Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"
Автор книги: Моника Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
42
Лиза
Я не могу в это поверить. На моем торговом счете миллион долларов. Я заработала достаточно денег, чтобы расплатиться с Анатолием.
Я пристально смотрю на цифры на экране. Я проверяю раз, два, обновляю приложение, чтобы убедиться, что это не просто глюк или мои глаза обманывают меня, но это реальность. На моем счету стоит единица с шестью нулями. Деньги, которые я заработала сама.
День назад я вложила деньги в высокодоходные и рискованные технологические акции, которые, как я чувствовала, должны были взлететь, и они окупились с лихвой. Меня охватило волнение. Если бы я захотела, я могла бы выписать Анатолию чек сегодня и уйти от него навсегда.
Свобода в пределах досягаемости.
Моя грудь взрывается чем-то ярким и счастливым, и первый инстинкт – побежать и рассказать Роману. Упасть в его объятия и праздновать вместе с ним.
Но я не могу этого сделать. По крайней мере, не из-за этого.
Я уже собираюсь убрать телефон, когда на экране высвечивается номер Софии. На моем лице появляется широкая улыбка – наверное, она звонит, чтобы рассказать о спектакле.
– Привет! Как все прошло? – Я прижимаю телефон к уху. – Ты поразила зрителей своим исполнением "До-ре-ми"?
– О чем ты вообще говоришь?
Моя кровь застывает, как только я слышу в трубке голос матери.
– Мама? – Я задыхаюсь. – Что случилось с Софией?
– Ты эгоистичное отродье. Я забрала телефон Софии, потому что знала, что ты ответишь только на звонок сестры. Что за неблагодарность прятаться за несколько дней до своей громкой свадьбы и отказывается отвечать на звонки матери и жениха?
Холодный пот покрывает мою кожу, а в груди завязывается тугой узел дискомфорта.
– Ты знаешь, почему я должна была…
– Ты думаешь, я поверю, что ты скрываешься из-за нападения, целью которого ты явно не была? Ты используешь это как предлог, чтобы избежать свадебных обязанностей. Где вы с Кирой? На курорте в Будапеште или на лыжах в Гштааде?
– Ничего подобного. – Я ожесточаю свой голос. Я не позволю ей говорить со мной в таком тоне, не после всего, чем я пожертвовала ради нее и отца. – Я вернусь домой как раз к репетиционному ужину. Вы с Талей все сделали, вы никогда не просили моего участия, так что я не понимаю, в чем дело.
– Анатолий сходит с ума, – ругает она. – Честно говоря, я не понимаю, что на тебя нашло в последнее время. Ты ведешь себя так, будто выйти замуж за одного из самых богатых людей России – это труд.
Горечь обжигает горло, и я не могу сдержать вырвавшихся слов.
– Это рутина! Хуже, чем рутина. Он ужасен. Я все перепробовала, чтобы у нас все получилось. Я делала все, чтобы он был счастлив, но этого никогда не было достаточно. А тебе все равно, лишь бы деньги продолжали поступать на твой банковский счет.
Моя мама раздраженно цокает.
– Ты говоришь как плаксивый ребенок. Что ж, считай, что тебя предупредили. Если ты сейчас же не вернешься домой, Анатолий женится на твоей сестре.
Воздух покидает мои легкие с сильным толчком.
– Нет… ты не можешь. Ей семнадцать лет! Как ты могла согласиться на это?
Голос моей матери понижается до отвратительного шипения.
– Ей скоро будет восемнадцать.
– А она знает? Ты ей уже сказала? – спрашиваю я, задыхаясь.
– Нет. Мы не собираемся давать Софии время на побег, как ее сестре. Пока она в школе, но если у тебя есть хоть какая-то надежда исправить нанесенный тобой ущерб, я советую тебе собрать вещи и вернуться домой прямо сейчас. – Честно говоря, Анатолий не в себе; тебе придется сделать все, что в твоих силах, чтобы добиться его прощения.
В груди все сжалось. Каждый инстинкт в моем теле кричит, чтобы я прекратила это безумие прямо сейчас. Чтобы я вывела маму на чистую воду.
– Послушай меня, мама. Это не обязательно должно быть так. У меня есть деньги, чтобы вернуть Петровичам то, что мы им должны. Мы наконец-то сможем стать свободными. Не поддавайся больше на его ложь. Это наш шанс разорвать связи и больше не зависеть от них.
В ответ раздается холодный, жестокий смех моей матери.
– Ты себя слышишь? Ты действительно веришь в то, что говоришь? Думаешь, Кира просто одолжит тебе денег, чтобы вернуть Анатолию то, что мы задолжали его семье? Если это так, то ты действительно бредишь.
– Неважно, откуда деньги, главное, что они у меня есть. Миллион долларов. Нам больше не нужно жить под его гнетом.
– Дело не только в деньгах! Ты должна это знать. Его семья очень уважаема, фамилия Петрович что-то значит. Мне надоело быть изгоем в обществе. Принятие фамилии Петрович все для нас изменит. Если ты не объединишь наши семьи, твоя сестра будет вынуждена это сделать.
Я падаю на колени, с губ срывается крик, но я быстро заглушаю его рукой.
Как я раньше этого не замечала? Я убеждала себя, что у меня есть реальный шанс на свободу. Но теперь все стало ясно. От него не убежать. Не тогда, когда моя семья больше всего на свете хочет этого союза.
Анатолий всегда намеревался использовать Софию, чтобы держать меня под своим началом, а мои родители, как подхалимы, просто играли в его извращенные игры.
Я должна была лучше защищать сестру, но не сделала этого. Я подвела ее.
– Пожалуйста. Не впутывай ее в это…
– Это не обсуждается. Будь дома до завтра, если хочешь исправить беспорядок, который ты устроила. – Это ее последние слова, обращенные ко мне, прежде чем она повесила трубку.
Горячие слезы застилают мне глаза, когда я сворачиваюсь калачиком на полу. Я так старалась, так многим жертвовала, а в итоге этого оказалось недостаточно.
Они победили. Они всегда побеждают. Потому что они знают, что я сделаю все, чтобы защитить свою сестру, даже если это будет означать женитьбу на Анатолии.
Заставив себя сделать несколько глубоких вдохов, я встаю и брызгаю на лицо водой в ванной. Я все еще в пятнах и потрясена, но изо всех сил стараюсь взять себя в руки.
Роман не должен узнать правду, потому что я нутром чую, что он будет бороться за меня. За нас. Неважно, что его связывает с Анатолием, я знаю, что он сделает все, что в его силах, чтобы обеспечить мою безопасность.
Именно поэтому мне нужно, чтобы он поверил, что наше время вышло. Даже если это разорвет мне сердце, другого выхода нет.
43
Роман
Сразу после того, как я попрощался с Максимом, в дверь моего кабинета тихонько постучали, и я обернулся как раз в тот момент, когда вошла Лиза.
На моем лице инстинктивно появляется улыбка.
– Разве ты не должна быть голой и ждать меня в постели? – поддразниваю я, но когда поднимаю взгляд, ее лицо закрыто, глаза пусты. – Что случилось? – В три быстрых шага я оказываюсь перед ней, готовый заключить ее в свои объятия, но она отступает назад, просто недосягаемая.
– Мне жаль, но наше время истекло. Мне нужно вернуться домой и разобраться с реальной жизнью. – Ее слова словно отработаны, как будто она говорит по сценарию.
У меня в груди как будто все рушится. Что-то не так.
– Что происходит? Ты чего-то боишься? Что бы это ни было, ты можешь поговорить со мной. – Я стараюсь сохранить тон, даже когда мне хочется схватить ее за плечи и вытрясти из нее все слова.
Она смаргивает слезы, скапливающиеся в уголках глаз, и делает взволнованный вдох.
– Я не могу, – прохрипела она. – Мы всегда знали, что этому придет конец. Я выхожу замуж через несколько…
– Чушь собачья, – рычу я. – Дело не в этом. Что-то случилось. Что именно? Не лги мне, мать твою. Я заслуживаю правды.
Она пытается успокоить дрожащие руки, сцепив их перед собой.
– У нас всегда была дата окончания. Кое-что случилось, и мне нужно уйти. Сейчас.
Я наступаю на нее, нуждаясь в том, чтобы быть ближе. Мне нужно смотреть ей прямо в глаза.
– Скажи мне правду. Ты долгое время что-то скрывала от меня – от всего мира. Если ты хочешь покончить с этим, хорошо, но имей приличие быть честной со мной.
Она покачала головой, на ее лице промелькнула печаль.
– Роман. – Она произносит мое имя как мольбу. – Не делай это сложнее, чем должно быть.
Мне все равно, что она хочет оттолкнуть меня; я не позволю ей этого сделать. Я прижимаю ее к себе, а сердце колотится в груди. Хорошо. Пусть она почувствует, насколько я взволнован.
– Ты не выйдешь за него замуж, и на этом все закончится.
– Как ты можешь так говорить? – Она пытается оттолкнуть меня от себя, но я не двигаюсь с места. – Это не твое решение, Роман. Прими, что между нами все кончено. Смирись с тем, что между нами никогда не было ничего большего.
– К черту. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, потому что я чувствую то же самое к тебе. – Я прислоняюсь лбом к ее лбу, и мои слова звучат низким, гравийным тоном. – Если тебе нужны деньги, я дам их тебе. Если тебе нужно кольцо, ты будешь носить мое кольцо. Я сделаю для тебя все.
Она яростно замотала головой, по ее щекам потекли горячие слезы.
– Как ты можешь так говорить? Ты привязан к нему так же, как и я.
Боже, неужели она так думает? Что глупая сделка значит для меня больше, чем она?
Я провожу рукой по шее.
– Для меня нет ничего важнее тебя.
Ее черты лица искажаются от страдания.
– Это рискованно, Роман. Мы не можем бросить все ради этого… безумия. Пожалуйста, послушай меня. Я должна вернуться домой.
– Я не был с тобой до конца честен. – Я стиснул зубы, слова тяжело ложились на язык. – Анатолий что-то задумал. Он перенаправил наши корабли, не сказав нам ни слова, и проводит тайные встречи с петербургской братвой – братвой, которая, как мы полагаем, стоит за покушениями на мою жизнь.
На ее лицо падает тень.
– Санкт-Петербург?
– Братья Жуковы. Анатолий тайно встречался с одним из братьев, Сергеем. Я не знаю, почему, но знаю, что они жестоки и стремятся к экспансии. Чем бы они ни занимались, это нехорошо.
Лиза бледнеет, словно увидела привидение. Она бросается в ванную комнату, расположенную рядом с главной спальней, и зажимает рот рукой.
Какого черта?
Услышав резкий звук рвоты, я хватаю бутылку воды и маленькое полотенце, но как только я дохожу до двери ванной, она открывает ее, все еще выглядя пепельной и потрясенной.
– Хватит секретов. – Я подвожу ее к кровати и протягиваю ей воду. – Расскажи мне правду – прямо здесь и сейчас. Что все это значит?
Ее глаза тяжелые и затравленные.
– В тот вечер, когда Анатолий взял Софию на тот деловой ужин, когда мы были в Лондоне… Партнеры, с которыми они ужинали, были из Санкт-Петербурга, и звали его Сергей.
В моем нутре завязывается тугой узел. Мне не нравится, к чему ведет эта история.
– София пила в тот вечер. Я не знаю, сколько и почему, но Анатолий давал ей алкоголь.
Мои руки сжимаются в кулаки.
– Я знаю, – признаю я.
– Что?!
– Человек, которого я послал присмотреть за ней, сообщил мне, что она, кажется, неуверенно стоит на ногах. Хотя ты сказала, что в этом нет необходимости, я попросил его остаться и присматривать за ней несколько дней.
Она качает головой.
– Это так хреново.
– Она рассказала тебе какие-нибудь подробности об ужине? Рассказала что-нибудь, что обсуждалось?
Лиза тяжело сглотнула.
– Она не так уж много помнила. Может, в этом и был смысл того, чтобы дать ей выпить.
Я в ярости провожу рукой по шее.
– Черт. Почему она вообще там была? Какая причина могла быть у Анатолия, чтобы привести твою семнадцатилетнюю сестру на ужин с членами братвы?
На лице Лизы мелькнула боль.
– Так Анатолий контролирует меня. Он знает, как сильно я люблю свою сестру, как оберегаю ее. Он использует ее, чтобы держать меня в узде, вот почему мне нужно вернуться домой и разобраться с этим беспорядком. – Она обнимает свое тело, как будто ей нужно защититься. – Моя мама только что позвонила и ясно дала понять, что если я не вернусь домой и не выйду замуж за Анатолия, как планировалось, то он женится на Софие вместо меня, с благословения моих родителей.
– Господи, мать твою, – прорычал я. – София еще ребенок.
По ее щеке скатывается свежая слеза.
– Ей скоро будет восемнадцать.
Да пошел я. Борис и Анастасия Ивановы опустились еще ниже, чем я мог себе представить, продавая своих дочерей за деньги и власть.
Я хватаю Лизу за челюсть, желая, чтобы она полностью сосредоточилась на том, что я собираюсь сказать дальше.
– Я всегда буду защищать тебя и твою сестру. – Я опускаю нежный поцелуй на ее губы. – Я не позволю, чтобы с вами случилось что-то плохое.
Она тяжело сглатывает, в ее глазах плещутся эмоции.
– Как ты можешь отказаться от сделки по перевозке? Анатолий будет с тобой спорить, а он не умеет играть честно.
Мой смех звучит черство и мрачно даже для моих собственных ушей.
– Хотел бы я посмотреть, как он попытается уничтожить синдикат. Мы разорвем его на части. – Следующие слова я произношу со спокойной уверенностью. – Анатолий – покойник, milaya. Он связался не с теми людьми, и он за это заплатит. – Я смахиваю большим пальцем слезу с ее щеки. – Он заплатит за все, что сделал с тобой. За каждую маленькую обиду, каждый маленький синяк он будет страдать от моих рук в десятикратном размере.
Как только слова слетают с моих губ, ее взгляд загорается, а губы прижимаются к моим. Это лучшее чувство в мире. Я целую ее в ответ так яростно, что опасаюсь, как бы не поцарапать ее губы, но не могу сдержаться.
Когда Лиза отстраняется, ее глаза все еще полузакрыты и затуманены.
– Тебе нужно кое-что увидеть. – Она тянется к тумбочке у кровати и достает телефон, вводит пароль и нажимает на какое-то приложение. После нескольких нажатий она передает его мне.
Я пролистываю приложение, заполненное графиками и цифрами, которые я едва понимаю. И тут меня осеняет. Я поднимаю на нее глаза.
– Ты занимаешься дневным трейдингом, чтобы зарабатывать деньги?
Когда она кивает в подтверждение, я продолжаю листать.
– Вот это да! Ты заработала кучу денег.
– Да. – Она слегка улыбается. – Посмотри на дату моего первого депозита.
Я прокручиваю назад историю ее сделок, мои брови сходятся вместе в концентрации.
– Первая сделка была в тот день, когда мы вернулись из Лондона, – отмечаю я.
Она вздыхает.
– Ты хотел узнать, что за аукцион был в клубе. Вот тебе и ответ. Я по глупости думала, что если верну Анатолию то, что моя семья ему задолжала, то буду свободна.
Я морщусь, чувствуя, как сжимается грудь.
– Не смей винить себя ни на одну гребаную секунду. Это все не на твоей совести. Это все на твоей семье и на том дерьмовом ублюдке, которого ты называла женихом. Но теперь все кончено. Я сожгу весь мир, я убью. Я сделаю все, что потребуется, чтобы ты и София были в безопасности.
В ее глазах плещутся эмоции.
– Я знаю, что сделаешь.
Я притягиваю ее к себе на колени, ее голова прижимается к моей груди.
– Ты должна чертовски гордиться собой, – говорю я ей. – Где ты научилась этим навыкам?
– Я сама себя научила, – признается она с легким оттенком гордости в голосе. – Мне просто нужен был небольшой стартовый капитал.
Мой тон темнеет.
– Я рад, что это я дал семена.
Она улыбается и грустно качает головой.
– Мне все еще нужно вернуться в город. София еще не знает, что задумали мои родители и Анатолий, но я им не доверяю. Я должна найти способ защитить ее.
– Где она?
– Насколько я могу судить, она все еще в школе. Не думаю, что она что-то знает… пока.
Я провожу рукой по ее щеке.
– Завтра утром мы первым делом уедем отсюда и заберем твою сестру. Вы обе теперь под моей защитой, и ты ни за что на свете не вернешься к этому подонку. И я включаю в эту категорию и твоих родителей.
Ее глаза блуждают по моему лицу, изучая меня так же пристально, как я изучаю ее.
– Как мне так повезло, – наконец говорит она, – что я нашла тебя в том хаосе, которым является моя жизнь?
– Как нам обоим так повезло, – поправляю я ее, проводя большим пальцем по чувствительной нижней части ее челюсти.
У меня на кончике языка вертится мысль о том, как глубоко я к ней привязан, как готов пройти через сам ад, чтобы она была в безопасности и счастлива. Я готов отдать за нее жизнь, не задумываясь.
Но я сдерживаюсь. Действия говорят громче слов, и я покажу ей, что значит покорить мир ради любимой женщины.
Важен только этот момент, мы вместе; все остальное – просто шум.
44
Роман
Я не уверен, сколько времени мы уже спали, когда зазвонил мой мобильный. Я нащупываю его на тумбочке рядом с кроватью. Лиза свернулась калачиком у меня на груди – должно быть, мы оба задремали после напряженного дня.
– Privet, – отвечаю я, пытаясь прогнать паутину из головы.
– Это Савин. Мне нужно тебе кое-что показать. Это не может ждать.
– Дай мне минутку, – говорю я Савину. – Я тебе перезвоню.
Когда я сажусь в постели, Лиза тоже приходит в себя.
Она растерянно смотрит на меня.
– Что происходит? – Голос у нее негромкий, но обеспокоенный.
– Дела синдиката. Мне нужно ответить на звонок в моем офисе.
– Это как-то связано с Анатолием? – Она хмурится. – Если да, то я тоже хочу это услышать.
Я делаю паузу, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. Не принято посвящать посторонних в дела синдиката, но она права. Это касается ее, как никого другого, и она заслуживает правды, даже если она уродлива.
Я киваю.
– Пойдем со мной.
Сидя перед монитором компьютера, я не сразу понимаю, на что мы смотрим. Это прямая трансляция с грузового судна, груженного кокаином Козлова из Нью-Йорка, которое в этот самый момент пришвартовалось в порту Роттердама.
Камеры Савина показывают мрачную сцену под покровом темноты. Девушек, молодых и дезориентированных, ссаживают с нашего корабля в два грузовых фургона, припаркованных в доках.
– Что это за хрень? – рычу я в свой телефон, включенный на громкую связь.
Объективно сцена передо мной очень ясна, но мне нужно, чтобы он подтвердил, что то, что я вижу, – реальность.
– Он торгует женщинами через Роттердам. В трюме корабля было около двадцати девушек, – объясняет Савин. – Я заплатил нескольким портовым рабочим за информацию. Судя по всему, это происходит каждый раз, когда наши корабли приходят из США.
Мои легкие замирают. Высокий каблук, который я нашел.
Лиза рядом со мной испуганно хнычет. Мне бы хотелось оградить ее от этой уродливой реальности, но она должна знать, с чем мы имеем дело и кто такой Анатолий на самом деле. Я знал, что он безжалостен, но даже меня поразило, что он готов ввязаться в это дерьмо. Низший из низших. У меня такое чувство, что в основе его бизнеса с Жуковыми лежит торговля людьми.
Я притягиваю Лизу к себе, когда вижу, что она побледнела. Я не буду ничего от нее скрывать, но это означает, что ей предстоит узнать несколько довольно мрачных истин о жизни в преступном мире.
– Пусть кто-нибудь из твоих людей присмотрит за грузовыми фургонами, – говорю я Савину. – Я хочу знать, куда они едут и что происходит с этими девушками.
– Будет сделано.
Мои мысли разбегаются в миллион разных направлений. Анатолий играл с нами, он лгал нам и воспользовался кораблями, которые мы выкупили, чтобы перевозить человеческий груз. Наркотики – это одно, но торговлю людьми мы не трогаем.
– Корабль уже разгрузился и скоро отправится, – говорит Савин. – Мне сказали, что остановка всего на час, не больше.
– Тогда к чему была эта дерьмовая задержка из-за погоды? – спрашиваю я.
Савин с отвращением хмыкает.
– Девочки умерли в пути. Потребовалось дополнительное время, чтобы разобраться с их телами.
Лиза застывает в моих объятиях, и я успокаиваю ее, поглаживая по спине медленными, успокаивающими кругами. Ей не нужно слышать эти жуткие подробности.
– Мне нужно, чтобы ты был с нами на земле. Оставь за главного кого-нибудь надежного. Нам везде нужны глаза и уши.
– Я уеду прямо сейчас, – подтверждает он.
Я прощаюсь с Савином, зная, что это начало очень долгой ночи.
Лиза поднимает голову с моей груди и смотрит на меня с таким отчаянием, что у меня замирает сердце.
– Как Анатолий оказался замешан в торговле людьми? Я не понимаю. Его семья занимается легальным бизнесом. Зачем ему заниматься этим дерьмом?
– Власть и деньги – корень всех зол в этом мире. Его отец никогда не хотел связываться с организованной преступностью, но я думаю, что Анатолию нравится танцевать с дьяволом. А дьявол приходит в виде братвы Жукова.
Лиза испустила тяжелый вздох.
– Это гораздо хуже, чем я могла себе представить. У меня плохое предчувствие. Мы можем уехать за Софией?
Проводя языком по зубам, я обдумываю варианты.
– Детка, послушай меня. Будет быстрее, если я попрошу одного из своих людей забрать Софию из школы и привезти сюда. Вы обе спрячетесь здесь, пока мы не выясним, что за хрень тут происходит. Никто не знает об этом месте, кроме моего окружения. Это безопасно. А пока мне нужно съездить в Санкт-Петербург и встретиться с этими ублюдками. Братва к братве.
Ее глаза расширились.
– Ты собираешься оставить меня здесь одну?
Я разглаживаю бороздку между ее бровями.
– Я не могу делать то, что должен, и одновременно беспокоиться о тебе.
Лиза кивает, ее лицо осунулось и побледнело. Может, она и согласна, но сжатые челюсти и сросшиеся брови говорят о многом.
Мы должны разобраться с этим вопросом прямо сейчас. У меня есть предчувствие, что очень скоро все полетит кувырком.
– Пообещай мне, что будешь следить за собой. – Дрожь в ее голосе задевает мое сердце. – Я не могу тебя потерять.
Я бы хотел, чтобы мне не пришлось оставлять Лизу, но другого выхода нет. Наше будущее зависит от того, как я справлюсь с тем, что будет дальше.
– Я обещаю, что вернусь, milaya. Несмотря ни на что, я буду оберегать тебя и Софию. Ты доверяешь мне?
– Больше, чем кому бы то ни было. – Она проводит пальцами по моим волосам.
Мы оба одновременно тянемся друг к другу. Мои руки обнимают ее затылок, а ее губы встречаются с моими в сладком поцелуе, который вскоре становится более жестким, более настойчивым, передавая все, что мы не решаемся сказать.
– Мне нужно идти, – говорю я ей в губы. – Я буду проверять тебя, когда смогу, а мой человек останется и будет охранять тебя.
Ее лицо опускается.
– А как же мои родители?
– Ты слишком хороша для них. Они тебя не заслуживают. – Я провожу большим пальцем по линии ее челюсти. – Им самим придется выбирать сторону. Надеюсь, ты не будешь слишком разочарована, если они выберут не тех людей.
– Они уже сделали это. Я просто не хочу, чтобы они умерли.
Я киваю, но отказываюсь давать какие-либо обещания.
– Просто позаботься о себе и Софии. Я вернусь за тобой, как только смогу.
Я провожу губами по ее губам в последний раз. Обычно я наслаждаюсь моментами, предшествующими началу войны, – адреналиновым всплеском, возможностью выплеснуть свою дикую сущность, не сдерживая себя. Но в этот раз все по-другому.
Впервые за долгое время мне предстоит потерять что-то ценное – кого-то, без кого я не смогу жить.
Сейчас середина ночи, когда я провожаю Романа до его машины. Холодно, но мне все равно.
Он притягивает меня к себе, прижимая к своей груди, а его пальцы проводят успокаивающие круги по моей спине. Неопределенность того, что ждет меня впереди, ошеломляет, и я боюсь, что, если посмотрю на него, я сорвусь.
Мой мозг с трудом переваривает все, что я узнала сегодня. Анатолий замешан в торговле людьми, что является злом другого уровня. Знают ли об этом мои родители? Если да, то смотрят ли они на это сквозь пальцы? Я даже не уверена, что хочу знать правду; это слишком тошнотворно.
– Мне нужно идти. – Роман нежно целует меня в висок. – С тобой все будет в порядке. Феликс направляется в школу твоей сестры. Ему придется проникнуть в ее общежитие, но не волнуйся, это то, что он умеет делать лучше всего. Он обещал, что постарается не напугать ее до смерти. Они будут здесь через несколько часов.
Я зажимаю нижнюю губу между зубами.
– Ты сможешь мне позвонить?
– Не знаю, когда, но я постараюсь. Просто затаись здесь и постарайся не волноваться. Максим знает, что происходит. Они с Кирой скоро улетают обратно.
Я хмурюсь.
– Я не хочу, чтобы Кира волновалась, особенно из-за беременности.
Роман улыбается и убирает с моего лица прядь волос.
– Не волнуйся за Киру. Она уже большая девочка и, честно говоря, крутая сучка. – Он бросает на меня пристальный взгляд. – Ты справишься, я знаю. Но на всякий случай… – Он достает из кобуры пистолет. – Поздновато задавать этот вопрос, но ты умеешь пользоваться таким?
Я качаю головой.
– Нет, никогда не было повода учиться.
– Когда все будет сказано и сделано, я научу тебя. Всегда есть причина знать, как защитить себя. А пока я покажу тебе основы. – Я качаю головой, на губах уже готов протест, но он все равно продолжает. – С тобой будет Феликс, но я очень верю в "на всякий случай". Пожалуйста. Сделай это для меня.
По моему позвоночнику пробегает холодок. Я ненавижу то, на что он намекает. Сама идея ужасает, но мысль о том, что у меня нет возможности защитить себя, – еще больше.
Роман протягивает мне пистолет, его глаза фиксируются на моих, чтобы убедиться, что я сосредоточена.
– Для начала убедись, что предохранитель снят, просто сдвинь вот этот рычажок в сторону. – Он проводит большим пальцем по маленькому металлическому переключателю. – Затем прицелься и, когда будешь готова, нажми на спусковой крючок. – Его руки тверды, когда он помогает мне установить пистолет в нужное положение с таким спокойствием, которое должно было закалить мои нервы.
Я делаю глубокий вдох, ощущая тяжесть холодного металла в руке.
– Поняла, – заверяю я его, стараясь соответствовать его спокойствию. – Я буду осторожна.
Роман кивает, его взгляд серьезен.
– Держи его у своей кровати. И не забудь поставить сигнализацию, когда вернешься в дом. У Феликса есть код, и если что-то случится, он немедленно сообщит мне.
– Со мной все будет в порядке, – заверяю я его. – Я беспокоюсь только о тебе.
– Не стоит. – Его глаза смягчаются, он наклоняется и нежно целует меня. – Возвращайся в дом. Я не уеду, пока ты не окажешься внутри.
Я боюсь, что если открою рот, то разражусь рыданиями, поэтому просто киваю.
Из окна я машу ему на прощание, и он машет мне в ответ, прежде чем сесть в машину и уехать в ночь.
Чувствуя себя оцепеневшей, я не думаю, что смогу уснуть в кровати, которую мы делили, поэтому выбираю диван. Держа пистолет на приставном столике в пределах досягаемости, я сворачиваюсь калачиком перед телевизором, на экране идет старый черно-белый фильм.
Несмотря на мое состояние, усталость берет верх, и я быстро оказываюсь на пороге сна, странные полудремы заполняют мою голову, прежде чем я погружаюсь в глубокий, бессвязный сон.
