Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Его выражение лица искрится весельем.

– Значит, ты веришь, что я сплю с каждой только один раз, если только не решу попытать вместо этого?

Я поднимаю плечо, зажав нижнюю губу между зубами.

– Как я уже сказала, не со всеми. Полагаю, ты избирателен, по крайней мере в том, кого пытаешь.

– Я рад, что ты так высоко обо мне думаешь. – Он проводит большим пальцем по расщелине на подбородке. – В одном ты не ошиблась.

– И в чем же?

– Я действительно люблю убивать людей. Но мне все равно, своими руками или нет.

Я моргаю, глядя на него. Это последнее, что я ожидала от него услышать. Я думала, он признается, что трахается в Москве, и ревность уже пылала в моих жилах. Но признаться, что ему нравится убивать людей? Я не знаю, что делать с этой информацией.

– Единственное, что меня волнует, – это то, чтобы это был человек, который этого заслуживает. Когда работаешь в моем мире, это чаще всего так. – Он наклоняется ближе и по-хозяйски сжимает мою руку, лежащую на колене.

Боже правый. Все мои чувства сфокусировались на месте контакта.

– О многих женщинах, с которыми я был, о всех моих завоеваниях… – Под столом его рука скользит по моему бедру, останавливаясь чуть ниже подола юбки. – Не верь всему, что слышишь.

Задыхаясь, я поднимаю на него глаза и молюсь, чтобы румянец, ползущий по щекам, не был слишком заметен.

Он подмигивает мне, откидывается на спинку кресла и направляется к бару как раз в тот момент, когда Кира вальсирует в дверь паба и объявляет, что мне нужно еще выпить.

Это, конечно, не то, что мне нужно.

Мне нужен холодный душ. И новая пара нижнего белья, потому что эта пара промокла насквозь.

Через час мы вернулись в отель. Это большой пентхаус, который мы все делим в целях безопасности, но, по крайней мере, у каждого из нас есть своя комната.

С телефоном в руке я нервно расхаживаю по спальне. От Софии до сих пор нет вестей. Здесь уже почти девять часов, а в Москве – ближе к полуночи.

К счастью для меня, Кира хотела уйти поспать пораньше, потому что я не думаю, что смогу дольше скрывать свои нервы.

Я оставляла Софие голосовые и текстовые сообщения, но ответа не было, что на нее не похоже. Может, у нее села батарея, или она уснула, не проверив сообщения, или – худший вариант – они попали в аварию.

Взяв в руки телефон, я делаю глубокий вдох и нажимаю кнопку "Позвонить" на контакте Анатолия.

Он сразу же попадает на голосовую почту. Выдавливая из себя слова, я стараюсь, чтобы мой голос был ровным.

– Я весь день ничего не слышала о Софие. Я знаю, что ты отвез ее в школу. Пожалуйста, перезвони мне, когда получишь это. Я волнуюсь.

Следующей я набираю номер мамы.

– Мама, наконец-то! – говорю я, когда она берет трубку после третьего звонка. – Ты уже получила весточку от Софии?

– Что значит "уже"? – практически кричит она. На заднем плане слышится шум разговоров и музыки. – Анатолий высадил ее несколько часов назад. С чего бы мне о ней узнавать?

Я закрываю глаза, сжимая переносицу.

– Во сколько они вышли из дома?

Мама раздраженно выдыхает.

– Я не знаю. Кто следит за такими вещами? В любом случае, Петровичи были достаточно любезны, чтобы предложить нам свою личную ложу в опере сегодня вечером. Я действительно должна идти.

– Мама! – в отчаянии восклицаю я. – Я просила Софию позвонить мне, когда она вернется в школу, и ничего не слышала с того момента. Я беспокоюсь, что с ней что-то случилось.

– Она девочка-подросток, которая не видела своих друзей целую неделю. Возможно, она просто увлеклась общением и забыла написать тебе ответное сообщение. Ты была такой же.

Я не была такой, но у моей мамы избирательная память, которая приносит ей пользу.

– В общем, я вижу Поповых, надо пойти поздороваться. Постарайся не волноваться так сильно, – советует она. – И постарайся не набрать вес в Лондоне. Тебе нужно будет примерить свадебное платье, как только ты вернешься домой.

Телефон замолчал, и знакомое чувство отказа ударило сильнее, чем ожидалось. Это не ново. Это повторяется бесчисленное количество раз, когда мои родители предпочитали блестящие светские мероприятия, а не время, проведенное со мной. Был год, когда они пропустили мою главную роль в школьном спектакле ради лыжной поездки в Швейцарию, и когда я отпраздновала свой четырнадцатый день рождения в компании одной лишь домработницы, пока они веселились на свадьбе за границей.

Именно поэтому я так яростно принимаю свою роль защитника Софии. Учитывая послужной список наших родителей, я твердо решила быть единственным человеком, который всегда прикроет ее спину.

Я так волнуюсь, что выбегаю из спальни на террасу отеля. Как только я закрываю за собой французские двери и оказываюсь лицом к лицу с порывистым ветром, я издаю глубокий, очищающий душу крик, позволяя всему своему разочарованию выплеснуться наружу. Мои легкие горят от облегчения.

– Что ж, это не очень хороший знак.

Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу Романа, прислонившегося к перилам, с сигаретой в пальцах и дымом, вьющимся из его губ. Лунный свет отбрасывает тени на его черты, подчеркивая удивленное выражение лица.

– Мне просто нужно было выпустить пар.

– Очевидно. – Он протягивает мне сигарету, чтобы я затянулась. – Похоже, тебе это нужно больше, чем мне.

Я колеблюсь мгновение, но нервы побеждают. Подойдя ближе, я забираю у него сигарету. Дым жестко бьет по моим легким, резко контрастируя с прохладным ночным воздухом, но это успокаивает меня. Я медленно выдыхаю, наблюдая, как дым рассеивается в темноте, и возвращаю сигарету ему.

Он медленно затягивается и смотрит на меня, его взгляд теперь более мягкий.

– Хочешь поговорить об этом? – Его вопрос кажется странно интимным в тишине, которая повисла между нами.

– Я даже не знаю, с чего начать, – признаюсь я.

– Начни с того, почему ты почувствовала необходимость кричать в ночи, как банши.

Я вздыхаю и наклоняюсь вперед, опираясь руками на перила балкона. Обычно я яростно охраняю свои секреты, но сегодня я не могу сдерживать себя. Не после того, чему он только что стал свидетелем.

– Я весь день ничего не слышала о сестре. Анатолий должен был отвезти ее в школу, но уже поздно, а вестей все нет.

Его брови сошлись в беспокойстве.

– Значит, на твою сестру не похоже, что она тебе не перезвонила?

– Определенно. – Новая волна беспокойства обрушивается на меня.

– Ты звонила Анатолию?

– Да. Он не ответил. Я оставила сообщение, но от него тоже ничего не слышно.

Он тушит сигарету в пепельнице и достает из кармана телефон.

– Она учится в той же школе-интернате, что и вы с Кирой, верно? Я посмотрю.

Мои брови взлетают вверх.

– Я не имела в виду, что ты должен в это вмешиваться.

Он кладет руку мне на спину, и тепло его прикосновения сразу же успокаивает.

– Это неважно. Я могу помочь. Позволь мне позаботиться об этом для тебя. – Прежде чем я успеваю возразить, он проводит рукой по моей щеке, его взгляд становится нежным. – Ты не должна все делать одна, milaya.

Милая.

У меня перехватывает дыхание. Роман, с его криминальными связями и жесткой внешностью, не тот человек, от которого я ожидала бы доброты, и все же именно это он мне и демонстрирует.

Я киваю, чувствуя сдавленность в горле, потому что не привыкла принимать помощь от людей. Но это больше, чем я; речь идет о безопасности Софии.

– Хорошо, – шепчу я.

– Я сейчас вернусь. – Он открывает дверь и направляется внутрь пентхауса, прижимая телефон к уху.

Я отворачиваюсь, чтобы посмотреть на город, оставаясь наедине со своими мыслями и валуном в груди. Мне не хочется втягивать кого-то еще в катастрофу моей жизни, но я не могу отрицать, что мне приятно позволить кому-то еще помочь мне.

Когда телефон в моей руке звонит, я застигнута врасплох.

– О Боже, София, – пролепетала я, увидев, кто звонит. Мой голос густой от эмоций. – Ты в порядке?

Облегчение от того, что я услышала ее голос, было недолгим.

– Я в порядке, не волнуйся. Мой телефон разрядился, и Анатолий отвез меня на ужин с несколькими своими коллегами, прежде чем отвезти в школу.

– Подожди, ужин с кем? – спрашиваю я.

– Не знаю. С парнями, с которыми у него бизнес. Это была длинная ночь. Я просто устала. – Она говорит немного невнятно.

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики. Что-то не так.

– София, ты пила? – спрашиваю я, страшась ответа.

Возникает пауза.

– Анатолий дал мне попробовать немного вина… и, может быть, рюмку водки. Ничего особенного. Мы просто веселились.

У меня сводит желудок, меня охватывает ужас.

– Это не пустяк, – настаиваю я, но стараюсь говорить спокойно, не желая ее расстраивать. – Выпей стакан воды и постарайся немного отдохнуть, хорошо? Утром прими аспирин, если у тебя болит голова. Это поможет.

– Конечно, Лизка. Извини, я забыла зарядить телефон.

– Все в порядке. Я поговорю с тобой завтра. Поспи немного. И София?

– Да, – отвечает она, зевая.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Сердце замирает в горле, и я сползаю по стене террасы, обнимая колени.

Ужин с коллегами? Алкоголь? Какая причина может быть у него, чтобы вытащить ее позже с кучей мужчин?

Грудь сжимается, на легкие давит тяжесть.

Дверь террасы открывается, и появляется Роман, опускающийся на колени рядом со мной.

– Воу, просто дыши. – Он берет мое лицо в свои руки.

Я пока не могу говорить, я слишком растеряна, чтобы выразить свои мысли словами.

Как будто он знает, Роман смотрит на меня, и в его глазах появляется беспокойство. Что бы он ни увидел в моем выражении, он притягивает меня к себе, пока мое лицо не оказывается зарытым в его твердую грудь.

Его пальцы перебирают мои волосы, и я наклоняю голову, чтобы вдохнуть его. Роман пахнет идеально, как лес и затяжной дымный аромат. Он всего лишь пытается утешить меня, но мое тело реагирует так, словно он щелкнул выключателем, зажег внутри меня электрическую энергию.

– Расскажи мне, что случилось, – говорит он через минуту.

Я отстраняюсь и пытаюсь взять себя в руки.

– Это София. Она только что звонила. С ней все в порядке, просто забыла зарядить телефон.

– Это хорошо. Я позвонил в ее школу и разбудил какую-то очень смущенную монашку. – Он улыбается. – И у меня есть охранник, который едет в ее школу. Он присмотрит за ее общежитием.

Слезы застилают мне глаза. Пусть он убийца, пусть он живет в холодном и опасном мире, но в нем есть зерно чего-то хорошего.

– Что случилось? Это хорошие новости. – Он проводит рукой по точке пульса на моей шее, и мне приходится прикусить губу, чтобы не выпустить стон. Его мозолистая рука так приятно ощущается на моей голой коже.

– Просто переполнена эмоциями, вот и все.

Он издает горловой звук и отстраняется, наклоняя мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

– Ты бы сказала мне, если бы все было не в порядке, верно?

Я облизываю губы и заставляю себя улыбнуться.

В этот момент все встает на свои места: как близко мы находимся – его лицо всего в нескольких дюймах от моего, какая твердая у него грудь и как хорошо он пахнет. Секунды идут, а мы не двигаемся.

Неужели он собирается меня поцеловать? Ему ничего не стоит наклониться вперед и прижаться своими губами к моим. Его взгляд перебегает с моих глаз на рот и обратно, и я благодарна темноте, скрывающей мой румянец. Я не эксперт в этом вопросе, но то, как голодно его глаза скользят по моему горлу, говорит о том, что он тоже это чувствует.

Я хочу, чтобы он поцеловал меня, больше, чем я хочу сделать следующий вдох.

Но поцелуй – это опасно. Как я могу остановиться на одном лишь вкусе?

– Мне, наверное, пора спать, – говорю я, отстраняясь, желая вырваться из его магнитной орбиты.

Не говоря ни слова, он отступает назад и глубоко вздыхает, проводя рукой по своим темным волосам – он часто так делает. Как и миллионы других вещей, которые я заметила в Романе, например, как он потирает затылок, принимая решение, или как незаметно проверяет кобуру, когда мы входим в новое пространство.

Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, а затем снова направляюсь к французским дверям, ведущим внутрь.

– Может, не будем рассказывать Кире обо всем этом? – Я окидываю взглядом город, молясь, чтобы Кира проспала мой вой баньши. – Я просто не хочу ее волновать, беременность и все такое, это будет стресс, который ей не нужен.

Он поворачивается, и я замечаю явную выпуклость, упирающуюся в молнию его джинсов.

Неужели это я с ним сделала?

– Мы не обязаны никому об этом рассказывать, – уверяет он, слегка запыхавшись. – Но я могу оставить своего человека, чтобы он присмотрел за твоей сестрой на несколько дней.

Я прикусила губу. Это щедрое предложение, но телохранитель-братва, следящий за Софией в школе? Это не идеальный вариант.

– Нет необходимости, – отвечаю я, – но я ценю это.

Я изучаю его в тусклом лунном свете. Не знаю, что и думать о Романе, готовом сделать все необходимое, чтобы успокоить меня. Он вышел далеко за рамки роли моего телохранителя, и это сбивает с толку мое бедное, мертвое сердце.

Он замечает, что я изучаю его, и поднимает бровь.

– Что?

Я прочищаю горло.

– Ничего, просто… Спасибо, что помог мне. Тебе не нужно было этого делать, и, честно говоря, я бы сошла с ума, если бы не поговорила с ней.

Он кивает и отворачивается от меня, глядя на город, опираясь обеими руками на перила внутреннего дворика.

– Спокойной ночи, Лиза. – Его голос – чисто мужское хрипловатое дыхание, и оно воспламеняет мои женские достоинства.

– Спокойной ночи, Роман.

12

Роман

Лиза отступает от террасы, как будто мои волосы горят.

Черт. Сегодняшний вечер прошел не так, как я планировал.

Я хотел лишь утешить ее, но по тому, как участилось ее дыхание, как разошлись губы и раскраснелось лицо, когда она посмотрела на меня своими большими зелеными глазами, я понял, что попал в беду. Здравый смысл кричал мне, чтобы я убирался с террасы и заперся в спальне с бутылкой виски.

Но послушал ли я его? Нет.

Она была напугана и уязвима, и вместо того, чтобы оттолкнуть ее, я сделал прямо противоположное. Я бы сделал гораздо больше, если бы она не опомнилась и не убежала в дом.

Я достаю сигарету и засовываю ее между губами, надеясь, что никотиновый удар умерит вожделение, бурлящее в моих венах. В последнее время я слишком много курю, и виной тому присутствие Лизы. Она дурманит мне голову.

Господи, какие чувства вызывает у меня эта девушка. Желание – это одно, но я хочу заботиться о ней. Защищать ее и видеть ее улыбку – незащищенную, когда она выглядит по-настоящему счастливой, как в книжном магазине.

Когда я вернусь домой, я буду держать себя в руках. Сосредоточусь на работе; скоро прибудет следующий груз Козлова, и я уверен, что у меня есть куча других проблем, которые нужно решить. Я даже пойду добровольцем на следующий допрос. Немного насилия должно успокоить мою душу.

Достав из кармана телефон, я набираю последний номер, по которому звонил. Савин – один из моих самых надежных солдат. Он начал работать со мной несколько лет назад, но он умен и безжалостен – сочетание, которое мне нравится.

Савин берет трубку после первого звонка и сообщает:

– Я только что приехал. София благополучно вернулась в общежитие.

– Похоже, это было недоразумение. Девчонка забыла зарядить телефон или что-то в этом роде.

Он замолкает на минуту, его нерешительность выходит за рамки привычного.

– Не уверен, что это вся история.

– А? – Я выпускаю кольцо дыма и жду, пока он продолжит.

– Мне удалось взломать школьную систему видеонаблюдения, чтобы узнать, что произошло. Она вернулась в общежитие довольно поздно, но она была не одна. – Он делает паузу, взвешивая свои следующие слова. – С ней был Анатолий. Она выглядела очень неустойчивой на ногах.

Волосы на моем затылке поднимаются.

– Как неустойчивой?

– Слишком много выпила.

Я с шипением выдыхаю сквозь зубы.

– Эта чертова свинья. Ей семнадцать.

Я знаю, что семнадцатилетние экспериментируют с алкоголем, но обычно это происходит не с их гораздо более взрослым будущим шурином. Он должен был отвезти ее в школу, а не везти пить. Что, черт возьми, произошло?

Гнев бурлит в моих венах. Либо Лиза не знает правды, либо решила не делиться ею со мной.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал, босс? Анатолий ушел около часа назад. Монахини не пустили его в общежитие, – с легкой усмешкой добавляет Савин.

Тошнотворное чувство перерастает в нечто более темное и извращенное. Оно заставляет меня видеть красное.

Вот с каким ублюдком я имею дело? Хуже того, это человек, за которого Лиза выходит замуж?

– Побудь там несколько дней, – инструктирую я. – Присматривай за ней и дай мне знать, если Анатолий снова появится.

– Будет сделано.

– Савин? – Я стиснул зубы, не желая спрашивать, но желая знать. – Он прикасался к ней так, как не должен был? Ласкал ее?

Он делает паузу.

– Нет.

Слава богу.

Как бы мне ни хотелось уничтожить Анатолия, у меня связаны руки из-за наших деловых отношений. Не поймите меня неправильно – если он хищник, я позабочусь о том, чтобы он отправился в путешествие по реке Стикс. Но я должен играть умно и выжидать подходящего момента для удара.

13

Роман

Я делаю последний глоток виски, оставшегося в моем стакане, – первый и последний за ночь, потому что впереди еще работа. Напиток мало помогает отвлечься от того, как мне чертовски неудобно в этом смокинге, и от того, какая буря дерьма бушует внутри меня.

Другой рукой я прижимаю телефон к уху, откинувшись в кресле в комнате в пентхаусе, которую отвоевал под офис.

На другом конце линии Павел бормочет проклятия себе под нос. Я только что рассказал ему обо всем, что произошло с Анатолием вчера вечером.

Обычно я не лезу в чужие дела – меньше дерьма, в котором мне приходится копаться, – но как только я увидел, что Лиза расстроена, во мне вспыхнул защитный инстинкт.

Когда мне было пятнадцать, я не смог защитить свою мать от жестокого отца. Я поклялся никогда больше не повторять эту ошибку. Если мужчина настолько болен, что причиняет боль женщине, то он заслуживает того, чтобы на него обрушился ад.

– Так вот с каким человеком мы имеем дело? – Павел фыркнул. – Человек, который ничего не думает о том, чтобы взять девочку-подростка и гулять с ней целый день, не посоветовавшись с семьей?

Мои пальцы крепко сжимают пустой стакан из-под виски.

– Пока мы не выясним, что произошло на самом деле, наши руки связаны. Савин присматривает за Софией, а мы посмотрим, не появится ли снова Анатолий и не случится ли чего-нибудь еще.

– Что сказала Лиза? – Его голос такой же мрачный, как и мой.

– Ничего. Либо она не знает о выпивке, либо держит язык за зубами, но она была на взводе – это ясно.

– Если он, блядь, хоть пальцем тронет эту девчонку, я с огромным удовольствием разорву его на куски.

У меня на виске запульсировала жилка. Как бы мне ни хотелось, чтобы Анатолий заплатил за каждый свой грех, в данный момент у него в руках грузовой корабль, полный нашего товара. Мы не можем взять его на мушку… пока.

– Какие бы скелеты он ни прятал, мы их обнаружим. Но нам лучше иметь веские доказательства, прежде чем идти к Максиму. У него и так хватает дел, и мы не можем сорвать эту сделку, если у нас нет железных доказательств.

– Что бы это ни было, я гарантирую тебе, что оно сомнительное.

– Спору нет, – соглашаюсь я. – Давай присмотрим за ним. Увидим, что он на самом деле задумал.

– Я об этом позабочусь, – клянется Павел.

Мы прощаемся, и я поворачиваюсь лицом к своему отражению в окне, поправляю лацканы и провожу рукой по штанинам, разглаживая все складки на смокинге.

Это наш последний вечер в Лондоне перед отлетом в Москву, и Кира запланировала нечто особенное, хотя и не говорит мне, что именно.

Словно почувствовав темное облако над моей головой, в комнату врывается Кира, и ее глаза сужаются, когда она видит, что я пристально смотрю на свое отражение.

– Почему такое задумчивое лицо?

Я встречаю ее взгляд в отражении окна.

– Кто сказал, что я задумчивый?

Она полностью заходит в комнату, закрывая за собой дверь. Кира выглядит как всегда гламурно в золотом вечернем платье, ее светлые волосы собраны в свободный пучок.

– Я знаю этот взгляд. Ты чем-то недоволен. – Она скрещивает руки и прислоняется к стене. – Ну и ладно.

Я провожу языком по верхним зубам и поворачиваюсь к ней лицом.

– Я знаю, что ты хочешь, чтобы сегодняшний вечер стал сюрпризом для Лизы, но я не могу нормально выполнять свою работу, если не знаю, куда мы едем. – Я жестом указываю на свой компьютер. – У клуба нет ни адреса, ни сайта, ни Google. Как будто его не существует. Мне нужно больше информации.

Она выдохнула.

– Обещай мне, что не сойдешь с ума.

Я передергиваю плечами. Эта женщина пытается меня убить.

– Я не даю никаких обещаний. Просто скажи это.

– Хорошо. – Она наклоняет подбородок выше. – Мы идем в секс-клуб.

Я буквально захлебываюсь воздухом.

– Черт возьми, Кира. О чем ты думаешь?

Она смеется над моим громогласным выражением лица.

– Вот почему я тебе не сказала. Остынь, ладно? Мы не собираемся ничего делать. Это просто шоу. Мы придем посмотреть. Мы с Максимом уже бывали там, и он может подтвердить, что охрана на высшем уровне.

– Почему? – Это единственное слово, которое я могу подобрать. Мне приходит в голову другая мысль. – Значит, Лиза не знает?

Кира медленно качает головой.

– Все, что она знает, это то, что это немного необычно. – Она легонько подталкивает меня под руку. – Да ладно. Разве Лиза не заслуживает хорошего времяпрепровождения? В Москве она никогда бы так не отрывалась, но она заслуживает сумасшедшей ночи хотя бы раз в жизни, прежде чем привязать себя к семье.

Я прочистил горло.

– Ночной клуб – это отрыв, – говорю я. – Но секс-шоу…

– Эротическое шоу в секс-клубе, – уточняет она. – Есть разница.

– Точно.

Лицо Киры опускается.

– Она должна знать, что теряет. Потому что рано или поздно она будет привязана к этому мудаку до конца своих дней. И она никогда не узнает, что такое хорошо, – Кира поднимает брови в стиле «сам понимаешь». – Потому что Анатолий будет ее первым и последним.

Господи. Мои мысли ныряют прямо в сточную канаву. Если Лизе интересно, что такое "сам знаешь что", я с удовольствием покажу ей. Я знаю, что Анатолий ценит ее девственность – свинья достаточно ясно дала это понять в бане, – но, возможно, я так же извращен, потому что мысль о том, что я буду первым мужчиной, который раздвинет ее ноги и ворвется внутрь ее тугого жара, заставляет меня напрягаться против молнии этого проклятого обезьяньего костюма.

Я поднимаю руку, чтобы остановить Киру.

– Да, я понял. Тебе не нужно объяснять мне это.

Она вздыхает.

– Я хочу подарить ей дикую ночь, чтобы она ее запомнила. Я знаю, что это ничего не изменит, но, возможно, немного откроет ей глаза. – Она обнадеживающе улыбается. – Мы не должны делать это странным. Ты сделаешь свою работу, я позабочусь о том, чтобы Лиза провела лучшее время всей своей жизни, и мы больше никогда не будем об этом говорить.

Костяшки пальцев побелели, а руки сжались в кулаки, и мой разум погрузился во мрак. Я убивал, калечил и мучил десятки людей, не задумываясь. Но это, возможно, самая тяжелая работа для меня – наблюдать, как Лиза впервые испытывает удовольствие вблизи и лично, и не иметь возможности ничего с этим поделать.

Боже, у Вселенной испорченное чувство юмора.

Вообще-то я не должен винить Вселенную, это все Кира.

Раздается тихий стук, и Лиза распахивает дверь.

Наши взгляды встречаются, и я тут же жалею об этом. Она смотрит на меня сквозь густые темные ресницы, словно богиня, сошедшая к смертным. Платье смелого алого цвета обволакивает ее изгибы, словно пламя, а на изящной шее красуется тонкое золотое ожерелье.

Моя рука гораздо лучше смотрелась бы на ее горле.

Просто охренительно. Мои мысли уже уходят от меня.

Я тяжело вдыхаю, выпрямляю позвоночник и сосредоточиваюсь на том, чтобы засунуть пистолет за пояс.

– Черт, подруга. – Кира присвистывает. – Ты выглядишь невероятно.

Только это преуменьшение. Я отворачиваюсь, потому что все незаконные фантазии, которые крутились у меня в голове, скорее всего, написаны на моем лице, чтобы все видели.

Лиза выдыхает воздух и разводит руками.

– Нарядилась и понятия не имею, куда идем.

Кира обнимает подругу.

– Скоро все станет известно.

Яростный жар проникает в меня. Я скребу языком по зубам и, не оглядываясь, прохожу мимо Лизы.

Я здесь, чтобы выполнить работу. И ничего больше.

– Берите пальто, – рявкаю позади себя. – Я попрошу Феликса подогнать машину.

Я чувствую неловкую тишину, когда выбегаю из комнаты. Знаю, что веду себя как придурок, но альтернатива – потерять контроль. Я не могу позволить, чтобы эта безрассудная одержимость продолжалась. Даже думать об этом – безумие.

Мне просто нужно пережить эту ночь, а потом я смогу держаться на расстоянии. Навсегда.