Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

33

Роман

На улице чертовски холодно, но я не обращаю внимания на завывающий ветер, рвущий пиджак моего костюма, когда выхожу на балкон. Я также игнорирую тупую боль в плече, когда делаю глоток из бутылки водки, которую держу в руке, пытаясь успокоить свои нервы.

Я бесчисленное количество раз смотрел в дуло пистолета, но присутствие Лизы рядом со мной усиливало страх до совершенно нового уровня. Мысль о том, что я могу потерять ее из-за своих действий, заставляла мое сердце бешено колотиться в груди. Ее жизнь была под угрозой из-за меня. Отказываться от охраны, прежде чем отвезти ее домой, было чертовски глупо, и все потому, что я хотел побыть с ней наедине.

Проглотив последний глоток водки, я проинформировал Павла о ситуации в сообщении, приложив фотографии машины наших потенциальных нападавших, которые я сделал, прежде чем мы скрылись с места преступления. У них не было никаких документов, и в машине не было ничего, что указывало бы на кого они работают. Тот, кто их послал, постарался, чтобы их нельзя было отследить.

Я встречусь с Павлом утром. Все, чем он хотел поделиться, может подождать еще несколько часов. Надеюсь, к тому времени, когда мы встретимся, у наших людей будет хоть какая-то информация о сегодняшнем нападении.

Мы управляем одним из самых могущественных синдикатов на территории России, и у нас нет недостатка во врагах. И все же в моем нутре поселилось тревожное чувство. Немногие знали, когда наш корабль с грузом должен был причалить.

Стал бы Анатолий сливать такую информацию Жуковым? Все возможно, но зачем? Какова его мотивация? Наше партнерство взаимовыгодно и приносит нам всем чертову кучу денег. Пока у меня нет доказательств того, что Анатолий предан другим, я не могу сделать шаг против него. Слишком многое поставлено на карту. Но я внимательно слежу за ним; один неверный шаг – и я его уничтожу.

Моя профессиональная сдержанность не распространяется на Лизу. Анатолий отказался от претензий на нее, как только я увидел на ней этот синяк. И я не даю ему прохода за то, что он пригласил Софию на пьянку с компанией своих дружков-бизнесменов.

Вернувшись в свой пентхаус, я застаю Лизу, роющуюся в кухонном шкафу под раковиной.

– Ищешь, где я прячу тела?

Она поднимается на ноги и улыбается.

– Я искала твою аптечку.

– Почему? Что случилось? – спрашиваю я, чувствуя, как меня охватывает беспокойство.

– Я в порядке. Это для тебя. – Ее губы сжимаются в тонкую линию, когда ее взгляд падает на мое плечо.

– Ну да, это. – Я хихикаю. – Моя аптечка в ванной.

Я беру ее за руку и веду к своей спальне. Когда мы заходим внутрь, любопытство озаряет ее черты. Она рассматривает каменный камин, плюшевые персидские ковры и отделку из натурального дерева.

– Это не то, чего я ожидала. – Она отпускает мою руку, чтобы пройтись по помещению. – Я представляла себе что-то вроде размашистой холостяцкой берлоги, с зеркалами на потолке. Все в таком духе. Но на самом деле здесь довольно уютно.

– Я открою тебе секрет. – Я прислонился к дверному косяку и наблюдаю за ней с полуулыбкой. – Ты первая женщина, которая переступила порог этого дома, не считая моей экономки.

Она наклоняет голову и сужает глаза.

– Да, конечно.

– У меня нет причин лгать. Это мой дом; никогда не было никого, кого бы я хотел пригласить в свое пространство. – Я провожу костяшкой пальца по подбородку. – Не говорю, что я святой, но у меня есть границы.

Она краснеет, и я могу сказать, что ей нравится мысль о том, что я прокладываю новые пути. В этот момент она замечает книгу у моей кровати. Она листает изъеденные страницы "Джейн Эйр".

– Ты действительно читал это?

– От корки до корки. – Я выпрямляюсь. – Я хотел узнать, что ты нашла в ней такого интересного.

Она откладывает книгу и поднимает брови.

– И?

Я качаю головой и провожу шершавой ладонью по ее лицу.

– По правде говоря, я читал ее, чтобы залезть тебе в голову. Чтобы попытаться понять тебя.

Она облизывает губы, в ее глазах мелькает беспокойство, словно она боится, что я раскрою все ее секреты.

– Ты уже разгадал меня, Роман?

– Далеко нет. – Моя рука скользит от ее щеки к шее. – Но я хочу знать о тебе все.

Она поднимает на меня глаза, ее горло напрягается, чтобы сглотнуть.

– Мы должны разобраться с твоим плечом.

Я веду ее к ванной комнате, которая явно не такая уютная и более броская. Мраморные столешницы и большая отдельно стоящая ванна занимают центральное место в ванной комнате.

– Довольно большая ванна, – пробормотала она.

– В ней легко могли бы поместиться мы вдвоем, – подмигиваю я, прежде чем залезть под раковину и достать аптечку.

Лиза тычет в меня пальцем.

– Ты не сможешь намочить эту повязку. А теперь раздевайся.

Я невинно пожимаю плечами.

– Мне понадобится твоя помощь.

Она закатывает глаза и помогает мне снять пиджак. Затем она расстегивает пуговицы на рубашке и снимает ее с моих плеч, не забывая о ране. Ее взгляд задерживается на моей обнаженной груди, покрытой татуировками. По ее щекам пробегает жар, когда она впивается в меня взглядом.

Я хватаю ее за запястье и притягиваю к себе.

– В этом нет ничего такого, чего бы ты не видела раньше, – шепчу я ей в губы. – Только на этот раз ты можешь свободно прикасаться.

– Соблазнительно. – Ее голос дразнит. – Но сначала мне нужно поработать.

Это не мешает ей наклониться и захватить мой рот в глубоком, волшебном поцелуе. Я готов притянуть ее к себе на колени и овладеть ее ртом, но она останавливает меня, положив руку на мою голую грудь.

– У нас еще есть на это время, – обещает она.

Я качаю головой, пытаясь вернуться на землю, пока она роется в аптечке.

Она изучает мое плечо.

– Похоже, это рана.

– Откуда ты знаешь, как все это делать? – спрашиваю я, пока она умело промывает рану физраствором, а затем наносит дезинфицирующее средство. – Твоя семья даже не Братва.

Она кривит губы.

– Да, но мой отец попадал в неприятности. Из-за пристрастия к алкоголю и азартным играм он не раз возвращался домой с ранами куда хуже, чем эта. – Она покачала головой, нахмурив свое красивое лицо. – Можно подумать, он чему-то научился.

– Зависимость есть зависимость. От нее нелегко отказаться.

– Верно. И нелегко остановиться, когда твоя жена настаивает на том, чтобы деньги поступали в семью, несмотря ни на что. Если бы моя мать действительно хотела, чтобы мой отец очистился, она бы помогла. Вместо этого она продолжала настаивать на том, чтобы он играл больше, чтобы окупить свои потери. Но это никогда не помогало.

– Вот почему твоим родителям нужно, чтобы ты вышла замуж за богатого. Чтобы удержать их на плаву. – Горечь подкатывает к горлу, когда я думаю обо всем том дерьме, через которое семья Лизы протащила ее ради своей выгоды, никогда не думая о том, что лучше для нее и ее жизни.

Ее рот сжимается, и она некоторое время молчит.

– Семьи – сложная штука, но все, что я делаю, я делаю для Софии. Мои родители сами застелили свою постель.

Выражение ее лица говорит о том, что ее терпению пришел конец, когда речь заходит о ее родителях.

Я резко выдыхаю, когда она протирает мое плечо дезинфицирующим средством.

– Извини, эта часть всегда болит, – пробормотала она.

– Мне нравится боль, – шучу я. – Делай, что должна.

– Тебе нужно наложить несколько швов, – говорит она, уверенной рукой вдевая нитку в иголку. – Хочешь водки?

– Нет, я уже выпил. Это не первый раз, когда мне накладывают швы без анестезии. Помогает то, что медсестра пиздец горячая. – Я тянусь вниз и глажу ее попку.

Она с усмешкой отмахивается от моей руки.

– Веди себя хорошо. – Она наклоняется, ее руки тверды, когда она прокалывает кожу возле раны и с точностью протягивает нить.

– Кто мог напасть на тебя? – спрашивает она, сосредоточившись на своей задаче.

– Я работаю на самый могущественный синдикат в России. Выбирай сама.

– Вот так. – Лиза сосредоточенно завязывает последний стежок. Восхитительно, с какой серьезностью она взялась за дело, сосредоточенность вырисовывается в борозде между ее бровями. Когда она заканчивает, то отходит назад и любуется своей работой. – Должно зажить хорошо. Тебе повезло, что это был всего лишь осколок стекла.

– Нам обоим повезло. – Я поднимаюсь и притягиваю ее к себе. – А теперь нам обоим очень повезет.

Ее глаза темнеют, когда она улавливает мое намерение. Я думал, что у нее сдадут нервы, но когда она наклоняется и закрывает расстояние между нами, ее поцелуй становится голодным и настойчивым.

Я прижимаюсь бедрами к ее бедрам, нуждаясь в трении. Она чертовски хороша. Но она была бы намного лучше, если бы мы были голыми.

Я отстраняюсь от нее ровно на столько, чтобы сбросить штаны и отбросить в сторону трусы-боксеры. Затем мой рот снова оказывается на ее, когда она проводит пальцами по моей упругой груди и прессу, вызывая у меня глубокий стон. Мне нужно больше.

– Ты выглядишь как богиня в красном. – Я снимаю платье с ее тела.

Она смеется и приникает к моему рту в медленном эротическом поцелуе.

– Черт. Зачем это было нужно? – прохрипел я. – Не то чтобы я жаловался.

– Просто потому что.

Я поднимаю ее, направляя к краю мраморной раковины. Она раздвигает ноги, и я делаю шаг вперед, погружая руку в ее волосы и притягивая ее рот к своему. Она издает звук потребности из глубины горла, и я отстраняюсь, чтобы поцеловать и пососать нежную кожу вдоль нижней части ее челюсти. Мой напряженный член прижимается к ее киске, задерживаясь там.

Всего один толчок, и я погружусь в ее влажный жар. Я буду первым мужчиной внутри нее, возьму то, что принадлежит мне.

– Ты уверена? – Я дышу на ее кожу.

– Да, – задыхается она.

– Умоляй об этом.

Ее глаза широко раскрываются, и она смотрит на меня так, будто я только что заговорил на другом языке.

Я провожу кончиком члена по всей длине ее щели, уделяя особое внимание ее клитору.

Она издает сладострастное шипение.

– Роман, пожалуйста.

– Что "пожалуйста"?

Ее рука зарывается в мои волосы, она берет их в кулак и тянет. Черт, как же это приятно.

– Ты знаешь, чего я хочу, – скулит она.

– В Лондоне я сказал, что не буду трахать тебя, пока ты не будешь умолять меня. – Я втягиваю ее нижнюю губу в рот, слегка касаясь зубами ее нежной кожи. – Я серьезно.

Она наклоняет бедра вперед, приглашая меня войти. От этого движения кончик моего члена несколько раз проводит по ее клитору, и она вздрагивает, закрывая глаза от удовольствия. Видя, как ей это нравится, я делаю это снова. Обхватив член одной рукой, я провожу им по ее складочкам, вверх и вниз по ее щели, а затем круговыми движениями трусь о ее клитор.

– Господи! Хорошо, Роман. Пожалуйста, трахни меня. Я больше не могу ждать.

Я тоже не могу. Слава богу, что она опомнилась.

Она подается вперед, так красиво раскинувшись для меня.

– Только потому, что ты попросила, как хорошая девочка. – Я делаю неглубокий толчок между ее ног.

Черт. Моя голова запрокидывается назад, потому что это слишком хорошо, слишком быстро.

Она вскрикивает, ее тело напрягается, подстраиваясь под мой размер. Я захватываю мочку ее уха между зубами, надеясь, что это ощущение перекроет боль в ее сердце.

– Ты в порядке, milaya? – прохрипел я. Мои мышцы напрягаются, когда я пытаюсь не шевелиться ради нее.

Она судорожно кивает.

– О Боже, Роман. Разве это должно так ощущаться? Как будто это слишком много?

– Детка, это только первые несколько дюймов.

– Ты что, блядь, издеваешься?

– Глубоко дыши. – Я замираю, пока мои губы исследуют ее шею, посасывая и покусывая ее кожу.

Я отнюдь не маленький человек, поэтому позволяю ей приспособиться к моим размерам. Но, черт возьми, мне требуется вся моя сила воли, чтобы не податься вперед и не насадить ее на свой член по всей длине. Даже несмотря на то, что длина моего члена составляет всего несколько дюймов, ему все равно. Он почти готов взорваться.

По моей команде она наполняет легкие долгими ровными вдохами, ее тело медленно расслабляется вокруг меня.

Я целую уголок ее рта и тянусь губами к ее уху.

– Мне нужно надеть презерватив.

Она отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Ты чист?

Я киваю.

– Я регулярно сдаю анализы, и у меня уже давно ни с кем не было половых контактов.

Это правда. Я пытался и потерпел неудачу.

В тот вечер, когда Анатолий объявил дату их свадьбы, я появился на пороге дома Тани и не смог заставить себя позвонить в звонок. Я простоял слишком много минут, уговаривая себя войти, прежде чем понял, что Лиза держит меня в удушающем захвате, из которого я не собираюсь в ближайшее время вырываться.

Обхватив мою шею руками, она потянула меня вперед и прошептала на ухо:

– Возьми меня без защиты. Я принимаю противозачаточные, чтобы регулировать менструацию.

Это плохая идея, подчеркнутая красным цветом с тысячей восклицательных знаков. Потому что, когда я трахну ее в сыром виде и наполню ее тугую киску своим семенем, никакой другой кайф не сравнится с этим.

Но разве это меня остановит? Нет, блядь.

– Я не могу тебе отказать. – Моя рука проникает между нами, и я провожу по ее клитору медленными, уверенными кругами, чтобы смягчить укол моего вторжения.

– Не сдерживайся, – пробормотала она, прижимаясь к моей коже.

Я стону, когда она обхватывает меня ногами и притягивает ближе.

Проклятье. Лиза, может, и неопытна, но я чувствую, что из нее вырывается извращенка. Эта мысль чертовски возбуждает.

Я подаюсь вперед, давая ей то, о чем она просила, не обращаясь с ней как с нежным цветком. Дрожа, я издаю шипение – удовольствие слишком сильное, чтобы его сдерживать.

Ее ногти впиваются в мои бицепсы, оставляя на коже маленькие полумесяцы. Я не возражаю. Я хочу, чтобы мне было чем запомнить этот момент.

– Мне нравится мое имя на твоих губах. – Я целую ее в горло, делая короткие толчки и каждый раз проникая чуть глубже. – Ты даже представить себе не можешь, как невероятно приятно моему члену, пока твоя киска доит меня.

Я целую ее так, будто от этого зависит моя жизнь, наслаждаясь ее вкусом, ее капитуляцией, в то время как мои толчки становятся все интенсивнее. Когда все остальное исчезает, я поглощен ею и теми первобытными потребностями, которые она во мне пробуждает.

Она отступает на дюйм.

– У меня… у меня пошла кровь? Я не хочу смотреть.

– Не думай об этом сейчас. Сосредоточься на моих губах и языке. – Я втягиваю в рот мягкую кожу ее шеи. – Сосредоточься на моих пальцах. – Я берусь за одну из ее стройных грудей и щипаю за соски. – Сосредоточься на том, как мой член входит и выходит из тебя. На том, что я первый мужчина, который претендует на тебя.

И последний. Но она еще не готова это услышать.

34

Лиза

Нет слов, чтобы описать, каково это, когда Роман находится внутри меня, прижимает меня к себе, заставляя чувствовать себя в безопасности, лелеять и желать. Да, боль есть, но она переплетается с удовольствием.

Как бы я ни представляла себе секс в первый раз, этот опыт превзошел все мои ожидания. И все из-за одной причины: Роман.

Я не могу насытиться им – запахом его кожи, ощущением его губ, тем, как он держит меня – одновременно властно и благоговейно. Мне нравится, как он обхватывает мои бедра, словно от этого зависит его жизнь, как свирепо он стонет мне в ухо и как его толчки становятся неустойчивыми и срочными, когда мои мышцы сжимаются вокруг него.

Я сижу на краю раковины в ванной, холодный мрамор давит мне на спину, но почему-то это все равно кажется идеальным.

– Я заставлю тебя кончить для меня, – заявляет он между медленными, одурманивающими поцелуями. Его пальцы нежно перебирают мой клитор.

– Не знаю, смогу ли я.

– Сможешь, и ты кончишь.

Он уверенно трахает меня, а я сжимаю пальцы на его шее, и мои пальцы выгибаются с каждым толчком.

– Откройся, – приказывает он. – Ты собираешься сделать мои пальцы влажными и приятными.

Два его чернильных пальца проникают в мой рот. Я провожу по ним языком, наслаждаясь тем, как янтарно-карие глаза Романа становятся темными, как ночь.

– Идеально, – хвалит он, опуская свои влажные пальцы на мой слишком чувствительный клитор. Вместо того чтобы провести ими аккуратные круги, как раньше, он щиплет узелок. Щиплет не сильно, но ощущение взрывается в моем теле при первом же прикосновении.

– О боже… Роман, – задыхаюсь я.

– Роман или Бог. – Он дьявольски улыбается. – Я отвечаю обоим.

Если бы хоть одна клетка моего мозга еще функционировала, я бы закатила глаза на его непомерное эго. Но сейчас я едва могу составить предложение.

Хныканье у его рта – это все, на что я способна. Я крепко прижимаюсь к нему, а мое тело бьется в конвульсиях. Все вокруг меня исчезает, остается только голод. Я исследую его рот языком, сжимая ноги вокруг его талии, когда из его груди вырывается стон.

Его пальцы танцуют на моем клиторе, двигаясь в такт его члену, вонзающемуся в меня, и точно так же давление нарастает в моей сердцевине. Я знаю, что не смогу сдержаться, даже если захочу.

Я зажмуриваю глаза, желая забыться в этом моменте.

– Роман, я собираюсь…

В тот момент, когда моя киска сильно сжимается вокруг него, он убирает руку с моего клитора и обхватывает мое горло. Его хватка легкая – он не сдавливает и не перекрывает мне дыхательные пути, – но он настолько властный и требовательный, что мое тело реагирует на это с огромной силой.

Я разворачиваюсь, и оргазм прорывается сквозь меня, когда он делает последний глубокий, сокрушительный толчок. Его член пульсирует, и жар заполняет меня, когда он опускает свой рот к моему – не целуя, а просто вдыхая один и тот же воздух.

– Святая, блядь, Лиза. – Голос Романа густой, когда он касается своим лбом моего. – Это было просто нереально.

Он делает несколько последних толчков, прежде чем медленно выйти из меня. Влажность покрывает мои бедра – доказательство нашего совместного удовольствия.

– Тебе, наверное, больно. – Не дожидаясь моего ответа, он берет меня на руки и несет в спальню. Уложив меня на кровать, он целует меня в лоб и возвращается в ванную.

Я слышу звук льющейся воды. Я не знаю, что он задумал, пока он не возвращается, раздвигая мои ноги, чтобы прижать что-то теплое и успокаивающее к моей груди.

– Нормально? – спрашивает он, с беспокойством глядя на меня, когда я резко вдыхаю.

Только через минуту я понимаю, что он использует теплую мочалку, чтобы успокоить меня.

– Немного жжет, но оно того стоило. – Я улыбаюсь ему.

Каждый мускул в моем теле запульсировал, но я никогда не чувствовала себя так потрясающе. Как будто я все еще нахожусь под кайфом от его прикосновений.

Он наклоняется и прижимается поцелуем к моему лбу.

– Мне приятно слышать это от тебя.

Роман убеждается, что я укрыта одеялом, а затем присоединяется ко мне в постели, притягивая меня к себе, его твердый вес согревает и успокаивает меня.

Несмотря ни на что, в груди у меня что-то щемит.

– Я просто хочу, чтобы это было не на один раз, – говорю я в темноту.

Роман шумно выдыхает, но молчит.

Он разочарован? Может, просто больше нечего сказать.

Он проводит рукой по бокам моего тела.

– Это не обязательно должно быть одноразовым.

Я переворачиваюсь к нему лицом.

– Как ты можешь так говорить? Мы оба слишком многим рискуем, чтобы поставить под угрозу все, – я пытаюсь подобрать подходящее слово, – всем.

Он смотрит в потолок, выражение его лица ничего не выдает.

– Жизнь умеет подбрасывать кривые шары. Особенно в мире, в котором я живу, где все не так, как кажется.

– Я не понимаю, о чем ты.

Он рассматривает меня секунду. Что бы ни происходило в его напряженном мозгу, для меня это загадка.

Как только я думаю, что он не собирается отвечать, он вздыхает.

– Давай не будем тратить время, которое у нас есть, на разговоры об этом. – Он перекатывается на меня, его восхитительный вес придавливает меня.

Я позволяю себе распластаться на матрасе.

– Если у нас есть только эта ночь, – говорит он мне в шею, – я хочу провести ее с пользой.

Мои глаза расширяются.

– Я и не знала, что после этого можно так быстро стать твердым.

Он хмыкает.

– Я не буду трахать тебя сегодня снова, как бы это ни было заманчиво. У меня на тебя другие планы.

– О?

Мое замешательство исчезает, когда он отбрасывает одеяло, ползет по моему телу и устраивается между моих раздвинутых бедер. Затем его талантливый язык приступает к работе.

35

Лиза

Я просыпаюсь от солнечного света, проникающего в комнату, и запаха Романа вокруг меня. Улыбка появляется на губах, когда я поворачиваюсь, чтобы потянуться к нему, но его там нет – только пустое место, прохладное на ощупь.

Ох. Я надеялась, что у нас будет последнее утро вместе.

Отгоняю от себя тоскливое чувство, когда нахлынули вчерашние воспоминания: Роман, целующий меня, сверху, внутри меня, и все те грязные вещи, которые он говорил и делал.

Боль между ног подтверждает, что прошлая ночь не была лихорадочным сном; она была настолько реальной, насколько это возможно, и я ни о чем не жалею. Да и как я могла, когда он заставил меня почувствовать себя живой, словно только что открыв во мне желание.

Мой первый раз с Романом запечатлен в моей душе – это воспоминание я буду лелеять вечно. Но теперь пришло время посмотреть правде в глаза.

Вчера вечером я отправила быстрое сообщение родителям, чтобы они знали, что произошел инцидент и я проведу ночь в безопасном месте. Я выключила телефон, прежде чем они успели ответить.

Анатолий наверняка уже в курсе, и я уверена, что он расстроен тем, что я не позвонила ему сама. Как бы мне ни хотелось отложить этот разговор навсегда, я не могу. Но моя история должна быть достоверной, а для этого мне нужно поговорить с Романом, чтобы убедиться, что мы на одной волне.

Одна мысль о том, чтобы включить телефон и просмотреть все сообщения, уже заставляет меня напрячься. Сначала кофе, а потом можно заняться остальным.

Я вытягиваю руки вверх и спрыгиваю с кровати, полностью обнаженная. Надевать вчерашнее платье не хочется, поэтому я роюсь в шкафу Романа в поисках чего-нибудь подходящего. В первом же открытом ящике я нахожу простую белую футболку. Я натягиваю ее через голову, вдыхая его чистый мужской запах.

До свадьбы осталось меньше недели.

Перед тем как отправиться в оперу вчера вечером, я проверила баланс своего счета. Дела шли неплохо, но мне все еще не хватает ста тысяч долларов, а значит, я не могу позволить себе больше отвлекаться.

Я не позволяла себе задумываться о том, что будет, если я не смогу найти достаточно денег, чтобы расплатиться с долгами до свадьбы. Я могла бы использовать заработанные деньги, чтобы забрать Софию и уехать из Москвы. Сбежать в Нью-Йорк, Париж или куда-нибудь еще, где нас никто не знает. Но это означает, что мне придется скрываться всю оставшуюся жизнь, поскольку я не сомневаюсь, что Анатолий будет преследовать нас до конца света. Не потому, что он меня любит, а потому, что он не сможет выдержать удар по своему огромному эго.

А моя сестра… Возненавидит ли она меня за то, что я оторвала ее от любимой жизни? Поверит ли она мне, что Анатолий – чудовище, хотя я скрывала от нее эту его сторону?

Убежать – значит разбить сердце Киры. Как я смогу объяснить ей это? Кого я обманываю? В этой ситуации нет никакого выигрыша, поэтому я не могу позволить себе потерпеть неудачу.

С другой стороны, я не позволяла себе думать о том, что произойдет, если я добьюсь успеха. Как бы я хотела, чтобы выглядела моя жизнь. Надеюсь, после того как я расплачусь с Анатолием, у меня останется достаточно денег, чтобы продолжать инвестировать и увеличивать свой доход. Может быть, я даже смогу вернуться в школу бизнес-администрирования или финансов – фундамент для построения карьеры.

Эта идея настолько захватывает, что по телу пробегает дрожь предвкушения. Свобода. Какое чуждое понятие – возможность делать то, что я хочу, когда хочу, с кем хочу.

В идеальном мире Роман стал бы частью моей жизни? В моем сердце ответ очевиден – да, тысячу раз да, – но нет смысла рассматривать такую возможность. Бизнес Синдиката всегда будет для него на первом месте. Он сам дал это понять.

Потакание фантазиям на тему "что-если" только разобьет мне сердце.

Чем бы все ни закончилось, я должна держаться подальше от Романа.

Это может быть трудно, но это необходимо.

После того как я сходила в ванную – и все это время краснела, уставившись на выступ раковины, – я направилась в главную гостиную, надеясь, что Роман ждет меня с чашкой кофе и голой грудью, потому что я не потратила достаточно времени на то, чтобы поглазеть на него прошлой ночью.

Я делаю глубокий вдох и отвожу плечи назад. Нет смысла задерживаться здесь, когда мы могли бы наслаждаться нашим последним утром вместе. Может быть, мы еще немного побудем в реальном мире и воспользуемся огромной ванной на когтистых ножках в его ванной.

Когда я захожу на кухню, меня не встречает ни звон посуды, ни запах свежесваренного кофе. Только тишина.

Вышел ли он позавтракать? Скорее всего, нет, учитывая покушение на его жизнь, но вполне возможно, что он тренируется. Без времени, проведенного в спортзале, его рельефное телосложение точно не получить.

Я брожу по комнатам его пентхауса, сначала натыкаясь на впечатляющий домашний кинотеатр и уютную библиотеку. Когда я, наконец, добираюсь до тренажерного зала, дверь открыта, впуская мягкий утренний свет, но он снова пуст.

На грудь давит тяжесть. Чего я ожидала? Что он разбудит меня завтраком в постель и стихами? Я веду себя глупо. Я сказала ему, что это может быть только один раз, конечно, он ушел, не попрощавшись. Наверное, он думал, что так будет проще, и, честно говоря, он был прав.

Но все равно больно.

Я возвращаюсь в гостиную, понимая, что не могу больше откладывать неизбежное. Мне нужно включить телефон и разобраться с внешним миром.

Мой клатч лежит на приставном столике, где я оставила его вчера вечером. Опустившись на диван, я открываю блестящую кожаную сумочку и обнаруживаю, что она почти пуста. Внутри нет телефона, только одно письмо, написанное от руки.

Доброе утро, milaya,

Прости, что исчез так рано. Поверь, если бы у меня был выбор, я бы весь день провалялся у тебя между бедер, но долг зовет.

А сейчас мне нужно, чтобы ты глубоко вздохнула, потому что тебе не понравится то, что я собираюсь тебе рассказать.

Ты заперта в пентхаусе. За дверью и перед всеми входами в здание стоят охранники. Я также забрал твой телефон.

Возможно, ты сейчас проклинаешь мое имя, но я обещаю, что все это сделано для того, чтобы ты была в безопасности.

Мы не знаем, кто напал на нас прошлой ночью. Скорее всего, целью был я, но я не знаю этого наверняка. Пока я не получу ответы, оставаться со мной – лучший вариант.

Ненавидь меня, сколько хочешь, но знай, что я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить тебя в любой момент.

Я вернусь домой, как только смогу. На кухне много еды, так что угощайся. Поброди по дому, порыскай в моих ящиках и найди что-нибудь в моем шкафу, чтобы надеть. Уверен, в моей одежде ты будешь выглядеть чертовски сексуально.

Роман xo

Что?! Он запер меня в своем пентхаусе?

Я пытаюсь бросить записку через всю комнату, но когда она только трепещет на полу, я топаю по ней ногой. Затем я поднимаю ее и разрываю на миллион разных кусочков.

Я ценю, что Роман хочет обезопасить меня, но было бы неплохо, если бы он сначала посоветовался со мной. Теперь я не могу ни с кем связаться, а они не могут связаться со мной, и я понятия не имею, когда он вернется.

Будет ли волноваться моя семья? Рассердится ли Анатолий?

Возможно, они решат, что меня похитили или со мной случилось что-то плохое, но это не лучше.

Беспокойство грызет меня. По крайней мере, я должна найти способ связаться с Софией. Но без телефона мне не повезет. Даже если я найду компьютер, он, скорее всего, защищен паролем.

Но хуже всего то, что в моем телефоне есть все торговые приложения, вся моя финансовая информация и все, что мне нужно для управления инвестициями. Что, если Роман обнаружит это? Я приложила немало усилий, чтобы защитить свой телефон с помощью зашифрованных паролей и многофакторной аутентификации, но всегда есть шанс, что компьютерный визави из его команды найдет способ проникнуть внутрь. Кроме того, если я не смогу контролировать свои инвестиции, покупая и продавая их в нужный момент, мне конец.

Все, над чем я так упорно работала, рушится вокруг меня.

К черту его, он думает, что может играть в Бога с моей жизнью!

Он даже не представляет, что натворил, но скоро узнает, когда я отомщу.