Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Моника Кейн
Безжалостное правление

1

Лиза

Синяк под глазом определенно станет проблемой.

Я осторожно прикасаюсь к фиолетовому пятну, морщась от боли.

Покопавшись в ящике для косметики, я нахожу давно забытый персиково-коралловый консилер, запрятанный в верхнем правом углу. Согласно учебнику по макияжу, который я смотрела на YouTube, чтобы скрыть темные круги под глазами, персиковый цвет лучше всего нейтрализует фиолетовые оттенки.

Но я скрываю не поздний вечер. Это синяк, который мой жених поставил мне на вечеринке вчера вечером, потому что я сказала мэру, что его новый план общественного транспорта несовершенен. Я просто констатировала факты, но мне следовало бы знать лучше.

Анатолий ненавидит, когда я говорю о политике.

Он ненавидит, когда у меня есть мнение, которое не совпадает с его.

И он действительно ненавидит, когда я публично с ним не соглашаюсь.

Как только я произнесла эти слова, его лицо ожесточилось. Он ничего не сказал, просто схватил меня за руку и повел в темный угол веранды. Обычно его гнев выливается в ругательную лекцию, поэтому я не ожидала увидеть его кулак.

Это произошло быстро. Он поднял руку и ударил меня сзади. Я вскрикнула от боли, пронзившей мой череп, как удар молнии. Я поднесла руку к лицу, на котором выступили слезы. Мое тело дрожало не только от холодного воздуха, но и от сырого, запутанного узла неверия.

Неверия и страха.

Блеск в его глазах, когда у меня ослабли колени, запечатлелся в моей памяти. Ему это нравилось. Он чувствовал себя сильным. Анатолию ничто не нравится так, как власть, особенно надо мной.

Меня охватила удушающая беспомощность. Раз уж он однажды поднял на меня руку, что помешает ему сделать это снова?

Я слегка морщусь, осторожно нанося консилер на синяк и похлопывая по нему, пока фиолетовый оттенок не исчезает, а затем наношу последний слой, подходящий к тону моей кожи. Я выдыхаю и поворачиваю подбородок то в одну, то в другую сторону под ярким светом зеркала, чтобы убедиться, что ничего не видно. Убеждаюсь, что выгляжу идеально.

Я вздрагиваю от резкого стука в дверь моей спальни.

Не дожидаясь ответа, мама влетает в мою комнату в облаке Chanel No. 5 и абсолютной уверенности. Анастасия Иванова, как всегда, выглядит безупречно: волосы уложены в элегантную прическу, фигура подтянута благодаря частным тренировкам и облачена в последние дизайнерские модели, благодаря глубоким карманам Анатолия.

– Я пришла узнать, не нужна ли тебе моя помощь с прической или макияжем, – предлагает мама так мило, как только может, но мы обе знаем, зачем она здесь на самом деле.

Ее глаза скользят по моему лицу, оценивая его. Должно быть, она заметила синяк сегодня утром – не то чтобы она что-то сказала. Мои родители очень удобно отворачиваются, когда речь заходит об Анатолии, потому что для них он – белый рыцарь, который оплачивает наши счета и поддерживает нас в хорошем социальном положении.

– Мне не нужна твоя помощь, – жестко говорю я. – Где София?

По какой-то причине мама настояла на том, чтобы моя сестра вернулась домой из интерната на званый ужин, который мы устраиваем сегодня вечером. Хотя я не понимаю, зачем это нужно, я всегда рада видеть Софию. Она – единственный светлый огонек в моем мире.

– Она в своей комнате, готовится. Скоро ты ее увидишь. – Мама протягивает руку, поправляя одну из моих сережек. – Мне не нужно напоминать тебе, как важен сегодняшний вечер.

Важен для нее, то есть. Сегодня вечером мы принимаем две самые влиятельные семьи Москвы: Петровичи, семья моего жениха и владельцы крупнейшей в России судоходной компании, и Беловы – моя лучшая подруга Кира и ее муж Максим Белов, который возглавляет самую влиятельную братию страны.

Забавно, что мама никогда не придавала значения Кире, пока та не вышла замуж за Максима в прошлом году. Теперь она относится к ней как к английской королеве, и это сводит меня с ума. По крайней мере, у Киры есть чувство юмора по отношению ко всему этому.

Я вздыхаю и скрещиваю руки.

– Это просто вечеринка, так что не надо делать из нее государственный ужин. Все будет хорошо.

Она хмурится.

– Лиза, мы говорим о твоей будущей семье. Очень важно, чтобы все прошло идеально. Ты получила платье, которое прислал Анатолий?

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

– Конечно, получила.

Сегодня утром к нам домой доставили богато украшенную подарочную коробку, подаренную моим женихом-засранцем. Внутри было платье, пара дизайнерских туфель, украшения и записка спрятанная в букет роз: "Прости, это никогда не повторится".

Платье белое, облегающее и, несмотря на дизайнерский ярлык, дрянное. Именно так, как он любит, чтобы я одевалась.

Моя мама постоянно твердила о его щедрости, но его так называемые подарки – это всего лишь еще один способ контролировать меня. Все в моем сегодняшнем облике выверено так, чтобы угодить ему. Мои длинные темно-русые волосы уложены волнами. Мой макияж дымчатый и сексуальный, а россыпь веснушек на носу скрыта слоем тонального крема. Я даже пользуюсь одним из двух приемлемых парфюмов, которые он выбрал.

Той девушки, которой я была раньше, – той, что предпочитала массивные украшения, облегающие платья и небрежные пучки, – больше не существует. Ее обменяли на кольцо с бриллиантом и ежемесячное пособие.

– А теперь, если ты меня извинишь, мама, мне действительно нужно переодеться.

Она игнорирует этот не слишком тонкий намек, аккуратно заправляя прядь волос за уши.

– Из тебя выйдет прекрасная невеста.

Я напрягаюсь.

– Когда-нибудь. Ты имеешь в виду, что однажды я стану прекрасной невестой.

Я надеялась и молилась, что смогу откладывать свадьбу так долго, как это только возможно. Если дата будет назначена, то кошмар станет реальностью. Это означает переезд к Анатолию и, в конечном счете, рождение его детей. Я окажусь в ловушке, из которой не будет выхода.

В ее глазах вспыхивает раздражение.

– Дорогая, тебе двадцать пять лет, и ты не молодеешь. Неужели ты думаешь, что такой мужчина, как Анатолий, будет ждать вечно?

– Я не собираюсь торопиться с замужеством, пока не почувствую, что готова.

– Торопиться? Вы помолвлены уже год. – Она хватает меня за руку, и ее пальцы впиваются в мою плоть, разрушая иллюзию теплого момента между матерью и дочерью. – Нам нужно, чтобы этот брак состоялся, Лиза. Ежемесячное пособие, которое предоставляет Анатолий, щедрое, но его просто недостаточно для удовлетворения наших потребностей. И не забывай, что именно ты настаиваешь на этой ужасно дорогой школе для своей сестры. Если бы нам не приходилось платить за обучение…

– Это не обсуждается, – говорю я, мой голос напряжен. Почему она заговорила об этом сейчас?

Ее глаза сужаются.

– Ты помолвлена, и свадьба – естественный следующий шаг. Как только вы поженитесь, Анатолий позаботится о том, чтобы папа получил прибыльную должность в совете директоров Петровых. – Она делает паузу, выражение ее лица становится жестким. – Подумай о будущем, Лиза. Это касается не только тебя. Это касается всех нас. И Софию тоже.

Вот оно. Мама знает мою слабость. Все, что я делаю, я делаю для Софии. Без денег Анатолия мы бы оказались на улице, а у моей сестры отняли бы комфортную жизнь и прекрасное образование.

Мое горло сжимается, а внутри разгорается гнев. Я испытываю искушение напомнить ей, что, если бы она обуздала зависимость моего отца от азартных игр и не была так одержима стремлением сохранить видимость семьи, мы бы не оказались в этой переделке. Но у меня нет настроения читать наставления о том, что "семья превыше всего, чего бы это ни стоило", поэтому я молчу. Она все равно перевирает все, что я говорю.

Я выравниваю дыхание и обращаюсь к ней как можно спокойнее.

– Анатолий занимается семейным бизнесом, пока его отец лечится от рака. Свадьба – последнее, о чем он думает.

Мама гладит меня по щеке, выражение ее лица пустое.

– Тебе действительно пора одеваться.

Она поворачивается, чтобы уйти, а я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на тревожное чувство, поселившееся в моей груди.

Час спустя я влезаю в пару опасно высоких "Лабутенов", когда дверь моей спальни распахивается от неожиданности. Даже не взглянув, я сразу понимаю, кто это.

– Лизка, я по тебе скучала. – Сестра улыбается, обнимая меня. – Честно говоря, этот семестр кажется бесконечным.

София младше меня на восемь лет, но в свои семнадцать она почти моего роста, что всегда застает меня врасплох. В моем воображении она навсегда останется бандитской девчонкой с косичками и зубастой ухмылкой. Но сейчас передо мной точно не та женщина.

– Я тоже по тебе скучала. – Я отступаю назад, чтобы полюбоваться ее темными волнами, так похожими на мои. – У нас есть час до прихода гостей. Расскажи мне все, что с тобой происходило. – Я потираю руки в предвкушении. – Выкладывай все свои секреты.

София закатывает глаза и с театральным вздохом опускается на мою кровать.

– Секреты? Если бы. В этой тюрьме-интернате монахини не разрешают хранить никаких секретов.

Я бросаю в нее подушку и осторожно сажусь на край кровати, потому что это все, что я могу сделать в этом облегающем платье.

– Да ладно. Они не такие уж плохие.

Я окончила ту же школу-интернат более семи лет назад, когда у моих родителей еще были деньги. Кира и Анатолий тоже там учились, и именно там мы впервые встретились.

– Еще как! Алину Соловьеву отстранили от занятий на неделю, потому что директриса нашла у нее под подушкой письма от мальчика. – Она ухмыляется. – В письмах, правда, были откровенные подробности о том, как они провели вместе лето, но все равно. Это не их дело, чем мы занимаемся в личной жизни.

– Кстати, о личной жизни… Ты встретила кого-нибудь особенного?

Она слегка полуулыбается.

– Есть один парень, Денис, из школы для мальчиков. Он довольно симпатичный, но мы не можем часто видеться друг с другом. Монахини следят за тем, чтобы мы никогда не оставались наедине.

Я тихонько смеюсь.

– Да, я помню, как хорошо они следили за тем, чтобы мы не попадали в неприятности.

Она поднимает бровь.

– Как будто у тебя были какие-то неприятности. Держу пари, ты была идеальной ученицей, как и идеальной дочерью и идеальной невестой.

– Я далеко не идеальна, – быстро говорю я, но прекрасно понимаю, что это фасад, который я поддерживаю перед всем миром, включая ее.

– Ну, очевидно, ты делаешь что-то правильно. – Она берет мою левую руку, любуясь кольцом с бриллиантом огранки "принцесса" на моем пальце. Кольцо, которое больше похоже на оковы, чем на признание в любви.

Она опускает голову на руки.

– Клянусь, тебе так повезло, что ты нашла мужчину своей мечты.

Скорее, мужчину моих кошмаров.

София знает, что Анатолий финансирует наш образ жизни, но она не знает, чего это стоит мне. Что я жертвую своим счастьем ради ее будущего. И я надеюсь, что она никогда об этом не узнает. Это только расстроит ее.

– Хочешь, я сделаю тебе макияж? – предлагаю я, пытаясь сменить тему.

– О-о-о, да! – Она хлопает в ладоши и занимает место перед моим зеркалом. – Что это за консилер? – Она откупоривает тюбик и наносит тонкий слой на тыльную сторону ладони.

Я гримасничаю и выхватываю его у нее.

– Я просто наводила порядок в своем ящике для косметики, избавляясь от ненужных вещей.

– Можешь добавить это в кучу. Персиковый цвет определенно не в этом сезоне.

Я шутливо пихаю ее, а затем роюсь в ящике, чтобы найти дымчато-серую подводку для глаз и золотистые тени, чтобы подчеркнуть ее зеленые глаза, идентичные по оттенку моим.

Когда я заканчиваю наносить подводку, она приоткрывает веко.

– О, кстати, о симпатичных парнях… Я слышала, что сегодня вечером придет Роман Васильев.

Мое сердце замирает, как и каждый раз, когда я слышу это имя.

– Роман? – Я тяжело сглатываю. – Я думала, он уехал из страны.

– Он вернулся. Мама только что упомянула об этом. Я думаю, она пытается свести меня с ним, что странно. В смысле, он горячий, богатый и все такое, но он вдвое старше меня.

Я скрипнула зубами. Моя мать официально потеряла голову.

Роман – опасный человек, одна из правых рук Максима. Вместе с Павлом Федоровым они втроем управляют синдикатом Белова.

– Она не говорила мне, что он придет, но если бы сказала, я бы ответила, что он не стоит приглашения.

София бросает на меня знающий взгляд.

– Ты все еще держишь на него обиду? Он всего лишь выполнял свою работу.

Роман был "телохранителем" Киры, когда они с Максимом поженились. На самом деле Роман шпионил за Кирой, потому что Максим подозревал, что причиной согласия на свадьбу было желание новой жены выйти замуж по расчету. Каждый раз, когда мы с Кирой ходили за покупками или выпивкой, Роман был рядом – наблюдал за ней, но почему-то всегда смотрел на меня. Заставляя меня чувствовать то, что я не хотела чувствовать.

Я бы хотела сказать, что моя проблема с Романом – это простая обида, которую было бы легко игнорировать, но эмоции, которые он вызывает во мне, совсем не простые.

Я агрессивно провожу мягкой кисточкой по горшочку с тенями для век.

– Да, но мне не понравилось, что за нами шпионили. Все, что мы говорили, докладывалось Максиму. – Я прочищаю горло. – Я знаю, что это в прошлом, но он мне все равно не нравится. Он такой, такой… – Сексуальный. Раздражающий. Невероятно красивый. – Самовлюбленный.

Моя сестра игриво приподнимает бровь.

– Любой мужчина, который так выглядит, имеет на это полное право.

Я поджимаю губы. Это правда, хотя я никогда бы не признала этого.

– Поверь мне, держись подальше от таких, как он. У тебя будет много времени для свиданий, когда ты станешь старше. А пока сосредоточься на учебе и веселье с друзьями.

Она смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Почему ты так одержима тем, чтобы я получала хорошие оценки и поступала в университет? Я лучше выйду замуж за богатого, как ты.

– Клянусь Богом, София, если ты…

– Прими таблетку, я шучу! – Моя сестра фыркнула. – Ты знаешь, что я практически лучшая в классе, но в жизни есть и другие вещи.

– Конечно. Но образование – это сила. Это независимость, и я хочу, чтобы у тебя были все преимущества, доступные в этом мире. Что случится, если твой муж однажды умрет или твой брак распадется? Ты должна быть образованной, чтобы содержать себя и детей.

София на мгновение задумывается, а затем ее рот растягивается в коварной ухмылке.

– Я просто позабочусь о том, чтобы мои предполагаемые дети тоже были богаты.

Она хихикает, и я не могу не улыбнуться. Моя сестра всегда шутит, что я больше родитель, чем наши настоящие родители, что не так уж и сложно. Когда я росла, меня практически воспитывала наемная прислуга, пока мои родители улетали делать все, что им вздумается. Когда родилась София, я поклялась дать ей любовь и внимание, которых у меня никогда не было. Именно я научила ее завязывать шнурки и кататься на велосипеде. Я знаю, что могу быть слишком заботливой, но это только потому, что я хочу для нее самого лучшего.

– А как же ты? Ты так и не закончила университет, – говорит она.

Горечь подступает к горлу.

– Мы не могли себе этого позволить. Вот почему я хочу для тебя лучшего. И я продолжила получать образование самостоятельно. – Я жестом указываю на стопку книг по бизнесу и инвестициям, лежащую на столе рядом с моим ноутбуком.

Чего не знает моя сестра – и чего не знает никто, – так это того, что я начала торговать акциями и облигациями. Я не играю с большими деньгами – всего лишь несколько сотен долларов из бабушкиного наследства, которые мне удалось спрятать от родителей. Именно этот навык, надеюсь, однажды подарит мне свободу.

– Готово. – Я отхожу назад, чтобы София могла видеть себя в зеркале.

Она сияет, любуясь своим отражением, а затем притягивает меня к себе и быстро обнимает.

– Нам лучше спуститься. Скоро все будут здесь.

– Мне нужно сделать селфи, чтобы отправить друзьям! – восклицает она. – Я быстренько.

– Хорошо, sestra, увидимся там.

Я не позволяю улыбке сойти с моего лица, пока она не покидает комнату.

2

Лиза

Первыми прибыли Анатолий и его семья. Мой жених входит в дверь с видом человека, уверенного в своем месте в мире. Ему около двадцати лет, у него редеющие грязные светлые волосы и растущий живот, который он маскирует строгими костюмами.

Еще в школе его считали красавцем, но сейчас его внешность померкла вместе с тем обаянием, которое он мог бы иметь. Единственный, кто этого не замечает, – моя мама, которая сейчас фанатеет от него, как от второго пришествия Иисуса.

Следующими в дверь входят родители Анатолия. Таля, его мама, предлагает мне быстрый воздушный поцелуй, помогая при этом своему мужу Степану протиснуться вперед. Я коротко обнимаю его. Недавно у него диагностировали рак толстой кишки, он заметно похудел и неустойчиво стоит на ногах.

– Я же говорила, что мы будем первыми. – Младшая сестра Анатолия, Катерина, протискивается мимо родителей, с разочарованием оглядывая фойе.

Трудно сказать, кто из Петровичей мне нравится меньше всего, но Катерина и Анатолий определенно претендуют на первое место. Как и ее брат, она считает себя подарком Бога миру.

– Катерина, – говорю я в знак приветствия и наклоняюсь, чтобы неловко обнять ее.

Когда она отстраняется, то медленно осматривает меня, и ее пренебрежение к моему платью становится очевидным. Что ж, значит, нас двое.

Выглядящая как светская львица, она надела сверкающее золотое платье с сапогами до бедра и достаточным количеством побрякушек, чтобы вызвать временную слепоту.

– Очень рада, что ты смогла прийти сегодня, – лгу я.

Она не пытается притвориться, что рада быть здесь. Вместо этого она отбрасывает волосы за плечо и осматривает фойе.

– Я слышала, что сегодня приезжает Роман Васильев. Это правда?

У меня дергается глаз. Если мне придется весь вечер смотреть, как Катерина висит на руке у Романа, я могу просто выколоть себе глаза. Не потому, что мне не все равно, с кем он будет общаться, а просто потому, что это будет… раздражать.

– Так и есть, – подтверждаю я. – Новости распространяются быстро.

Я не удивлена, что она заинтересовалась, он точно в духе Катерины. Богатый, красивый и безжалостный – прямо как она.

Катерина одаривает меня натянутой улыбкой, после чего объявляет, что ей нужно выпить, и уходит.

Поймав взгляд Софии, наблюдающей за происходящим со стороны, я произношу: "Сучка". Сестра хихикает, прекрасно понимая мои чувства к сестре Анатолия.

– Елизавета. Ты еще не поприветствовала своего жениха. – Я застываю, когда Анатолий целует меня в щеку. Его лосьон после бритья слишком сильный, и мне не нравится, как его рука обвивает мое бедро.

Что ж, сегодняшний вечер начался отлично.

– Извини, София. Нам с твоей сестрой нужно поговорить наедине. – Он берет меня за руку и тянет в тихий уголок фойе.

После прошлой ночи мне приходится заставлять себя смотреть ему в глаза, так же как и не плевать ему в лицо.

Он проводит кончиками пальцев по моему лицу, по тому самому месту, по которому он ударил меня сзади.

– Хорошо, синяка нет. Я знал, что ударил тебя не очень сильно. – Я кусаю себя за щеку, чтобы не сказать ему "отвали". – Ты же знаешь, я не хотел. Просто у меня стресс из-за всего, что происходит с моим отцом.

Неужели он сам верит в свою ложь?

Я больше не могу держать язык за зубами.

– Причина, по которой ты не видишь синяка, в том, что я замазала его косметикой.

Он отмахивается от моих слов, щелкнув запястьем.

– Я не хочу ругаться. Сегодняшний вечер – для празднования. Кстати, ты выглядишь идеально.

Его глаза скользят по моему телу, и я съеживаюсь под его горячим взглядом. Надеюсь, он не думает, что я найду время, чтобы остаться с ним наедине сегодня вечером. Честно говоря, я бы предпочла съесть червей.

– Спасибо, – говорю я, чтобы сохранить мир. – Платье… – Распутное. – Дерзкое.

– С твоим сладким телом ты сможешь его натянуть.

Через плечо Анатолия я вижу, как Кира и Максим приходят с модным опозданием. Кира машет мне через всю комнату, пока мои родители спешат поприветствовать их.

Я ухмыляюсь и машу в ответ, а затем поворачиваюсь к Анатолию.

– Мы закончили? Мне нужно встретить еще гостей.

Его рот застывает.

– Этот ужин очень важен. Я ожидаю, что ты будешь вести себя соответствующим образом.

– Я знаю, чего от меня ждут, – говорю я сквозь стиснутые зубы.

Сегодня вечером мы празднуем новую и очень выгодную сделку между Петровичами и Беловыми. Короче говоря, корабли Петровича будут перевозить нелегальные товары между синдикатом Белова в России и бруклинской Братвой Козлова, которой управляют братья Киры. По сути, американские товары будут продаваться в Европе и наоборот.

Все, кроме меня, в восторге от этого партнерства. Потому что если Анатолий будет вести дела с мужем моей лучшей подруги, это только укрепит мои связи с ним, а это последнее, что мне нужно в мире.

Я смотрю вниз на его руку, все еще крепко обхватывающую мою руку.

– Ты можешь, пожалуйста, отпустить меня? – шиплю я. – Мне нужно развеяться.

Он отпускает меня, но я все еще чувствую место, где он схватил меня слишком крепко.

– Ты же знаешь, я хочу для тебя только лучшего, – пробормотал он. – Лучшего для нас, но ты не всегда облегчаешь мне задачу.

Кира пробирается к нам, и мне не терпится закончить этот разговор. Я пытаюсь улыбнуться самой милой улыбкой, на которую только способна.

– Давай начнем сначала. Ты же знаешь, я ненавижу ссориться с тобой.

Он похлопывает меня по заднице.

– Я принимаю твои извинения.

Я слежу за своим выражением лица, когда Кира подходит и заключает меня в свои объятия. Она на несколько дюймов ниже ростом, но в ней чувствуется присутствие человека вдвое крупнее ее, и она обнимает так, будто от этого зависит ее жизнь.

Кира поворачивается и приветствует Анатолия с вынужденной вежливостью. Она не его поклонница. Она не любила Анатолия, когда мы учились в школе, и я не могу сказать, что сейчас он ей нравится больше.

В некотором смысле, мало что изменилось – он был таким же правомочным богатым снобом, как и сейчас. Тем не менее, за его привлекательной внешностью и фамилией девушки выстраивались в очередь, чтобы встречаться с ним. Может быть, именно потому, что я не интересовалась им, он добивался меня. Я каждый раз отмахивалась от него, но он был неумолим. Он подкарауливал меня на школьных танцах, присылал нежелательные подарки и даже однажды ночью ворвался в наше общежитие с букетом цветов. Кира, которая тогда была моей соседкой по комнате, чуть не вытолкнула его в окно.

Я должна была знать, что тигры не меняют свои полосы.

– Я так рада тебя видеть! – восклицает Кира.

– Я тоже. И ты выглядишь потрясающе, – говорю я, и тут сзади подходит Максим и заключает жену в свои мощные объятия. – Беременность действительно тебе идет.

– Я постоянно ей это говорю, – шепчет Максим, прижимаясь к ее шее и обнимая ладонью низ живота, хотя на таком раннем сроке беременности ни о каком животе не может быть и речи.

– Не уверена, что ты будешь так говорить, когда стукнет третий триместр, а я стану большой, как кит, и не смогу завязать шнурки.

– Звучит заманчиво, – мурлычет он. – Я с радостью встану на колени и завяжу тебе шнурки.

На лице Киры появляется лукавая улыбка.

– Я приму твое предложение.

Ни за что на свете я не думала, что Максим – холодный как лед лидер Братвы – растает для кого-то, особенно для лучшей подруги своей дочери, но именно это и произошло. Видеть их счастливыми вместе – это прекрасно, но в то же время это навевает грусть. Это напоминание о том, что мне никогда не испытать того, что испытали они.

Кира обхватывает Максима за шею и целует в губы.

– Почему бы вам, мужчины, не пойти поговорить о делах? Мне нужно побыть наедине с Лизой.

Максим подмигивает мне и ведет Анатолия к бару.

Кира с усмешкой смотрит вслед уходящему жениху. Представляю, что бы она сделала, если бы узнала о синяке, который я скрываю.

Я переплетаю свою руку с ее, и мы направляемся в гостиную, где большинство общаются с шампанским в руках. В воздухе витает мягкая джазовая музыка, которую играет пианист на рояле в углу. Я не хочу знать, сколько мои родители заплатили за эту дурацкую роскошь.

– Я знаю, ты ненавидишь, когда люди суетятся вокруг тебя, – говорю я, – но как ты себя чувствуешь? Правда.

Не так давно Кира пережила покушение на свою жизнь. Из-за этого инцидента ее беременность была отнесена к категории высокого риска, поэтому ей нужно свести стресс и беспокойство к минимуму.

Кира застонала.

– Я чувствую себя прекрасно, если не считать того, что мой муж сводит меня с ума. Он заставляет меня заниматься дородовой йогой, тай-чи, ежедневной медитацией и массажем. Вся эта релаксация раздражает.

– Только ты можешь так думать. – Я с ухмылкой качаю головой. – В таком случае, думаю, тебе стоит прислушаться к Максиму. Он мудрый человек.

– Иногда, – соглашается она.

Появляется официантка и предлагает каждому из нас по бокалу шампанского. Кира качает головой, отказываясь, а я принимаю бокал и делаю глоток прохладной жидкости.

– Как бы то ни было, расскажи мне о своем пребывании в Нью-Йорке.

Ее глаза загораются.

– Это был вихрь, но было удивительно увидеть всех.

Пока она рассказывает о своей недавней поездке, по комнате разносится глубокий баритонный смех.

Этот голос.

Нервы и волнение трепещут в моей груди. Когда я поднимаю глаза, дыхание перехватывает в горле.

Я всегда забываю, насколько чертовски привлекателен Роман Васильев.

Пронзительные глаза цвета насыщенного эспрессо и густые, запутанные темные волосы, по которым я фантазировала провести пальцами гораздо чаще, чем могла бы признаться. Не говоря уже о его высоком росте и развитой мускулатуре, заметной даже под тканью его одежды. Сегодня на нем строгий темный костюм, идеально сидящий по фигуре, а татуировки выглядывают из-за воротника. Я не привыкла видеть его в чем-либо, кроме джинсов, футболки и, возможно, кожаной куртки, так что это отклонение от его обычного стиля. Я определенно не жалуюсь.

Жаль только, что он так вонюче раздражает.

Сейчас он болтает в углу с Катериной, которая положила руку на его предплечье, как будто они друзья. Или даже больше.

Меня охватывает раздражение.

Словно почувствовав чужой взгляд, Роман переключает внимание на меня. Наши глаза встречаются, тело пронзает толчок чего-то горячего и непрошеного. На его слишком полных губах играет небольшая улыбка.

У мужчины не должно быть такого рта. Он практически… надутый.

Я тяжело сглатываю и отворачиваюсь, пытаясь заглушить всплеск жара, который я чувствую каждый раз, когда он рядом.

– О, кстати… – Голос Киры вырывает меня из тумана. – Все готово для Лондона! У меня на карте все магазины для беременных от Найтсбриджа до Сохо.

В эти выходные мы с Кирой отправляемся в путешествие по Великобритании. Это то, чего я с нетерпением ждала уже несколько недель.

Я бросаю на нее фальшиво-строгий взгляд.

– Разве ты не должна не нагружаться?

– Не волнуйся, мы будем часто делать перерывы на чай. Лондон ведь для этого и существует, верно?

– Никогда не была там, – признаюсь я, – но мне не терпится, чтобы ты мне все показала.

Делая глоток шампанского, я смакую пузырьки, надеясь, что напиток снимет напряжение, накопившееся внутри меня. Есть несколько причин, по которым я сегодня на взводе, но наблюдение за тем, как Катерина охмуряет Романа, занимает одно из первых мест в этом списке.

Он небрежно прислонился к стене, его большой палец проводит по нижней губе. Катерина разговаривает с ним, но его глаза не отрываются от меня.

Это наша игра. Мы вежливы, когда рядом другие, но наши острые взгляды выражают все, что мы не можем сказать. Только сейчас он не просто смотрит. Он смотрит на меня с сухим весельем.

Кира замолкает на полуслове, нахмурив брови.

– Все в порядке? Ты выглядишь рассеянной.

– У меня просто небольшое головокружение. Наверное, сегодня мало ела. – Я качаю головой и сосредоточенно глотаю остатки своего напитка.

Прежде чем Кира успевает ответить, рокочущий голос отца возвышается над шумом, приглашая всех в столовую.

Спасена обеденным звоном.

– Я только загляну в дамскую комнату, – говорю я Кире, слегка сжав ее руку. – Увидимся через минуту.