Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

3

Роман

Ивановы прекрасно делают вид, что они по-прежнему богаты.

Я только приехал в их шикарный особняк на Рублевке, отделанный по высшему разряду. На подъездной дорожке красуется новенький трехъярусный фонтан, в фойе сверкают полы из итальянского мрамора, а стены увешаны предметами редкого искусства.

Борис Иванов встречает меня теплым рукопожатием и похлопыванием по спине.

– Васильев, сколько лет, сколько зим. Сколько прошло, год? Два года? Рад снова тебя видеть.

– Я видел тебя в прошлом месяце на аукционе редких спортивных автомобилей, который проводил Морозов.

Борис делает паузу, перебирая в памяти тот вечер. Насколько я помню, к тому моменту, когда я с ним столкнулся, он уже был болен.

– Ну да, ну да. Что ж, рад видеть тебя снова.

Меня всегда поражало, как далеко может упасть тот, кто родился со всем необходимым. Борис – самый яркий пример того, как человек просаживает деньги, которые не заработал.

Его жена, Анастасия, бросается вперед и приветствует меня как светская львица. Если бы не моя связь с Максимом, вряд ли она уделила бы мне время. Конечно, теперь я богат и важен, но я создал все из ничего. Мне кажется, она из тех, кто использует это против меня. С накрашенной улыбкой она провожает меня в гостиную, где уже вовсю идет вечеринка.

Я быстро осматриваю комнату. Максим увлечен разговором с Анатолием Петровичем и его отцом Степаном. Я передергиваю плечами и ищу бар, требуя выпить рюмку-другую, прежде чем вступать в разговор с Анатолием Петровичем. У него эго размером с Россию и социальная грация быка в посудной лавке.

Если бы это зависело от меня, я бы держался от него подальше, но судьба, будучи жестокой хозяйкой, не оставила мне такой возможности. Я возглавляю эту сделку по доставке для Синдиката Белова, пока Максим отходит в сторону, чтобы сосредоточиться на своей новой семье с Кирой. Поскольку Степан болен раком, Анатолий взял на себя повседневное управление судоходной компанией, а это значит, что мы с ним будем работать в тесном контакте. От этого никуда не деться.

По правде говоря, я работаю со многими мудаками, но этот оказался помолвлен с женщиной, на которой я не перестаю зацикливаться с того самого дня, как познакомился с ней.

Лиза Иванова – воплощение всех моих фантазий: рот, о котором поэты могли бы писать сонеты, с изгибами на несколько томов и широкие зеленые глаза, которые легко могли бы стать моей погибелью, если бы я позволил себе это. Но я этого не сделаю.

В баре я заказываю водку, хорошо охлажденную и чистую. Бармен, кажется, разочарован моим выбором, учитывая экстравагантные коктейли, предлагаемые на выбор. Как будто меня когда-нибудь застанут врасплох, когда я буду пить что-то, состоящее более чем из двух ингредиентов.

Опираясь на барную стойку, я осматриваю комнату в поисках занавеса из темно-русых волос – волос, которые не раз вызывали фантазии о том, как я наматываю их на кулак и веду в свою постель.

Бинго. Тепло разливается по моей груди, когда я замечаю ее, болтающую в углу с Кирой.

Бармен ставит передо мной напиток, и я беру его, не отрывая взгляда от Лизы.

– Ты знаешь, что пялиться считается невежливым?

Я смеюсь в свой бокал и пожимаю плечами, когда Павел, вторая правая рука Максима и один из моих самых близких друзей, устраивается рядом со мной.

– Я просто осматриваю зал, наслаждаюсь видами этого прекрасного вечера.

Он ухмыляется и заказывает напиток.

– Очень тонко, bratan.

Я резко выдыхаю и допиваю водку одним большим глотком.

Я действительно думал, что веду себя спокойно, когда речь идет о Лизе, но, к сожалению, одна из крайне раздражающих суперспособностей Павла – сверхъестественное восприятие. Тем не менее, я ничего не мог поделать с этим… неудобным влечением. Она может заставить мой член быть твердым, но эта женщина строго запрещена как невеста Анатолия.

Не то чтобы мне было на него наплевать, но я предан Максиму и синдикату. Теперь, когда у нас бизнес с Петровичами и на кону миллионы долларов, я не сделаю ничего, чтобы испортить эту сделку. Особенно ради женщины.

Лиза поворачивается, чтобы поприветствовать другого гостя, и напряжение сжимает мои плечи. Черт, это платье должно быть запрещено. Белое, облегающее, с разрезом сзади, который заставляет меня придумывать способы заставить ее наклониться вперед, чтобы я мог получше рассмотреть эту прекрасную задницу.

– Все еще пялишься, – напоминает мне Павел, проводя рукой по своей светлой стрижке.

– Ну, она дает мне повод поглазеть. – Я жестом велю бармену принести мне еще выпить.

– Может быть, тебе стоит обратить внимание на Катерину: она смотрит на тебя влюбленными глазами с тех пор, как ты вошел. – Губы Павла кривятся от удовольствия, когда он делает неторопливый глоток своего напитка. – Свежая кровь может быть именно тем, что тебе нужно, чтобы выкинуть Лизу из головы.

Я кривлю лицо.

– Большой пас.

Катерина нравится мне примерно так же, как и ее брат, то есть совсем не нравится. Они оба самодовольные снобы. Думаю, это нормальное явление, когда вырастаешь вонючим, чертовски богатым.

Максим наконец освобождается от разговора с Петровичами и направляется в нашу сторону. По тому, как он ослабляет галстук, я понимаю, что на сегодня с него хватит, и он нуждается в крепком напитке. Я прошу у бармена Macallan и протягиваю его Максиму как раз в тот момент, когда он подходит к нам.

Друг поднимает бокал в знак благодарности и делает внушительный глоток, облокотившись на обшитую деревянными панелями барную стойку.

– Господи, Анатолию нравится звук собственного голоса.

– Как ты думаешь, сколько нам еще придется здесь пробыть? – У меня уже зудит под воротником. Я не могу выносить все эти дурацкие светские разговоры, хотя я бы провел всю ночь, наблюдая за Лизой, если бы мог. Не то чтобы это было разумно.

Максим и Павел смеются, потому что разделяют мои чувства. Мы родом из одного мира, гораздо более сурового, чем этот. Мы поднялись по карьерной лестнице в обществе, но в основе своей мы все еще дети из неполных семей, выросшие не на той стороне города.

Моя связь с обоими мужчинами началась еще в подростковом возрасте. Мне было всего пятнадцать, когда я заставил отца заплатить за то, что он лишил меня единственного человека в этом мире, который любил меня больше всего на свете. Кого я любил больше всего. После этого я стал промышлять на улицах, чтобы выжить.

Максим был на несколько лет старше меня, уже имел имя на подпольной бойцовской сцене и начинал создавать свою собственную банду. Когда я по глупости попытался подкараулить одного из его людей, Максим вмешался и не дал им свернуть мне шею. После этого он поставил меня перед выбором: продолжать промышлять или вступить в его ряды. Выбор был прост.

Максим рискнул, когда никто другой этого не сделал. Я был поглощен гневом, и мне было все равно, жить или умереть. Вместе с Павлом, у которого было свое трагическое прошлое, Максим сделал из нас свои надежные правые руки. Мы избранные братья и готовы на все ради него, в том числе возглавить синдикат, пока он наслаждается своей семьей.

Павел поднимает бровь.

– Это званый ужин – обычно считается вежливым оставаться до тех пор, пока не подадут само блюдо.

– Хорошо, – ворчу я, – но я не даю никаких гарантий, что останусь на десерт.

Максим потягивает виски, его взгляд скользит по толпе.

– Я предлагаю тебе сделку: оставайся здесь на первые несколько блюд, а потом можешь уходить.

Я наклоняю голову, чувствуя, что в этом предложении есть что-то еще.

– В чем подвох?

Он вздыхает.

– Помнишь ту поездку в Лондон, которую Кира планирует с Лизой? Так вот, она хочет поехать в эти выходные на четыре дня.

Я хмурюсь. Четыре дня с Лизой. Просто охуенно.

– Точно… Да.

Павел выглядит так, будто вот-вот сломает ребро, сдерживая смех, а я бросаю на него смертельный взгляд.

Максим кладет руку мне на плечо.

– Слушай, я бы не спрашивал, если бы это не было важно. Ребенок появится раньше, чем мы успеем оглянуться, а Кира очень хочет побыть с подругой. Я бы поехал, но нам с Павлом нужно завершить сделку по оружию в Крыму. Ты знаешь, что я никому не доверю жизнь Киры. Я прошу тебя как брат, а не как начальник.

Что я должен на это ответить? Если это важно для Максима, я ему не откажу.

– Я буду охранять ее всю жизнь, – заверяю я его. И постараюсь не слишком увлекаться ее подругой.

– Я ценю это. Позаботься и о Лизе.

Максим ставит свою выпивку на барную стойку и отходит поприветствовать новых лиц, оставляя Павла смотреть на меня с ехидной ухмылкой.

– В прямом эфире напиши мне все подробности твоего девичьего путешествия. Ничего не упускай.

Удивительно, что мой обычно серьезный друг практически в восторге. То, что он меня достает, – одна из немногих вещей, которые приносят ему истинное удовольствие.

– Отвали. – Я сжимаю свой бокал так сильно, что он может разбиться в моих руках.

– Мне нужны фотографии.

– Тебе нравятся мои страдания?

Павел делает паузу.

– Да. Похоже, что да.

Я качаю головой.

– Все нормально. Четыре дня. Что может произойти за четыре дня?

Павел даже не пытается скрыть свой восторг.

– Не могу дождаться, когда узнаю. А теперь я прощаюсь с тобой… и желаю удачи.

Удачи?

Он отдает мне честь и небрежно подходит к симпатичной официантке.

И тут я замечаю причину его поспешного отступления. Катерина направляется прямо ко мне, незаметно, как кошка, выслеживающая свою жертву. К сожалению, я опоздал уклониться от ее приближения – все, что я могу сделать, это приготовиться к удару.

– Роман Васильев, – мурлычет она, в ее голосе звучит не слишком заметное приглашение. – Я и не подозревала, что ты будешь здесь, но какой приятный сюрприз.

Она наклоняется ближе, чтобы поцеловать меня в щеку, ее губы практически касаются уголка моего рта. Мне приходится бороться с желанием вытереть это место тыльной стороной ладони. Как и большинство представителей ее круга, Катерина Петрович дерзка, нахальна и бесконечно стремится быть в центре внимания.

Я понимаю, почему таких женщин, как она, тянет ко мне. Они жаждут острых ощущений. В ее жизни был комфорт, все привилегии преподносились ей на блюдечке с голубой каемочкой. Я – это вкус опасности, которым она может похвастаться перед подругами.

Половина сплетен о моих сексуальных подвигах – выдумка. Придуманные истории для светских львиц, чтобы они хвастались ими на своих коктейльных вечеринках. Обычно меня это не беспокоит, но… В последнее время меня это задевает.

– Неужели ты не знала, что я буду здесь? На вечеринке в честь сделки между нашим синдикатом и твоей семьей?

Она пожимает плечами.

– Я не обращаю внимания на все эти семейные дела. Есть вещи поважнее.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Понимает ли эта женщина, насколько глупо она звучит?

– Кстати говоря, в эти выходные на биеннале состоится одно художественное мероприятие. Почему бы тебе не пойти со мной? Это должно быть потрясающе.

В следующие выходные я буду присматривать за Кирой и неким запретным плодом в старом добром Лондоне. Что, по правде говоря, будет своеобразной пыткой. Хотя и не такой болезненной, как провести несколько часов в присутствии Катерины.

– Звучит заманчиво. Тебе стоит спросить Павла – он любит авангардное искусство. – Ложь. – К сожалению, я буду работать.

Катерина хмурится и прикусывает нижнюю губу в жесте, который, вероятно, кажется ей сексуальным, но на самом деле вызывает раздражение.

– О. – Она переводит взгляд на Павла, а потом снова на меня.

Я достаточно мужествен, чтобы признать, что Павел – симпатичный парень в духе мародерствующих викингов, но ему не хватает моего обаяния. Не то чтобы ему было наплевать, но дамам нравится немного флирта и подшучивания. Тем не менее, никто из нас не ищет отношений. Мы знаем, что слишком запутались для чего-то большего, чем просто интрижка.

Еще недавно я бы сказал то же самое о Максиме, но, наблюдая за тем, как он влюбляется в Киру, я по-новому взглянул на ситуацию. И все же, если где-то и есть женщина для меня, я ее не нашел. И уж точно не ту, что стоит передо мной.

– Может, в другой раз? – с надеждой спрашивает Катерина.

Я оглядываю комнату, пока мой взгляд не натыкается на Лизу. Она стреляет в меня глазными дротиками, полными яда, а ее челюсть сжата так сильно, что я опасаюсь, как бы она не сломала зуб. Злится ли она, что я разговариваю с Катериной? Нет. Но… может быть?

Я решаю проверить эту новую теорию, одарив Катерину большой, кокетливой, сверкающей ямочками улыбкой.

– Конечно, может быть, в другой раз. – Я скрещиваю руки в такой позе, которая, как мне известна, заставляет мои бицепсы вздуться. – Какими вещами ты любишь заниматься?

Она наклоняет голову в задумчивости.

– Шопинг. Есть в лучших ресторанах. Ходить в спортзал, конечно.

– Вау, ты действительно не ограничиваешь себя, не так ли?

Катерина кивает, не обращая внимания на мой сарказм.

Я почти не обращаю внимания на ее слова, потому что мне слишком нравится эта перепалка с Лизой.

По коже пробегает дрожь. Мои губы подрагивают в намеке на улыбку, на что она отвечает хмурым взглядом.

Раньше я думал, что вся эта игра, в которую мы играем, мне только кажется, но теперь я в этом не уверен. Она мила, как конфетка, со всеми, кроме меня. Я внушаю ей непокорность, и по какой-то причине это меня чертовски заводит.

Катерина продолжает говорить со мной, но я все еще сфокусирован на Лизе. Ничего хорошего из этой нашей маленькой игры не выйдет. Наверное, мне стоит покончить с этим прямо сейчас. Развернуться и избегать ее всю ночь. Но кого я обманываю? Это невозможно.

Знает ли Лиза, что через несколько дней я буду сопровождать ее и Киру в Лондон? Скорее всего, нет. А если бы знала, то, как мне кажется, выразила бы свое недовольство со всей ясностью.

Честно говоря, какой смысл портить ей сюрприз? Я хочу увидеть ее лицо, когда она войдет в самолет и поймет, что ей придется провести целых четыре дня с человеком, которого она презирает.

Все мы где-то получаем удовольствие.

4

Лиза

Я рассматриваю свое отражение в зеркале в уборной и молюсь, чтобы моя косметика из долларового магазина помогла замаскировать синяк под глазом.

Чувствуя приступ головной боли, я роюсь в своем клатче и достаю два обезболивающих, закидываю их в рот и запиваю глотком шампанского. Из-за того, что мне приходится делать вид, будто мне приятно присутствие Анатолия, и терпеть флирт Романа и Катерины, сегодняшний вечер кажется бесконечным, а ведь идет только второй час.

Распахнув дверь в уборную, я выхожу, но останавливаюсь.

Роман уже там, выглядит сексуально и раздражающе, небрежно прислонившись к стене. На его губах расплывается медленная, дразнящая улыбка.

– Лиза. Забавно встретить тебя здесь.

Рука ложится мне на бедра.

– На самом деле нет. Я здесь живу.

Он хихикает, и этот звук делает что-то странное с моими внутренностями.

– Правда. – Он отталкивается от стены и делает шаг ко мне. – И все же мне кажется, что ты избегала меня всю ночь.

– Может, это ты меня избегаешь, слишком занят болтовней с Катериной.

Черт. Как только слова сорвались с моих губ, я поняла свою ошибку.

Отличный способ показать свои карты, Лиза.

Он поднимает темные брови.

– Да, но я был очарован, слушая Катерину о ее многочисленных увлечениях. Она женщина с разнообразными интересами – шопинг, обеды, тренировки.

Я скрещиваю руки перед грудью, но по телу разливается тепло. Несмотря на то, что я намеревалась вести себя спокойно, на моем лице появляется улыбка.

– Она определенно единственная в своем роде.

Роман засовывает руки в карманы, а его взгляд скользит по моему лицу. Он всегда так смотрит, как будто пытается понять меня.

Я указываю в сторону двери, через которую только что вошла.

– Ну, мы скоро сядем ужинать. Полагаю, ты хотел воспользоваться туалетом.

Он не двигается с места. Я уже собираюсь протиснуться мимо него, как вдруг он издает какой-то звук в глубине горла.

– Я тебе не нравлюсь, да?

Мой взгляд устремлен в пол. Что я должна сказать? Что мне не нравится, как мое тело реагирует на тебя? Я пожимаю плечами, потому что это кажется самым безопасным ответом.

– Это не личное. Мне не нравится, что ты шпионишь за мной и Кирой.

– Во-первых, это всегда личное, когда кто-то тебе не нравится. А во-вторых, я никогда не шпионил за тобой.

– Но от этого не легче.

Он поднимает бокал в руке и делает длинный, ленивый глоток. Я наблюдаю за сухожилиями в его горле, пока он глотает.

– Раз уж я тесно сотрудничаю с твоим женихом, может, мы заключим перемирие?

Моя грудь сжимается при напоминании о том, что они с Анатолием теперь на одной стороне. Я поджимаю губы.

– И как это будет выглядеть?

– Это будет означать, что мы вежливы друг с другом. Все не должно быть так сложно. Ты прекрасно уживаешься со всеми остальными.

Это потому, что все остальные – не Роман. Всем остальным не хватает его холодной уверенности, быстрого остроумия и легкого обаяния, которые очаровывают меня и в то же время действуют мне на нервы.

– Я всегда вежлива с тобой, – замечаю я.

– А вот взгляды, которые ты бросала на меня через всю комнату, были совсем не вежливыми.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Это во многом связано с тем, что Катерина повисла на его теле, слушая каждое его слово.

– У меня лицо стервы на автомате.

Роман подавил смех.

– У тебя лицо стервы только тогда, когда дело касается меня.

Я слабо улыбаюсь.

– Это часть моего обаяния.

– Значит ли это, что мы друзья?

Друзья? Мы с Романом никогда не были друзьями. Я бы не назвала свои чувства к нему особенно дружескими, но, кажется, безопаснее согласиться.

– Друзья. – Я киваю.

Мы скрепляем это рукопожатием, но в тот момент, когда его рука касается моей, по моей руке пробегают маленькие искры, словно я прикоснулась к проводу под напряжением.

Черт бы побрал его и его электрические прикосновения.

У меня пересыхает в горле, когда он, подмигнув мне, проходит мимо меня, направляясь в туалет.

Мне требуется минута, чтобы остыть, прежде чем я почувствую себя достаточно уверенно, чтобы присоединиться к остальным гостям.

Как ястреб, Анатолий слетается ко мне, как только я вхожу в столовую, и предлагает свою руку, чтобы проводить меня к моему месту. Он любит играть роль заботливого жениха, когда рядом есть другие.

– Сегодня хороший вечер, чтобы отпраздновать, ты не находишь?

Что-то в его тоне заставляет меня задуматься. Я потираю виски, желая, чтобы болеутоляющее подействовало.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спрашиваю я.

– Две могущественные семьи объединились.

Сколько еще похвалы нужно этому человеку?

– Да, Анатолий, сделка с Беловыми очень интересна.

Он хихикает под нос, отодвигая мой стул и бормоча мне на ухо:

– Я говорю не о сделке по перевозке.

По моей коже пробегают мурашки беспокойства. Я поворачиваюсь, чтобы спросить его, о чем, черт возьми, он говорит, но прежде чем я успеваю вставить слово, мой отец прерывается, чтобы посоветоваться с Анатолием по поводу выбора вина. Кто-то в нашем обмене чувствует себя не так, но, возможно, я не слишком много в этом понимаю.

Вино уже налито, и по комнате разносится легкая болтовня, когда Роман наконец появляется. Катерина пытается подвести его к месту, где сидит, но он игнорирует ее и занимает свободное место рядом с Софией и, к моему неудовольствию, прямо напротив меня. Я знаю, что теперь мы должны быть друзьями, но понятия не имею, как это должно выглядеть.

– София, верно? Мы уже встречались, но прошло много времени. – Роман протягивает руку моей сестре, которая краснеет как школьница – как, я думаю, и большинство женщин, когда он обращает на них внимание.

Я тщательно расправляю салфетку на коленях и избегаю взгляда Романа, когда Анатолий опускается на сиденье рядом со мной и обхватывает рукой спинку моего стула. Я тут же напрягаюсь.

– Итак, София, какие вещи тебе нравятся? – спрашивает Роман, пока команда официантов подает первое блюдо.

Глаза Софии загораются.

– Я увлекаюсь исполнительским искусством. В этом году я участвую в школьном спектакле. Мы играем "Звуки музыки".

– Никому не интересен мюзикл в исполнении кучки подростков, – вклинивается Анатолий. Он пытается поймать взгляд Романа, как бы говоря: «А разве девочки-подростки не идиоты?».

Роман бросает на него жесткий взгляд.

– Так вот, Васильев. У тебя была возможность посмотреть схемы для…

– Какую роль ты играешь? – Роман спрашивает Софию, полностью игнорируя комментарий Анатолия. Меня охватывает удовлетворение от того, что Роман резко отмахнулся.

София краснеет, играя кончиками волос.

– Я одна из детей фон Траппа. Не самая большая роль, но я все равно очень взволнована.

Роман наклоняет голову, как будто ему искренне интересно.

– А ты будешь носить ледерхозе? (прим. Ледерхозе – кожаные штаны, национальная одежда баварцев и тирольцев).

Она хихикает.

– Только мальчики. Думаю, я уклонилась от пули – похоже, им не очень удобно.

Роман слегка подмигивает моей сестре.

– Надеюсь, мне удастся получить приглашение на представление.

Я знаю, что Роман просто вежлив, но ценю его старания.

Глаза Романа перемещаются по столу и останавливаются на мне.

– А ты, старшая сестренка, тоже любишь выступать?

– Нет. Не умею держать ноты, чтобы спасти свою жизнь.

– Ты всегда можешь взять уроки пения, – предлагает София. – Мы так делали в школе, и это многое изменило.

– Может быть, когда-нибудь…

Меня прерывает насмешливое фырканье Анатолия.

– Ни за что моя жена не выйдет на сцену, чтобы петь или танцевать. Это просто смешно.

У меня на языке вертится мысль напомнить ему, что я не его жена, но когда его взгляд переходит на мой с предупреждением оставить эту тему, я так и делаю.

– Что плохого в том, чтобы научиться петь? – Губы Романа сжимаются в тонкую линию. Очевидно, что Анатолий кажется ему таким же очаровательным, как грызун, копающийся в мусоре. – Наверняка у Лизы прекрасный голос.

Я не могу понять, был ли это комплимент или нет, но мое тело реагирует так, как будто это так и есть, – в животе появляется трепет, который я пытаюсь прогнать.

– Итак, Васильев, есть новый маршрут, который я хотел обсудить с тобой и который может значительно расширить сферу нашего влияния.

Роман взбалтывает вино в своем бокале.

– Я уверен, что Лиза и София не хотят слушать все наши деловые разговоры. Давай оставим это на послеобеденное время.

Ухмылка на лице Анатолия говорит обо всем, но он не решается возразить Роману. Вместо этого он отодвигает стул и уходит, предположительно, чтобы обсудить что-то с моим отцом, который гораздо охотнее принимает гостей.

София ловит мой взгляд и в ее глазах читается «ну, это было неловко», но я качаю головой. Я действительно не хочу давать Анатолию повод для гнева. Не сегодня.

Постукивание вилки о стекло привлекает внимание всех присутствующих, в том числе и мое. Мой взгляд устремляется на место во главе стола, где я ожидаю, что мой отец встанет и произнесет пьяную речь в честь наших уважаемых гостей – он уже не раз это делал, – но не он созывает зал. Это Анатолий.

Все взгляды прикованы к нему.

Когда он поднимает бокал с шампанским и поворачивается ко мне лицом, по позвоночнику пробегает тревога. Я стараюсь не выглядеть как олень в лучах прожектора, но знаю, что мне не понравится то, что он скажет дальше.

– Анатолий, мы все еще едим. Сейчас не время, – умоляю я.

Он ничего не отвечает, но ждет, пока все замолчат.

– Как вы все знаете, мы с Лизой помолвлены и собираемся пожениться. – По залу проносится ропот одобрения. – Я хотел бы объявить, что дата свадьбы уже назначена. Через месяц я поведу Лизу к алтарю и сделаю ее своей женой. – Его глаза переходят на мои, и я ненавижу собственнический блеск, с которым он смотрит на меня в ответ.

Раздаются аплодисменты, причем громче всех – мои родители. Мама практически рыдает от счастья, рассказывая о своем волнении, а я чувствую лишь холодный, жесткий ужас, несмотря на улыбку, которая приклеилась к моему лицу.

Я знала, что этот день наступит, но всеми фибрами своего существа молилась о том, чтобы он наступил в далеком будущем. Но месяц… Как это возможно?

Я не могу смотреть в глаза ни Кире, ни Софие, ни кому-либо еще, кто мог бы увидеть меня сквозь тонкую пелену самообладания, но по какой-то причине мой взгляд останавливается на Романе. То, что я вижу, сбивает меня с толку. Он выглядит откровенно взбешенным, как будто может взорваться, по причинам, которые не имеют для меня ни малейшего смысла.

– Дорогой. – Я стараюсь сохранить голос ровным, когда Анатолий приближается. – Не слишком ли все это поспешно? Еще столько всего нужно спланировать и организовать, чтобы у нас была свадьба нашей… мечты.

Анатолий хмурится.

– Вот для чего нужны деньги, Елизавета. Я найму лучшего свадебного организатора в городе. Тебе не нужно беспокоиться о деталях.

Я встаю, думая, что меня сейчас стошнит, но Анатолий воспринимает это как приглашение поцеловать меня. Его тонкие губы прижимаются к моим, и я не могу удержаться на ногах.

Когда он отстраняется, то шепчет мне на ухо:

– Я больше не могу ждать, чтобы трахнуть тебя, принцесса.

Желчь поднимается у меня в горле, но я сглатываю ее. Хотя мы занимались и другими вещами, я все еще девственница, потому что он хотел, чтобы я была чистой в брачную ночь.

Я прекрасно понимаю, что все смотрят на меня, включая Софию. Не хочу, чтобы она волновалась или спрашивала, почему я выгляжу несчастной из-за перспективы этого брака. Поэтому подавляю свои чувства, натягиваю улыбку, принимаю всеобщие поздравления и делаю вид, что не умираю внутри.