Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

36

Роман

– Она тебя убьет на хрен, – говорит Павел, когда Виктор возвращает мне телефон Лизы – тот самый, который взломали его хакеры. – Я вношу поправку. Она собирается подвесить тебя за яйца, повредить внутренние органы, а потом отрезать тебе член, пока ты не истечешь кровью.

– Звучит примерно так, как будет, – признаю я, разминая шею. Я полностью готов справиться с гневом Лизы, потому что это для ее же блага, даже если она пока этого не понимает.

Павел устраивается в кресле напротив меня, в нашем офисе, расположенном над мясной лавкой в самом захудалом районе города. Это последнее место, где кто-то ожидал бы найти таких парней, как мы, и именно поэтому мы здесь. И если тебе нужно заставить тело исчезнуть, что может быть лучше мясной лавки?

Я потягиваю кофе, но, честно говоря, кофеин мне не нужен. Уже рассвело, я почти не спал, но все еще нахожусь под впечатлением от ночи, проведенной с Лизой.

По правде говоря, сегодня утром мне пришлось оторвать себя от теплой постели. Нет лучшего чувства, чем проснуться рядом с ней. Пожалуй, лучше только быть погребенным внутри нее. Но я не мог больше откладывать эту встречу.

– Ты уверен, что здесь нет никаких устройств слежения? – спрашиваю я Виктора, убирая телефон Лизы в карман.

– Да, примерно так. – Он качает головой, выглядя почти впечатленным. – Мы не смогли взломать его. Она заперла свой телефон крепче, чем киска монахини.

– Господи, я бы обошелся без визуального ряда. – Я качаю головой. – То есть ты хочешь сказать, что хакеры не смогли залезть в ее телефон?

Виктор вздыхает.

– Я не знаю, что она там прячет, но что бы это ни было, она приложила все усилия, чтобы никто не смог получить к нему доступ. Что также означает, что она, вероятно, достаточно подкована в технологиях, чтобы убедиться, что никто не следит за ней.

В моем нутре зарождается опасение. У каждого из нас есть секреты, а учитывая ее решение продать девственность с аукциона, я полагаю, что у Лизы их больше чем достаточно. Но что еще она скрывает? Во мне пробудилось любопытство, потребность разобраться в ее жизни.

– Я подумал, что ты захочешь это увидеть. – Павел протягивает мне стопку бумаг. – Полицейский отчет об аварии. Полицейские приехали раньше наших людей, но наши контакты в участке прислали это. Они проверили номера. Это, конечно, подделка. Наблюдение в этом районе не выявило ничего полезного. Мы все еще выясняем личности водителей, но пока их отпечатки не обнаружены. – Он моргает, глядя на жуткие фотографии двух сгорбленных тел в машинах.

– Тебе повезло, что ты остался жив. – Виктор хмурится. – Я не буду спрашивать, почему ты отстранил свою охрану, когда подкрепление могло бы помочь.

– Не уверен, что удача имеет к этому отношение, – пробурчал я. – Единственная причина, по которой мы оба до сих пор живы, – это то, что я меткий стрелок и могу вести машину одной рукой.

Виктор закатывает глаза.

Я веду себя как задница, но правда в том, что я совершил ошибку. Она до сих пор тяготит меня, потому что каждый раз, когда я думаю о том, что Лиза могла погибнуть, у меня в животе завязывается узел. Она была слишком ярким светом, чтобы погаснуть так рано.

В свои тридцать восемь лет я сделал в жизни почти все, что хотел. Я повидал мир, владел быстрыми машинами, пил изысканные вина, взбирался на горы и нырял в самые глубокие моря. Я никогда не мечтал о семье или жене. Кроме Максима и Павла, а теперь и Киры, оплакивать меня в смерти будет некому. Знание того, что моя смерть не разобьет сердца, конечно, облегчает мою работу.

Но Лиза моложе меня на тринадцать лет, и у нее вся жизнь впереди. У нее есть Кира и София – люди, которые любят ее и которых любит она. Умереть рядом со мной на пустынном участке московского шоссе было бы жестоко и несправедливо. Но этот мир жесток. Я знаю об этом не понаслышке.

Я провожу рукой по челюсти, чувствуя тяжесть в груди.

– Это могут быть албанцы. Они уже много лет хотят нас уничтожить.

– Ты хватаешься за соломинку. Нужно искать ближе к дому. – Павел открывает ящик стола и достает пачку бумаг. – Вот то, что я хотел показать тебе вчера вечером. – Он передает мне две отдельные папки. – Первый документ – это журналы отгрузки, которые нам прислали люди Анатолия. А второй – журналы, которые тебе прислала Катерина. Тот же груз, те же даты, но журналы не совпадают. Они должны быть идентичны, но это не так.

Что за хрень?

Я подаюсь вперед на своем сиденье и склоняюсь над бумагами, мой взгляд метался между двумя наборами журналов. В версии Анатолия корабль пережидал непогоду в Северной Атлантике – причина задержки. Но в журнале, присланном Катериной без изменений, видно, что судно остановилось в порту Роттердама на целый день. Этот порт является крупным транспортным узлом в Европе и воротами в ее подбрюшье. Хотя он и не совсем по маршруту, но и не является серьезным препятствием.

Я смотрю на каменное лицо Павла.

– Этот ублюдок подделал записи.

– Похоже на то. – Он хрустит костяшками пальцев. – Вопрос в том, зачем.

Все мое тело излучает напряжение, словно свернутая пружина, и я хлопаю кулаком по столу перед собой.

– Он что-то замышляет. Я чувствую это. Тайные встречи с Жуковыми. Подделка журналов. – Я качаю головой. – Это бессмысленно. Наши люди проверили каждый груз. Все было в порядке, ничего не пропало.

Вспомнился каблук, который я нашел на грузовом корабле. Неужели команда берет на борт проституток для ночной вечеринки в Роттердаме? Это, конечно, было бы неслыханно. Может быть, они регулярно делают остановку по пути сюда, чтобы снять напряжение. Если это так, то это будет чертовски плохая причина для поздней доставки груза. А может, я слишком много в этом понимаю.

Виктор наморщил лоб.

– Я попрошу своих хакеров достать записи камер видеонаблюдения в порту за день, когда корабль стоял в доке.

– Хорошая идея. – Я проверяю свой телефон. – Сегодня из Нью-Йорка отправился груз. Давай отправим Савина в Нидерланды, чтобы он следил за портом на случай повторения. Пока он там, он может навести кое-какие справки.

Павел тихо, напряженно вздохнул.

– Ты думаешь, что за вчерашним нападением стоит Анатолий?

Мои легкие сжимаются. Я подхожу к окну и смотрю на улицы внизу.

– С Лизой в машине? Я так не думаю. – Насколько я могу судить, Лиза – единственное, что Анатолий стремится защитить. Не потому, что он ее любит, а потому, что ему нравится контроль над ней и всей ее семьей. – Но, черт возьми, кто знает. Я предполагаю, что за нападением на порт и нападением прошлой ночью стоят те же люди.

Я с трудом пытаюсь собрать воедино полную картину; вроде бы все части есть, но ничего не сходится.

– Может, это были Жуковы, – бросает Виктор, вертя ручку между пальцами. – Месть за убийство их людей на складе.

Я раздраженно провожу рукой по волосам.

– Они никак не могли узнать, что мы стоим за смертью их солдат. В любом случае, они не стали бы с нами возиться, если только у них нет желания умереть.

Павел скрещивает руки перед грудью.

– Может, подключить Максима?

– Я скажу ему, когда придет время. Я хочу, чтобы он знал, что все улажено, что ему не нужно мчаться домой.

После нападения на порт Максим увез Киру на Мальдивы, чтобы уберечь от неприятностей. Он поручил мне разобраться во всем, что происходит, и я не хочу обременять его, пока не узнаю больше. Я и так чувствую себя глупо, что Жуковы ускользнули от моего внимания.

– Максим – единственный, кому мы рассказываем. – Я сажусь в кресло и опираюсь локтями на бедра. – Чем меньше людей знает о том, что происходит, тем лучше. Какую бы ерунду ни затеял Анатолий, мы должны застать его врасплох. Лучше, если он будет думать, что мы ничего не понимаем.

– Это может быть и не Анатолий, – замечает Виктор. – Мы следили за ним с Лондона и после встречи с Сергеем Жуковым, и ничего необычного не было.

Я пожимаю плечами.

– Только время покажет.

Павел жестом показывает на документы на своем столе.

– А ты уверен, что с Катериной не будет проблем?

– Я попросил ее прислать мне сразу кучу файлов. Она не знает, какой из них мне нужен. Поверь мне, она не настолько умна.

Павел откинулся назад, заложив пальцы за голову.

– Рад, что ты чувствуешь себя так уверенно, но если все будет как обычно, тебе нужно вернуть Лизу ее жениху, пока он ничего не заподозрил.

Мои губы сжались в решительную линию.

– Этого не будет.

– И как это будет выглядеть? – Виктор хмурится. – Ты знаешь, что не она была целью нападения, а ты.

– Мы еще ничего не знаем. – Я пожимаю плечами. – Пока мы не узнаем, она останется со мной.

Павел сжимает пальцами переносицу.

– Иногда мне кажется, что ты сошел с ума.

Из-за Лизы я точно сошел с ума.

Виктор искоса смотрит на меня.

– Как ты собираешься сообщить Анатолию, что оставляешь его невесту у себя в гостях?

Я улыбаюсь и достаю свой телефон.

– Смотри и учись, мой друг.

Я набираю номер Анатолия и включаю громкую связь.

– Роман, – сразу же отвечает он. – Что, черт возьми, происходит? Вчера вечером Лиза прислала родителям загадочное сообщение о каком-то нападении по дороге домой из оперы, а потом я всю ночь не могу дозвониться ни до кого из вас. Что это, черт возьми, такое?!

Забавно, что в его голосе нет ни капли беспокойства за Лизу, только раздражение от того, что он не может дозвониться до нее, когда хочет.

– Было лучше не выходить на связь, пока мы выясняли, что происходит. Мы до сих пор не знаем, кто стоит за нападением. – Я сделал паузу, чтобы мои следующие слова прочно вошли в сознание. – Хотя у нас есть подозрения.

Он издал низкий хрюкающий звук.

– Это полная чушь. Где сейчас Лиза?

– Не волнуйся. Она в безопасности. – Я ухмыляюсь, хотя он этого не видит. – Максим решил, что будет лучше, если она спрячется вместе с Кирой. Мы сомневаемся, что она была целью нападения, но лучше не рисковать.

Слово Максима – закон в этом городе, и Анатолий это знает. Но он не знает, что Максим и Кира находятся за границей, и если у него нет номера их личного телефона – а его нет, – то связаться с ними невозможно.

– Я вполне способен защитить Лизу, – рычит он. – Мы поженимся меньше чем через неделю! Она не может просто исчезнуть.

– Нас чуть не убили прошлой ночью, – выплюнул я, – а ты беспокоишься о свадьбе? Отложи эту чертову свадьбу, мне все равно. У нас есть проблема поважнее.

Гнев Анатолия закипает, его голос повышается.

– Она моя невеста. Я заслуживаю знать, где она, блядь, находится.

– Мужик, я бы хотел помочь, но Кира держится в тени. Ты же знаешь, как она оберегает свою лучшую подругу.

– Я звоню Белову! – процедил Анатолий.

– Вот и звони. – Думаю, Максим покажется ему недоступным. – Наверное, тебе тоже стоит быть осторожнее. В наше время трудно понять, кто тебе друг, а кто враг.

– Можешь не беспокоиться обо мне, Васильев. Я всегда прикрываю спину.

– Поверь мне, это не так. – Я вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать еще хоть слово.

Я вздыхаю и откидываюсь в кресле, на меня давит груз последних двадцати четырех часов.

– По-твоему, это похоже на виновного человека? – спрашиваю я Павла.

– Он похож на человека, разозленного тем, что ты удерживаешь его невесту.

– Да пошел он. – Я поднимаюсь со своего места. – Он все равно ее не заслуживает. – Мои плечи нависают над ушами. – У нее на лице был синяк. Я видел его в Лондоне. Она не призналась, что это он ее ударил, но я понял. Это всегда видно. – Павел знает, как разбита моя душа. То, как мой отец избивал мою мать, не в силах остановить его, оставило на моем сердце шрамы, которые никогда не заживут. Но он не знает, что Лиза – первый человек, который заставил меня снова почувствовать себя целым. Заставила меня почувствовать что-то еще, кроме усталости и пустоты.

– Трахните меня. – Павел проводит рукой по лицу. – Слушай, бери Лизу и уезжай из города. Заляжем где-нибудь на дно, пока не выясним, что за хрень творится с этим мудаком.

Выражение лица Виктора столь же мрачно, когда он говорит:

– Я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы раскрыть, кто стоит за этими нападениями. Правосудие восторжествует. Мне доставит удовольствие наблюдать, как Анатолий будет гореть в аду.

– Поверь, никто не будет наслаждаться этим больше, чем я. – Я хрустнул костяшками пальцев, чувствуя, как меня захлестывает волна яростной решимости.

Максим научил меня терпению, умению ждать идеального момента, чтобы действовать. Когда этот момент наступит для Анатолия, я нанесу удар быстро и без пощады.

Но я больше никогда не пожертвую безопасностью и благополучием Лизы. Она всегда была и будет моим приоритетом.

– Джентльмены. – Я направляюсь к двери. – Позвоните мне, когда у вас что-то будет. Я буду готов и буду ждать.

37

Роман

Я открываю дверь в пентхаус, ожидая увидеть Лизу, которая вышагивает и придумывает сотню разных способов убить меня, но вместо этого меня встречает тишина. Я несколько раз окликаю ее по имени, но ответа нет.

В моем животе поселяется холодный ужас. Мои люди стоят прямо за дверью – никто не мог проникнуть сюда незамеченным.

Могла ли Лиза причинить себе вред, чтобы отомстить мне? От этой мысли я бросаюсь через пентхаус, зовя ее, но все, что я слышу, – это эхо моего собственного голоса в холодных пустых стенах.

Когда я вхожу в затененную гостиную, то чувствую холодное прикосновение лезвия к своей шее. Я уже готов швырнуть нападавшего через всю комнату, когда понимаю, кто это.

– Лиза? Это всего лишь я, – заверяю я ее. Я так рад, что она цела и невредима, что не сразу замечаю, что это она стоит передо мной, приставив нож к моей яремной вене.

– О, я прекрасно знаю, – прорычала она. – А теперь позволь мне прояснить, что произойдет. Ты вернешь мне мой телефон, а потом отпустишь меня. – Она прижимает кончик кухонного ножа к моей коже, достаточно сильно, чтобы я почувствовал медленную теплую струйку крови на шее. – Не знаю, с чего ты взял, что играешь в Бога с моей жизнью, но мне это очень не нравится.

Ее голос мог бы резать сталь, но я не могу сдержать ухмылку, которая тянется к моим губам. Я ценю ее браваду, хотя при желании мог бы в мгновение ока обезоружить ее и перевернуть все с ног на голову простым движением руки. Но я этого не сделаю.

– Мои извинения, – искренне говорю я. – Если ты любезно уберешь нож от моего горла, я смогу вернуть тебе телефон.

Она бросает на меня свирепый взгляд.

– Нет, пока ты не скажешь мне, зачем ты его взял.

– Мне нужно было проверить, установлен ли там маячок. Никто не должен знать наше местоположение.

Ее брови поднимаются, исчезая под темной челкой.

– И установлен ли маячок?

– Я не знаю, – признаюсь я, сжимая челюсть. – Потому что, судя по всему, ты тайный компьютерщик и никто не смог взломать твой гребаный телефон.

Она одаривает меня самодовольной улыбкой, но это длится недолго.

– Это не объясняет, почему ты запер меня в своем доме. Я не могу просто исчезнуть из своей жизни. Мои родители наверняка интересуются, где я, а Анатолий… – Она прочищает горло, но не заканчивает мысль.

Меня охватывает раздражение. Ненавижу, когда тем, кто должен был любить и защищать ее, просто наплевать. Они расстроены только потому, что эта неразбериха разворачивается прямо перед ее свадьбой – свадьбой, которая не состоится, если я буду иметь на это право.

Я пытаюсь образумить ее.

– Нас чуть не убили прошлой ночью. Да, скорее всего, я был целью, но мы не можем ничего предполагать, пока не получим больше информации.

Ее лицо опускается.

– Конечно, речь идет не обо мне.

– Возможно, и нет, но я не из тех, кто рискует, когда речь идет о чем-то, что мне дорого.

Она несколько раз моргнула, выражение ее лица смягчилось.

– Я… я не могу остаться здесь с тобой, – умоляет она. – У нас была прошлая ночь. Давай закончим на хорошей ноте. – В ее тоне есть нотка сожаления, но она скрывает это под свирепым взглядом.

В этот момент мой взгляд скользит по ее телу. Черт. На ней одна из моих футболок и больше ничего, насколько я могу судить.

В груди нарастает теплое чувство обладания.

– Ты хорошо выглядишь в моей одежде, – прорычал я.

– Наслаждайся видом. Потому что это последний раз, когда ты видишь меня в чем-то своем. Я ухожу отсюда, и ты не сможешь меня остановить.

Мой голос понижается на октаву.

– Думаю, мы оба знаем, что могу. Очень легко.

– Я серьезно, Роман. Это зашло слишком далеко! – Она вдавливает лезвие в мою кожу, чтобы доказать свою правоту. – Я скоро выхожу замуж. Анатолий пошлет людей искать меня. Он будет задавать вопросы. Не ставь меня в такое положение. – Ее глаза затуманиваются от страха, и мне хочется еще сильнее ударить этого засранца по лицу.

– Я сказал тебе, что разберусь с ним, и я разобрался. Он думает, что Кира спрятала тебя после нападения прошлой ночью. Не то чтобы он был этому рад, но он считает, что у тебя не было выбора, что это было по приказу Максима.

Она прикусывает сочную нижнюю губу, обдумывая то, что я ей только что сказал. Даже Анатолий знает, что нельзя восставать против Максима, по крайней мере, внешне.

Ее хватка на ноже ослабевает, и я делаю мысленную пометку дать Лизе уроки самообороны в какой-то момент.

– Но Кира на Мальдивах.

Я ухмыляюсь.

– Он этого не знает.

Ее рот сжимается в тонкую линию.

– Это безумие. Я не могу оставаться запертой здесь с тобой.

– Мы не собираемся сидеть здесь взаперти. У меня другие планы.

Она качает головой, ее выражение лица снова наполняется гневом.

– Нет, не можешь. Ты не можешь строить планы, не спросив меня, чего я хочу. – Она выпячивает подбородок. – В моей жизни достаточно того, что я не могу контролировать; я имею право голоса. – Ее голос трещит от уязвимости, пробиваясь сквозь лед, сковавший мое сердце.

– Как насчет того, чтобы ты опустила нож, и мы сели на диван и обсудили, что делать дальше.

Она спокойно обдумывает это.

– Хорошо, но сначала верни мне мой телефон.

– Он у меня в заднем кармане, – инструктирую я. – Не стесняйся пощупать его, пока ты там.

Не отводя глаз, она наклоняется ко мне и роется в кармане, пока ее рука не нащупывает телефон. В этот момент я вижу, как мой член настойчиво прижимается к ее животу.

– Боже мой, ты твердый. Это тебя возбуждает.

– Ты меня возбуждаешь, – уточняю я. – Хотя я мог бы обойтись и без ножа у горла.

– В таком случае следовало сделать другой выбор.

Одной рукой она листает свой телефон, проверяя, все ли в порядке.

– Ты определенно умеешь хорошо хранить свои секреты.

Она бросает на меня злобный взгляд.

– Может, если бы окружающие уважали мою личную жизнь, мне бы не пришлось этого делать.

– Меня не волнует, что у тебя в телефоне; меня волнует только то, что никто не может тебя выследить. – Край моего рта приподнимается в улыбке. – Учитывая, что мои хакеры не смогли проникнуть в твой телефон, я полагаю, ты приняла меры, чтобы он был чист.

Она вздергивает подбородок.

– Я приобрела несколько навыков на этом пути.

Я бы хотел узнать, почему, но сейчас, когда нож неловко прижат к моей коже, не время для расспросов.

– Это впечатляет, – пробормотал я. – Как и все в тебе.

Она сужает глаза.

– Не думай, что несколько ласковых слов заставят меня простить тебя.

– Я не ищу твоего прощения, – прорычал я. – Я ищу гораздо большего.

Наконец-то с меня хватит. Я выхватываю нож из ее руки и убираю его в недоступное для нее место. Мне требуется все, чтобы не повалить ее на землю и не вбить в нее хоть какой-то смысл. Почему она вообще решила, что сможет меня одолеть, просто смешно.

Ее глаза расширились, когда я обхватил рукой основание ее шеи и притянул ее к себе.

– Не знаю, чего ты на самом деле добиваешься, но по какой-то причине ты решила продолжить свой брак с Анатолием. – Я опускаю губы к ее губам. – Позволь мне провести это время с тобой – несколько дней наедине в моем доме, пока мои люди выясняют, кто на нас напал.

– Это только усложнит прощание, – мягко говорит она.

– Я воспользуюсь этим шансом. – Я захватываю ее губы своими, и она смягчается под моим голодным поцелуем. – Скажи "да". Ты можешь носить мою одежду все выходные.

Она смеется и толкает меня в грудь.

– Тебе может понадобиться другой подход, если ты пытаешься убедить меня.

– Кстати говоря, что у тебя под одеждой? – Моя рука проникает под футболку, и я приостанавливаюсь, когда чувствую ее голую киску, мокрую и готовую для меня. – О, черт. Приставив нож к моему горлу, ты так возбудилась?

Она невинно подмигивает мне.

– Может быть.

Черт. Неужели у нее есть неизведанный ножевой фетиш?

Она такая скользкая и совершенная, когда я глажу ее складочки, а затем ввожу два пальца в ее киску, до второй костяшки. Лиза вскрикивает и упирается руками в мою грудь.

– Тебе все еще больно, ангел? Или эта киска готова к большему?

Она с силой втягивает воздух в легкие, когда я беру ее за затылок и подношу рукоятку лезвия к ее отверстию. Я двигаю им так, чтобы он был покрыт ее скользкой кожей.

Ее глаза чуть не вылезают из орбит.

– Ты сошел с ума!

– Может быть. – Я мрачно усмехаюсь. – Но ты заслужила это за то, что осмелилась порезать меня. – Ловко держась указательным и большим пальцами за лезвие ножа, я медленно ввожу рукоятку в ее киску, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Ее зрачки расширяются, и она сжимает в кулаках мою рубашку, выдавая сырую, невысказанную потребность, такую же сильную, как и взгляд ее глаз. Моя хорошая девочка не такая уж и хорошая, в конце концов.

– Тебе, наверное, больно, учитывая прошлую ночь… – Я ввожу рукоятку чуть глубже в ее киску. – По крайней мере, эта рукоятка не такая большая, как мой член.

Лиза выгибается навстречу моим прикосновениям, задыхаясь, запах ее возбуждения – мускусный и сладкий – заполняет ноздри, и все, что я могу сделать, – это не упасть на колени и не съесть ее. Но ей это чертовски нравится.

Она закрывает глаза и, откинув голову назад, позволяет мне трахать ее хорошо и глубоко. По хриплым звукам становится понятно, насколько она мокрая.

Я собираю ее тяжелые темные волосы в кулак и тяну, открывая доступ к гладкой коже ее шеи. Она хнычет, и по тому, как она задыхается и прижимается ко мне, я понимаю, что она уже близка к этому.

– Потри свой клитор, – требую я.

Не раздумывая, она приземляется кончиками пальцев на свой узелок и быстро наматывает круги. Она испускает восхищенный вздох, и, блядь, если это не заставляет всю кровь в моем теле прилить к члену.

Я кручу рукоятку ножа внутри нее, и она стонет, как будто это рай. Черт. У нее действительно есть ножевое пристрастие. Неожиданно, но определенно желанно.

– Ты намочишь эту рукоятку своими соками, а потом вылижешь ее дочиста, – инструктирую я ее.

Это все, что требуется, чтобы привести ее в чувство. Ее глаза затуманиваются, а голова откидывается на шею, когда оргазм накатывает и захлестывает ее тело.

Я делаю несколько мягких толчков, позволяя ей пережить последствия, а затем вытаскиваю его. Лезвие блестит в моей руке, когда я предлагаю ей облизать рукоятку, поглаживая ее по полным губам. Она задирает подбородок и встречает мой взгляд, проводя языком по рукоятке, прежде чем глубоко засосать ее между губами.

Ну, трахните меня. Я издаю стон, мой член тверд как никогда.

– Не могу дождаться, когда смогу просунуть свой член в твое горло, – объявляю я. – Ты собираешься принять его как хорошая маленькая шлюшка, которой я тебя знаю?

Ее плечи напрягаются, и она с треском отпускает рукоятку ножа.

– Прости. Мне это не нравится – использовать свой рот.

Мои плечи напрягаются, когда я провожу пальцем по ее щеке.

– Что он с тобой сделал?

Она моргает и качает головой, давая понять, что это не то, что она хочет обсуждать. Но когда-нибудь я узнаю от нее эту историю.

Мне чертовски не нравится, что Анатолий все испортил для нее. Это еще одна причина выпотрошить его, как рыбу, когда придет время, а я не сомневаюсь, что это время придет.

Я сжимаю ее челюсть, наклоняя ее красивое лицо к себе.

– Поверь мне, milaya, тебе понравится со мной. – Я нежно целую ее. – Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

– Похоже, ты точно знаешь, чего хочет мое тело, даже больше меня. – Она закатывает глаза в притворном отчаянии. – В этом-то и проблема.

Я легонько провожу зубами по коже ее шеи.

– Это не должно быть проблемой. Значит, это "да"? – спрашиваю я.

Лиза поднимает плечо.

– Это зависит от обстоятельств. У тебя есть Wi-Fi?

Я смеюсь.

– Да, у меня есть Wi-Fi. Не терпится посмотреть Netflix?

Она не может скрыть улыбку, растущую на ее губах.

– Что-то вроде этого. Всего несколько дней, – шепчет она. – Это все, что я могу тебе дать.

Это мы еще посмотрим.