Текст книги "В надежных руках (ЛП)"

Автор книги: Мэгги Гейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

16
Амелия

Амелия

Пятница, 23 мая| 11:15

Я вцепилась в дверь и приборную панель из последних сил, так что костяшки пальцев побелели. Пикап бросало из стороны в сторону и трясло на ухабах – Джуд упрямо вел машину по тропе, которую сам же упорно именовал дорогой.

На дорогах вообще-то есть асфальт и разметка.

На дорогах не растут деревья.

Дороги отмечают на картах.

Мы же находились в нескольких часах езды от последней нормальной трассы и медленно продирались бог весть куда.

Джуд вел машину с полной уверенностью, что едет правильно, я же ждала, что мы вот-вот ухнем со скалы.

Машина на полной скорости влетела в очередную яму, и у меня перевернулось все внутри.

– Гребаные сурки, – процедил Джуд, осторожно выруливая.

Я медленно выдохнула. К горлу и лбу прилила волна жара.

– Меня сейчас вырвет.

Джуд удивленно вскинул бровь.

– Не надо.

Желчь подступила к самому горлу, но я с трудом сглотнула ее, сосредоточившись на жжении желудочного сока, лишь бы отвлечься от этой адской тряски.

– Не думаю, что это от меня зависит.

Он поморщился.

– Тебя всегда укачивает в машине?

– Обычно нет.

Он сердито зыркнул на меня.

– Ну ладно, – фыркнула я. – Иногда укачивает. Если я не за рулем. И уж тем более после того, как меня накачали наркотиками.

– Могла бы и предупредить.

Я невольно усмехнулась.

– Предупредить, что меня укачивает? Точно, надо было сказать до того, как ты меня похитил.

– Это было превентивное пере...

– Знаю, знаю. Превентивное перемещение, – перебила я его и всплеснула руками.

Джуд резко крутанул руль, объезжая дерево, шины с хрустом подминали опавшие ветки, а мы все ехали и ехали сквозь эти чертовы заросли.

– Господи Иисусе, – прошептала я, закрывая глаза и пытаясь внушить себе, что я просто на американских горках.

Нет, не помогло. Когда не видишь, что впереди, становится только хуже. Я посмотрела на Джуда – тот сидел с совершенно невозмутимым видом, лавируя между валунами, ямами и стволами, которые росли настолько тесно, что пикап едва протискивался.

– Ты худший водитель в мире.

Джуд лишь усмехнулся.

– Ты хоть понимаешь, куда едешь? – не отступала я, оглядываясь по сторонам. Нас полностью поглотила лесная чаща. После всех его бесконечных поворотов, где ориентирами служили только камни да деревья, я окончательно потеряла направление. Я бы не нашла дорогу назад, даже если бы очень постаралась. – Ты ведь везешь меня сюда, чтобы убить, да?

– Убить тебя было бы слишком просто, – лицо Джуда помрачено, он мельком взглянул на часы на панели. – Меня, скорее всего, уже ищут.

Я резко повернулась и уставилась на него, но Джуд продолжал смотреть на дорогу.

– О чем ты говоришь?

Он покосился на меня, выразительно изогнув бровь, и снова сосредоточился на деревьях впереди.

– Джон Валентайн не прощает неповиновения и дезертирства. И уж тем более он не оставит в живых тех, кто по его приказу должен быть мертв.

От страха по спине побежали мурашки. Последние несколько часов пути я притворялась спящей и напряженно думала, как сбежать.

Но мне и в голову не приходило, что Джуд тоже беглец.

Его слова про то, что убить меня было бы слишком просто, не выходили у меня из головы. Если бы он выполнил приказ, его, наверное, ждала бы награда. Но он этого не сделал, а значит, теперь сам в опасности.

Он рискнул собой... ради меня.

Внутри все сжалось, но на этот раз не от тошноты, а от осознания: единственным человеком, который хоть что-то сделал ради меня, оказался тот, кому поручили меня убить.

Прежде чем я успела что-то сказать, Джуд произнес:

– Приехали.

Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву и бликовали на лобовом стекле. Я зажмурилась и прикрыла глаза ладонью от яркого света. Джуд заглушил мотор.

Нас окутала тишина – тяжелая, удушливая, словно густой туман.

– Обещай мне кое-что, Амелия, – сказал Джуд, откинувшись на подголовник и закрывая глаза.

– Что именно?

Он медленно выдохнул.

– Не пытайся сбежать, пока я не посплю.

Я задумалась. Груз последних суток навалился на меня с такой силой, что защемило в груди. Если он говорит правду, то мы повязаны одной веревкой: если один сдаст другого, погибнут оба.

Но расслабляться нельзя. Каким бы защитником он ни казался, в первую очередь он думает о себе.

Если я для Джуда – план спасения, то я одновременно и его разменная монета. Если Джон Валентайн пойдет по нашему следу, как и думает Джуд, я стану его билетом на свободу.

Я потеребила мягкую хлопковую ткань толстовки, которую Джуд купил мне на заправке. Это было заботливо с его стороны. Да, выглядела я совершенно нелепо, но это всяко лучше, чем платье и босые ноги.

И тут до меня дошло.

Никакая это не доброта. Это чистой воды манипуляция. Он просто пытался усыпить мою бдительность – точно так же, как в казино, когда помогал мне и давал подсказки.

Но ведь там, в казино, он всего лишь пытался предостеречь меня. Он уже тогда понимал, чем все кончится, если я продолжу там крутиться. А когда понял, насколько я упряма, попытался обезопасить меня в самом логове зверя.

В моей голове отчаянно боролись все возможные варианты его истинных намерений и того, что вообще может произойти здесь, в глуши. Но победу одержал зевок от полного изнеможения.

– Я слишком устала, чтобы давать обещания, которые все равно не сдержу, – сказала я. – Ты собираешься сказать, где мы?

– В Национальном лесу Мононгахила. Так что если решишь сбежать, лучше бойся местной природы, а не тех, кто на нас охотится, – отозвался Джуд, проигнорировав отсутствие обещания. Он ни капли не удивился, и это вызывало уважение. По крайней мере, мы оба понимали правила игры.

Усталость накатила, как быстродействующий наркотик. На миг показалось, будто меня снова окутывает обманчиво мягким облаком хлороформа.

– Либо веди меня к кровати, либо убей прямо здесь. Я хочу только спать, – выдохнула я.

Джуд усмехнулся.

– Идем, лисичка.

Я кое-как выбралась из машины на ватных ногах. Эта спонтанная поездка высосала из меня последние силы. Стоило мне ступить на землю, как колени подогнулись.

– Эй, постой, – Джуд тут же оказался рядом. Как такой громила умудряется двигаться настолько бесшумно? И так быстро? Он обхватил меня за талию, удерживая на весу, пока я не нащупала опору на влажной земле.

Все вокруг было усыпано листвой. Я захлопала глазами, пытаясь разглядеть впереди хижину. Назвать ее развалюхой было нельзя, скорее... она выглядела самобытно.

– В гостях хорошо, а дома лучше, – произнес Джуд. Он взял меня за руку и повел к крыльцу. Я заметила, как он переплел свои пальцы с моими и ободряюще, нежно сжал ладонь. – Смотри под ноги.

Я замерла.

– Там растяжки?

Джуд тут же опустил взгляд на мою грудь.

Я закатила глаза.

– О господи. Ты можешь быть хоть капельку серьезнее? Я про ловушки, а не про сиськи. Мне просто нужно знать, не провалюсь ли я в какую-нибудь яму с копьями.

Он виновато улыбнулся и снова перевел взгляд на дом, который... этот дом правда косился или у меня уже начался бред?

Из-под кучи листьев выскочил сверчок и прыгнул прямо на мои голые пальцы. Я взвизгнула так, что едва не выпрыгнула из собственной шкуры.

Джуд лишь молча уставился на меня, изогнув бровь.

– Ты видел эту тварь?! – завопила я. – Он же размером с мышь!

Я задергала ногой и поджала пальцы в резиновых шлепках, до сих пор отчетливо ощущая это мерзкое прикосновение.

Он пару раз моргнул, а затем шумно вздохнул.

– Я скажу это максимально вежливо, но, пожалуйста, не пытайся бежать. Я искренне переживаю за то, что с тобой станет, если ты попробуешь.

– Может, я просто усыпляю твою бдительность, – буркнула я, бдительно косясь на землю и обходя на цыпочках любое место, где могло прятаться что-то прыгучее или ползучее. – Может, я в детстве была скаутом. Может, я по выходным хожу в походы и в горы. Может, я...

– Змея, – спокойно прервал Джуд, указывая куда-то в район моей правой ноги.

Я закричала дурным голосом на весь лес и прыгнула на него, вцепившись ногтями в его руку и буквально умоляя подхватить меня.

Но он не подхватил.

Вместо этого он сделал шаг вперед, скрестил руки на груди и смерил меня весьма осуждающим взглядом.

– Весь твой активный отдых – это работа, редкие обеды с коллегами и солнечные ванны на стадионе «Фенуэй Парк» вместо того, чтобы посидеть в теньке.

Ну да. Ведь Джуд – это не просто симпатичный и слегка пугающий вышибала из казино. Он избил моего брата, выслеживал нас обоих и в конце концов похитил меня. Нельзя забывать об этом, как бы вежлив он ни был в минуты затишья.

– Любой, у кого есть доступ к Google и Instagram, мог это узнать.

Джуд пожал плечами.

– А еще твой «друг» Джейк мечтает с тобой перепихнуться.

Я споткнулась, но Джуд даже не замедлил шаг.

– Джейк – один из моих самых близких друзей, – заняла я оборонительную позицию. – Мы просто друзья.

Джуд хмыкнул.

– Разве что для тебя.

– Ты и за ним следил? – огрызнулась я.

Он отпер дверь, которая, казалось, могла рухнуть от легкого дуновения ветерка, но вместо того чтобы войти, обернулся ко мне.

– Я знаю о тебе все, Амелия. Включая каждого человека в твоем окружении, – он медленно, оценивающе оглядел меня с ног до головы. – Именно поэтому я знаю, что Джейк Хастингс хочет тебя трахнуть. И он знатно взбесился, когда ты отшила его после обеда.

И с этими словами он скрылся в доме.

Какое-то время я так и стояла посреди леса, уставившись в пустоту, где только что стоял Джуд. Слово «шок» тут явно не подходило.

Я тряхнула головой, прогоняя оцепенение.

– Слишком устала для этих психологических игр, – пробормотала я и поплелась внутрь.

Как ни странно, изнутри хижина совсем не походила на то, что было снаружи. Если внешне она представляла собой мешанину из разномастных досок, заросших кустов, вьющихся растений, полусгнивших ставней и крыши, которая словно сошла со страниц сказки про трех поросят – причем после того, как волк на нее дунул, – то внутри все выглядело опрятно и довольно прочно.

Я не совсем понимала, чего именно ждала от этого «убежища». Возможно, оно считалось безопасным просто потому, что любой нормальный человек признал бы его аварийным. В хижине стояла одна двуспальная кровать, диван и единственная тумбочка между ними. Диван и кровать были застелены простынями, а тумбочку покрывал толстый слой пыли. В кухонной зоне имелась небольшая плита с духовкой, раковина и холодильник – то ли намеренно сделанный под ретро, то ли действительно древний как мир. Маленькая дверь могла вести либо в чулан, либо в санузел. И, ради всего святого, я надеялась, что это санузел. Из остального интерьера присутствовала только дровяная печь, сплошь облепленная паутиной.

Я замерла в дверях, наблюдая, как Джуд расхаживает по этой единственной комнате. Первым делом он подошел к раковине и повернул кран. Вода пошла не сразу: трубы заклокотали, заурчали, и наконец полилась струя. Он внимательно следил за тем, как мутная жижа постепенно становится прозрачной. Затем наступила очередь холодильника. Джуд заглянул внутрь, а потом полез куда-то назад, чтобы воткнуть вилку в розетку.

Он молча пересек комнату широкими, уверенными шагами и отодвинул тумбочку от стены. И тут я заметила глубокие царапины на пыльном деревянном полу.

Он наклонился, просунул палец в небольшую выемку в половице и потянул вверх.

Квадратный люк в полу, размером едва больше его самого, поднялся на потайных петлях. Я с любопытством наблюдала, как он заглянул в темноту, а затем начал медленно спускаться. Интересно, там есть ступеньки?

– Амелия, – позвал он снизу. – Иди сюда.

В его голосе не было паники, так что я решила, что он просто хочет мне что-то показать, а не стряслось что-то ужасное.

Я осторожно подошла ближе и заглянула в люк – там и правда оказалась небольшая деревянная лестница.

– Ну?

– Спускайся.

Я рассмеялась.

– Ну уж нет, исключено.

Послышались шаги, он снова появился в поле зрения и встал у подножия лестницы.

– Я не шучу. Спускайся. Мне нужно показать тебе, что где лежит.

– И что, там внизу настоящее шпионское убежище? Ну, знаешь, с кондиционером, всеми удобствами и крутыми дверьми с биометрическим замком, которые открываются по отпечатку пальца и скрывают суперсовременные технологии и склад оружия?

Он удивленно вскинул бровь.

– Ты думаешь, я Джеймс Бонд, что ли?

– Девушкам же позволено мечтать.

Джуд закатил глаза и протянул руку.

– Живее сюда.

– И то правда. У Джеймса Бонда поменьше татуировок и побольше манер, – ворчала я всю дорогу, пока спускалась.

Когда я съезжала по ступеням, Джуд придерживал меня за талию.

– Я сохранил тебе жизнь. По мне, так это поважнее, чем быть гребаным пижоном в костюмчике.

– Не строй из себя сурового горца, которому не мила городская жизнь. Ты на работу в поло ходил, – съязвила я, когда мои шлепанцы коснулись земляного пола. – Спорим, ты уже по ним скучаешь?

Даже в темноте я заметила его улыбку. Джуд потянулся вверх и дернул за шнурок. Одинокая голая лампочка осветила пространство, больше похожее на склеп. Я поежилась: холод уже пробирался до костей.

– Кто-то тут заикался про кондиционер? – подколол Джуд.

– Почему здесь так холодно? – спросила я, разглядывая хаотичное нагромождение стеллажей с припасами, армейских ящиков и сундуков.

– Обычное дело, когда находишься под землей.

– Ха-ха, очень смешно, – сухо отозвалась я.

– Старый погреб, – пояснил Джуд. – Позволяет сохранять продукты прохладными, когда нет электричества.

Я покосилась на лампочку, которая вообще-то очень даже горела.

– Но свет же есть.

– Потайные солнечные батареи, – сказал он. – Этого хватает, чтобы работал холодильник и горел свет без всяких бензогенераторов. Но если зарядит череда штормов или наступит зима, с электричеством начнутся перебои.

– А почему нельзя провести нормальный свет, как у нормальных людей?

Джуд посмотрел на меня.

– Потому что тогда в базах данных останется след, что это место существует.

Мозаика в моей голове начала складываться.

– Надо полагать, водопровода у вас тут тоже нет.

– Откуда взяться городскому водопроводу, если города поблизости нет? Ты когда-нибудь пила воду из колодца?

– Не припоминаю такого.

Джуд принялся рыться на одной из полок, где лежала стопка автомобильных номеров.

– Специфический вкус, надо привыкнуть.

Я наблюдала, как он откопал номер Западной Виргинии, затем достал покрытую паутиной папку и начал листать пластиковые файлы, набитые регистрационными наклейками. Найдя разделитель с нужным штатом, он пробежался глазами по рядам, пока не отыскал наклейку на текущий год.

«Паранойя» – единственное слово, которым можно было описать эту картину. Джуд приклеил марку на номерной знак, сунул его под мышку и взял ржавый красный ящик для инструментов с наклейкой свечей зажигания «Чемпион». Половина логотипа была залита какой-то смолой, которая уже давным-давно засохла. С соседней полки он прихватил пачку фольгированных пакетов.

– Так что ты хотел мне показать? – спросила я. – Тут жутковато.

Джуд кивнул на короткий обрывок веревки, свисающий из проема, который вел наверх.

– Хватайся и закрывай люк.

Вместо того чтобы спорить и доказывать, как это глупо, я послушалась и дернула за веревку. Крышка над головой захлопнулась. Если бы не лампочка, я бы собственной ладони не увидела.

– Видишь эту металлическую ручку? – спросил Джуд.

Я проследила за его взглядом и увидела толстую стальную пластину, прикрученную болтами по центру с внутренней стороны люка во всю его длину.

– Поверни ее, – скомандовал Джуд.

Я поднялась на вторую ступеньку, потянулась вверх и медленно провернула тяжелую стальную балку, пока она не встала поперек люка, заблокировав его.

– Теперь попробуй нажать на крышку. Попробуй толкнуть ее вверх.

Я поднялась еще на две ступени, чтобы было удобнее упереться, и надавила изо всех сил. Люк даже не шелохнулся. И тут до меня дошло. Это сделано не для того, чтобы запереть кого-то снаружи. Это чтобы запереться изнутри.

Голос Джуда стал мягче.

– Послушай меня внимательно. Если что-то случится, ты спускаешься сюда и заставляешь дверь брусом. Не раздумывай. Не жди меня. Твое дело – оказаться здесь и забаррикадироваться.

Сердце бешено заколотилось в груди.

– Но если я закрою засов, ты же не сможешь войти сверху.

Джуд облизнул губы.

– Речь сейчас не обо мне.

На какое-то время повисла мертвая тишина.

– И что мне делать? Просто ждать помощи?

Джуд качнул головой, беззвучно призывая идти за ним. В дальнем углу погреба обнаружилась деревянная дверь. Рядом с ней лежали рюкзак и фонарь.

– Запираешь люк, хватаешь этот рюкзак, фонарь и уходишь через ту дверь.

– И куда она ведет?

– Это туннель, он выходит примерно в километре отсюда, ниже по склону. Прямо у реки. Пойдешь по течению – выйдешь к городу. Идти долго. На машине ехать пару часов, а пешком – весь день топать. Но если тебе придется бежать через этот туннель, то бежать надо будет со всех ног.

Я рассмеялась. Я хохотала, и понятия не имела, почему. Может, от дикого недосыпа. Или это включился какой-то странный защитный рефлекс. Смеяться ведь лучше, чем рыдать, так?

– Ты хоть понимаешь, что прямо сейчас учишь меня, как от тебя сбежать?

Джуд покачал головой.

– Я учу тебя, как выжить.

Я снова не сдержала смешок.

– Это… Это просто смешно Кому вообще в наше время может понадобиться конспиративная квартира? Да еще и с эвакуационным туннелем! – Я вскинула руки, признавая поражение. – Слушай, я знаю, что Джон Валентайн – это прямо Аль Капоне наших дней для Нью-Джерси, но мы уже чертовски далеко, так что завязывай с этим цирком. Позвони в полицию, скажи, что мой брат в опасности, и отпусти меня домой.

Выражение его лица мгновенно стало холоднее, чем воздух в этом подвале.

– Мы бежим не от Джона Валентайна, Амелия. Мы бежим от всех.

17
Джуда

Джуда

Пятница, 23 мая | 11:38

– Забирай сумку, – сказал я Амелии, отворачиваясь от двери в тоннель. – Там постельное белье и подушки.

Я бросил свои шмотки на пол, отодвинул засов и толкнул дверь.

Она не шевельнулась.

Я едва сдержал рык. Ну конечно, самое время проявить упрямство.

– Что значит «Мы бежим от всех»? – допытывалась она.

Я даже не пытался юлить.

– Скажем так: пытаясь вытащить тебя из лап плохих парней, я, возможно, нарушил парочку законов, что очень не понравилось бы парням хорошим. А поскольку нам нужно сохранить тебе жизнь и вытащить твоего брата из того дерьма, в которое он вляпался, от хороших парней нам тоже стоит держаться подальше.

Она помолчала, затем склонила голову набок.

– То есть ты сейчас признался, что похитил меня, а не «превентивно перевез в безопасное место»?

Я помассировал переносицу.

– Если я скажу «да», ты возьмешь подушки и белье?

– Рискни.

– Ладно. Да. Я тебя похитил. – Я глянул на нее через плечо, ступая на лестницу. – Довольна?

Амелия дернула за шнурок, выключила свет и пошла за мной наверх, прижимая к себе белье.

Дневной свет был неизбежным злом. Мне хотелось отдохнуть. Мне чертовски нужно было отдохнуть. Но куда сильнее я жаждал темноты подвала. Хотел запереть ту дверь, прижать Амелию к себе и держать до тех пор, пока она не перестанет защищаться шуточками и наконец позволит себе испугаться. А потом баюкал бы ее, пока страх не ушел.

Мне не хотелось признавать, что боится она именно меня.

Я был чудовищем из ночных кошмаров. Тенью, от которой люди вздрагивают. Свистом ветра, заставляющим оглядываться. Тем самым липким чувством тревоги, что ползет по позвоночнику, когда понимаешь, что ты в комнате не один.

Поэтому, чтобы не докучать ей, я оставил ее стелить постель и отсыпаться, а сам пошел к пикапу.

Я откинул крышку ящика для инструментов, достал отвертку и быстро скрутил передний и задний номера Нью-Джерси, после чего прикрутил назад единственный номер Западной Вирджинии. Конечно, если коп пробьет его по базе, то сразу поймет, что наклейка о регистрации липовая, но если удача будет на моей стороне, новые номера и свежий стикер позволят мне затеряться в потоке.

Я со стуком бросил отвертку обратно в ящик и взял несколько листов наждачки. В идеальном мире я бы полностью перекрасил машину. Но убогая покраска из баллончика привлечет куда больше внимания, чем пикап того же цвета, который уже ищет полиция. С другой стороны, в идеальном мире я бы вообще всем этим не занимался.

В идеальном мире Амелия приехала бы в казино, чтобы отпраздновать начало летних каникул. В идеальном мире я бы пофлиртовал с ней и раздобыл ее номер старым добрым способом. В идеальном мире я бы пригласил ее на нормальное свидание. Может, поцеловал бы у дверей, но зашел бы внутрь только на второй раз.

Но мир был далеко не идеален, если не считать профессора, которая сейчас обустраивалась в хижине.

На самом дне ящика валялась пачка наклеек на бампер. Я выудил несколько штук с лозунгами в духе «Берегите лес» и «Защитим природу от пожаров» и налепил их на задний бампер. Туда же, на заднее стекло, добавил сине-желтый стикер футбольной команды Университета Западной Вирджинии. Наждачка была достаточно грубой, чтобы как следует ободрать краску. Пожалуй, вмятина на двери тоже не помешает.

Когда я закончил, в салоне не осталось ни чеков, ни мусора, который мог бы связать нас с Нью-Джерси или другими штатами, что мы проехали. Снаружи красовалась отличная вмятина, новые номера, наклейки и подсохшая грязь, которая местами скрывала цвет кузова. В здешних краях грязных пикапов пруд пруди.

Я прошел почти весь путь обратно по колее, закидывая следы шин листьями и ветками, пока полностью не скрыл дорогу, ведущую к хижине.

Голова уже шла кругом от усталости. Я взял топор и принялся колоть и складывать дрова, чтобы соорудить приличный запас для дровяной печи.

Бороться с изнурением после почти сорока восьми часов без сна становилось все труднее. Раньше мне уже приходилось бывать в таких переделках, но это было давно. Тело отвыкло работать на износ. И рядом не было команды, которая подставила бы плечо, когда хочется просто сдаться и вырубиться.

Только мысль о ней.

Я сосредоточился на монотонных взмахах топора, треске поленьев и поте, который струился по лицу и шее.

Я прислонил топор к пню, на котором колол дрова, и замер, чтобы просто перевести дух. Как только я перестал шуметь, снова запели птицы.

Это было необходимое напоминание: земля не видит во мне хищника, как бы сильно я сам в это ни верил.

Когда я только начинал работать на Джона Валентайна, я питал иллюзии, будто смогу выполнять свои обязанности и оставаться человеком. Но с каждой каплей крови, год за годом пачкавшей мои руки, я чувствовал, как человеческое во мне угасает.

Меня уже ничто не шокировало. Надо было уходить давно, еще когда все это стало казаться нормальным.

Относиться к людям как к расходному материалу никогда не должно быть нормой.

Волосы отросли и спутались. Обычно меня это не колыхало, но теперь, в бегах, они только мешали. Резинку я потерял, когда ловил Амелию на заправке, и сейчас проклинал себя за то, что не припас запасную. Я собрал волосы в кулак и поднял их, подставляя затылок прохладному ветерку.

Черт. Я закрыл глаза, дыша в такт порывам ветра. Хорошо-то как.

– Тебе дать резинку?

Адреналин подскочил, я резко повернулся к хижине и увидел Амелию в дверях. Я даже не услышал, как она открыла дверь, и это напугало меня до усрачки.

– Ты что делаешь? – хрипло спросил я.

Она повела тонким плечом.

– Прилегла, а потом проснулась от кошмара. Будто меня похитили из казино, провезли через всю страну, и теперь я торчу в глуши в хижине, где нет туалетной бумаги.

Я захлопал глазами, а потом расхохотался. И видит бог, сам не знал почему. Я пустил под откос всю свою жизнь, стер собственное имя ради девчонки, которую просто не мог не защитить.

– Туалетная бумага под раковиной на кухне.

Она смущенно улыбнулась и юркнула обратно в хижину.

Я расколол еще десяток поленьев, прежде чем она снова показалась. Амелия осторожно шагала по лесной земле в том нелепом костюме из худи и штанов, который я для нее раздобыл.

Я мысленно добавил в список дел: «Найти Амелии одежду и обувь».

Она стянула с запястья резинку и протянула мне.

– У меня всегда есть запасная.

Я оценил ее доброту, которую она проявляла вопреки страху и злости.

– Спасибо, – сказал я, забирая резинку, и собрал волосы в пучок. От такой простой мелочи мне сразу стало легче.

– Знаешь, когда я впервые увидела тебя в «Четырех всадниках», ты больше смахивал на парня из байкерского клуба. – Амелия окинула взглядом мои поношенные мотоботы, черные джинсы, черную рубашку и черную куртку. – Не думала, что ты окажешься дровосеком.

– Что поделать? Люблю бывать на свежем воздухе.

Она высунула язык и притворилась, будто ее сейчас стошнит.

Я усмехнулся, прицелился топором и расколол очередное полено.

– Ты еще спасибо скажешь, когда не отморозишь себе задницу этой ночью.

Амелия тяжело вздохнула, разглядывая кроны деревьев.

– Да уж, отдых дикарем вообще-то не входил в мои планы на первые летние каникулы.

Я ведь предупреждал ее. Пытался сделать так, чтобы она перестала приходить в «Четырех всадников» вечер за вечером. Но из-за ее упрямства и приказов Джона Валентайна я не сумел ее уберечь. Мне хотелось сказать: «Я же говорил», но толку от этого сейчас не было.

– Если бы ты осталась в Нью-Джерси, то не дожила бы до первого дня лета. Продержись здесь, и в твоей жизни будет еще много летних дней.

Ее тон мгновенно сменился с настороженно-дружелюбного на недоверчивый.

– И долго мы тут пробудем?

– Не знаю.

– Такой ответ меня не устраивает, – отрезала она.

Я шумно выдохнул.

– Знаешь правило «беги, прячься или дерись»?

Амелия закатила глаза.

– Я работаю в сфере образования. Конечно знаю.

– Мы испробуем все три варианта. Сейчас мы на втором этапе. Как только я пойму, что предпринимают остальные игроки, мы составим план. Ну а пока, – я кивнул на хижину, – добро пожаловать в наш милый дом.

Я с размаху всадил топор в пень, чтобы он был под рукой, а сам принялся носить дрова в дом, убирая остаток под тент, чтобы они не вымокли на случай дождя. Разумеется, закончив со штабелем, я заберу топор внутрь. Я не настолько туп, чтобы оставлять оружие там, где его может подобрать любой встречный.

Амелия внимательно наблюдала за мной, пока я таскал наколотые дрова и аккуратно складывал их возле печи.

Она была чертовски умна и сообразительна, и в нашей ситуации это таило опасность. Она редко спрашивала о чем-то напрямую, а если и задавала вопросы, то лишь для того, чтобы выведать то, о чем умалчивала. Она маскировала свои намерения вежливым безразличием. Но за этим фасадом девушки, которой якобы плевать на собственное похищение, скрывалась женщина, тщательно просчитывающая каждый следующий шаг.

По крайней мере, если она решит сбежать, в своем ярко-желтом костюме она будет как на ладони. Да и шлепанцы явно убавят ей скорости.

Мир поплыл перед глазами, когда я выдернул топор из пня и понес его в дом. Я едва мог разлепить веки.

Восемь минут. Если я посплю хотя бы восемь минут, то смогу продержаться до темноты.

Мне нужно было бодрствовать до нормального вечернего времени, чтобы вернуть организм в привычный график. Понятно, что с моей работой я привык жить по вампирскому расписанию. Но сейчас это была не та усталость, что накатывает после недель ночных смен. Это было истощение от страха из-за того, что я понятия не имел, каким будет мой следующий шаг.

Я положил топор на пол за печью. Меньше всего хотелось, чтобы Амелия споткнулась об него, поранилась и нам пришлось ехать в больницу.

Больницы – самые хреновые места с точки зрения конспирации, и плевать им на всю врачебную тайну.

Я запер входную дверь, поднял прислоненную к стене доску и опустил ее в пазы, которые были прикручены по обе стороны дверного проема. Конечно, от взлома это не спасет – они всегда могут выставить окно. Окна здесь, положим, пуленепробиваемые, но если хорошенько постараться, их можно выбить. Зато засов на двери не позволит им пробраться внутрь незамеченными. Им придется поднять жуткий шум, что разбудит нас обоих и даст время уйти через подвал.

Твою мать, как же я устал.

Моей первой ошибкой было сесть на край кровати, чтобы разуться. Амелия устроилась на диване, и я хотел оставить ей побольше личного пространства.

Второй ошибкой было закрыть глаза на выдохе, пытаясь унять мечущиеся мысли.

Третьей ошибкой стало то, что я провалился в беспамятство, убаюканный едва уловимым шлейфом ее парфюма.