Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

26

Роман

Пассажирская дверь моей машины распахивается и с глухим стуком захлопывается, когда Павел опускается на сиденье рядом со мной.

– Черт, как холодно. – Он дует на свои руки, потирая их.

За лобовым стеклом продолжает падать снег, покрывая заброшенную промышленную зону девственно белым одеялом.

– Вот для чего нужны перчатки. – Я бросаю на него быстрый взгляд, замечая его флисовые клетчатые штаны. – На тебе пижама?

Павел протягивает руку вперед и включает отопление в моем G-класса Benz.

– Сейчас середина ночи.

– Я бы с удовольствием подождал лишние пять минут, пока ты переоденешься, – говорю я.

Я продолжаю наблюдать за молчаливым зданием. Около часа назад нам позвонил человек, которому Павел поручил присматривать за Анатолием. У Петровичей много других клиентов, но все они по большей части респектабельные бизнесмены, так что подобная встреча под покровом ночи и на заброшенном складе на другом конце города – это тревожный сигнал.

– Итак, что я пропустил? – Павел снова нагнетает температуру.

Терпение мое уже иссякло, и я отдергиваю руку, возвращая температуру на прежнее место.

– Анатолий все еще в здании. Я не могу сказать, сколько человек там с ним, но несколько машин припаркованы поблизости. – Я беру бинокль со средней консоли и еще раз осматриваю здание, но никаких признаков движения по-прежнему нет.

Павел берет у меня бинокль и проводит собственное визуальное обследование.

– Кажется, довольно тихо. – Он бросает на меня взгляд, который я не знаю, как интерпретировать. – Лиза говорила что-нибудь еще о том ужине, на который он притащил Софию?

Моя челюсть сжимается.

– Мы не говорили об этом, если честно. – Потому что у нас были другие дела.

В глубине души я знаю, что с Анатолием творится что-то чертовски неладное, и я так или иначе докопаюсь до истины. Желательно до того, как он женится на Лизе.

Прошло меньше недели с тех пор, как мы вернулись из Лондона, а Лиза занимает мои мысли слишком часто. Я все время вспоминаю ту ночь – ее связанную и широко раздвинутую, только для меня. Ее вкус и то, как она рассыпалась от моих прикосновений. Мне потребовалось все, чтобы не рвануться вперед и не трахнуть ее так, будто от этого зависела моя жизнь. Она тоже этого хотела.

Так что же меня останавливало?

Мне нужно было убедиться, что она раздвигает ноги, потому что хочет этого, а не из-за денег или потому, что считает это лучшим способом не дать мне разболтать ее маленький грязный секрет.

– Ну, как тебе Лондон-таун? – Павел пытается придать себе непринужденный тон и терпит неудачу. – Мы так и не поговорили о том, как ты играл телохранителя.

Я закатываю глаза.

– Не о чем рассказывать.

– Почему-то мне кажется, что это неправда. – В тоне Павла слышится веселье.

Мне приходится сдерживать себя, чтобы не наброситься на него с пистолетом.

– Ничего, что могло бы тебя волновать, – говорю я раздраженно.

Губы Павла кривятся.

– Правда? Потому что, скажу честно, с тех пор, как ты вернулся из Лондона, ты стал раздражительным ублюдком.

Я скрежещу коренными зубами, прекрасно понимая, что он прав. Я просто надеялся, что не так уж очевидно, что у меня в голове полный бардак.

Лиза может говорить себе, что она совершенно счастлива, выходя замуж за Анатолия, но я знаю, что я видел – как трясутся ее руки, когда она говорит с ним, синяк на ее лице, как ей пришлось сдерживать слезы, когда она сказала мне, что Анатолий – ее выбор.

У нее есть причины пойти на этот брак, но они основаны на страхе и отчаянии. Если бы ей нужна была моя помощь, я бы ей ее оказал, но я не тот человек, который умоляет. И она сделала свой выбор.

Рядом со мной Павел испускает резкий вздох, заставляя меня вернуться к настоящему.

– Ты не будешь говорить об этом, да?

Я издаю тяжелый вздох.

– Поверь мне. Это не так уж интересно.

Я бы также не хотел, чтобы мне читали лекции о том, почему связываться с Лизой – такая дерьмовая идея. Я знаю, что это так. Даже если мы с Павлом подозреваем Анатолия в мошенничестве, мы все равно заключаем с ним многомиллионную деловую сделку.

– Как скажешь.

– Разве ты не должен сосредоточиться на поисках Хоуп Кинг, а не беспокоиться о том, кого я вожделею?

Это заставляет его замолчать на пару секунд.

Хоуп Кинг – дочь Лая Кинга, лидера Черной компании, триады, с которой мы недавно вступили в войну. Во время нападения на убежище Кинга в Швейцарии Павел получил удар ножом от юной красавицы. Он мог бы легко расправиться с ней, но не сделал этого. Он не смог заставить себя выстрелить в нее.

Лай Кинг успел покончить с собой, прежде чем ему пришлось столкнуться с нашим гневом, но Хоуп бесследно исчезла после нападения. Нам нужно разобраться с ней, потому что, будучи наследницей Черной компании, она может прийти к власти и пойти против нас. Кто не захочет отомстить после того, как мы уничтожили ее отца?

Именно поэтому Павлу поручено найти ее и разобраться с ней – что бы это ни повлекло за собой.

Он проводит языком по передним зубам.

– Поверь мне, я не забыл. Должно быть, она затаилась, потому что исчезла как дым. Все наши лучшие люди следят за ней, но пока ничего не видно. – Его рот сжимается в жесткую линию. – В конце концов, она совершит ошибку, и когда она это сделает, я буду ждать.

– Лучше бы ты ждал. Нам не нужно второе пришествие Черной компании. – Одной войны с ними было достаточно.

Павел немного повозился с рацией. Проверяет телефон. Поднимает бинокль, осматривается и снова опускает его.

– Боже, как это чертовски скучно, – объявляет он. – Как думаешь, эта встреча связана с задержкой груза?

Я откидываюсь на спинку кресла, мне так и хочется закурить, но огонек привлечет внимание, а это последнее, что мне нужно.

– Сомневаюсь. Это похоже на что-то совсем другое.

В итоге наш груз задержался на несколько дней из-за плохой погоды. Ничего необычного, но Анатолий придерживался строгого графика. Он был уверен, что его команда выбрала лучшие маршруты доставки и сможет наверстать время, если потребуется. Хотелось бы верить, что он перепродал и недопоставил, но чутье подсказывает, что здесь что-то большее.

Двери склада распахиваются, и один за другим мужчины выходят на тускло освещенную парковку. Я узнаю нескольких охранников Анатолия, но остальные мне незнакомы.

Павел издает низкий свист.

– Ну, будь я проклят. Это вечеринка.

Он тянется за биноклем, но я отталкиваю его.

– Используй свою камеру, – говорю я ему. – Сделай несколько снимков, пока ты здесь.

Я навожу фокус, когда Анатолий выходит из здания, его присутствие властно даже на таком расстоянии. Он сжимает руку с мужчиной, которого я не узнаю. Парень высокий, с темными волосами, хорошо одетый в костюм и отлично сшитый тренч.

– Кто это, блядь, такой? – пробормотал Павел, сосредоточившись на своем телефоне.

– Не знаю. У нас есть связи со всеми, кого стоит знать в этом городе, но я никогда раньше не видел этого парня.

Волосы на моей шее встают дыбом. У меня нехорошее предчувствие.

Анатолий и другой мужчина обмениваются несколькими словами и пожимают друг другу руки, после чего каждый из них поворачивается и уезжает в своей машине с шофером. Остаются только двое мужчин, которым, кажется, не страшна прохлада, и они прикуривают сигареты. Оранжевые кончики вспыхивают в темноте, струйки дыма смешиваются с паром изо рта. Они делятся шутками, и их смех доносится до нас, несмотря на расстояние.

– Что эти двое задумали? – Павел щурится в темноту.

– Не уверен. – Я перекладываю пистолет со средней консоли в заднюю часть джинсов. – Но думаю, нам стоит представиться.

Павел опускает телефон и ухмыляется.

– Было бы негостеприимно делать что-то еще.

Я чувствую, как головка дрели плотнее прижимается к колену блондина-мудака, а по его лицу стекают бисеринки пота. Обычно я подбираюсь к сверлу – это скорее инструмент для середины переговоров, – но, черт возьми, сейчас я не чувствую себя милосердным.

– Прекратите это дерьмо, – говорю я. – Просто скажи нам, кто ты такой и о чем была эта встреча, и мы все сможем сэкономить время.

– Я… я ничего не знаю, – шипит он. – Я просто охранник – клянусь могилой своей матери. Они мне ничего не говорят.

Я раздраженно хмыкаю.

– Будет лучше, если ты не будешь считать меня идиотом. Напоминаю: с твоим другом все прошло не так гладко.

Он нервно бросает взгляд на своего коллегу, который лежит лицом вперед на твердом бетонном полу склада. Этот засранец потянулся ко мне с ножом, в результате чего получил пулю в голову. Чертов новичок.

Мужчина бледнеет до тошнотворного зеленого цвета. Я вздыхаю, переставляя дрель с его колена на член. Не думаю, что мне доводилось раньше сверлить чей-то член, но все бывает в первый раз.

– Ты что, с ума сошел?! Отойдите от меня! – кричит он и борется с веревками, крепко привязывающими его к стулу.

С расстояния в несколько футов Павел с отвращением корчит рожу, когда парень начинает хныкать.

– Ты еще молод, чтобы потерять свой член, – говорю я ему, хотя живым он отсюда не выйдет. – Ты, наверное, мало им пользовался за свою короткую жизнь. Я не знаю, кого ты защищаешь, но это не стоит того, чтобы из-за этого терять гениталии.

– Ты, блядь, не понимаешь. – Он пытается держать себя в руках, но трясется как лист, его бравада давно улетучилась. – Они сделают гораздо хуже, если узнают, что я проболтался. С тем же успехом ты можешь просто убить меня.

Мы с Павлом обмениваемся взглядами. Что ж, это только что стало чертовски интересным.

– Как тебя зовут? – требую я.

Его глаза опускаются к дрели, а затем снова поднимаются, чтобы встретить мой жесткий взгляд. Он тяжело сглатывает, пот льется со лба.

– Артем, – прохрипел он.

– Хорошее имя. – Павел кивает. – Вот этот парень – Роман Васильев. Наверняка ты о нем слышал.

Глаза Артема выпучиваются, и он выглядит так, будто вот-вот описается.

– Да, я так и думал. Он и в лучшие дни не в духе, но в последнее время совсем с катушек съехал. Видишь ли, есть девушка, которую он не может заполучить, но которую он очень, очень хочет…

– О, черт возьми, – бормочу я.

Павел только смотрит на меня с сухим весельем.

– Как я уже говорил, он действительно постоянно ходит с синими яйцами, и это делает его довольно злым. Так что, если я могу что-то посоветовать, – Павел делает паузу, его светлые волосы сверкают под флуоресцентными лампами, – не беспокойся о своем будущем, думай о настоящем.

С этими словами мой друг надевает на правую руку кастет и наносит мощный удар в солнечное сплетение Артема, от которого тот падает на землю и корчится.

Хорошо. Пусть он вытошнит свои кишки и переосмыслит свою позицию по поводу молчания.

– Мои яйца в порядке, – шепчу я Павлу. – Так что, может, займешься своим гребаным делом.

Хотелось бы, чтобы дело было только в синих яйцах – это достаточно легко устранить. Проблема не в том, чтобы перепихнуться, а в том, чтобы мой член принял одну и только одну особу.

Артем перестал отплевываться и смотрит между нами, раскачивая головой из стороны в сторону, словно не имеет ни малейшего представления о том, что происходит, но рад, что наше внимание отвлечено от него.

– Похоже, тебе нужна небольшая мотивация… – Когда я включаю дрель, чтобы начать, он действительно выходит из себя.

– Нет, блядь! – взрывается Артем. – Вы дикие ублюдки.

– Именно такие мы и есть. – Павел снова наносит ему удар.

Я делаю два шага назад, в нос ударяет отвратительный запах блевотины. Я предпочитаю металлический привкус крови.

– Говори. На кого ты работаешь?

Он сплевывает кровь на землю, но не поднимает головы, чтобы посмотреть на нас, когда он бормочет имя.

– Говори. – Я пинаю его.

– Братва Жукова. Я работаю на долбаных Жуковых.

Мы с Павлом обмениваемся взглядами. Не может быть, чтобы мы никогда не слышали о том, что на нашей территории действует братва. Мы здесь главные, и все братья подчиняются Максиму и Синдикату Белова.

– Кто они, мать их, такие? – Я заерзал на месте.

– Банда из Санкт-Петербурга. Два брата, Николай и Сергей. Они умные. Как уличные умники. И злобные. Последние несколько лет, пока Николай сидел в тюрьме, делами заправлял Сергей, но они расширяются, захватывают все новые территории.

– Почему они встречались с Анатолием Петровичем? – спрашиваю я, чувствуя, как в животе нарастает неприятное чувство.

– Сегодня вечером был только Сергей, без Николая, но я, блядь, не знаю никаких подробностей. Все, что я делаю, – это стою на страже снаружи и выполняю их поручения. – Он жестом показывает на своего мертвого коллегу на полу. – Дмитрий знал больше.

Ну и хрен с ним.

Я включаю дрель и с размаху набрасываюсь на подходящее место, чтобы начать свою грязную работу.

– Ты знаешь больше, чем думаешь. – Я улыбаюсь ему, позволяя принять меня во всей моей безумной красе. – Может, тебе просто нужно напоминание.

Пронзительные крики Артема эхом отражаются от стен. Он быстро заговорит – никто не хочет потерять свой член из-за дрели.

27

Лиза

– Елизавета, пожалуйста, сосредоточься, – говорит мама, в ее тоне слышится разочарование. Мы в офисе свадебного организатора, решаем множество деталей, которые меня не интересуют.

Я вздыхаю, а мой взгляд возвращается к телефону, чтобы следить за акциями, которые я купила вчера. Цена акций растет, так что пора продавать.

– Лимонный крем был моим любимым, – предлагаю я, отвлекаясь.

– Это лимонный творог, – поправляет она, как будто меня это волнует.

– Точно, творог. Вкус в любом случае потрясающий. Идеальный выбор для свадебного торта.

Да, идеальный для свадьбы, которой не будет. Когда-то я бы чувствовала себя виноватой за то, что моя мама так старается ради события, которое будет отменено в случае моего успеха. Но теперь уже нет. Мои родители никогда не ставили во главу угла мои потребности и то, что для меня лучше. Роман прав – пора предоставить им самим решать за себя.

Как долго я смогу продолжать жертвовать своим счастьем ради них? Если оставить все на их усмотрение, это будет продолжаться бесконечно. В этом-то и проблема. Они будут продолжать брать у меня, пока не останется ничего.

– Может, лучше обойтись ванилью, – беспокоится мама, нахмурив брови. – Обычно безопаснее придерживаться традиций.

Я с трудом подавляю смешок.

– Конечно, мама. Как тебе больше нравится.

Я приклеилась к своему телефону, спрятанному под столом, наблюдая за тем, как цена на акции неуклонно растет. Черт, скоро мне придется продавать.

– Я не могу определиться со скатертями. Белые, небелые или кремовые?

Мой палец завис над кнопкой продажи, готовый действовать, как только цена достигнет цели.

– Лиза, ты меня слышала? – раздраженно огрызается мама.

Быстрым нажатием я продаю, получая кругленькую прибыль в двадцать тысяч долларов. Прошла всего неделя с тех пор, как я начала торговать, но результаты уже впечатляют. Я заработала двести тысяч долларов от своего первоначального капитала. Это хорошее начало, но мне нужно набрать темп, если я хочу заработать миллион долларов до свадьбы менее чем за две недели.

– Выбирай, мама. Все в порядке.

Я поднимаю взгляд и вижу, что она хмурится.

– Не знаю, что на тебя нашло в последнее время, но это твоя свадьба. Самый важный день в твоей жизни – во всех наших жизнях – и отсутствие твоего интереса вызывает недоумение. На ней будет присутствовать вся московская элита. Ты должна отдать предпочтение планированию, а не тому, что ты постоянно делаешь в своем телефоне.

Я вздыхаю и, убедившись, что сделка состоялась, опускаю телефон на колени.

– Я переписывалась с Кирой. – Ложь плавно слетает с моего языка. – Она спрашивала, не нужна ли мне помощь с планированием, но я бы сказала, что у тебя все под контролем. Вы с миссис Петрович, кажется, более чем счастливы справиться с деталями.

– Кстати говоря… Талия и Катерина будут здесь в любую секунду, и я не позволю тебе вести себя как угрюмый подросток. Покажи, что ты действительно хочешь стать частью их семьи. – Она фыркнула. – Ты даже не представляешь, какая это привилегия – носить фамилию Петрович.

Для нее это честь. Женщина, которой на самом деле не придется выходить замуж за Анатолия.

– Меня не волнуют привилегии и хорошее имя. Это твоя забота, – огрызаюсь я, не в силах сдержать бурлящий гнев.

– Как ты можешь быть такой эгоисткой? – огрызается мама, ее низкий голос полон негодования.

В комнату входит организатор свадьбы, но один взгляд моей матери заставляет ее поспешно удалиться.

– Ты думаешь, я вышла замуж по любви? Нет. Браки – это союзы, они призваны укреплять семьи и обеспечивать будущее. Это долг, а не личное счастье.

– Это неправда. По крайней мере, не всегда, – замечаю я. – Кира и Максим безумно любят друг друга.

Ее глаза превращаются в прорези.

– Разве их брак не начался как деловая договоренность?

Я скрежещу зубами. Не знаю, зачем я затеяла этот разговор, ведь маму не переубедить.

– Твоя сестра нуждается в этом союзе больше, чем кто-либо другой. – Мать хлопает рукой по столу. – Если мы погрузимся в нищету, как ты думаешь, есть ли шанс, что кто-нибудь захочет жениться на Софие?

Я крепче сжимаю телефон.

– А что, если нам не нужны деньги Петровичей? Что, если я найду способ быть финансово независимой от них?

Как по команде, мой телефон пикает, оповещая о появлении перспективной акции. Я игнорирую его.

Хмурый взгляд на идеально накрашенном лице моей матери – не то, на что я рассчитывала.

– О чем ты говоришь, Лиза? Ты сошла с ума?

На самом деле она имеет в виду: «Где моя милая, послушная дочь, которая никогда не отступает, не задает вопросов и ничего не хочет для себя?» Именно такой я и была долгое время: послушной дочерью, живущей своей жизнью, чтобы разгребать чужие ошибки.

Моя мать продолжает смотреть на меня так, словно я инопланетянка. В какой-то степени это моя вина, потому что я никогда раньше не противостояла ей.

– Я настаиваю, чтобы платье подружки невесты было красным, мама. Это мой лучший цвет. – Плаксивый голос Катерины слышен еще до того, как она появляется. Мгновением позже она входит, приветствуя нас хмурым взглядом. – О. Вы обе здесь.

Моя спина выпрямляется от раздражения.

Талия Петрович бросает на дочь назидательный взгляд.

– Это невеста и мать невесты, так что, конечно, они обе здесь. – Старшая женщина делает шаг вперед, предлагая нам обеим воздушный поцелуй.

– Я думаю, что красный цвет для платьев подружек невесты – это прекрасно, – говорит моя мама, когда обе женщины садятся. – Ты так не считаешь, Лиза? – Ее пинок под столом – не очень тонкий толчок к согласию.

– Конечно. – В моей ухмылке нет искренней теплоты.

Катерина раздувает ноздри и откидывает свои длинные золотистые волосы за спину.

– Я говорила не о платьях подружек невесты. Мне все равно, что они наденут. Как подружка невесты, я должна быть единственной, кто носит красное.

– Красное на свадьбу? Ты будешь выглядеть как блудница. – Талия хмурится.

Мне приходится прикусить губу, чтобы сдержать смех. Я уважаю ее прямоту.

– Может, что-нибудь помягче, – вклинивается моя мама. – Например, розовый?

– Может быть, нет. – Катерина кривится и проверяет время на своем телефоне. – В любом случае, что нам здесь нужно делать? У меня через час массаж лица.

– Я подумала, что ты захочешь высказаться по поводу цветовой гаммы, которую мы выберем, ведь это сильно повлияет на цветочные композиции, – предлагает моя мама. – Твой вкус безупречен, и твой вклад будет очень важен.

Боже мой. Может ли она еще сильнее подлизываться?

Пока Талия и моя мама обсуждают достоинства лилий и белых роз, я откидываюсь на спинку стула и бросаю быстрый взгляд на телефон, проверяя свои сделки.

– Ну что, ты уже выбрала наряд для оперы на эти выходные? – Катерина наклоняется ближе и говорит фальшиво милым тоном, который сразу же заставляет меня насторожиться. Она не ждет моего ответа. – У меня есть несколько дизайнерских платьев прошлого сезона, которые ты можешь взять на время. Ты же не против носить одежду прошлого сезона? – Ее тон непринужденный, но в нем чувствуется насмешливый подтекст.

Как и Анатолий, его сестра любит напоминать мне, в каком долгу я перед ее семьей. Насколько меньше нам повезло.

– Я в порядке, – холодно отвечаю я. – Просто надену что-нибудь из своего шкафа. – Одариваю ее пустой улыбкой и надеюсь, что она поймет, что нужно отвалить. Мне неинтересно играть в ее игры с властью, особенно сейчас.

Она бесстрастно пожимает плечами и рассматривает свой маникюр.

– Просто мой брат будет ожидать, что ты будешь выглядеть как Петрович. Вся Москва будет наблюдать за вашим первым совместным выходом в свет после объявления даты свадьбы. Очень важно, чтобы ты выглядела, – ее глаза критически оглядывают меня, – ухоженной.

Я борюсь с очень сильным инстинктом, призывающим толкнуть ее лицом в букет гортензий в центре стола.

– Я обойдусь тем, что у меня есть, – отвечаю я, мой голос ледяной.

– О, конечно, как хочешь.

Я чувствую, что ее глаза все еще смотрят на меня, как стервятник, кружащий перед убийством.

– Я могу прислать к тебе своего эстетиста. Она потрясающе владеет нитями, знаешь ли. Она поможет тебе с волосами на лице. – Катерина ухмыляется, как кошка, съевшая канарейку, и проводит рукой по моей верхней губе.

Я прикусываю щеку, не позволяя ее завуалированным оскорблениям задеть меня.

– Конечно, – говорю я. – Как мило с твоей стороны.

– Я пришлю ее к тебе домой, как только закончу. Ты, наверное, этого не знаешь, но парни сходят с ума от полной эпиляции – везде и всюду. – Ее брови слегка пританцовывают, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. – Учитывая, с кем у меня свидание, я стремлюсь к шелковистой гладкости. – В ее тоне звучит намек.

Я делаю все возможное, чтобы не попасться на удочку. Она явно что-то задумала.

Когда я ничего не говорю, она поджимает губы и наклоняется ближе, как будто я плохо слышу.

– Роман Васильев вместе со мной. Он приглашал меня на свидание целую вечность, и я просто не могла больше отказываться. – Она пожимает плечами, достает из сумочки тюбик красной помады и медленно наносит ее.

Эта новость как удар в живот.

Роман и Катерина? На свидании?

Зависть вспыхивает, как зуд под кожей. Мне это ни капельки не нравится.

Я тянусь к своему стакану с водой, пытаясь реагировать так, будто мое сердце не бьется о грудную клетку.

– Когда мужчина так выглядит, – мурлычет она, – ты знаешь, что он будет великолепен в постели. И что с того, что он грубоват; нет ничего плохого в небольшой опасности.

Мои ногти впиваются в ладони под столом.

– Роман, правда? Я понятия не имела, что ты в его вкусе.

– О, ты будешь удивлена. Такие мужчины, как Роман, – настоящие мужчины – ищут женщину, которая, как они знают, может править рядом с ними. Их не интересует "кроткая маленькая мышка", – она делает щелкающее движение рукой, явно направленное на меня. – Им нужна уверенная и опытная женщина. Готовая на все.

Мое выражение лица становится хрупким.

– В таком случае, надеюсь, твое свидание пройдет успешно. Похоже, вы с Романом идеально подходите друг другу.

Она снисходительно улыбается.

– Ты сама в этом убедишься, в любом случае. – Она проверяет часы. – Мне пора бежать. И просто дружеский совет: не надевай красное. Этот цвет делает тебя бледной.

Я борюсь с приливом ревности, зарождающимся в моей груди.

Катерина отвратительна, и завидовать ей нечему. Кроме одного – она будет на руках у Романа, а я нет.

Уже одно это заставляет мою кровь пылать.