать.

– Ей семнадцать лет. Ты не имел права позволять ей пить.

– Как будто ты не пила в этом возрасте? Это был бокал вина, черт возьми, и тебе следует меньше беспокоиться о моих действиях и больше – о своих собственных. Мы поженимся через несколько недель, и осмотр достопримечательностей Лондона – твой приоритет?

– Это было просто не…

– Ты наедине с Романом? – Резкость в его голосе вызывает во мне ледяное чувство – предупреждение о том, что я должна тщательно продумать свой следующий шаг. Если Анатолий слишком глубоко копнет в мои действия прошлой ночью, весь мой план может рухнуть.

Я перехожу на более мягкий тон, который оттачивала долгое время.

– Толя, не сердись на меня, – воркую я. – Я вчера весь день была в спа. Просто хочу выглядеть лучше всех, когда вернусь домой. Ничего особенного.

– Надеюсь, ты наслаждалась своей "свободой", потому что теперь она закончилась. – В его голосе прозвучало отвратительное рычание. – Дай мне поговорить с Романом.

Моя рука дрожит, когда я протягиваю ее вперед. Пальцы Романа касаются моих, когда я передаю ему телефон, и у меня возникает четкое ощущение, что это не случайно.

Он хмуро смотрит на аппарат в своей руке, прежде чем ответить.

– Что? – Его тон стал еще мрачнее, чем прежде. – Не беспокойся о своей невесте, она в надежных руках. Побеспокойся о том, чтобы вовремя доставить мне груз. – Он завершает разговор.

В течение короткого времени никто из нас ничего не говорит. Да это и не нужно: выражение лица Романа говорит само за себя. Воздух вокруг нас сгущается, его спокойствие опасно, как заряженный пистолет.

Я открываю жалюзи и поворачиваюсь к окну, прислоняясь головой к прохладному стеклу. С такой высоты пейзаж кажется далеким воспоминанием, но наблюдение за проплывающими облаками помогает мне прояснить мысли.

Резкий вдох Романа сквозь зубы отрывает меня от блуждающих мыслей. Когда я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, его кулаки крепко сжаты на коленях, а челюсть подрагивает.

– В чем дело?

– Кто это с тобой сделал? – Голос Романа темный, как ночь.

– Что сделал? – спрашиваю я, искренне недоумевая.

Секунду спустя он наклоняется вперед и проводит пальцем под моим глазом. То, о чем он говорит, становится очевидным.

Синяк. Тот самый, который Анатолий подарил мне в ночь званого ужина.

Я стараюсь сохранить ровное выражение лица.

– А, это… – Я пожимаю плечами, как будто это не имеет значения. – Я полусонная пошла в туалет посреди ночи. Ударилась о стену.

Несмотря на то, что синяк потускнел, он смотрит на него с таким возмущением, что я не знаю, как к этому отнестись. Все время пребывания в Лондоне я прикрывала его косметикой, но из-за всего, что происходило сегодня, я забыла. Плохой ход.

Его ледяной тон заглушает мое дыхание.

– Должно быть, стена была довольно мощной, чтобы так тебя помять.

– Все в порядке. – Мое лицо пылает, и мне очень нужно, чтобы он бросил это.

– Зачем? – спрашивает он, и темная энергия накатывает на него волнами.

Я напрягаюсь.

– Зачем что?

– Зачем выходить за него замуж? Наверняка есть другие богатые мужчины, которые могут дать тебе то, что ты хочешь.

Я вздрагиваю, его слова словно спирт на рану, но я не должна удивляться. Я заставила его поверить, что деньги – единственное, что для меня важно.

– Такие мужчины, как ты? – Я тут же пожалела о своих словах.

– Нет, milaya, тебе следует держаться подальше от таких мужчин, как я.

Мое сердце замирает – наша история закончилась, не успев начаться. Я не знаю, как справиться со всеми этими эмоциями, поэтому вместо этого я впадаю в гнев.

– Как насчет того, чтобы не лезть не в свое дело?

– После прошлой ночи ты – мое чертово дело, – рычит он.

Горло сжимается от эмоций, но я сглатываю их, как всегда.

Роман, возможно, помог защитить Софию, убил человека, который меня не уважал, заплатил дурацкую сумму денег, чтобы я больше никому не досталась, и заставил меня почувствовать, что я действительно имею значение, но я должна покончить с этим сейчас – пока это не поставило под угрозу все.

– Прошлой ночи не должно было быть, – говорю я, не в силах смотреть ему в глаза.

Он издал горький смешок и сердито провел рукой по волосам.

– Определенно нет. Потому что помолвленная женщина не должна была продавать свою девственность. – Он наклоняется вперед, так что мы оказываемся глаза в глаза, и берет меня за подбородок. Наши губы оказываются на расстоянии дюйма друг от друга. – Разве тебе не надоело, что твои родители держат тебя под контролем? Не пора ли тебе поставить себя на первое место? – Он опускается передо мной на колени. – Позволь мне помочь тебе. Только скажи, и я сделаю все, что потребуется.

Его предложение вскрывает ту часть меня, которая была мертва уже долгое время. Роман – не белый рыцарь, он мрачен и опасен, действует в преступном мире, но я знаю, что он сделает все возможное, чтобы защитить меня. Мое сердце трепещет при этой мысли, но потом сжимается от боли.

Я не могу принять его помощь, потому что это означает отдать другому человеку контроль над моей жизнью. В конце концов, что Роман может предложить мне, кроме денег? Может быть, защиту. Но он связан с Анатолием, а учитывая их деловые связи, покончить с ним будет непросто.

Вдохнув полной грудью воздух, я скрещиваю ноги и складываю руки на коленях. Лишив свое выражение лица всех эмоций, я даю ему пустую улыбку.

– Мне было весело прошлой ночью, но это был ужасный промах. Виноваты предсвадебные нервы. Я благодарна тебе за то, что ты не дал ситуации зайти слишком далеко, потому что это была бы ошибка, о которой я бы пожалела. Ты мне ничего не должен, Роман. С этого момента мы идем разными путями.

– Чушь собачья. – Его слова прозвучали резко и остро, как осколки стекла. – Тебе понравилось? Это лучшее преуменьшение в этом году. Тебе нравились мои руки на твоем теле, мой язык в твоей киске, и ты отчаянно хотела мой член. Может, ты и делала это за деньги, но в том, как ты взорвалась на моем языке, не было ничего фальшивого. И поверь мне, milaya, твой вкус навсегда запечатлелся в моей памяти.

Меня словно засосало океанским течением, подбросило на волнах, а затем выбросило на берег, слабую и дезориентированную. Но, несмотря на неоспоримое притяжение между нами, взрывную химию, я не могу позволить ему поверить, что мы можем быть чем-то большим.

Я опускаю взгляд, скрывая отдышку, вызванную его словами.

– Как я уже сказала… Мне понравилось, но я не ищу повторения. Я выйду замуж за Анатолия. Ты можешь этого не понимать, но я предана ему.

Его губы кривятся в презрении, а рука крепко сжимает телефон. Если он сожмет его еще сильнее, я уверена, что он сломается.

– Как скажешь. – Он разворачивается во весь рост, поправляет кожаную куртку и небрежно сверяется с часами. – Расскажи себе любую историю, чтобы уснуть ночью. Это ничего не изменит между нами.