Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

28

Роман

Когда предводитель подает сигнал, я выхожу из машины в темную, холодную ночь вместе с Виктором, главой службы безопасности нашего синдиката. Я жестом указываю на машины позади себя, и дюжина моих людей быстро следует за мной, направляясь к кораблю, который причалил всего несколько минут назад.

Порты – отвратительные места, особенно этот, на краю Черного моря. Здесь пахнет дохлой рыбой и разбитыми мечтами, но я нахожу это странным образом успокаивающим. Эта территория порта – собственность Белова, и никто в здравом уме не станет с нами здесь возиться, включая власти.

Спустившись по трапу, мы с Виктором выходим на грузовую палубу, где грузчики ждут наших указаний. Они еще не начали разгрузку, потому что знают, что наши люди должны лично проверить каждый контейнер, наполненный кокаином на миллионы долларов, когда он сойдет с корабля.

Это не совсем обычная процедура, но после задержки груза и тайных встреч Анатолия с Братвой Жукова я проявляю осторожность. Я ни на йоту не доверяю этому парню.

– Я пойду вниз и сообщу ребятам, что мы ищем, – говорит Виктор, направляясь к экипажу.

Я киваю и пробираюсь на верхнюю палубу, когда что-то привлекает мое внимание. Одна туфля на высоком каблуке, потертая и заброшенная, торчит из-под запечатанной двери контейнера.

Это чертовски странно. Не могу представить, чтобы на этот корабль ступала нога хоть одной женщины, возможно, никогда.

Может, я слишком много думаю? Я отбрасываю каблук и поднимаюсь по лестнице, чтобы найти лучшую точку обзора.

Тяжелый запах соли и металла наполняет воздух, когда я даю сигнал своим людям начинать. Один за другим все контейнеры опускаются на землю. Звяканье и лязг цепей и механизмов раздаются, когда бригадир открывает первый контейнер, и наши люди заходят внутрь, чтобы убедиться, что доставка не была испорчена. Мы взвесим и проверим товар, когда вернем его на склад, но я хочу убедиться, что в пути ничего не вскрывали.

Виктор подходит ко мне, опираясь руками на перила. Его черные волосы сияют в искусственном освещении корабля, и мы оба наблюдаем за происходящим внизу. Когда каждый контейнер проверяется, мои люди выходят и дают нам большой палец вверх.

Я чувствую на себе пристальный взгляд Виктора, прежде чем он заговорит.

– Пока все в порядке. Никаких признаков вмешательства в этот груз… как и в предыдущий.

Я выдыхаю воздух, который превращается в белое облачко в холодном воздухе.

– Я знаю, но что-то все равно не так.

Виктор вздыхает и проводит костяшкой пальца по подбородку.

– Речь идет о тайной встрече Анатолия с Жуковыми или о чем-то другом?

Меня пронзает боль в груди. Если "что-то другое" – это темноволосая красавица, которую я не могу выкинуть из головы, то да. Мое недоверие к Анатолию может быть связано с ней, с этим синяком на ее лице или с тем, как она говорит фальшиво-сладким голосом, пытаясь его успокоить.

Это так напоминает мне, как моя мать вела себя с моим отцом. Как она осторожно, на цыпочках, обходила его вспыльчивость, всегда стараясь сохранить мир в доме, который никак нельзя было назвать спокойным.

Я не смог защитить свою мать, но каждый чертов инстинкт внутри меня кричит, чтобы я позаботился о Лизе, даже если это не в моих собственных интересах.

Черт. Может, я схожу с ума.

Когда я не отвечаю, Виктор хлопает меня по спине.

– Есть кое-какие сведения о Жуковых.

Мои брови поднимаются.

– Ты привлек мое внимание.

С тех пор как мы узнали об их личности, мы навели справки о Братве Жукова. Ее возглавляют два брата, Николай и Сергей. Хотя Николай, старший из них, до недавнего времени находился в тюрьме.

– Краткая версия такова: пока Николай сидел в тюрьме, Сергей, младший Жуков, стал устанавливать свой контроль в Петербурге. Он воюет с бандами за большие территории и монополизирует нелегальную торговлю оружием в городе. Он дерзок, но опрометчив. Это такое дерьмо, которое легко может перерасти в полномасштабную войну между бандами.

– А брат?

– Говорят, что Николай – мозг, а Сергей – мускулы. Теперь, когда Николай на свободе и возвращается к своей роли пахана, между братьями определенно есть напряжение.

– Борьба за власть всегда делает вещи интересными, – комментирую я. – Может быть, поэтому Николая не было на полуночной встрече с Анатолием, почему там был только Сергей. Есть еще какие-нибудь сведения об этой встрече?

Виктор издает разочарованный звук.

– Пока нет. Его окружение очень узкое. Никто не говорит.

– Продолжай копать. Какие бы дела у них ни были с Анатолием, это неправильно. – Я хмурюсь, наблюдая, как мои люди методично просматривают каждый контейнер. – У меня все еще есть подозрения по поводу задержки нашей последней партии.

Виктор смеется, как будто думает, что я сбился с пути.

– Все было в порядке; ни один из товаров не был подделан. – Он пожимает плечами. – Я не говорю, что этот человек святой, но задержки из-за плохой погоды – обычное дело для середины зимы.

– Может, это и так, но я знаю, что подсказывает мне моя интуиция. – Я одариваю его коварной ухмылкой. – И я нашел способ получить ответы на некоторые вопросы.

– И какой же? – Он натягивает на голову шапочку и выдыхает воздух в ладони.

– Использовать свое тело и обаяние, чтобы получить то, что я хочу.

Виктор застонал, но я не совсем шучу.

– Ты и твои гребаные планы, – ворчит он. – Что у тебя на уме?

– Мы видим только журналы отгрузок, которые присылает нам команда Анатолия. У меня есть инсайдер в компании, который вышлет нам оригиналы. Без вопросов.

– В чем подвох?

– Я должен пойти на свидание с Катериной Петрович. – Я скрипнул зубами. – В оперу.

Виктор проводит костяшкой пальца по челюсти.

– Серьезно? Ты в опере? Не вижу ничего такого.

– Ну да, время от времени нам всем приходится чем-то жертвовать.

Катерина присылает мне кокетливые сообщения с того самого вечера, когда мы познакомились на званом ужине у Ивановых. Я игнорировал их, не проявляя к ней абсолютно никакого интереса, но недавно мне пришло в голову, насколько я был недальновиден. Катерина работает в семейном бизнесе – у нее есть доступ ко всем видам информации о компании.

Поэтому я предложил ей сделку. Я сказал ей, что потерял журналы отгрузки, которые нам прислали, и чувствую себя слишком большим тупицей, чтобы просить людей Анатолия прислать их снова. Она согласилась прислать мне копии всего, что я захочу, если я свожу ее на Кармен в Большом театре в эти выходные. Господи, помоги мне.

Виктор качает головой, но не может подавить веселой ухмылки.

– Ты уверен, что это хороший план? Катерина может неправильно понять.

– Нет, ей не нужны серьезные отношения. Она просто хочет, чтобы ее видели на моей руке и чтобы она трахалась с мужчиной с татуировками Братвы. – Не то чтобы я ее трахал.

На самом деле, единственное светлое пятно во всем этом – то, что Лиза будет в опере с Анатолием. Я ничуть не против, если она почувствует укол ревности, увидев меня с другой женщиной.

Виктор подмигивает и хлопает меня по спине.

– Желаю тебе удачи. – Его улыбка сходит на нет, когда что-то вдалеке привлекает его внимание. – Что это за хрень?

Мы оба вглядываемся в ночь и замечаем темный фургон без номерных знаков, бесшумно проезжающий в тени грузовых контейнеров.

– Незваный гость.

В считанные секунды я нащупал на поясе пистолет. Нацелив пистолет, я стреляю в фургон, и треск выстрелов эхом разносится по порту.

Фургон дергается, но затем внезапно взревывает двигателем и несется вперед. Боковая дверь распахивается, и оттуда появляются люди в балаклавах, которые открывают огонь по нашим операциям.

– Черт, это засада! – кричу я, когда наши люди подхватывают происходящее, достают оружие и открывают ответный огонь.

Мы бежим вниз по корабельной лестнице, наши ботинки звенят по металлу. Пули летят в обе стороны. Один из наших парней падает, зажимая плечо.

Дверь фургона захлопывается, и фургон с визгом шин мчится к воротам. Наши люди продолжают стрелять, но фургон врезается в ворота, металл сминается и разлетается на куски.

Виктор ругается, ударяя кулаком по ящику, пока мы смотрим, как задние фонари исчезают вдали.

– Черт побери! – рычу я, задыхаясь. Мой пульс учащен, ярость кипит.

Если у кого-то есть для нас послание, они должны передать его как настоящие мужчины. Заявить о своем присутствии, а не устраивать анонимную стрельбу в темноте ночи.

Виктор разговаривает по телефону, отдавая приказ своим хакерам использовать спутниковые снимки для отслеживания удаляющегося фургона. Положив трубку, он смотрит на меня, чтобы узнать, куда ехать.

Я сворачиваю шею, напряжение завязывается узлом в плечах и спускается по спине.

– Мы найдем ублюдков, которые это сделали, – приказываю я сквозь стиснутые зубы. – И убьем всех до единого.

29

Лиза

– София, наконец-то! – говорю я, когда сестра берет трубку.

Последнюю неделю до нее невозможно было дозвониться, и хотя такое иногда случается, мне все равно неспокойно после всего, что произошло, пока я была в Лондоне.

– Прости, Лизка. Я была на генеральной репетиции. Это было очень утомительно.

Я включаю громкую связь и кладу телефон на стойку в ванной, а карандашом для глаз подвожу у ресниц, пытаясь сделать дымчатый макияж глаз.

Может, Роман и пригласит Катерину на свидание, но он не сможет оторвать от меня глаз. Я буду выглядеть на все сто. Роман Васильев может съесть свое гребаное сердце, потому что я не брошу на него ни единого взгляда.

– Пока все хорошо? – Я делаю паузу, карандаш завис в воздухе, и делаю вдох. – Если тебя что-то беспокоит, ты знаешь, что можешь поговорить со мной. О чем угодно.

Она вздыхает.

– Я знаю. Тебе действительно нужно перестать беспокоиться обо мне. Я не ребенок.

Я отказываюсь от дымчатых глаз и прижимаю телефон к уху, опираясь на стойку в ванной.

– Послушай, я не хочу постоянно поднимать эту тему, но я все еще чувствую себя неспокойно из-за того вечера, когда Анатолий притащил тебя на тот деловой ужин.

Она молчит минуту.

– И почему же?

– Я просто… Кто были те мужчины, с которыми он тебя познакомил? – Анатолий отказался обсуждать со мной этот ужин, предупредив, чтобы я не лезла не в свое дело, но для моего собственного здравомыслия мне необходимо знать подробности. Мне нужно понять, что произошло.

– Не знаю. Какие-то бизнесмены из Санкт-Петербурга. Единственное имя, которое я запомнила, – это парень, который, похоже, был боссом, Сергей. Он был достаточно мил, задавал мне вопросы о школе и о том, чем я люблю заниматься. О моих планах после окончания школы. – Она слегка смеется, и я вижу, что ей льстит его внимание. – Но ему, кажется, за тридцать или около того. Он не флиртовал, просто был вежлив. Я в основном листала телефон, потому что все это было скучно.

Я щипаю себя за переносицу.

– Это он дал тебе вино?

– Опять это? – пробормотала она.

– Мне просто нужно знать.

– Я… я не могу точно вспомнить.

От ее замешательства мне становится плохо. Одна рюмка не должна стирать память человека. И опять же, как бы она ни утверждала, что ее друзья пьют, я не думаю, что это так.

– Я почти уверена, что это был Анатолий, но трудно сказать. Выпивка лилась рекой. Я не хотела делать из этого проблему.

Мне приходится прикусить губу, чтобы не закричать от разочарования.

– Ладно. – Я тяжело вздохнула. – Я не рада, что он так поступил, но это не твоя вина. Просто не ходи больше никуда с Анатолием.

Она говорит устало:

– Ничего не случилось.

– Я знаю, София, знаю. Но ты моя сестра, и я всегда буду предана тебе. Мы с Анатолием сейчас решаем некоторые вопросы.

– Но свадьба уже так скоро!

Я прижимаю палец к виску. Она даже не представляет, как я осознаю этот факт.

– Все будет хорошо, – говорю я ей. – Время все лечит.

На самом деле я имею в виду, что если удача будет на моей стороне, то я не пойду к алтарю.

После разговора с сестрой у меня ужасное настроение, но я не позволяю себе унывать. Все равно на это нет времени. Скоро за мной приедет Анатолий, и мне нужно выглядеть как можно более нормальной.

Я спускаюсь по лестнице, достаю пальто и клатч из шкафа на первом этаже. Обычно Анатолий ждет меня на улице в своей машине, но когда я выглядываю в окно, то вижу его тачку, припаркованную в стороне.

Странно.

Из кабинета отца доносятся негромкие голоса, и я поворачиваюсь и иду к закрытой двери. По мере того как я приближаюсь, что-то в их разговоре вызывает у меня интерес.

– До свадьбы денег больше не будет. Это четко прописано в контракте. – Голос Анатолия низкий и угрожающий, но он просачивается под дверь, как яд.

Не смея дышать, я прижимаюсь ухом к двери.

– Если свадьба так скоро, какое это имеет значение? Мы скоро станем семьей, – замечает отец. – Просто… у меня проблемы с якудзой. Ты же знаешь, какими жаркими могут быть их игры в покер.

– Это твоя проблема, а не моя.

– Я знаю, что слишком много пью, это моя слабость. Но эти парни настроены серьезно. У меня всего неделя, чтобы расплатиться с ними, иначе я потеряю глаз. Как бы я выглядел, если бы вел Лизу к алтарю с повязкой на глазу?

– Ужасно. – Анатолий смеется. – Может быть, тебе стоило подумать об этом раньше. Цок-цок, Борис, ты жалкий человек, но твои грехи – не моя проблема.

Ужас закрадывается в мою грудь. Я не удивлена жестоким пренебрежением Анатолия к моему отцу, но меня до костей пробирает мысль о том, что человек, который хочет на мне жениться, ничуть не заботится о безопасности моей семьи. Одно это должно насторожить моего отца, если он представит свою дочь замужем за таким человеком, но это явно не первый его инстинкт.

Тем не менее, я знаю, что этой свадьбе не бывать. Либо мне придется оплачивать долги отца своими инвестиционными деньгами, либо просить о помощи.

В моем сознании материализуется лицо Романа, и со спокойной уверенностью я понимаю, что именно ему я позвоню, чтобы он защитил моего отца. Чтобы защитить меня.

От осознания этого у меня по коже бегут мурашки. Никто не заставляет меня чувствовать себя так, как он, – тепло, безопасно и абсолютно защищенно. Даже если я оттолкнула его, я знаю, что он будет рядом, если он мне понадобится.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох, потому что сейчас мне нужно сосредоточиться на том, что происходит по ту сторону двери.

– Но ведь свадьба так скоро… – В голосе отца звучит отчаяние, от которого у меня сжимается сердце. Даже если он глубоко порочен и эгоистичен, в конце концов, я не хочу, чтобы он пострадал.

– Пока это не будет официально оформлено, у нас нет обязательного соглашения. Если только… ты не найдешь способ подсластить мне сделку.

– Я сделаю все, что нужно, все, что ты захочешь.

У меня в животе заурчало от отвращения при виде того, как низко опустился мой отец, готовый преподнести Анатолию на блюдечке все, что он пожелает. От намека на "все, что угодно" меня бросает в дрожь.

В комнате раздается шорох, как будто Анатолий поднимается со стула. Его голос падает так низко, что я не могу расслышать ни слова, как бы сильно я ни прижимала ухо к двери.

Черт. О чем они могли говорить?

Через несколько минут их голоса становятся нормальными.

Мой отец предлагает выпить рюмку водки в честь праздника.

– Ты что, не усвоил урок, идиот? – Анатолий смеется, и смех этот жестокий.

Это мой сигнал отступить.

Я тихо шаркаю по направлению к лестнице, как будто только что спустилась. Когда дверь в кабинет отца распахивается, я схожу с последней ступеньки и притворяюсь удивленной, обнаружив в коридоре своего жениха.

– Я не знала, что ты здесь, – говорю я Анатолию.

– Я пришел раньше. Воспользовался возможностью повидаться с твоим отцом.

Мой отец и Анатолий обмениваются взглядами, которые я не могу разобрать.

– Очень хорошо. Я готова идти. – Я стараюсь скрыть дрожь в голосе после всего, что я услышала.

Его глаза буравят меня, острые и расчетливые, с затаенным жаром, который заставляет мою кожу гореть. Он смотрит на меня так, будто я красивая вещь, которую он рад приобрести, и, по правде говоря, именно такой я для него и являюсь.

– Ты выглядишь потрясающе. – Он дарит мне жесткий, собственнический поцелуй, от которого мне хочется блевать. Он, наверное, думает, что я нарядилась для него, но это определенно не так.

На мне гладкое облегающее платье огненно-красного цвета и туфли на каблуках, которые добавляют сантиметры к моей и без того высокой фигуре. Несмотря на оскорбление, Катерина не единственная, кому идет красный цвет. Мои волосы собраны в шикарный хвост, подчеркивая дымчатый макияж глаз, который мне удалось сделать с третьей попытки.

– Спасибо. – Я стараюсь сдержать свой тон.

Отец подходит и чмокает меня в щеку.

– Развлекайся, дорогая. – Его опущенные глаза и холодный тон намекают на то, что он подписал договор с дьяволом, от которого ему не уйти.

О, папа, что ты наделал?

30

Лиза

Анатолий ведет меня в фойе Большого театра, его рука властно лежит на моей пояснице, как будто я для него самое дорогое на свете. Какая же это ложь. Для него я всего лишь блестящий аксессуар, то, чем можно похвастаться.

Сегодня вечером состоится премьера Кармен, и в зале соберется множество людей из числа московской элиты.

Мне бы очень хотелось, чтобы Кира была здесь для моральной поддержки, но Максим увез ее в какой-то тропический рай. Она намекнула, что это как-то связано с мафиозными делами и тем, что Максим слишком осторожен. Надеюсь, ничего серьезного, но Кира не выглядела обеспокоенной.

С напыщенной улыбкой на лице Анатолий ведет меня сквозь толпу, впитывая поздравления и волнение по поводу нашей предстоящей свадьбы. Это единственное время, когда он, кажется, счастлив быть со мной – когда у него есть зрители.

Я только что освободилась от разговора с женой мэра, когда Анатолий подкрался ко мне и схватил за руку.

– Моя сестра здесь с Романом Васильевым. – Он наклоняет голову в сторону фонтана с шампанским, перед которым они стоят.

– Я вижу, – говорю я, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

Они выглядят как идеальная пара. Роман как всегда красив, одет в приталенный темный костюм, а его густые волосы зачесаны назад. Рядом с ним сияет Катерина. Я знала, что увидеть их вместе сегодня будет тяжело, но не ожидала, какой всплеск сырых, убийственных эмоций я испытаю. Особенно когда Катерина прижимается к Роману, пока они вежливо беседуют с небольшой группой людей.

Переглянувшись, я с удивлением замечаю хмурое лицо Анатолия. С тех пор как я вернулась домой, он ни разу не упомянул о том, что мы с Романом остались в Лондоне одни, за что я ему очень благодарна.

– Я думала, ты будешь рад, если Катерина будет встречаться с твоим деловым партнером, – говорю я, пробуя воду.

Ноздри Анатолия раздуваются, и в его взгляде мелькает что-то жесткое.

– Я бы не выбрал его в качестве шурина. Васильев всегда будет предан синдикату Белова, а не моей семье.

У меня морщится лоб. Я не знаю, как интерпретировать это замечание.

Анатолий замечает в толпе приближающегося бизнесмена и устремляется за ним.

Меня втягивают в очередной разговор, где я притворяюсь, что взволнована тем, как стать невестой, и радостями подготовки к свадьбе. Тем временем по моей шее разливается тепло. Мой взгляд проносится мимо женщины, с которой я разговариваю, и упирается в знакомый набор глубоких карих глаз.

Мой желудок слегка подпрыгивает, бабочки взлетают в воздух. Время замедляется, толпа исчезает, и на мгновение я вспоминаю, каково это – греться в лучах внимания Романа.

Перед ним появляется фигура, и чары разрушаются. Все, что я вижу, – это светлые волосы и красное платье, очень похожее на мое собственное, прежде чем его внимание переключается на Катерину. Она берет его лицо в свои руки и приникает губами к его губам. Это не целомудренный поцелуй, не поцелуй первого свидания; он наполнен языком, жаром и страстью – и все это не то.

Мой.

Эта мысль эхом отдается в моем мозгу.

Какая ложь. Он не мой и никогда им не будет, но попробуйте сказать это моему сердцу, ноющему от ревности.

Я не поверила Катерине, когда она сказала мне, что Роман преследовал ее, но, глядя на то, как она прижимается к нему всем телом, а их рты все еще соединены, я понимаю, что ошибалась. Он выглядит добровольным участником.

Когда она отстраняется, его благоговейный взгляд становится слишком сильным. Его рука поднимается и зарывается в ее волосы, а глаза устремляются на нее, как будто она единственная женщина в комнате.

К черту это.

Я больше не могу смотреть. Я даже не могу находиться с ними в одной комнате. Мое сердце словно вырвали из груди, бросили на землю и многократно растоптали. Самое ужасное, что я не имею права так себя чувствовать – Роман мне ничем не обязан. Это я его оттолкнула.

– Не пора ли нам занять свои места? – Я прервала Анатолия на полуслове.

Он сужает глаза, раздраженный тем, что его прервали.

– К чему такая спешка? У нас есть свой балкон.

– Я просто… Я не хочу пропустить ни одной части шоу.

Он раздраженно вздыхает и говорит своим спутникам, что присоединится к ним, чтобы выпить позже.

Обхватив мой локоть рукой, он ведет меня к своему личному балкону.

– Что на тебя нашло? – огрызается он, когда мы оказываемся за пределами слышимости. – Ты выглядишь нездоровой.

– Просто голова болит, – уверяю я его. – Таблетка поможет. У меня есть одна в клатче, я только заскочу в туалет и приму ее. Встретимся на наших местах.

Он ворчит в ответ, его внимание уже занято телефоном.

Мне требуется несколько минут, чтобы успокоить дыхание и сдержать эмоции. Я ожидала увидеть Романа и Катерину вместе, но я не была готова к этому поцелую и к тому, как он смотрел на нее, когда отстранялся, – как будто она что-то значила для него. Увидеть Романа с Катериной – это как пощечина, болезненное напоминание о моей доверчивости.

Как я могла быть такой слепой? Как я могла позволить ему так обмануть меня?

Сглотнув комок в горле, я делаю глубокий вдох и выхожу из кабинки, нащупывая в сумочке тайленол, потому что голова у меня действительно болит.

– Вижу, ты не послушалась моего совета. – Этот голос. Как гвозди на чертовой меловой доске.

– Я считаю, что мне идет красный цвет. – Я отказываюсь смотреть в глаза Катерине. Вместо этого сосредоточиваюсь на своем отражении в зеркале. Только потому, что я знаю, что она смотрит, достаю тюбик огненно-красной помады и наношу ее на свои полные губы.

– Пока ты чувствуешь себя комфортно, это главное. – Она разглаживает свои и без того идеальные белокурые волны, любуясь отражением в зеркале. – Мы с Романом сегодня сидим в ложе Беловых, потому что хотим уединиться. – Медленная, нарочитая ухмылка расползается по ее лицу. – Честно говоря, я даже не знаю, сможем ли мы досидеть до конца оперы с его блуждающими руками.

Мои плечи напряглись, а натянутая улыбка осталась на месте. Она понятия не имеет, как я отношусь к Роману. Для нее главное – заполучить одного из самых привлекательных холостяков Москвы. Он – красавец, богач и влиятельный человек. А если говорить начистоту, то статус плохого парня только усиливают его привлекательность. Для такой женщины, как Катерина, это зеленые флажки.

– Я так рада за тебя. – Я закрываю колпачок помады и кладу ее в клатч. – Я уверена, что слухи о том, что Роман проходит через женщин быстрее, чем через ткань, неправда. Я имею в виду, что никогда не видела его с одной и той же женщиной дважды, но кто знает. Может, тебе повезет, и ты останешься с ним.

Удовлетворение пронзает меня, когда самодовольный взгляд исчезает с ее лица, сменяясь надутым. Частично я чувствую себя виноватой за то, что доверилась репутации Романа – репутации, в которой я не была уверена до сегодняшнего вечера. Потому что я знаю, что я видела. Если он запал на такую, как Катерина, то он явно не тот человек, за которого я его принимала.

Я разглаживаю платье и слегка пружиню, проходя мимо нее.

– Я попрощаюсь сейчас, на случай, если не увижу тебя позже. О, и не забудь резинку. Я слышала, что герпес очень чешется.