Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

48

Лиза

Я упиваюсь темнотой, не в силах собрать все силы, чтобы открыть глаза. Я не могу сосредоточиться. Я не могу думать о том, что будет дальше. Я даже не могу поговорить с Софией. Я просто оцепенела. Сломана.

Менее двенадцати часов назад я была в объятиях Романа – самой счастливой и защищенной из всех, что я когда-либо чувствовала, – а теперь случилось самое худшее из возможного. Невообразимое.

Жизнь с ним, которую я только начала строить в своей голове, стерлась – одноразовая фантазия, которой никогда не будет.

Я знала, что он живет в опасном мире с опасными людьми, – мне это было знакомо не понаслышке. Но мне хотелось верить, что он непобедим. Глупая я. Оказывается, никто не может быть непобедим, только супергерои в кино.

– Пойдем, Лизка, – шепчет София. – Мы только что приземлились.

А?

Я моргаю, прогоняя сонливость, когда двигатели самолета затихают, и их гул сменяется оглушительной тишиной, которая кажется неуместной после нескольких часов постоянного шума. Мои конечности затекли, а мышцы болят от стесненного положения и холодного металла наручников, которыми были связаны я и София.

Анатолий стоит в открытом дверном проеме самолета, его силуэт темнеет на фоне слепящего света, льющегося снаружи.

– Расстегните их, – командует он через плечо.

Его люди, две грузные фигуры, которых я никогда раньше не видела, движутся к нам. София вздрагивает, когда они приближаются, но я говорю ей, что все будет хорошо. Не потому, что я в это верю, а потому, что мне нужно сказать что-то утешительное.

– Ведите себя хорошо, – предупреждает Анатолий, когда металл снимается с моих запястий.

Я потираю красные следы, оставленные наручниками, кожа нежная и в синяках. Руки дрожат не только от боли, но и от нахлынувшего страха и неуверенности.

Мне нужно как-то отвлечься от своего горя, чтобы понять, как нам с Софией выбраться из этого кошмара. Мысль о том, что эти два монстра объединят свои усилия за наш счет, настолько ужасает, что у меня перехватывает дыхание.

Когда мы выходим из самолета, яркий солнечный свет жжет мне глаза. Я понятия не имею, где мы находимся, и сомневаюсь, что кто-нибудь мне об этом расскажет. Единственное, что я могу сказать наверняка, – это то, что воздух здесь теплее, с ароматом морской соли. Мы где-то далеко от России.

Анатолий ведет нас к элегантному черному внедорожнику, припаркованному на асфальте. За ним простаивает еще один такой же автомобиль.

Я смотрю на Софию. Ее лицо бледное, а под глазами залегли темные пятна. Наши взгляды встречаются в молчаливом обмене, и я стараюсь держаться ради нее. Надеюсь, она знает, что я собираюсь разобраться с этим для нас. Понятия не имею, как, но я это сделаю.

Если мы не сможем освободиться, то смерть Романа будет бессмысленной. Я знаю, что он хотел бы, чтобы я боролась за побег, и я полна решимости не подвести его.

Спустя некоторое время машина, в которой мы едем, останавливается. С тех пор как мы покинули взлетно-посадочную полосу, повязка на глазах закрывает любой вид на окружающий мир. Грубые руки выводят меня из машины, и ноздри наполняются запахом морской соли, смешанной с сухой землей.

Голос Анатолия прорезает тишину.

– Идите, – приказывает он. Его рука обхватывает мою руку, направляя меня с силой, не оставляющей места для сопротивления.

– Не разлучай меня с Софией, – умоляю я. – Держи нас вместе, это все, о чем я прошу…

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, – огрызается он.

– Я могу сделать это легко для тебя, а могу сделать трудно. Дай мне только одно – позволь мне остаться с Софией. Сделай это, и я буду сотрудничать, – торгуюсь я, надеясь, что мои слова найдут хоть какое-то влияние.

Анатолий делает паузу, затем неохотно соглашается.

– Только попробуй что-нибудь сотворить, и я трахну твою сестру до прихода Сергея. – Его голос приобретает мрачный оттенок.

– Почему я? – Вопрос вырывается из моего горла прежде, чем я успеваю его остановить. – Ты мог выбрать кого угодно. Почему из миллионов тех, кто охотно подчинился бы тебе, ты выбрал Софию и меня? Ты знаешь, что я никогда не любила тебя и никогда не полюблю.

– О, но мне нравится управлять тобой, ломать тебя, когда ты сопротивляешься. А то, что твоя семья в таком отчаянии и готова подчиниться любой моей прихоти, только добавляет удовольствия.

От восторженных ноток в его голосе у меня заурчало в животе.

– Ты больной, – говорю я себе под нос.

– Следи за своим острым языком. Помни, судьба Софии в твоих руках.

Я зажимаю рот, довольная тем, что заставила его уступить. Мы с Софией не сможем сбежать, если не будем вместе.

Все еще с завязанными глазами, я едва не спотыкаюсь о ноги, когда меня тащат по лестнице и коридору. Когда дверь распахивается, раздается звук поворачивающегося в замке ключа, и меня заталкивают внутрь, не давая никаких дальнейших указаний. Вслед за мной в дверь проталкивают мою сестру.

Как только дверь захлопывается и слышен щелчок замка, я поспешно снимаю повязку с глаз и велю Софие сделать то же самое. Моргая в тусклом свете, я осматриваю комнату – суровое, холодное помещение с голыми стенами и единственным зарешеченным окном. Мое сердце замирает. На один возможный путь к отступлению стало меньше.

В комнате есть стол и несколько стульев, а также матрас на полу, от которого у меня по коже бегут мурашки при мысли о том, как использовалась эта комната. Единственная комната, соединенная с этой, – ванная без окон.

Реальность нашего положения становится все более очевидной. Это не более чем камера предварительного заключения.

София переходит на мою сторону. Ее рука находит мою и крепко сжимает ее.

– Лиза, – шепчет она. – Что происходит? Почему Анатолий так с нами обращается?

Я качаю головой и с трудом сглатываю, борясь с секретом, который я слишком долго скрывала от нее.

– Анатолий не тот человек, за которого ты его принимаешь. – Мой голос трещит, как стекло. – Когда мы только начали встречаться, он носил маску. Он был обаятельным и харизматичным, и я думала, что он изменился по сравнению с тем мальчиком, которого я знала в школе. Но на самом деле он гораздо хуже, чем я могла себе представить. Я не хотела беспокоить тебя своими проблемами, поэтому скрывала их от тебя. Честно говоря, я скрывала это от большинства людей – ложь, контроль и даже то, что он применял ко мне физическую силу.

– Как ты могла скрывать это от меня? – На ее глаза навернулись слезы. – Я чувствую себя ужасно. Все это время ты страдала, а я даже не подозревала.

Я бросаюсь обнимать ее.

– Потому что я искренне считала, что лучше никому не знать. Нашей семье нужны были деньги, и я не видела другого выхода.

– Мне так жаль, что я так и не поняла, через что ты прошла. – Она вдохнула дрожащий воздух. – Тебе не нужно было жертвовать собой ради нашей семьи. Я могла бы помочь. Я бы хотела, чтобы ты не несла это бремя в одиночку.

Мое горло словно сжимается.

– Не расстраивайся, пожалуйста. Это был мой выбор, пусть и глупый. Но мне нужно еще кое-что тебе сказать.

София вытирает слезу и садится на пол, который предпочтительнее матраса.

– Это связано с твоим срывом в самолете?

– Да. – Я опускаюсь рядом с ней, не зная, с чего начать. – Ты помнишь Романа Васильева, правую руку Максима Белова? – Когда она кивает, я сглатываю, преодолевая ком эмоций в горле, и заставляю себя продолжать. – Он охранял нас с Кирой в Лондоне, и именно тогда между нами что-то зародилось. Он – все то, чем не является Анатолий. Он относился ко мне так, будто я действительно имею значение, будто ему небезразличны мои мысли и чувства. Он даже прочитал "Джейн Эйр", чтобы лучше меня понять.

– На прошлой неделе я пряталась у него, а не у Киры, и просто… сильно влюбилась в него. Странно, как быстро ты можешь почувствовать к кому-то так много. Я никогда не испытывала ничего подобного, и это было самое лучшее чувство в мире. – Мой голос срывается, эмоции бурлят в горле. – Но его больше нет.

У нее отпадает челюсть.

– Что значит "его нет"?

– Ты слышала, как Анатолий говорил по телефону? Роман мертв.

Меня захлестывает волна эмоций. София обнимает меня и позволяет выплакаться у себя на плече. У нас никогда не было таких отношений. Я всегда была тем, кто заботился о ней, но сейчас, когда мой мир рушится, она – тот якорь, в котором я отчаянно нуждаюсь.

Когда я отстраняюсь, в ее глазах отражается моя собственная печаль.

– Ты влюбилась? – шепчет она.

Слезы продолжают течь по моим щекам, и я смахиваю их, но на их место быстро приходят новые.

– Да, но я так и не смогла сказать ему об этом. Сергей Жуков убил Романа, и он планирует убить остальных членов Синдиката Белова. Я молюсь, чтобы Максим и Кира были в безопасности.

Возможность потерять Киру слишком ужасна, чтобы об этом думать. Я даже не могу позволить своему мозгу заглянуть туда.

На лице Софии мелькнуло замешательство.

– Ты имеешь в виду… Сергея, с которым я ужинала?

– Он не просто деловой партнер Анатолия – он злобный лидер Братвы, и сейчас они сотрудничают в некоторых… очень темных сделках.

– О Боже! – Она сжимает колени, ее тело дрожит от страха. – Так вот почему мы здесь? Они собираются сделать с нами что-то ужасное, не так ли?

Сердце заходится в горле, но я не могу больше скрывать от нее правду.

– Сергей женится на тебе, а Анатолий – на мне, что свяжет их партнерство узами брака.

– Это… это не может быть реальностью. – Лицо Софии теряет цвет. – Замуж? За Сергея? Как они могут заставить нас выйти за них замуж?

– Такие мужчины, как они, могут делать все, что хотят, и мы ничего не можем с этим поделать.

– Я не могу в это поверить. – Она встает и судорожно шагает по комнате. – Подожди. – Она внезапно останавливается. – Наши родители имеют к этому какое-то отношение?

Я прикусила губу.

– Наши родители имели к этому самое непосредственное отношение. Я уверена, что Анатолий убедил папу подписать контракт, по которому ты должна была перейти к Сергею.

София сжимает кулаки, выражение ее лица показывает, насколько преданной она себя чувствует.

– Как могли наши собственные родители быть такими жестокими? – кричит она, кипя от гнева. – Они просто продали меня, как будто я ничто! Продали нас обеих!

Я качаю головой.

– Я не знаю. Честно говоря, не знаю. Но сейчас мы не можем на этом зацикливаться. – Я хватаю ее за плечи, чтобы она не пропустила ни слова из того, что я собираюсь сказать. – Эти люди развратны. Они были замешаны в таком дерьме, о котором я даже не хочу тебе рассказывать. Важно только, чтобы мы ушли от них. Мы должны спастись сами.

Она подходит к окну и смотрит на улицу.

– Как? Насколько я могу судить, там только скалы и открытая вода. Мы здесь совершенно уединены.

– Нам нужно обследовать это место в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Может быть, если одна из нас притворится больной, мы сможем отвлечь их и… не знаю, убежать. Попробуем позвать на помощь.

Сомнение наморщило лоб.

– Мы будем работать вместе, чтобы найти способ выбраться отсюда, – настаиваю я. Мне нужно, чтобы она поверила в это так же сильно, как и я. – Мы не можем позволить себе думать иначе.

Она слабо улыбается мне, отстраненно глядя в окно.

– Как скажешь, Лизка.

49

Роман

Может, я умер и попал в ад? Это точно похоже на то, что повсюду царит хаос – мужчины кричат, сапоги топают.

Резкий удар по лицу, возможно, от самого Сатаны, но когда я открываю глаза, передо мной на коленях стоит Павел и судорожно гладит меня.

– Ты тоже умер? – спрашиваю я.

Павел хмурится.

– Единственный мертвец в этой комнате – Сергей.

Я заставляю себя сесть и обнаруживаю, что пистолет Николая дымится, а ствол все еще направлен туда, где только что стоял его брат. Сергей лежит на полу без движения, вокруг него растёт лужа крови.

Охранники Жукова выглядят испуганными. Они выхватывают оружие, но Николай поднимает руку, давая сигнал всем расступиться.

– Все, кто здесь находится, слушайте внимательно, – буркнул Николай.

Все взгляды устремляются на него, и вся комната замирает.

– Мой брат был недостоин фамилии Жукова. Я – законный глава этого братства. Если кто-то из вас не согласен с этим, говорите сейчас. Вы будете свободны. Но если вы останетесь, я требую полной и абсолютной лояльности.

Он оглядывает комнату, но ни один человек не делает шага, чтобы уйти. Вместо этого все охранники опускаются на одно колено, демонстрируя свою преданность Николаю, пахану – начальнику. Он кивает и делает знак, чтобы они поднялись. Затем он поворачивается ко мне.

Благодарность, возможно, не совсем подходит для этой ситуации, но в любом случае Николай не похож на человека, который хочет, чтобы его благодарили. По правде говоря, у него были свои причины убить брата.

В воздухе витает напряжение, но я встаю и иду к Николаю.

Его взгляд пронзителен, он следит за каждым моим движением, оценивая меня и решая, будем ли мы жить дальше как друзья или как враги. Я протягиваю руку, давая понять, что склоняюсь к дружбе.

Его челюсть отвисает, и я вижу, как в его голове поворачиваются колесики. Но он не идиот. Сотрудничество с нами – лучший вариант для него, по крайней мере, на данный момент.

Он кивает и делает шаг вперед, чтобы пожать мне руку.

– Ты хочешь помочь нам уничтожить Анатолия? – Я смотрю ему в глаза.

Он бесстрастно пожимает плечами, на его губах играет лукавая полуулыбка.

– Мне больше нечем заняться.

Николай либо совершенно невменяем, либо невероятный актер, потому что он кажется совершенно незатронутым, когда стоит на коленях рядом с безжизненным телом Сергея и роется в его карманах. Он не проявляет никаких угрызений совести или эмоций по поводу того, что только что убил свою собственную плоть и кровь.

Судя по тому, что мы подслушали по пути сюда, их борьба за власть назревала давно. Когда все его люди наблюдали за происходящим, Николаю пришлось в очередной раз отстаивать свою власть. Не сомневаюсь, что Сергей без колебаний всадил бы Николаю пулю в мозг, если бы ему представилась такая возможность.

– Уведите его отсюда, – приказывает Николай одному из своих охранников. Тот встает, держа в руках телефон, бумажник и кольцо с фамильным знаком отличия. – Давай отнесем это в мой кабинет. – Он жестом приглашает нас следовать за ним.

Я обмениваюсь взглядом с Павлом, который кивает, но выражение его лица настороженное. Это понятно, но у нас нет времени на колебания, и нам пригодится любая помощь. Судя по тому, что рассказал Сергей, Лиза в опасности, и каждая секунда на счету. Николай может быть отстраненным, но он не лишен разума. Это больше, чем я могу сказать о его брате.

Когда мы поднимаемся по лестнице из подвала, нас перехватывает Виктор, его рот сжался в мрачную линию. Этот взгляд мне хорошо знаком.

– В чем дело? – огрызаюсь я.

– Феликс мертв. Его тело нашли на обочине дороги. Софию вытащили из машины и… – Его нерешительность говорит мне все, что мне нужно знать. – Лиза тоже пропала.

– Как это возможно? – Я отпрянул назад, выдохнув воздух из легких. – Я бы получил сигнал тревоги, если бы кто-то получил доступ к моей собственности.

Я достаю телефон, чтобы проверить камеры наблюдения, но когда я пытаюсь запустить прямую трансляцию, ничего не происходит. Только темнота.

– Чтоб меня! – реву я.

Как такое могло случиться? Как я мог позволить этому случиться? Сердце бешено колотится, паника захлестывает меня с головой, но то, что я вышел из себя, не поможет нам найти Лизу или Софию.

Лицо Николая мрачнеет, когда он говорит мне:

– Пойдем в мой офис. Нам нужно больше информации.

Ярость разливается по моей груди, когда я думаю, больно ли Лизе, ранена ли она или еще что похуже, но я сглатываю свое опустошение, чтобы спланировать наши дальнейшие действия.

Виктор, Павел и я поднимаемся за Николаем еще на один этаж в офис, похожий на штаб-квартиру высокотехнологичной охранной компании. Все садятся, кроме меня.

Я не могу сидеть, я слишком заряжен.

– У меня есть записи с камер наблюдения вплоть до момента ее исчезновения.

Николай сидит перед огромной компьютерной консолью и нажимает кнопки, чтобы активировать свою систему. Он протягивает руку к моему телефону.

– Сейчас я подключу его, и мы сможем выводить на эти экраны различные виды камер. – Он кивает в сторону телевизоров с плоским экраном, расположенных над его столом.

Как только я подключаю телефон, я перематываю запись до того момента, когда я ушел посреди ночи. Вскоре мы видим несколько темных седанов, подъезжающих к главным воротам коттеджа. Из одной из машин выходит знакомая фигура в окружении охранников. Силуэт Анатолия я бы узнал где угодно.

На одном из экранов появляется незнакомый всплеск. Появляется небольшой летающий объект, стремительно несущийся по небу.

– Что это за хрень? – Я указываю на него остальным.

Как только я это делаю, экраны начинают скрестись, отображая пиксельные и неразборчивые изображения. Секунду спустя все экраны становятся пустыми.

– Ублюдок, – ругается Виктор, пока мы все ошарашено смотрим на него. – Он использует дрон, чтобы заглушить сигналы. Но… это должно быть невозможно.

– Ты что, блядь, серьезно? Как он это делает? – Я ударил по столу перед собой.

Виктор качает головой в недоумении, его челюсть сжата.

– Это военная техника, которую он использует. Такое дерьмо даже на рынке не купишь. У него наверняка есть связи в спецназе или что-то в этом роде.

Чувство вины пробирается по позвоночнику. Это моя вина. Я был так чертовски уверен, что она будет в безопасности, – я обещал, что она будет в безопасности, – и я ошибался.

Словно прочитав мои мысли, Павел кладет руку мне на плечо.

– Не вини себя, парень. Ты не мог этого предвидеть. Никто из нас не мог. Сейчас нам нужно сосредоточиться на поисках Лизы и Софии.

Может, он и прав, но я никогда себе этого не прощу.

Николай откидывается в кресле, задумчивое выражение смягчает его суровые черты. Из кармана он достает мобильный телефон Сергея.

– Учитывая, как тесно мой брат и Анатолий работали вместе, думаю, самое время взломать его телефон. – Николай усмехается, нажимая на кнопку, и качает головой. – Мой брат-идиот даже не удосужился поставить биометрическую защиту. Небрежно, мать его.

В этот момент телефон в его руке громко вибрирует, заставляя всех присутствующих резко обернуться друг к другу.

Он ухмыляется и берет трубку.

– Это Анатолий. Люди говорят, что у нас с Сергеем одинаковый голос. Давайте проверим эту теорию. – Он включает громкую связь и кладет телефон на стол, чтобы мы все слышали. – Privet, – отвечает он.

– Сергей, где тебя носит? Мы ждем тебя в самолете.

Как только в трубке раздается гнусавый голос Анатолия, в моем нутре вспыхивает ярость. Мне приходится отвернуться, упереться руками в подоконник и сосредоточиться на дыхании, чтобы не потерять контроль.

– Кое-что произошло, – отвечает Николай, подражая отрывистому тону Сергея. – Роман Васильев и его люди нанесли мне неожиданный визит. Пришлось сначала разобраться с ними.

В трубке повисает пауза.

– И?

– Все улажено. Тебе больше не придется беспокоиться о Романе и его людях. Или о моем брате. – Николай ухмыляется.

– Хорошо. Васильев получил именно то, что ожидал. Надеюсь, ты сделал его смерть медленной и мучительной.

На другом конце линии раздается страдальческий крик. Это Лиза – я в этом уверен.

Горький коктейль ненависти кипит в моем нутре, и я уже готов впасть в ярость, когда Павел и Виктор обходят меня с фланга, давая понять, что не позволят мне поставить под угрозу наши шансы найти ее.

Но, черт возьми, это больно. Она страдает, думая, что меня больше нет, а я ни хрена не могу с этим поделать. Я понимаю, почему Николай утверждал, что мы мертвы. Если Анатолий поверит, что я больше не представляю угрозы, он ослабит бдительность.

– У меня нет времени ждать тебя, – огрызается Анатолий. – Закажи самолет и встреть нас там.

– Обязательно. – Николай делает паузу. – Напиши мне подробности еще раз. У меня проблемы с телефоном.

– Не облажайся, Сергей. – Голос Анатолия становится низким и жутким. – Твоя невеста-подросток с нетерпением ждет, когда ты введешь ее в дом.

– Не могу дождаться. – Лицо Николая искажается от отвращения. – Похоже, мне пора паковать смокинг, – хеджирует он.

– Мне все равно, что ты наденешь, главное, чтобы к концу дня мы были объединены кровью этих двух сестер.

Мои мышцы сворачиваются; мне так и хочется ударить по чему-нибудь или разгромить комнату – что угодно, лишь бы ослабить непрекращающееся напряжение внутри.

Павел протягивает Николаю листок бумаги, тот быстро читает его, а затем говорит:

– А что с Максимом Беловым? Будет ли он для нас проблемой?

Анатолий насмешливо фыркает.

– Его самолет еще в воздухе. Как только он приземлится в Москве, мои люди будут ждать его. Никто из его самолета не уйдет живым.

– Рад это слышать. До скорой встречи. – Николай кладет трубку и смотрит на меня пронизывающим взглядом. – Ты слышал его. У него большие планы на сегодня. Как ты хочешь с этим справиться?

Моя спина выпрямляется, и я шагаю по комнате.

Я поворачиваюсь к Виктору.

– Предупреди Максима и убедись, что наши люди справятся с головорезами Анатолия до того, как самолет Максима приземлится. – Он кивает. – Савин останется в России и будет координировать все здесь. Мы втроем отправимся за Анатолием. Есть идеи, куда он направляется?

Телефон Сергея пикает входящим сообщением. Николай открывает его. Через минуту он сообщает:

– Похоже, мы отправляемся на Санторини. Прекрасное место, чтобы испортить свадьбу.

Я сжимаю руки в кулаки. Я не могу дождаться того момента, когда смогу украсть последний вздох Анатолия.

– Есть шанс, что ты сможешь организовать частный самолет отсюда меньше чем за час?

Мы уже многого попросили у Николая, но он полон энергии. После долгих лет, проведенных за решеткой, он, похоже, жаждет действий, и сегодняшний день его не разочарует.

– Я могу кое-что организовать. – В его выражении мелькает намек на забаву. – Если только у меня будет возможность помучить этого ублюдка.

– Я и не мечтал лишить тебя небольшого удовольствия, – говорю я. – Но я буду первым. И предупреждаю, моя месть будет основательной.

Лицо Николая расплывается в дьявольской улыбке.

– Договорились.