Текст книги "Безжалостное правление (ЛП)"

Автор книги: Моника Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

45

Лиза

Я просыпаюсь от того, что Роман гладит меня по волосам. Я улыбаюсь, глаза все еще закрыты, смакуя медленный, нежный момент нашего совместного пробуждения.

Но что-то не так. Мне требуется всего несколько мгновений, чтобы стряхнуть остатки сна и понять, что это не может быть Роман.

Я открываю глаза, и тут начинается мой кошмар.

– Ты такая красивая, когда спишь, Лиза.

Я пытаюсь сесть, сердце бешено колотится, а комната кружится.

– Как ты сюда попал? Как ты меня нашел? – требую я, шок и ужас пробиваются сквозь туман в моем мозгу.

– Я гораздо умнее, чем ты мне приписываешь. – Анатолий покачивается на пятках, выглядя слишком довольным собой. – Мы проследили по телефону, когда ты разговаривала с матерью. Видишь ли, твои родители на моей стороне. У них слишком много долгов, чтобы не быть. Они принадлежат мне, как и ты, мать твою. Хотя, похоже, тебе нужно напоминание.

Внутри меня нарастает ярость от его слов. Он отвратительнее, чем я могла себе представить, но и не в себе – напоминание о том, что мне нужно действовать осторожно, потому что, что бы он здесь ни делал, это нехорошо.

– Ты включил сигнализацию, когда вошел, – предупреждаю я, стараясь сохранить голос ровным. – Роман и его люди будут здесь в любую минуту. На твоем месте я бы уехала сейчас, пока не поздно. Роман не потерпит, чтобы ты врывался в его дом и угрожал ему…

– Чем? – Лицо Анатолия, и без того одутловатое и красное, исказилось от возмущения, а его рука вынырнула и схватила меня за подбородок, пальцы больно вдавились в кожу. – Его девушкой? Вы теперь встречаетесь? В таком случае тебе стоит рассказать своему парню, что его высокотехнологичные инфракрасные датчики и биометрические замки могут быть заблокированы, если у тебя на службе лучший в мире хакер. – Он наклоняет голову в сторону с уродливой усмешкой. – Хотя вряд ли ты когда-нибудь увидишь Романа живым. Может, я передам сообщение прямо перед тем, как вышибу ему мозги.

К горлу подкатывает тошнота, но я сглатываю ее.

Словно прочитав мои мысли, Анатолий одаривает меня холодной, бездушной улыбкой и опускается рядом со мной на диван, загоняя меня в ловушку. Мой взгляд устремляется на приставной столик, но пистолета там уже нет. Я с ужасом понимаю, что это потому, что Анатолий держит его в руках.

Он поднимает оружие, чтобы я могла его увидеть.

– Ищешь это? Не волнуйся, мне не нужно тебе угрожать. Ты будешь делать то, что я скажу, не разевая своего поганого предательского рта, потому что у меня есть то, что тебе нужно.

Мои руки дрожат, но я складываю их, чтобы скрыть свою нервозность, и обвожу взглядом комнату в поисках другого оружия.

– Что ты можешь предложить такого, что заставит меня добровольно пойти с тобой куда угодно? Я знаю, что ты из себя представляешь. Я знаю, чем ты занимаешься. Торговля людьми? Как ты мог… Это отвратительно. Ты чертовски болен.

Он пожимает плечами.

– Это просто бизнес. Не надо строить из себя высокомерную и могущественную, когда ты уже доказала, что являешься абсолютной шлюхой. – Он кладет пистолет на приставной столик и лезет в карман, чтобы достать телефон. Сделав несколько шагов, он поворачивает экран ко мне.

У меня по позвоночнику пробегает холодок, когда я вижу Софию, всю в слезах и с кляпом во рту, привязанную к стулу в пустой комнате.

– Мы поймали ее по дороге сюда. К сожалению, сопровождавший ее охранник тоже не успел уйти.

– Ты чудовище, – выплевываю я, голос дрожит, но глаза прикованы к пистолету, лежащему совсем рядом. Завладеть им – мой единственный шанс выбраться отсюда живым.

Со всей силы я бью его локтем в ребра и в бешенстве бросаюсь к пистолету.

Но он оказывается быстрее, перехватывает мое запястье и больно выкручивает его за спину. Он прижимает меня к себе, так крепко сжимая мою руку, что я задыхаюсь и бьюсь в панике, пытаясь оттащить его от себя, но это бесполезно.

Он прижимается своим телом к моему, его твердый член упирается мне в задницу.

– Слезь с меня! – кричу я, извиваясь и поворачиваясь в неистовой попытке освободиться, но мои силы не идут ни в какое сравнение с его силой.

Жестоким рывком он резко откидывает мою голову назад, а затем прижимает меня к мягкой ткани дивана.

– Ты заплатишь за то, что подарила свою девственность другому мужчине. Предупреждаю сразу – это будет неприятно.

Я вцепилась когтями в подушки, каждый мускул напрягся, когда я пыталась освободиться от его давящего веса. Я не отдам ему свое тело по доброй воле. Никогда.

– Ты даже не понимаешь, насколько ты отвратителен, – задыхаюсь я. – Мне все равно, что ты сделаешь, и согласятся ли мои родители. Я не выйду за тебя замуж, и моя сестра тоже.

Он пыхтит, на его лбу выступили капельки пота, когда он снова схватил меня за волосы и заставил посмотреть на него.

– Слушай внимательно, что я скажу дальше. Ты забудешь о Романе. Он все равно будет мертв до рассвета.

Ужас охватывает меня, но я отказываюсь показывать Анатолию, как сильно ранит его угроза. Может быть, он лжет, просто говорит это, чтобы напугать меня. Роман будет осторожен, он обещал.

– Ты закроешь свой поганый рот и выйдешь за меня замуж, как и планировалось. Я не стану посмешищем Москвы, отвергнутым такой тупой сукой, как ты. Хотя я знаю, что ты лживая и коварная шлюха, ты мне полезна. По крайней мере, на данный момент.

Я зажимаю рот. Не знаю, чем я могу быть полезна, но спорить бессмысленно. По какой-то причине я все еще ценна для него. Когда я перестану быть полезной, я стану мертвой женщиной. И если с этим я могу смириться, то с тем, что не попыталась остаться в живых ради других – Романа, Софии, даже Киры и Максима, – не могу.

– Я сделаю то, что ты хочешь. Я выйду за тебя замуж и стану такой, какой ты хочешь меня видеть, но ты должен пообещать, что отпустишь Софию невредимой.

– Невредимой? Ну, это зависит от тебя. Я не даю никаких обещаний. Но отпустить ее? К сожалению, я не могу этого сделать.

Паника сжимает дыхание: что бы ни случилось дальше, ничего хорошего не будет.

– Я никогда не собирался жениться на Софие, это был лишь легкий способ контролировать тебя. За Софию уже все решено. – Он обнажает зубы в уродливой улыбке, и мое сердце учащенно забилось. – К концу года обе дочери Ивановых будут выданы замуж. С благословения твоего отца, разумеется.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – Ненависть в моем голосе ощутима.

– Я говорю о Сергее Жукове. Он очень привязался к твоей сестре, любит молодых и чистых. По крайней мере, одна из сестер Ивановых знает, как держать ноги на замке.

С кривой усмешкой он отводит руку назад и бьет меня по лицу. Моя голова откидывается назад, из носа течет кровь.

– Лучше бы твоя задница осталась нетронутой – это все, что я могу сказать.

Все сдерживаемые эмоции последних двух лет вырываются наружу. Я кричу, бью его когтями и выплескиваю всю ярость, кипящую во мне.

Он хватает меня, его рука сжимается вокруг моего горла, угрожая перекрыть мне доступ воздуха.

Ужас поглощает меня. Я борюсь за свой следующий вдох, воздух вырывается из меня короткими, отчаянными глотками.

– Слушай, ты, гребаная сука. – Плевок летит из его рта на мое лицо. – Ты выйдешь за меня, а София – за Сергея. Мы будем самой могущественной братией в Европе, объединенной кровью.

Ужас застыл в моих жилах. Это был его план с самого начала. Я всегда была пешкой, средством достижения цели. Но втянуть в это Софию… И Романа.

О Боже, Роман.

Анатолий наконец отпускает меня, и я втягиваю воздух в легкие, пытаясь привести голову в порядок.

Сергей Жуков. Что за больное чудовище хочет жениться на подростке? И что за больные люди занимаются торговлей людьми? Несмотря ни на что, я должна найти способ освободить сестру, даже если для этого придется пожертвовать собой.

– Ты заблуждаешься, если думаешь, что этот план сработает. Если с Романом что-нибудь случится, на тебя ополчится весь Синдикат Белова. Мне все равно, с кем ты ведешь дела – не стоит с ними связываться. Ты выбиваешься из сил.

– Синдикат Белова перестанет существовать через несколько часов, – шипит он мне в ухо. – Завтра к этому времени все важные люди будут мертвы.

Опустошение пронзает меня. Я могу только надеяться, что он говорит это, чтобы напугать меня, потому что мысль о мире без Романа, а возможно, и Киры с Максимом, просто невыносима. Я должна найти способ предупредить их, но не знаю, как. Единственное, что можно сказать наверняка, – это то, что мне нужно оставаться живой и бдительной, чтобы не пропустить ни одной возможности.

Он снова прижимается ко мне, его руки скользят вверх и вниз по бокам моего тела, заставляя кожу покрываться мурашками. Я закрываю глаза и пытаюсь отгородиться от его прикосновений, как делала каждый раз, когда он прижимался ко мне. Я уже где-то далеко, когда меня возвращает к реальности внезапный звонок его телефона.

– Черт, – прохрипел он себе под нос.

Тяжело дыша, он отстраняется от меня и отвечает на звонок, его эрекция все еще крепко прижата к моей заднице. Что бы он ни услышал на другом конце линии, он встает и берет меня за волосы.

– Возьми себя в руки, – рявкает он. – Мы уходим. – Он засовывает пистолет, который дал мне Роман, в заднюю часть брюк. – И запомни: не будешь вести себя хорошо, и твоя сестра заплатит. Все просто. Понятно?

Я киваю.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой беспомощной.

46

Роман

– По сравнению с этим местом наш офис выглядит как Букингемский дворец, – бормочу я, когда мы проезжаем мимо штаб-квартиры Братства Жукова – заброшенного магазина на окраине Петербурга.

Люди Виктора уже несколько часов наблюдают за зданием. Все их лучшие лейтенанты сейчас внутри, несмотря на ранний час.

Павел ухмыляется.

– Может, в этом и есть смысл.

С заднего сиденья Савин передает нам кевларовые жилеты и коммуникаторы. Быстрый взгляд в зеркало бокового обзора подтверждает, что наши люди находятся в фургоне позади нас, ожидая моего сигнала двигаться. Мы едем вооруженные до зубов и готовы вступить в бой, если не получим ответов. Так или иначе, сегодня вечером правда выйдет наружу.

Виктор ненадолго поднимает взгляд от своего компьютера.

– Вы можете войти в здание через боковую дверь. Судя по тепловым сигналам, периметр патрулирует всего несколько охранников. Большинство, похоже, находится в подвале.

– И оба брата там? – спрашиваю я, досылая патроны в магазин своего пистолета.

Виктор кивает.

– Сергей здесь уже несколько часов, а Николай приехал совсем недавно.

Я снова проверяю свой телефон.

Павел хмурится.

– Что случилось?

Я качаю головой и вставляю наушник на место.

– Я думал, что уже получу весточку от Феликса.

Павел поджимает губы.

– Дай ему еще немного времени. У него наверняка полно дел с Софией.

Я стряхиваю с себя тревожное чувство, терзающее мое нутро. Павел, вероятно, прав.

Я отправляю Лизе быстрое сообщение, чтобы она знала, что со мной все в порядке, но не ожидаю, что мне ответят. Сейчас самый рассвет, так что я уверен, что она спит.

– Парни, вы готовы к этому? – спрашиваю я своих людей. Ждать бессмысленно. Пора входить, пока Жуковы не пронюхали о нас.

Сделав последний жест, мы выходим в утреннюю темноту.

Здание затихает, когда мы проскальзываем через боковой вход, и каждый уходит на свою позицию с практической тишиной.

Я первым спускаюсь по лестнице, когда на моем пути встает охранник Жукова. Он ругается, глаза его расширяются, но он не успевает поднять пистолет, как Павел выходит из-за моей спины и всаживает ему две пули между глаз. Савин оттаскивает тело мертвеца с дороги, и мы продолжаем спуск.

Воздух становится все холоднее, в нем ощущается затхлый запах старого подвала и слабый привкус гнили. Похоже, когда-то здесь был какой-то подпольный социальный клуб. Мы обходим захламленные столы и стулья, осторожно продвигаясь вперед.

Я останавливаюсь на месте, когда мое внимание привлекает резкий, горячий обмен гневными голосами. Я подаю знак своим людям прижаться к стене и слушаю, как разгорается спор и голоса рикошетом отлетают от стен подвала.

– …Не надо было впутывать нас в эту грязь! – рычит один из них. – Я бы никогда не согласился на это дерьмо, и ты это знаешь. Ты действовал за моей спиной.

– Власть любой ценой, Николай. Ты сам меня этому научил!

Мои пальцы сжимаются вокруг оружия, металл внезапно становится холоднее и тяжелее. Взгляд в сторону Павла подтверждает, что он удивлен не меньше.

Жуковы – не самая счастливая семья.

– Помни, с кем ты говоришь, Сергей. Мне все равно, что ты мой брат. Я сделаю то, что должно быть сделано. Я руковожу этой братвой, я заключаю сделки, а не ты. Если у тебя с этим проблемы, советую тебе пересмотреть свою позицию, иначе ты окажешься не на той стороне моей милости.

– Правда, брат? Ты угрожаешь мне? После всего, что я сделал для тебя и братства, когда ты сидел в тюрьме? Я вывел эту Братву на чистую воду. А теперь ты приходишь сюда и думаешь, что можешь захватить власть, что тебе лучше знать. – Сергей насмехается, его голос падает низко и опасно. – Почему бы тебе не посмотреть, кто из наших людей еще верен тебе? У меня такое чувство, что ты будешь разочарован, Пахан.

– Ты смеешь угрожать своему старшему брату? – Голос Николая звучит угрожающе. – Я попал в тюрьму ради тебя и наших людей. Благодаря мне другие сохранили свободу. Как удобно, что ты забыл.

В воздухе висит напряжение. Они похожи на двух волков, которые кружат вокруг друг друга, ожидая подходящего момента для нападения.

Я даю сигнал своим людям держаться у стены, но хочу увидеть выражение лиц Жуковых, чтобы понять, что здесь происходит на самом деле. Я достаю пистолет из кармана джинсов и скольжу вдоль края стены, ближе к месту схватки.

– Я не угрожаю. Я обещаю…

Вокруг нас раздаются выстрелы, прерывая Сергея. Инстинктивно я падаю на землю, резкое эхо отскакивает от бетонных стен, пока мои люди перестреливаются с двумя охранниками Жукова, которые только что ворвались в подвал с оружием наперевес.

Черт меня побери. Я ползу, укрываясь за перевернутым столом. Воздух наполняется криками людей, свистом пуль и звоном снарядов, падающих на пол.

Павел метким выстрелом сбивает охранника, спешащего к нам. Охранник падает, его оружие вылетает из вытянутой руки. Адреналин захлестывает меня, когда другой охранник целится в Савина. Я подкрадываюсь к нему сзади и беззвучно перерезаю горло, оставляя его безжизненной кучей падать на землю.

Пуля пронзает воздух надо мной. Я прижимаюсь к столу и стреляю, пока магазин не опустеет.

Павел подбирается ко мне на животе.

– Патроны, – говорит он, протягивая руку.

Я отдаю ему все, что у меня есть, а затем связываюсь по рации с Виктором.

– Есть еще засранцы на нашем пути?

– Вы чисты, но братья и по крайней мере полдюжины охранников ждут в другой комнате.

Как я и ожидал.

Я протягиваю Павлу свой пистолет.

– Я иду без оружия. Прикрой меня.

– Ты с ума сошел. Они разнесут тебя в пух и прах, как только ты войдешь туда.

– Сомневаюсь. Если кажется, что кто-то собирается стрелять, убей его первым.

Я слышу, как Павел ворчит что-то похожее на "Сумасшедший ублюдок", пока мы представляемся Жуковым. Мои руки подняты вверх, чтобы показать, что я безоружен.

В центре комнаты стоит Сергей, его пистолет направлен прямо на меня. Рядом с ним Николай даже не удосужился поднять оружие. Он прислонился к стене, скрестив перед собой мускулистые руки. Он ничуть не удивлен моим появлением.

Охранники, разбросанные по комнате, разом застывают, их пальцы напрягаются на спусковых крючках. Никто не двигается, никто не моргает. Кроме меня.

– Добрый вечер, господа. – Мой голос прорезает густую тишину. – Думаю, нам нужно обсудить кое-какие дела.

– Роман Васильев. Я все думал, когда же ты покажешься. – Сергей улыбается, но улыбка не дружелюбная. – Вы ищете своего делового партнера, господин Петрович?

– Вовсе нет. Я ищу тебя, Сергей. Знаешь, почему?

Он ухмыляется.

– Возможно, у меня есть идея. Нам точно пора поговорить.

– Что за хрень? – огрызается Николай.

Из тени я чувствую, как Павел начинает проявлять беспокойство, его рука тянется к оружию, но я незаметным жестом прошу его оставаться на месте.

Когда Николай выходит на свет, я поражаюсь его внешнему виду. В отличие от брата, который носит отглаженные костюмы и может похвастаться аккуратной стрижкой, у Николая бритая голова и татуировки на шее – человек, закаленный тюрьмой. Сергей, может, и выглядит отполированным, но он – коварная крыса.

Я пожимаю плечами.

– Речь идет о том, что твой брат и Анатолий похищали женщин из США, чтобы продавать их в Европе, и использовали корабли, зафрахтованные синдикатом Белова. Между прочим, меня это чертовски бесит.

Сергей потирает руки, его губы кривит самодовольная улыбка.

– Не завязывай трусы узлом, Васильев. Если дело в деньгах, мы тебя втянем в сделку.

Я хрустнул костяшками пальцев.

– Поздновато, но дело не в гребаных деньгах. Мы не занимаемся торговлей плотью, потому что это отвратительно. Думаю, твой брат с этим согласен.

Николай наклоняет голову и разражается маниакальным смехом.

– Ты перешел дорогу синдикату Белова? Брат, ты практически вырыл себе могилу.

Лицо Сергея ожесточается, а ноздри раздуваются.

– К черту синдикат Белова. И тебя тоже. Жуковы скоро воцарятся в России, и ты ничего не сможешь с этим поделать. На самом деле, – его глаза сверкнули чем-то диким, – сейчас самое подходящее время, чтобы объявить мою хорошую новость. Мы с Анатолием собираемся заняться бизнесом вместе. Петровичи и Жуковы станут деловыми партнерами и зятьями.

У меня кровь стынет в жилах.

– Что ты хочешь сказать?

Его лицо озаряется злобным удовольствием. Видно, как он доволен.

– Я собираюсь жениться на Софие Ивановой. У меня даже есть контракт, подписанный ее отцом. Как только Анатолий и Лиза поженятся, сестры соединят наши семьи.

У меня сводит желудок. Что это за больная игра? Разврат Бориса Иванова глубже, чем я мог себе представить.

Сергей переводит взгляд на брата.

– Это расширит наше влияние и увеличит прибыль в десять раз. С этим не поспоришь.

Николай замирает, энергия вокруг него вихрится от напряжения.

– Я могу спорить с чем угодно. Ты перегнул палку, брат, и я этого не ценю.

Я смотрю Сергею прямо в глаза, чтобы он не пропустил ни слова.

– А что, если я скажу, что Анатолий не женится на Лизе?

– Я бы сказал… – На его губах появляется коварная улыбка. – Ты опоздал, чтобы остановить его.

– Что это значит, черт возьми?

– Именно то, что я сказал.

Каждый мускул в моем теле сворачивается и напрягается, когда Николай приближается к брату, его лицо искажается в убийственной гримасе. Охранники обмениваются взглядами, не уверенные в своей преданности.

Голос Николая мягкий, но с опасной ноткой, когда он говорит.

– Ничего из этого не зависело от тебя. Ни от союза, ни от торговли, ни от твоего брака. Не надо, блядь, утверждать, что ты делаешь это ради братства – мы оба знаем, что это ложь. Единственный человек, о котором ты когда-либо заботился, – это ты сам.

Выражение лица Сергея портится.

– Думаю, мы еще увидим, правда ли это, не так ли?

– Как бы мне ни нравился этот разговор, – перебиваю я, шагнув вперед, – этого брака не будет. Лиза и София скрываются, а Анатолий практически мертв.

Сергей насмехается.

– Думаю, ты поймешь, что это совсем не так. Ты давно разговаривал со своей любимой Лизой?

Я откидываю голову назад. Страх струится по моим венам, как ледяная вода.

Он ухмыляется.

– Верно, не разговаривал, и больше не будешь, потому что живым отсюда не выйдешь.

Вот ублюдок!

Я бросаюсь к Сергею, пульс стучит в ушах. Когда я сокращаю расстояние, Сергей поднимает руку. Темный ствол его пистолета направлен мне прямо в грудь.

Я ныряю, и мир опрокидывается, когда земля устремляется мне навстречу, а воздух рассекает резкий треск выстрелов. Время замирает, пока я жду боли и темноты.

Последняя мысль – о Лизе. О том, что я никогда не узнаю, каково это – просыпаться рядом с ней каждый день и засыпать рядом с ней каждую ночь. Делать обычные вещи, например, драться из-за пульта дистанционного управления, лежать ночью в постели и говорить ни о чем, и говорить ей, что я ее люблю.

Как же жесток этот гребаный мир, что наша история закончилась именно так. Еще до того, как она началась.

47

Лиза

Должно быть, Анатолий накачал меня наркотиками, потому что, когда я прихожу в себя, небо уже посветлело, и мы подъезжаем к огромному помещению, похожему на склад. Когда мы подъезжаем, двери открываются, и мы видим внутри частный самолет.

– Что мы здесь делаем? – спрашиваю я, хотя рот у меня словно набит ватой.

– А ты как думаешь?

Не уверена, что это вопрос с подвохом, но я не отвечаю ему. Скоро я все узнаю.

Грубо взяв за руку, он вытаскивает меня из машины и направляет к небольшому частному самолету. Хотя я пообещала, что не буду с ним бороться, мой природный инстинкт выживания дает о себе знать.

– Убери от меня свои руки. Я не хочу никуда с тобой ехать. – Я изо всех сил сопротивляюсь, пытаясь вырваться из его железной хватки, но я все еще в беспамятстве, и он только крепче сжимает меня.

Я открываю рот, чтобы закричать, но его горячая, потная рука крепко сжимает мою челюсть.

– Я предлагаю тебе заткнуться и сесть на самолет. Ты же не захочешь оставить свою сестру одну?

Ужас зашевелился глубоко внутри меня, и я уверена, что меня сейчас стошнит.

– София не имеет никакого отношения к нам с тобой. Я сделаю все, что ты захочешь, но оставь ее.

На его лице появляется самодовольная ухмылка.

– Ничего не поделаешь, принцесса. Если бы ты не была такой шлюхой и не трахалась с этой дрянью Васильевым, мы могли бы хотя бы подождать, пока Софие не исполнится восемнадцать. Но ты навязала мне свою руку, а теперь я навязываю свою. С небольшой помощью твоего отца.

Сердце колотится в груди, как барабан.

– Пожалуйста. К чему такая спешка? Через несколько месяцев она сможет выйти замуж легально здесь, в России. Мы могли бы спланировать красивую свадьбу и произвести фурор. Не торопись только потому, что ты на меня злишься.

Он вырывает у меня руку, и я вскрикиваю от боли.

– Ты думаешь, я идиот? Если ты знаешь, что хорошо для тебя и Софии, ты заткнешься и будешь делать то, что я скажу.

Боже мой, он совсем спятил.

Внутри ангар окружен незнакомыми охранниками с большими пушками, дающими понять, что сбежать не получится. Да я и не пыталась, зная, что София уже в самолете.

Мы заходим в частный самолет, где еще больше охранников сидят с каменными лицами, ожидая нашего прибытия. Мое внимание привлекают приглушенные всхлипывания.

София сидит сзади, ее глаза закрыты, а голова прислонена к стене. Кажется, она не заметила моего появления.

– София, – бормочу я, чувствуя себя разбитой из-за того, что вижу ее в таком состоянии. Я вырываюсь из рук Анатолия и бросаюсь к ней.

У нее красные глаза, и она выглядит измученной.

– Лиза, Боже мой. Я не знаю, что происходит. Почему Анатолий так поступает?

Я опускаюсь на сиденье рядом с ней и обнимаю ее. Какое бы объяснение я ей ни дала, ей не станет легче, поэтому я вообще ничего не говорю.

– Охранник Романа пришел забрать меня из общежития, сказал, что я в опасности, а потом… О Боже, его убили прямо у меня на глазах. Выстрелили в голову, прежде чем он завел машину. Потом они заставили меня выйти из машины и…

– Тише. – Я пытаюсь ее успокоить. – Я объясню позже, сейчас не время. – Не сейчас, когда Анатолий и его охранники всего в нескольких шагах от нее.

Я не могу представить, что ей пришлось пережить сегодня, и самое страшное, что этот день еще даже не близок к завершению. У меня ужасное предчувствие, что дальше будет только хуже.

Опустив взгляд, я замечаю ограничители на ее руках и ногах. Гнев закипает в моей крови. После всего, что ей пришлось пережить, быть связанной – последнее, что ей нужно.

Я уже собираюсь обсудить этот вопрос с Анатолием, как в салон заходит член экипажа.

– Авиадиспетчеры разрешили нам взлет. Если все готовы, вы можете занять свои места, и…

– Мы ни хрена не готовы, – процедил Анатолий.

Первый офицер возвращается в кабину.

– Я буду ждать вашего приказа, сэр.

Анатолий начинает вышагивать по проходам, выглядит взволнованным, телефон прижат к уху.

– Где он, черт возьми?! – Его разочарование нарастает, когда он снова и снова нажимает на кнопку вызова.

Я кладу голову сестры себе на плечо, чтобы укрыть ее от окружающего нас хаоса. Единственное, за что я благодарна, так это за то, что Анатолий не рассказал ей о своих планах на нас. Ни к чему хорошему это не приведет, если она узнает, что будет дальше.

Когда Анатолий перестает вышагивать, вся каюта, кажется, затаила дыхание. Выражение его лица меняется от гнева до раздражения, когда он стоит на месте с телефоном в руке.

– Сергей, где тебя носит? – огрызается он. – Мы ждем тебя в самолете.

Мое тело напрягается. Я не могу поверить, что это действительно происходит.

– И что? – спрашивает Анатолий.

Наступает короткая пауза, прежде чем он кивает.

– Хорошо. Васильев получил именно то, что его ожидало. Надеюсь, ты сделал его смерть медленной и мучительной.

Анатолий впивается в меня взглядом, его губы изгибаются вверх.

Кровь застывает в жилах, и в животе словно камень оседает свинец. Из моего горла вырывается мучительный крик, а тело сотрясает неконтролируемая дрожь.

Это не может быть правдой. Роман не может исчезнуть. Человек, в которого я так сильно влюбилась, вырван из моей жизни безумцем-садистом. Это мучительно, словно в мою грудь глубоко вонзили лезвие и безжалостно выкручивают.

– Лиза, ты… ты в порядке? Что происходит?

София не понимает, что речь идет о Романе, и я не могу ей этого объяснить. Не сейчас. Слова выходят за рамки моих возможностей.

Видя мое состояние, она пытается меня утешить. Она не может обнять меня, но начинает напевать колыбельную, которую нам пела старая няня. Я сосредотачиваюсь на песне, ее голосе и мелодии и блокирую все остальное в своем мозгу, зарываясь в колени Софии, пока она гладит меня по волосам.

Я едва осознаю, когда Анатолий кладет трубку и приказывает одному из своих людей связать меня, как мою сестру.

У меня нет сил сопротивляться. У меня нет сил ни на что, кроме как закрыть глаза и молиться, чтобы все это оказалось кошмаром, от которого я скоро проснусь.