Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"
Автор книги: Моника Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)
8
Роман
Пар клубится вокруг меня, когда я опускаюсь на деревянную скамью бани, тепло опускается в мышцы, прогоняя холод московской зимы. Комната наполнена резким ароматом сосны и березового сока – русские верят, что он успокаивает ум и очищает тело.
Если бы только он мог очистить мою душу. Но от грязи и гнили не отмыться.
Дверь сауны открывается, пар врывается внутрь, Анатолий и его отец, Степан, приветствуют Максима, Павла и меня, а затем усаживаются на скамейку.
Прошло уже несколько дней после вечеринки у Ивановых, а Степан выглядит еще хуже. Лечение рака, видимо, подкосило его, но я понимаю, почему он пришел именно сегодня. Как Максим передает мне бразды правления, так и отец Анатолия должен сделать то же самое, позволив сыну взять на себя ключевые аспекты бизнеса, пока он сосредоточится на своем здоровье.
Когда несколько месяцев назад Максим заключил эту сделку, он был уверен, что мы будем работать со Степаном – человеком не без недостатков, но уважаемым за прямоту. Но Анатолию не хватает отцовской респектабельности, он не руководствуется никакими правилами, кроме своих эгоистичных желаний. В отличие от него, я придерживаюсь кодекса, по которому живу и умираю: защищаю своих братьев, держу свое слово и отстаиваю свою честь любой ценой.
– Джентльмены. – Я достаю бутылку водки из ведерка со льдом, стоящего у моих ног. Конденсат выступает на стекле, как пот. – Я хотел бы поднять тост в честь первой из многих успешных поставок.
Вчера из Нью-Йорка сюда прибыло первое судно флота Петровича, наполненное огнестрельным оружием из Козловской Братвы, которое мы будем продавать по всей Европе. Тот же корабль уже отправляется обратно в США, полный поддельных лекарств, которые Козловы будут распространять по всей стране. Если первые несколько рейсов пройдут успешно, мы вскоре расширимся: больше кораблей, больше портов, больше товаров. И конечная цель – больше денег.
Я наливаю водку в рюмки, раздавая их по очереди, и поднимаю свой бокал.
– За рост, процветание и партнерство, которое выдержит испытание временем.
Обычно я подразумеваю каждое свое слово, но этот тост горький на языке. От одной мысли о долгом сотрудничестве с Анатолием у меня мурашки по коже.
Тем не менее, я обязан смириться с этим и сделать так, чтобы сделка состоялась. Мы встретили друг друга в самые темные времена, и Максим пережил их с лихвой. После того как много лет назад он потерял ребенка в результате жестокого убийства, совершенного мафией, Максим заслуживает того, чтобы сосредоточиться на жизни с Кирой и их ребенком, и я намерен позволить ему это сделать. Он доверил мне управление отделом доставки – одним из самых важных аспектов своего бизнеса, и я его не подведу.
Я глубоко вдыхаю и поднимаю бокалы с Анатолием, поддерживая зрительный контакт, как того требует обычай. Я обнажен, как в день своего рождения, и остро ощущаю его взгляд на своей мускулистой, покрытой татуировками фигуре. Меня охватывает легкое волнение, но не потому, что мне приятно смотреть на мужчину, а потому, что я хочу, чтобы он увидел разительный контраст между нами. Пусть он рассмотрит каждый гребень, каждый изгиб мышц, каждый заживший шрам и пулевое ранение. Пусть увидит, что такое настоящий мужчина.
В отличие от него, он худощав, с округлым торсом, а на его коже нет чернил.
Пока остальные мужчины погружаются в разговор, я присаживаюсь рядом с Анатолием и наблюдаю, как пот струйками стекает по его лбу. Он неловко двигается, борясь с жарой.
Возможно, именно по этой причине я попросил служителя бани снизить температуру.
– Это было довольно неожиданное заявление, которое ты сделал прошлой ночью. Свадьба через месяц. – Я присвистнул сквозь зубы. – К чему такая спешка?
Анатолий вытирает лоб и тянется за ледяной водкой, думая, что это то, что ему нужно, чтобы утолить жажду. Когда он выпивает еще одну рюмку, его остекленевшие глаза снова смотрят на меня.
– Лидер должен иметь жену рядом с собой, ты так не считаешь?
Я пожимаю плечами.
– Не думаю, что это обязательное условие.
Его глаза становятся жесткими.
– Мне надоело ждать хорошенький кусочек ее задницы. Еще в школе Лиза думала, что она слишком хороша для меня. Не давала мне времени. Что ж, теперь у этой сучки нет выбора.
Я не питаю иллюзий по поводу того, что Анатолий – человек чести, но сейчас от этих слов мне хочется разбить его гребаное лицо на две части.
– Кажется, это глупая причина для женитьбы, – выдавил я из себя. Он слишком пьян, чтобы уловить яд в моих словах.
– Владение этой девственной киской, насколько я понимаю, такая же хорошая причина для женитьбы, как и любая другая. – Он хихикает, и от этого моя кровь закипает еще сильнее. – А самое приятное, – продолжает он, – что ее жалкая семейка делает все, что я скажу. Я говорю "прыгай", они спрашивают, как высоко. Я говорю "танцевать", и они превращаются в танцующих обезьян. Ее мать отсосет мне, если я ее попрошу.
– Очаровательно, – выплюнул я. – Но я уверен, что найдется много женщин, готовых раздвинуть ноги. Зачем быть связанным?
Анатолий фыркнул.
– Поверь мне. Я трахаюсь с кем хочу и когда хочу, но никто не может быть так восхитителен, как моя невеста, – прошипел он.
Его слова действуют мне на нервы. Женитьба на Лизе не связана ни с чем, кроме его потребности в контроле. Такие мужчины, как он, жалки. Моим отцом двигало то же самое темное побуждение, и я стал тем, кого оно погубило.
Я выгибаю шею, пытаясь подавить гнев, бурлящий во мне, как опасный коктейль.
– Просто убедись, что свадьба не отвлечет тебя от наших дел. В такой крупной сделке нет места для промахов.
Он делает пренебрежительный жест.
– Планирование свадьбы – это женское дело. Все, что мне нужно, – это появиться.
Я с удовольствием замечаю, что его лицо приобрело тошнотворный зеленый оттенок, а поредевшие волосы потускнели от жары.
Анатолий снова тянется за бутылкой водки, пот льется с него ведрами.
– Наверное, тебе пора сделать перерыв. – Я прислоняюсь спиной к березовой стене, давая понять, что я в полном порядке. – Жара действительно может достать тебя.
– Я в порядке. Никогда не…
Он не успевает договорить последнее слово, как его рвет на пол.
Не могу сказать, что я его не предупреждал.
9
Роман
– Не смотри так кисло. Это будет весело.
Я смотрю на Киру, сидящую на пассажирском сиденье, и вижу широкую ухмылку, растянувшуюся на ее лице.
Я не могу не улыбнуться в ответ. После всего, что ей пришлось пережить, она заслуживает того, чтобы хорошо провести время. Хотелось бы только, чтобы в это время не было меня и женщины, которую я был бы рад избегать до конца своих дней. Но у судьбы есть свойство хватать тебя за яйца и сильно скручивать их.
Неважно. Лиза может быть олицетворением соблазна, но мне лучше не приближаться к ней. Даже если мы собираемся провести четыре дня вместе, как маленькая счастливая семья.
Я прочищаю горло, ориентируясь по заснеженным улицам Москвы на пути к родовому поместью Лизы.
– Это будет весело для тебя, – напоминаю я Кире. – Не для меня. У меня есть работа.
– Да ладно. Разве сложно охранять двух женщин, которые планируют проводить большую часть времени за покупками и едой? Наверняка это не самое сложное задание.
– Это еще предстоит выяснить. – Я подмигиваю Кире. – Это зависит от того, насколько хорошо ты себя ведешь.
– Обычно тебе есть о чем беспокоиться, но сейчас не так часто. – Она похлопывает себя по животу, чтобы доказать свою точку зрения. – Хотя… – Кира наклоняется вперед, словно раскрывая мне маленький секрет. – Я собираюсь убедиться, что Лиза получит немного настоящего удовольствия. Она заслуживает этого, ведь ей придется выйти замуж за этого мудака.
Меня не удивляет кислота в тоне Киры. Хотя мы никогда не говорили об этом, ее ехидные замечания дают понять, что она не является поклонницей Анатолия. Она старается быть сдержанной из-за наших деловых отношений с Петровичами, но Кира не умеет притворяться в своих чувствах. Я ее не виню, я сам его терпеть не могу.
– Ты говоришь так, будто Лизу заставляют выйти за него замуж. Ей же не приставили пистолет к голове. – Да, она выглядела немного не в своей тарелке, когда выхватила у меня сигарету, но ее могло расстроить что угодно.
– Я бы не была так уверена в этом, – ворчит Кира.
Я бросаю взгляд в ее сторону.
– Почему ты так говоришь?
Она вздыхает.
– Просто… Забудь об этом. Какая разница? Свадьба состоится, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить ее.
Что-то в ее словах заставляет меня задуматься.
– Почему ты хочешь помешать свадьбе своей лучшей подруги?
Кира смотрит в окно, обращая внимание на проплывающие мимо пейзажи.
– Она выходит за него, чтобы порадовать родителей, что бы она ни говорила мне или себе, если уж на то пошло. Она не любит его. Он ей даже не нравится.
Мои губы подергиваются, когда я переключаю передачу.
– Это потому, что он козел. – Нет смысла скрывать свои чувства, ведь мы с Кирой на одной волне. – Но он богатый козел. А ты знаешь, на какое дерьмо люди готовы пойти ради денег.
– Это не Лиза, – хмыкает Кира. – Это ее родители. Они имеют над ней реальную власть.
У меня в груди завязывается узел. Все знают, что Лиза с Анатолием из-за его глубоких карманов. Но, возможно, в этой истории есть нечто большее, чем я думал. Не то чтобы это что-то меняло. Ведь она по-прежнему носит его кольцо, а через месяц пойдет с ним к алтарю.
Рядом со мной Кира молчит с минуту. Когда она, наконец заговорила, в ее голосе послышались легкие нотки.
– Я собираюсь показать ей время ее гребаной жизни в Лондоне. Если это ее последнее "ура", то я сделаю так, чтобы она не пожалела об этом.
Я улыбаюсь Кире.
– Черт. Может, нам стоило взять с собой побольше охранников?
Когда я въезжаю на круглую площадку перед домом Ивановых, на улице нет никого из персонала, чтобы сообщить о нашем прибытии, но я замечаю припаркованный в стороне Aston Martin Valkyrie Анатолия.
– Я на секундочку. – Я оставляю двигатель Land Rover включенным.
Направляясь к дому, зажимаю ключ между пальцами и вдавливаю его в нетронутую краску лимитированного спортивного автомобиля Анатолия. Оглянувшись назад, я вижу неровную линию, проходящую по всей длине автомобиля, и мне вдруг становится намного легче на душе.
10
Роман
Лиза полностью в своей стихии – счастливая, с огромной улыбкой на лице. Она практически скачет по проходам, трогая все, что видит, и мы не в Prada, не в Jimmy Choo и не в каком-то другом дизайнерском магазине. Мы в причудливом магазине подержанных книг в Ноттинг-Хилле, и она сияет так, что это почти заразно.
Я не должен замечать каждую мелочь в ней, но я замечаю. Я замечаю, как загораются ее глаза, когда она надевает лесной зеленый, или как она напевает про себя, когда счастлива. Как поджимаются ее губы при упоминании о предстоящей свадьбе или как она нахмуривает брови в замешательстве от густого британского акцента.
Не помогает и то, что я не свожу с нее глаз с тех пор, как мы приземлились в Лондоне два дня назад. Конечно, это моя работа – быть наблюдательным, но мое внимание выходит за рамки профессионального. Может быть, я просто хочу получить то, чего у меня нет. В любом случае, этот аттракцион доставляет мне массу неудобств и отвлекает от дел, а этого я не могу себе позволить. Единственное, что он делает, – это морочит мне голову и заставляет кровь приливать к члену.
Я разминаю шею и достаю телефон, чтобы проверить время.
Поскольку мы успели закрыть магазин для посетителей, я сказал Богдану и Феликсу, чтобы они шли обедать. Теперь не жалею об этом решении; я и не подозревал, как увлекательно будет наблюдать за тем, как Лиза покупает книги.
– Посмотри-ка вот эту, – говорит Лиза Кире, размахивая очередной книгой о воспитании детей.
Кира берет ее у Лизы и перелистывает страницы.
– Это было двадцать лет назад. Я очень надеюсь, что все изменилось, когда речь идет о воспитании ребенка.
Лиза хихикает. Боже, это мой любимый новый звук.
В этой поездке она смеялась больше, чем за все время, что я ее знаю. Может быть, дело в том, что она рядом с Кирой или вдали от семьи и жениха, но, похоже, этот перерыв – именно то, что ей нужно.
Лиза пожимает плечами.
– Почему? Я имею в виду, что рождение детей было одним и тем же с начала времен.
Кира гримасничает, просматривая страницу.
– Боже мой. Здесь говорится, что в первые несколько недель нужно просыпаться каждые несколько часов, чтобы покормить ребенка. Это ведь не может быть правдой? – По какой-то причине взгляд Киры устремляется на меня, стоящего в нескольких футах от нее.
– Ты действительно спрашиваешь у меня совета по поводу ребенка? – пробурчал я.
– Я знаю. О чем я только думала? – Кира ворчит. – Ты, похоже, последний человек, который мог бы знать.
Я пожимаю плечами.
– Разве не для этого нужны няни? Все эти богатые светские женщины говорят о том, что у них есть ночные няни, дневные няни, няни для отпусков… няни для коктейлей.
Кира закатывает глаза.
– Ну, я не против немного помочь, но мы же не будем нанимать нянь на все случаи жизни.
– Я помогу тебе, – предлагает Лиза. – Ладно, может, не посреди ночи, но что еще мне остается делать? Я помню, как София была маленькой. Я сама была ребенком, но, клянусь, я делала для нее больше, чем мои родители.
Кира вздыхает.
– Ты будешь новобрачной к тому времени, как появится этот малыш. И будешь занята посещением гала-концертов и обедами в теннисном клубе.
Лиза вздрогнула.
– Боже, нет. Ты пытаешься меня напугать? Я всегда найду время для тебя.
– Жизнь изменится, – мягко добавляет Кира.
Выражение лица Лизы меняется, но она не может возразить.
Кира хлопает в ладоши.
– Я собираюсь расслабиться в этом кресле и почитать эту детскую книгу. А ты поищешь первое издание "Джейн Эйр", на которое, как я знаю, ты положила глаз.
Лиза кивает и улыбается, но я замечаю складку между ее бровей, когда Кира уходит. Мне хочется взять большой палец и разгладить ее.
– Что именно ты ищешь? – спрашиваю я.
Она задумчиво смотрит на меня.
– Джейн Эйр. Слышал о ней когда-нибудь?
– Ты действительно так плохо обо мне думаешь? – Я ухмыляюсь. – Это книга. Очень старая книга.
Ее губы подрагивают в уголках.
– Большинство людей назвали бы ее классикой, но ладно… "Старая книга" тоже подходит. Ты знаешь, о чем она?
Я скрещиваю руки и прислоняюсь к книжной полке, замечая, что ее волосы выглядят более русыми, когда на них падает полуденный свет.
– Понятия не имею.
– Как я и думала. – Она поджимает губы. – Когда я нахожусь в таком книжном магазине, как этот, мне нравится рыться в поисках редких книг – коллекционных экземпляров, первых изданий. Никогда не знаешь, что можешь найти.
– Откуда ты знаешь, что искать?
Она постучала себя по виску.
– У меня хороший глаз. – С этими словами она поворачивается на каблуках и направляется к стопке в конце прохода, с точностью сканируя каждый ряд.
Когда ее лицо озаряется находкой, она приподнимается на цыпочки, кончиками пальцев касаясь корешка книги, которую хочет, но не может взять в руки.
Обычно я располагаюсь так, чтобы все видеть, но поскольку магазин закрыт для посетителей, я подхожу к Лизе. Она все еще тянется вверх, когда мое тело мягко прижимается к ее спине и протягивается через ее плечо, чтобы взять книгу, которую она ищет.
От тепла ее тела меня пробирает до костей. Моя рука обхватывает корешок, но я не делаю ни малейшего движения, чтобы потянуть ее вниз. Вместо этого я впитываю все: ее мягкие изгибы, прижатые к моему твердому телу, ее запах – смесь ванили и специй, ее дыхание, отдающееся в моей груди.
– Ты хорошо пахнешь, – пробормотал я.
Мои губы касаются ее уха, и она тихонько вздыхает. Мне приходится бороться с желанием обхватить рукой ее волосы и потянуть, обнажив шею.
Несмотря на то, что она считается высокой женщиной, она достает мне только до плеча. Она качается на мне, и я поддерживаю ее, положив ладонь на талию.
– Это то, чего ты хотела? – Ее рот приоткрывается, но понимание приходит, когда я протягиваю ей книгу.
Она слегка покраснела, а воздух между нами наполнился неожиданной силой.
– Спасибо.
Я провожаю взглядом ее тело. Она выглядит великолепно в кожаных сапогах на высоком каблуке, облегающем сером свитере и облегающих джинсах, которые ничуть не скрывают восхитительный изгиб ее задницы.
Я качаю головой, отводя от нее взгляд и игнорируя растущую в джинсах выпуклость. Опустись, мальчик.
Она закусывает губу и смотрит на книгу в своей руке.
– Не первое издание, но это не страшно. Первые издания практически невозможно найти, – замечает она, ее голос немного хриплый.
– О чем эта книга? – спрашиваю я. – На случай, если какая-нибудь красотка захочет обсудить ее со мной. Я смогу поразить ее своими знаниями.
Она сужает глаза.
– Почему бы тебе не прочитать ее самому.
– Я приму это как вызов. – Я скребу костяшками пальцев по челюсти. – Что тебе так нравится в этой книге?
Ее губы кривятся в раздумье.
– Я прочитала ее, когда еще училась в школе, и она заставила меня почувствовать… не знаю. Надежду, в каком-то странном смысле. У Джейн было ужасное начало, когда она была сиротой, но она смогла подняться над этим. Она становится гувернанткой, прокладывает свой собственный путь в мире… влюбляется.
В моей груди что-то замирает.
– Значит, это история любви.
– И да, и нет. Все сложно.
Я качаю головой.
– Все сложно.
Лиза кладет руку на бедро.
– Ты действительно собираешься ее читать?
– Чертовски верно. – Я раскрываю ладонь, и она смотрит на нее в течение минуты, прежде чем опустить книгу в мою руку. – Я одолжу у тебя.
– Я буду в шоке, если ты прочтешь половину.
По моей шее разливается тепло.
– Приготовься быть пораженной, Лиза.
– Правда? – Она смеется, и этот звук словно солнечный свет на моем лице. – Думаю, скоро мы это увидим.
11
Лиза
– Скупили половину этого детского магазина. – Я поднимаю свою пинту пива и прижимаю ее к стакану газированной воды Киры.
– Я нанесла довольно серьезный ущерб, не так ли? – Она широко улыбается. – Бедному Феликсу предстоит организовать доставку в Москву.
– Думаю, он с этим справится, – язвлю я, делая глоток пива, пока Кира с завистью смотрит на него. Это не мой обычный напиток, но когда ты находишься в уютном лондонском пабе, то вполне можешь пить как местный житель.
Сегодня был день, который я считаю идеальным. На самом деле, вся поездка была просто потрясающей. Первые несколько дней мы были квинтэссенцией туристов: ходили от Лондонского Тауэра до Британского музея, делали покупки и заканчивали день незабываемыми ужинами. Сегодня мы провели день за покупками во всех самых престижных районах Лондона. Кира уже набрала немалый счет, балуя своего еще не родившегося ребенка.
Завтра будет наш последний полный день здесь, и я понятия не имею, что Кира запланировала, но что бы это ни было, я буду счастлива пойти с ней и насладиться этим. Время, проведенное с подругой, помогло мне отвлечься от кошмара, который тяжелым комком сидит в моем нутре каждый раз, когда я думаю о том, что ждет меня дома.
– Итак… – осторожно говорит Кира, выжимая лайм в свою содовую. – Ты не задумывалась о подготовке к свадьбе?
– Вообще-то, не слишком. Я надеялась оставить это на усмотрение мамы. Все равно эта свадьба для нее. – Я пытаюсь и не могу сдержать горечь в своем тоне.
Кира хмурится, глядя на свой напиток, и я чувствую все слова, которые она не произносит.
– Ну, если тебе нужна помощь, я всегда к твоим услугам. Покупка платья, дегустация торта, планирование побега из церкви – все, что тебе нужно.
Я смеюсь, хотя не совсем уверена, что она шутит.
– Спасибо. Если мне понадобится помощь, ты будешь первой, кому я позвоню. Я надеялась, что София будет моей подружкой невесты, но, к сожалению, Анатолий настаивает, чтобы это была Катерина. – Я фыркаю.
– Это отстой, – прямо говорит Кира. – Ты даже не можешь выбрать себе подружку невесты?
Я помешиваю свой напиток, мой взгляд устремлен на камин рядом с нами.
– Не думаю, что из-за этого стоит спорить. Я стараюсь выбирать битвы с матерью и Петровичами, учитывая, что впереди меня ждет еще много битв.
Кира вздыхает и протягивает руку, которая ложится на мое предплечье.
– Не хочу повторяться, но если ты передумаешь, я всегда готова помочь тебе.
– Спасибо. – Я знаю, что у нее самые лучшие намерения, но она не представляет, как глубоко я запуталась в паутине Анатолия. Между долгом, который мы ему должны, и его не слишком деликатными угрозами в адрес моей сестры, я оказалась в ловушке. И действительно, теперь, когда Беловы и Петровичи неразрывно скованы, у нее связаны руки.
Кира опускает взгляд, разглаживая салфетку на коленях. Когда ее глаза снова встречаются с моими, она скрывает свою озабоченность практичной улыбкой.
– Завтра у меня для тебя будет особенный сюрприз. Опыт, который ты никогда не забудешь.
Я наклоняю голову в сторону.
– Мне стоит беспокоиться?
– Пожалуйста. Тебе понравится. – Она прижимает палец к губам. – Как только выпьешь немного, чтобы раскрепоститься.
– Звучит как неприятность.
Выражение лица Киры становится озорным.
– Только хорошая неприятность.
– Ну, это не зловеще, – шучу я, допивая последний глоток пива.
Кира недоуменно вскидывает брови и опускает взгляд на телефон.
– Максим звонит. Не возражаешь, если я выйду, чтобы ответить?
– Конечно.
Она быстро чмокает меня в щеку, затем вскакивает и направляется к входу в бар, Богдан идет за ней по пятам.
Блин, ее охранники серьезно относятся к своей работе, но это меня не удивляет. Если бы с Кирой что-то случилось, гнев Максима был бы невообразимым. Более того, Роман опекает Киру, как старший брат.
У меня такое чувство, что его интерес ко мне – совсем не братский.
В последние несколько дней Роман постоянно присутствует рядом, незаметно стоя на страже, где бы мы ни находились. Я знаю, что он просто выполняет свою работу, но его внимание часто переключается на меня, особенно когда мы остаемся одни. Несмотря на бдительность Феликса и Богдана, я никогда не чувствую, что они наблюдают за мной. С Романом все иначе – в его взгляде есть определенная интенсивность, которая, кажется, проникает мне под кожу.
Это хрупкий баланс – притворяться равнодушной, когда каждый инстинкт тонко настроен на его присутствие. Как сейчас, когда я поднимаю взгляд и вижу, как он разглядывает меня со стороны бара. Он выглядит очень круто в своих темных джинсах и повседневной белой футболке, которая демонстрирует татуировки на его шее. Он носит блейзер с единственной целью – скрыть пистолет и кобуру, пристегнутую к груди. Все в нем резко и четко – линия челюсти, скулы, сильный профиль. Он источает сырую, магнетическую мужскую энергию, которая притягивает взгляды всех женщин в пабе. Но, похоже, они его не волнуют.
Мой пульс вздрагивает, когда он смотрит на меня из-под темных ресниц и поднимает свой бокал в знак признательности. Он наполнен прозрачной жидкостью, которая, как я знаю, является водой, а не водкой, потому что он на страже. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, когда он закатывает рукава своего пиджака, обнажая мускулистые и загорелые предплечья.
Сжав ноги вместе, я пытаюсь немного ослабить давление, нарастающее в моем ядре, но это не помогает.
А вот его пальцы наверняка помогли бы.
Вчерашний день не помог, когда он потянулся ко мне, чтобы взять книгу. Он был так близко, что я чувствовала жар его тела, обжигающий мою спину. Я была прижата к нему, вдыхая его запах; мне потребовалось все, чтобы не застонать вслух, мое тело жаждало его прикосновений.
Господи, мне действительно нужно взять себя в руки.
Я не могу продолжать горячиться и волноваться каждый раз, когда мы встречаемся взглядами. Рано или поздно Кира уловит это, и мне будет очень неловко.
Пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля над собой, я роюсь в сумочке в поисках телефона и сосредоточиваюсь на проверке сообщений. Я надеялась, что София уже написала мне, чтобы сообщить о своем благополучном прибытии, но не тут-то было.
Ранее сегодня она написала, что Анатолий отвезет ее в школу. Как только я прочитала эти слова, меня пробрала холодная дрожь. Я знаю, что он отвозит ее не по доброте душевной; как и все, что он делает, он напоминает мне, что если я переступлю черту, София поплатится за это. Ему не понравилось мое поведение после того, как он объявил о нашей предстоящей свадьбе. Он хочет, чтобы я была милой и покорной, когда вернусь домой. Это та роль, которую мне суждено играть.
– Почему ты хмуришься?
Голос Романа испугал меня, и я прижала руку к сердцу.
– Господи, Роман. Может, не стоит подкрадываться к девушке?
– Я не подкрадывался; я стоял над тобой целых двадцать секунд. – Между его бровями образуется линия. – Тебе нужно поработать над своей ситуационной осведомленностью.
– С ситуационной осведомленностью у меня все в порядке. – Я кладу телефон обратно в сумочку. – Это ты подкрадываешься к людям, как ниндзя.
Он забавно надувает губы.
– Хочешь еще выпить? – Он наклоняет голову в сторону бара.
– Нет, спасибо. – По какой-то причине он воспринимает это как приглашение занять место, которое только что освободила Кира.
– Ты постоянно смотришь на свой телефон, – замечает он. – Ждешь звонка?
– Ты внимательно следишь за мной, да?
– Всегда. – Мой пульс вздрагивает, когда он позволяет этому слову на мгновение повиснуть между нами. – Это моя работа.
Я качаю головой и вожусь со своей салфеткой на столе.
– Я не твоя работа.
Он вскидывает бровь.
– По словам Максима, это ты.
– Верно.
– У меня есть кое-что для тебя. – Он говорит это так неожиданно, что моему мозгу требуется мгновение, чтобы обработать его слова.
Я несколько раз моргаю.
– Хорошо.
Он лезет в пиджак и достает книгу, покрытую какой-то защитной пленкой, затем кладет ее на стол между нами.
– Книга?
– Не просто книга. Джейн Эйр первого издания.
Я на мгновение теряю дар речи.
– Они безумно дорогие и редкие. Как ты нашел такую меньше чем за день? – Я смотрю на книгу на столе, не решаясь даже взять ее в руки.
Он усмехается.
– Я знаю людей, которые знают людей, и некоторые из этих людей должны мне услугу.
Я качаю головой, а в животе разливается тепло.
– Мы с Кирой просто пошутили, что я куплю одну. Я… я не могу это принять.
Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло, исходящее от его тела.
– Почему? Ты ведь хочешь книгу, не так ли?
Я хочу этого, но этот подарок – слишком много. Если я приму его, какое послание я отправлю Роману?
Маленький голосок в глубине моего сознания шепчет, что я могу перепродать ее за большие деньги. Насколько я слышала, первые издания "Джейн Эйр" продаются на аукционах почти за сто тысяч.
– Как я могу принять это? Это будет выглядеть неправильно. – Я сглатываю эмоции и шепчу: – Я почти замужняя женщина.
Роман проводит костяшкой пальца по лицу, что говорит о том, что он раздумывает, как ответить. Наконец он пожимает плечами и медленно убирает книгу обратно в пиджак.
Может, я и идиотка, раз упустила что-то, что можно перепродать за хорошие деньги, но от одной мысли о продаже чего-то такого особенного у меня сворачивается желудок. Однако после вчерашнего дня и несомненной химии между нами я не могу допустить, чтобы у него сложилось неверное представление. Это будет плохо для нас обоих.
– Как хочешь. – Он прочищает горло и откидывается в кресле.
Разочарование ложится на мои плечи. Я не уверена, что это из-за того, что я отказалась от книги, или из-за того, что он теперь смотрит на меня с холодностью, которой не было раньше.
– У тебя был шанс прочитать ее? – спрашиваю я, подыскивая тему для разговора.
– Я примерно на полпути.
О, вау. Не ожидала.
– И что ты думаешь?
– Немного жутковато, не так ли?
Я издаю горловой смешок.
– Наверное, да. Именно по этой причине книгу называют готическим романом.
– Я не против. Мне нравится темнота.
– Думаю, это многое говорит о тебе.
– Может быть. – Он рассеянно играет с подставкой на столе, пока его взгляд ищет мое лицо.
– Что? – наконец спрашиваю я, чувствуя себя неловко.
– В этой поездке ты улыбалась чаще, чем я когда-либо видел.
Я пожимаю плечами, чувствуя себя немного виноватой.
– Я в отпуске со своей лучшей подругой, мне есть чему улыбаться.
Он наклоняется вперед и берет с нашего стола неочищенный арахис, раскалывая пальцами внешний слой.
– И у тебя впереди свадьба.
Я провожу пальцем по ободку своего пустого бокала, не желая встречаться с ним взглядом.
– Именно так.
Он засовывает орех между губами и жует, наблюдая за мной все это время, словно видит сквозь маску, которую я показываю остальному миру.
– А что насчет тебя? – говорю я, пытаясь перевести разговор в другое русло. – Есть ли в твоем будущем свадебные колокола?
Он откидывается назад, закидывая толстую мускулистую руку на свободное место слева от себя.
– Ни в коем случае. Я свободен как птица, и мне это нравится.
Я сглатываю, чувствуя сдавленность в горле.
– Верно. Насколько я слышала, ты никогда не был с одной и той же женщиной дважды.
Его глаза расширяются, и я тут же жалею о своих словах. Это звучит так, будто я слежу за его жизнью, а это не так. Но Роман – один из самых привлекательных холостяков Москвы, и отгородиться от светских сплетен невозможно.
Вместо того чтобы обидеться, он поднимает бровь, заинтригованный.
– Ты это слышала, да? Что еще люди говорят обо мне?
– Не от Киры, – поспешно уточняю я. – Мы не говорим о тебе. Это просто… другие говорят. Ты же знаешь, как это бывает. – Лучше бы я вообще не открывала свой большой рот, но теперь уже слишком поздно идти на попятную.
– Конечно. – Он сужает глаза. – Мы все любим сплетни. Так расскажи мне. Я умираю от желания услышать, что другие люди говорят обо мне.
Я прикусываю губу, понимая, что должна положить конец этому разговору, но любопытство берет верх.
– Что ты переспал с женой комиссара в прошлом году, а потом отказался с ней встречаться. Что она была так расстроена, что грозилась повеситься, но тебе было все равно.
Выражение его лица становится мрачным, но он кивает, чтобы я продолжала.
– Что ты предпочитаешь убивать голыми руками, потому что тебе нравится чувствовать, как из человека вытекает жизнь. Что у тебя есть темная сторона.
Он проводит большим пальцем по нижней губе.
– Ну, тогда, полагаю, ты знаешь обо мне все, что нужно знать.
Чувство вины поселяется в моей груди. Я не знаю, почему чувствую себя плохо, как будто я только что обвинила его в том, что он дерьмовый человек.
– Это не значит, что я верю всему, что слышу, – говорю я, как будто от этого становится лучше.
Его челюсть напрягается.
– Похоже, что веришь.
– Пожалуйста, обо мне и моей семье и так много гадостей говорят. Ну, разве что некоторые из этих слухов правдивы, по крайней мере, когда речь идет о моем отце.
