Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"
Автор книги: Моника Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
18
Лиза
Я жду, пока Роман уснет. Или, по крайней мере, мне так кажется. Я не могу знать наверняка, но я не слышала ни звука из его комнаты после того, как он выключил телевизор, а это было несколько часов назад.
Сейчас почти полночь, а это значит, что через пятнадцать минут мне нужно быть у отеля и ждать водителя. Я приняла душ, завила волосы, нанесла макияж и надела платье, которое Паулина прислала в качестве небольшого подарка. Оно сексуальное, простое и черное. На самом деле, платье не имеет значения; как Паулина объяснила ранее, все это будет снято, когда я выйду на сцену.
От одной мысли об этом мое сердце стучит так громко, что, клянусь, я слышу его в ушах. Нервный трепет щекочет мне кожу. Я пытаюсь стряхнуть их, но они упрямо цепляются. Это самый безумный и смелый поступок, который я когда-либо совершала, но мысль о том, что я не справлюсь с ним, пугает еще больше.
Я в последний раз оглядываю себя в зеркале, разглаживая тонкую ткань платья без спины. Я замазала синяк, который мне поставил Анатолий, макияжем, как делала всю неделю, но он все еще болит – напоминание о том, почему я это делаю. Что мне нужно сбежать.
Я беру с туалетного столика мобильный телефон и вижу, что у меня пропущенный звонок от Анатолия. Неважно. Я не могу сейчас с ним разговаривать.
Я выключаю телефон и убираю его в ящик. Нет смысла брать его с собой. Хотя я уверена, что никто не сможет отследить меня по телефону благодаря принятым мерам безопасности, я не хочу рисковать. Особенно если Роман каким-то образом обнаружит, что я пропала.
У меня болит в груди при мысли о том, как он отреагирует, если обнаружит мою кровать пустой посреди ночи. Несмотря на мои прежние попытки оттолкнуть его, я знаю, что он разорвет город, чтобы найти меня. Не потому, что он мой охранник, а потому, что между нами что-то есть.
Было между нами. Я поставила точку сегодня утром. Другого выхода не было.
Я беру небольшой клатч, кладу в него ключ от номера и бумажку с моими банковскими реквизитами, а также стофунтовую купюру для наличных – кредитные карты можно отследить.
Пара туфель на высоком каблуке болтается у меня в руке, когда я тихонько выскальзываю из номера и иду по темному коридору.
Водитель Паулины ждет меня перед отелем. До клуба ехать недолго, и все это время я стараюсь сдерживать свое волнение и не думать о том, что ждет меня впереди.
Водитель заезжает на заднюю площадку клуба, и каким-то образом все становится реальным. Кажется, что прошлая ночь была целую вечность назад. Когда нас высадили перед клубом, я понятия не имела, что меня ждет впереди. Но сегодня все меняется.
Водитель открывает для меня заднюю дверь и ведет через задний вход в клуб. Внутри ждет Паулина, одетая, как и прошлой ночью, во все черное, хотя сегодняшнее платье более гламурное. Оно блестящее, облегающее, с плечами.
Без маски я впервые вижу ее лицо. Она обладает элегантной красотой с высокими скулами и пронзительными голубыми глазами, по бокам которых видны тонкие морщинки, когда она тепло мне улыбается.
Паулина проводит меня в комнату, которая кажется гостиной. Комната усеяна роскошными бархатными креслами. Здесь есть небольшой бар и уютный камин, от которого исходит теплое сияние.
– Выпьем? – предлагает она, нарушая тишину.
– Пожалуйста. – Я опускаюсь в одно из кресел. – Ничего слишком крепкого. – Мне нужно что-то, чтобы снять напряжение, но слишком крепкие напитки только усилят мою тревогу.
Она откупоривает бутылку шампанского и наливает мне бокал.
– Нервничать – это нормально. Все нервничают. Но, чтобы ты знала, шумиха вокруг тебя просто зашкаливает. Ты сегодня звезда, дорогая. Самые богатые мужчины Европы будут торговаться друг с другом за шанс быть с тобой.
Я не уверена, что это должно меня утешать, но, наверное, она напоминает мне, почему я здесь – ради денег.
Я делаю большой глоток своего напитка, прежде чем спросить:
– Сколько денег я заработаю?
– Мы начнем торги… – Она делает паузу, словно пытаясь оценить мою реакцию. – Сколько тебе нужно?
Я тяжело сглатываю.
– Сто тысяч долларов.
Ее глаза расширяются.
– Никаких гарантий, но мы начнем торги немного выше, чем обычно. Мы берем тридцать процентов, но у меня есть уверенность, что ты все равно окажешься в выигрыше.
Она раскладывает передо мной бумаги – контракт, включая договор и форму с моими банковскими реквизитами. Мне почти смешно, что даже в продаже девственности есть бюрократия.
– У тебя есть какие-то жесткие ограничения? – осторожно спрашивает Паулина. – То, что ты не хочешь делать.
От этого вопроса у меня голова идет кругом. Откуда мне знать, каковы мои границы?
Мои мысли вернулись к прошлой ночи. Сцены были не совсем для новичков, и, признаюсь, некоторые действия меня шокировали, но я была больше заинтригована, чем чем-либо еще. Тем не менее, смотреть – это одно, а участвовать – совсем другое.
Я представляю себя на месте тех женщин прошлой ночью, но вместо безымянных, безликих мужчин в моей голове материализуется великолепный профиль Романа – именно он делает со мной все эти запретные вещи. Лижет между ног, толкает меня вниз, трахает, бьет по груди, смотрит, как я проникаю в себя с помощью игрушки…
Черт возьми. Я позволила своим мыслям забрести далеко в сторону. Но когда я представляю кого-нибудь еще, кроме Романа, мое возбуждение испаряется в воздухе. Черт, мне нужно изгнать его из своих мыслей и сосредоточиться на предстоящей задаче. Потому что это и есть работа. Средство для достижения цели.
– Я не хочу, чтобы они причинили мне вред, – говорю я. – И только один мужчина; меня не будут делить. – Она кивает, и я обдумываю, что еще. – Никаких игрушек, флоггеров или чего-то подобного. Никаких ограничений, и они должны использовать презерватив. – Я делаю паузу. – Я знаю, что звучу скучно и неопытно, но… В общем, так и есть.
– И в этом вся суть. – Паулина качает головой. – Этим мужчинам не нужна лисица. Им не нужны такие женщины, которых ты видела прошлой ночью. Они платят за твою невинность. Чтобы научить тебя чему-то, чтобы ты контролировала ситуацию. – Она поджала губы. – Чтобы быть первым мужчиной внутри тебя.
Я протягиваю дрожащую руку к своему бокалу шампанского, стоящему на столе передо мной.
– Я буду знать свои границы в тот момент. Будут ли они их уважать?
– Если возникнут проблемы, охрана немедленно их решит.
Мои плечи опускаются на дюйм. По крайней мере, это обнадеживает.
– У тебя есть еще вопросы? – мягко спрашивает она.
У меня перехватывает дыхание.
– Наверное, есть, но сейчас мне ничего не приходит в голову.
Она сжимает мою руку.
– Я буду с тобой все время. Хочешь, покажу тебе белье, которое ты можешь выбрать?
Я стараюсь выровнять дыхание.
Паулина подводит меня к шкафу в задней части комнаты. Она открывает его, чтобы показать выбор нежного нижнего белья разных цветов и фасонов.
– Не торопись, – говорит она, отступая назад, чтобы дать мне пространство.
Мой взгляд сканирует варианты. Здесь и смелый красный комплект с черной кружевной отделкой, и знойный черный ансамбль с прозрачными панелями, и игривый розовый с рюшами. Но мой взгляд останавливается на белом кружевном комплекте из бюстгальтера и трусиков, призванном больше открывать, чем скрывать.
Паулина замечает мой интерес.
– Белый, как девственный, – предлагает она, подмигивая.
Я протягиваю руку и касаюсь нежной ткани. Бюстгальтер украшен замысловатым кружевом, в сочетании с облегающими кружевными трусиками. Прозрачные подвязки прикреплены к чулкам с маленькими драгоценными камнями, которые будут проходить по задней части моих бедер. Это смело и в то же время правильно.
– Вот это. – Я протягиваю его.
– Отличный выбор. Давай, переодевайся, а потом выйди и покажи мне.
Я беру наряд и иду в маленькую раздевалку. Когда я влезаю в белое кружево, я чувствую смесь нервов и волнения. Ткань прохладная на ощупь, а драгоценные камни на чулках ловят свет, когда я двигаюсь.
Сделав глубокий вдох, я выхожу из раздевалки.
Глаза Паулины загораются, когда она видит меня.
– Посмотри на себя. – Она поворачивает меня так, чтобы я посмотрела на себя в зеркало. – Ты сногсшибательна. Ты заслуживаешь того, чтобы тебе поклонялись, пусть даже на одну ночь.
Мои глаза поднимаются вверх, и я впиваюсь в свое отражение. Я никогда не считала себя чем-то особенным, но не могу отрицать, что с моими волосами, рассыпающимися по спине, смелыми и красными губами и туфлями на высоких каблуках, которые, кажется, все подтягивают, я – нечто особенное.
Возможно, даже нечто, чему можно поклоняться.
19
Роман
Я понял, что что-то случилось, как только мне позвонил менеджер отеля и сообщил, что прямо в спа-салон доставили несколько пакетов для Лизы с запиской: «Для сегодняшнего вечера».
Не нужно было быть ученым-ракетчиком, чтобы догадаться, что она готовится к насыщенной событиями ночи – о которой она, к счастью, никогда не говорила мне.
Уже за полночь я слышу, как Лиза выскользнула из дома. Меня поражает, как тихо она себя ведет. Открывание и закрывание входной двери в номер происходит почти беззвучно, я могу лишь различить небольшой щелчок, когда дверь закрывается за ней.
Стоя, я смотрю в окно отеля, из которого хорошо виден вход внизу. Не проходит и двух минут, как появляется она, ее силуэт безошибочно узнаваем. Ее темные волосы рассыпаются по плечам, а пальто подхватывает ветерок, когда она погружается в ожидающий ее лимузин.
Напряжение застывает у меня под кожей. Так вот почему она решила продлить свою поездку? Потому что она с кем-то встречается? Может быть, с мужчиной или женщиной, которых она встретила прошлой ночью?
Может быть, с Паулиной.
Черт. Я едва мог смириться с мыслью, что она с Анатолием, но мысль о том, что может быть кто-то еще, бесит меня так сильно, что я хватаю пачку сигарет из ящика и прикуриваю, к черту политику отеля по борьбе с курением. Я вдыхаю до тех пор, пока мои легкие не начинают гореть, а табак распространяется по венам, успокаивая мои нервы.
Я открываю ноутбук и проверяю трекеры, которые незаметно разместил в ее туфлях, сумочке и пальто, предвидя, что она может отказаться от мобильного телефона. Моя догадка оказалась верной.
На экране появляется мигающая точка, направляющаяся в сторону клуба.
Я докуриваю сигарету и барабаню пальцами по подоконнику, пытаясь справиться с наплывом эмоций, захлестнувших мою грудь. Мне нужно настроиться на то, что я найду.
Лиза с другим мужчиной или женщиной. А может, и с тем, и с другим.
Движение в это время суток оживленное, и ее машина не сразу прибывает к месту назначения.
Я сдерживаю смех, когда понимаю, куда она отправилась – обратно в Убежище.
Видимо, ей не хватило шоу прошлой ночью.
Что ж, если она хочет шоу, она его получит.
– Простите, сэр, но, по-моему, вас нет в списке гостей. – Статная женщина с острыми глазами и тугим пучком, держа в руках клипборд, снова просматривает лист бумаги перед собой. – Сегодняшний вечер – частное мероприятие.
Частное мероприятие? Что, черт возьми, это значит?
– Вчера вечером я была здесь гостем. Паулина лично пригласила меня. – Я сделал паузу, а потом добавил: – Или я могу позвонить Эйдену Доннели, владельцу. Он мой друг. Уверен, он будет рад прояснить мою личность.
Она хмурится и обращается к одному из гигантских вышибал за ее спиной.
Немного покопавшись, я выяснил, что "Убежищем" управляет ирландская мафия, братья Доннелли, которые являются моими коллегами. Если понадобится, телефонный звонок им обеспечит мне вход.
Однако это оказалось ненужным, так как мисс Тугая Булочка пропустила меня вперед. После досмотра охраной меня провожает в главный зал одна из балерин в черной пачке топлесс. Она бросает на меня несколько горячих и тяжелых взглядов, но меня интересует только поиск Лизы.
– Могу я предложить вам выпить, мистер Васильев? – спрашивает балерина, пока я осматриваю толпу в поисках Лизы, которой нигде нет.
– Мне нужно увидеться с Паулиной. – У меня такое чувство, что даже если они не вместе, Паулина, по крайней мере, знает, где найти Лизу.
Балерина хмурится.
– Как вы понимаете, она скоро выйдет на сцену и будет доступна только после этого.
Мои брови сходятся вместе.
– После чего?
Она одаривает меня улыбкой "ну разве не смешно".
– После окончания процедуры, конечно же. Удачи. Судя по всему, она изысканна. – Она подмигивает мне и уходит.
Процедуры? Удачи?
Что-то в сегодняшнем вечере не так, как обычно, и это меня настораживает.
Тогда я внимательно осматриваюсь. Здесь нет не только Лизы, но и практически ни одной женщины. Все мужчины, большинство из них одеты в элегантные смокинги, от них исходит та безошибочная развязность и уверенность в себе, которую излучают только очень богатые люди.
Какого черта Лиза здесь делает?
По комнате проносится предвкушающий гул. Неуверенность овладевает мной, когда свет приглушается и на толпу опускается тишина. Бордовые бархатные шторы раздвигаются, открывая сцену, установленную в передней части помещения.
Паулина выходит на подиум, чтобы обратиться к публике.
– Джентльмены, – говорит она с практичной улыбкой. – Вы, несомненно, согласитесь, что мы приберегли лучшее напоследок. Не каждый день нам удается выставить на торги такое изысканное сокровище, особенно привезенное из России.
Моя кровь становится чертовски холодной, неверие смешивается с ужасом.
Ставка. Изысканное сокровище. Россия.
– Уверяю вас, это сокровище происходит из семьи с высокой родословной. Она хорошая девочка, но для правильного мужчины, присутствующего здесь сегодня, она хочет стать плохой в первый раз. И один из вас, счастливчиков, получит удовольствие развратить ее.
У меня зудит под кожей, и мне хочется уничтожить всех и каждого мужчину в этой комнате.
По аудитории разносятся одобрительные смешки и ропот, а также аплодисменты. Мужчины здесь голодны – я чувствую, как хищное напряжение пульсирует в зале.
– Вы готовы познакомиться с этой прекрасной жемчужиной, господа? – спрашивает Паулина.
Мужчина рядом со мной выкрикивает что-то о том, что жаждет вкусить ее невинности, и я бросаю на него такой ядовитый взгляд, что он встает и отходит в дальний конец зала.
– Вы все знаете, как это работает, так что не стесняйтесь. Этот сладкий персик уйдет быстро… и за большие деньги. Торги за ее девственность начинаются с пятидесяти тысяч долларов США. Давайте посмотрим на нашу редкую красавицу.
С потолка опускается платформа, и по залу разносятся крики и насмешки. Мои легкие едва успевают сделать полный вдох, как женщина, выставленная на аукцион, оказывается на виду.
Яд разливается по моим венам. Будет чудом, если я доживу до сегодняшнего вечера, не совершив убийства, потому что все они смотрят на Лизу так, будто у них есть хоть один шанс.
Но у них нет.
Кровь прольется прежде, чем кто-нибудь перебьет меня.
20
Лиза
Паулина предупредила, что это будет самая сложная часть, и она оказалась права. Когда платформа опускается на сцену и я чувствую, что все взгляды устремлены на меня, мне кажется, что меня сейчас стошнит. Единственное спасение в том, что я не вижу никого из зрителей из-за яркого прожектора, направленного на меня. Но даже не видя их, я ощущаю их присутствие – они смотрят, судят, оценивают.
Как только платформа опускается, Паулина выходит вперед и берет меня за руку.
– Дамы и господа, вот наш цветок. Весенний цветок, созревший и готовый к встрече с правильным мужчиной… по правильной цене, – добавляет она озорным тоном.
Кислое чувство наполняет мой желудок, но она держит зрительный контакт. Ее слова говорят об одном, но ее глаза говорят: «Не обращай внимания на то, что происходит снаружи. Просто смотри на меня». За это я ей благодарна.
Она ведет меня через сцену к правому краю платформы, представляя зрителям с пышностью, напоминающей старые рекламы автомобилей, где ведущий торжественно демонстрирует новую модель. В этом сценарии я – автомобиль, и зрители это с удовольствием принимают.
Я лишь наполовину осознаю, что на подиум поднимается человек – аукционист.
– Джентльмены, как уже было сказано, торги за возможность лишить девственности эту прекрасную женщину перед вами начинаются с пятидесяти тысяч долларов. Пожалуйста, поднимите руку, чтобы подтвердить свою ставку. Торги открываются. Отлично. Почти все в зале. Фантастика. Пятьдесят пять; могу ли я получить пятьдесят пять тысяч долларов? Конечно, могу. Такой энтузиазм.
Боже, как это унизительно. Хотя, не так унизительно, как то, что последует дальше.
– Сбросьте платье. Мы заслуживаем увидеть задницу, за которую торгуемся, – кричит кто-то из толпы, вызывая волну смеха, от которой у меня сводит живот.
Паулина предупреждала меня об этом. Что они захотят увидеть, как я раздеваюсь, и мне придется решать, насколько сильно я хочу обнажиться.
В комнате пахнет одеколоном и виски, что усиливает тошноту, но… За копейку, за фунт.
Я слегка киваю Паулине в знак того, что она может помочь мне снять платье.
Она двигается за мной. Ее руки теплые на моей коже, когда она расстегивает крючок платья в верхней части молнии.
– Ты молодец, – шепчет она, слегка сжимая меня, а затем медленно отстраняет ткань, обнажая мягкое кружевное белье, обнимающее меня.
Платье соскальзывает на пол, и я выхожу из него со смесью неохоты и решимости.
Толпа разражается аплодисментами, их глаза впиваются в меня, когда становится видно едва заметное кружево нижнего белья, прижимающееся к моим изгибам и подчеркивающее каждую линию моего тела.
Должно быть, я застыла на месте, потому что Паулина легонько касается моей руки, успокаивая меня.
– Ты молодец, – заверяет она меня тихим, спокойным голосом.
Ее поддержка помогает мне с новой силой поднять подбородок.
Она ведет меня в другой конец комнаты, где я, несмотря на нервы, делаю небольшое вращение, демонстрируя свое тело перед толпой незнакомцев. Снова раздаются возгласы и насмешки, но я отгораживаюсь от них. Это может быть унизительно, но жизнь с Анатолием гораздо хуже.
– Покажи нам свои сиськи. Я хочу увидеть, какой оттенок приобретут твои соски, когда я буду их сосать, – раздается голос из толпы.
Я напрягаюсь, ненавидя эти грубые просьбы. Ненавижу, что они видят во мне лишь объект для купли-продажи, но чего я ожидала?
Рука Паулины пробегает по моей спине и ложится на застежку бюстгальтера. Она вопросительно поднимает брови.
– Я хочу, чтобы ты заработала максимальную цену, – пробормотала она.
Сейчас самое время решить, как далеко я готова зайти.
С замиранием сердца я слегка киваю, и она расстегивает крючок бюстгальтера, позволяя белому кружеву медленно сползти с моих плеч. На один долгий миг я прижимаю ткань к груди, не в силах отпустить ее. Набравшись смелости, я позволяю лифчику упасть, полностью обнажая себя. Под одобрительные возгласы толпы я чувствую себя открытой и уязвимой. Несмотря на то, что я совершенно не в себе, я знаю, что должна дать им то, что они хотят, – немного шоу.
Стыд покрывает мою кожу, но я загоняю его глубоко внутрь.
Глубоко вздохнув, я делаю соблазнительное вращение и провожу руками по голому животу. Когда мои соски напрягаются в хрустящем воздухе, крики усиливаются вместе с непристойными замечаниями. Возбуждение толпы подталкивает ставки вверх, достигая цифр, превосходящих мои самые смелые мечты.
Шестьдесят тысяч долларов.
Семьдесят тысяч долларов.
Еще больше.
Двое мужчин соревнуются, поднимая цену более чем на сто тысяч долларов.
Чего они ждут от меня за такую цену? Тонущее чувство тянет меня в живот, как якорь. Будет ли тот, кто предложит самую высокую цену, уважать мои границы?
Прежде чем я успеваю задуматься об этом, Паулина выводит меня на авансцену.
– Повернись и коснись пальцами ног, – шепчет она. – Ты зашла так далеко; ты можешь довести дело до конца.
Я знаю, что она права, но это все равно так унизительно. Мое лицо пылает от жара, когда я отворачиваюсь от зрителей и, выгнув спину дугой, медленно опускаюсь вниз, чтобы коснуться пола. Застыв на месте, в одном лишь кружевном белье и на шпильках, я еще никогда не чувствовала себя такой обнаженной.
Толпа откликается, и ставки переваливают за сто пятьдесят тысяч долларов. Маленькая искорка азарта берет верх. Все это было не зря. Я уже заработала больше, чем рассчитывала.
– Покажи нам уже свою киску. У нас нет всей ночи… если только мы не купим тебя. – Голос из зала. Мне не нравится, как он звучит – агрессивно и голодно, как будто я ему что-то должна. Как будто я уже принадлежу ему.
Аукционист приостанавливает торги, давая мне шанс принять решение. Я застываю, как олень в свете фар, зажатый между желанием покончить с этим и заработать как можно больше денег и удержать нить самоуважения.
На этот раз, когда Паулина смотрит на меня в поисках подтверждения, я качаю головой. Я не стану издеваться над собой, чтобы раздеться перед публикой.
Но толпе все равно. Теперь это уже не один голос, теперь это хор, требующий, чтобы я сняла с себя все, чтобы я показала им свою киску. Чтобы я потрогала себя и устроила им небольшое шоу.
Толпа становится все более дикой, все более угрожающей. Инстинктивно я обхватываю себя руками за талию, так как паника нарастает. Даже Паулина, кажется, нервничает из-за рвения толпы.
Чувствуя себя не в своей тарелке, я понимаю, что мне ничего не остается, как пройти через аукцион и надеяться, что у того, кто меня выиграет, есть хоть капля порядочности. Потому что я влипла по самые уши.
