Текст книги "В надежных руках (ЛП)"

Автор книги: Мэгги Гейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

26
Амелия

Амелия

Понедельник, 26 мая| 12:21

– Удобно? – спросил Джуд, перебирая пальцами мои волосы. Похоже, его вполне устраивало, что мы бездельничаем у реки, а его бедра служат мне подушкой.

Я приоткрыла глаза, но тут же зажмурилась: яркое полуденное солнце, пробивавшееся сквозь листву, ослепило меня.

– М-хм.

– О чем ты сейчас думаешь? – тихо спросил он.

Я протяжно выдохнула.

– Представляю, что я где-то на пляже. Выбираю, нарядиться ли мне к ужину в ресторан или заказать еду в номер роскошного отеля и съесть ее в ванне размером с бассейн.

Джуд усмехнулся.

– Значит, вот так должно было пройти твое лето?

– Плюс-минус, – задумалась я. – Побольше отдыха. Поменьше похищений. – Я рискнула взглянуть на Джуда и заметила, что он улыбается. – И уж точно я не ожидала такого количества горячих вышибал.

– Вышибал? Во множественном числе? А кто еще? Я их убью, – поддразнил Джуд.

Я хмыкнула.

– Знаю, что ты шутишь, но все равно верю, что ты бы так и сделал.

Он промолчал.

– Джуд? – позвала я после долгой паузы.

– М?

– Сколько дней уже прошло?

– С тех пор как мы уехали из Нью-Джерси?

Я улыбнулась навстречу солнцу.

– Красиво сформулировано, но да.

– Четыре дня. – Он снова провел рукой по моим волосам. – И десять дней с тех пор, как я впервые увидел тебя в казино: от тебя пахло спиртным, а на голове была тиара.

– Тиара, которую я украла, – со смешком поправила я. – В первом казино парень на входе не хотел меня пускать. Видимо, я слишком смахивала на студентку из Лиги плюща. Это была лучшая маскировка, какую я смогла сообразить на скорую руку.

– Чертовски умно, – негромко признал он. – Большинство бы просто сдались. А ты сообразительная.

– Мне повезло.

Он погладил меня большим пальцем по виску.

– Не-а. Это не везение. И не уровень IQ. Это именно сообразительность. Этому не научишь.

– Ну, внутрь я благодаря этому попала.

– И рассказчица ты хорошая.

Я что-то неопределенно промычала.

– Может, бросить преподавание и податься в мафию?

– Там платят больше, – пошутил он.

Пока Джуд перебирал мои волосы, я никак не могла выкинуть из головы мысль, что на конспиративной квартире мы провели всего четыре дня. Последние одиннадцать суток я жила как в тумане, почти не смыкая глаз. Поездки из Нью-Хейвена в Атлантик-Сити, бесконечная игра в блэкджек, попытки разобраться с делами в конце семестра – все это слилось в один бесконечный миг, где стерлись границы между рассветами и закатами.

Всего четыре дня?

Ощущалось так, будто прошло года четыре.

А Джуд? Казалось, я знаю его всю жизнь.

Можно было бы списать это на Стокгольмский синдром, но влечение и эмоциональный интерес к Джуду Гриру возникли у меня задолго до того, как он проявил инициативу и увез меня.

Десять дней... Даже двух недель не прошло. Глупо думать, будто наши чувства друг к другу значат что-то большее, чем то, о чем он сам сказал перед сексом: это просто защитный механизм. Способ снять стресс. Возможность выпустить пар.

Но разве это плохо?

Я никогда не была из тех, кто сближается с людьми на почве общих травм. После смерти родителей я ходила в одну группу поддержки за другой. Плакала вместе с незнакомцами. Некоторых из них я до сих пор считаю друзьями. Нас объединяло то, чего я ни в коем случае никому бы не пожелала. Но к ним я не чувствовала такой непреодолимой тяги. С Джудом все было иначе – вопреки всему.

Мне нравилось, как работает его мозг. Нравилось, что за внешним абсолютным спокойствием скрывается расчетливый стратег. Нравилось его чувство юмора. Нравилось, что за колючей наружностью прячется самое нежное сердце.

– Расскажи мне что-нибудь о себе, – попросила я.

Волосы Джуда упали завесой по обе стороны его лица, скрывая выражение, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

– Ты знаешь обо мне все, что тебе нужно знать.

Я покачала головой.

– Я хочу знать больше.

Джуд наигранно рассмеялся.

– Я не такой уж интересный.

– Врунишка. Расскажи что-нибудь. Или я снова начну представлять кого-то другого в роли невероятно горячего вышибалы в моих летних фантазиях.

Его пальцы в моих волосах замерли.

– Я люблю поэзию.

Я поджала губы.

– Вот уж не ожидала.

Джуд наклонил голову.

– Давай, смейся.

Я не сдержала смешок.

– Я смеюсь не над тобой.

– Просто в моем направлении.

Наши глаза встретились, и я заметила, как вокруг его глаз собрались лучики морщинок.

– Я просто не ожидала от тебя такого. И вообще, гадость какая. Терпеть не могла учить стихи. Никогда не пойму, почему людям нравится это дерьмо.

– В ней есть замысел. – Джуд отвел взгляд и стал смотреть на реку. – Каждое слово выбирается осознанно. Каждый слог. Каждая строчка. Там нет ничего случайного.

– А ты сам пишешь стихи? – спросила я.

– Уже нет.

– Почему?

– В голове слишком шумно. Мне в последнее время неуютно наедине со своими мыслями.

Я приподнялась на локтях и села. Джуд усмехнулся, выбирая листья и веточки из моих растрепанных волос.

– Но разве смысл не в этом? Использовать творчество, чтобы разобраться со всем этим хламом в голове? По-моему, искусство и не должно быть уютным.

Джуд обнял меня за плечи, притянув к себе.

– Не все из нас такие смелые, как ты.

– Скорее безрассудные.

– Смелые, – повторил он с чуть большим нажимом. – Слова имеют значение.

Я сорвала длинную травинку, проросшую между камней, и принялась раз за разом наматывать ее на палец.

– Как думаешь, я вернусь в Нью-Хейвен к августу? Мы ведь не можем прятаться здесь вечно...

Джуд подался вперед, положив мощные, покрытые татуировками предплечья на согнутые колени.

– Нет. Вечно здесь оставаться нельзя. Я как раз пытаюсь понять, как нам лучше поступить.

Морщины на его лбу и между бровей выдавали, насколько тяжело дается ему это решение.

– Мне ведь почти хватило денег, чтобы закрыть долг Джоэла. Если бы у меня был еще день или два...

– Нет, не хватило бы.

Я уставилась на Джуда.

– Что ты имеешь в виду?

– Есть разница между тем, чтобы выплатить долг, и тем, чтобы купить свободу. Во втором случае нулей гораздо больше.

– Но Джоэл говорил...

– Джоэл думал, что если вернет деньги, то выйдет сухим из воды. Возьмет заем, отдаст – и дело с концом. Но это так не работает. Если кто-то становится активом Валентайна, тот неохотно с ним расстается.

– Но Джоэл не какой-то там гангстер. Он просто...

– Из тех парней, которые умеют отмывать деньги так, что комар носа не подточит.

Оу.

– Он пришел бы на встречу со всеми выигранными тобой деньгами, вернул бы долг, а потом Валентайн использовал бы что-нибудь из его личной жизни, чтобы держать Джоэла на крючке и заставлять выполнять свои приказы.

– Он трудоголик. У него девушки не было сто лет. Валентайну просто не за что его зацепить.

– За тебя. – Джуд повернулся ко мне лицом. – У него была ты. Еще до того, как ты заявилась в «Четыре всадника», чтобы попытаться отыграть его долг. Как думаешь, почему я так досконально тебя изучил? Следил за твоей квартирой. Разузнал все о твоих друзьях. О твоих привычках. О твоей жизни. Ты всегда была мишенью, лисичка. Конечной целью. Зачем еще, по-твоему, нужно было держать вас порознь? Замок и ключ куда полезнее, когда они вместе, но раздели их – и...

– И они бесполезны, – закончила я за него, порвав травинку в пальцах. – Я об этом не просила. Я просто пыталась вытащить Джоэла. – Я раздраженно выдохнула, глядя в небо. – Наступит день, когда я перестану разгребать его дерьмо, и ему придется самому отвечать за свои поступки.

– Твоя любовь к нему и готовность пойти на все, что потребуется, говорит о тебе так же много, как его готовность подставить тебя под удар говорит о нем.

Я рухнула обратно на берег и уставилась в небо.

– И что нам теперь делать?

Джуд покатал в пальцах камешек, а затем пустил его блинчиком по воде.

– Джон Валентайн – крупная рыба.

– И как нам сделать так, чтобы эта крупная рыба нас не сожрала?

Он посмотрел на меня сверху вниз.

– Придется плыть к акулам. Нам нужно отправиться в единственное место, где он не посмеет к нам сунуться.

– Это куда? На Марс?

Джуд усмехнулся.

– В Вегас.

– Ну конечно. Лас-Вегас. Место, где мафиозных кланов еще больше, а меры безопасности настолько жесткие, чтобы люди вроде меня не могли сорвать крупный куш.

– Ты правда так думаешь? – спросил он.

– Джоэл рассказывал мне обо всех системах безопасности в казино. О камерах над столами со специальными программами для вычисления счетчиков карт. О том, как натаскивают дилеров, чтобы они ловили таких умельцев.

– Да, но теперь у тебя есть то, чего не было раньше.

Я покосилась на него.

– И что же?

Улыбка Джуда стала хищной, как у льва, который оскаливает зубы перед тем, как растерзать добычу.

– У тебя есть я.

Я приподняла бровь.

– У меня есть человек, которого в последний раз видели, когда он меня похищал? Ты – преступник, которого ищет вся Америка, – хочешь притащить свою «жертву» в огромный город, кишащий полицией и федералами?

– Полицейские участки и отделения ФБР в таких городах, как Лас-Вегас, настолько завалены работой и испытывают такую нехватку людей, что с радостью позволяют службе безопасности казино самой разбираться со своими проблемами. Если мы не задержимся там дольше, чем на одну ночь, все будет в ажуре.

Я резко выдохнула.

– И как, по-твоему, мы пересечем всю страну и никто нас не заметит и не поймает? И как я, черт возьми, должна за одну-единственную ночь выиграть столько, чтобы Валентайн от нас отвязался?

– От тебя, – поправил Джуд. – Ты должна выиграть столько, чтобы Валентайн отвязался от тебя.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как между нами повисла негласная тяжесть.

– Я видела, что он заставлял тебя делать с людьми, которые едва перед ним провинились. – Я положила ладонь на его руку. – Даже представить боюсь, что он сделает с предателем.

Джуд перевернул руку ладонью вверх и переплел свои пальцы с моими.

– Хоть раз в жизни подумай только о себе. Если ты будешь в безопасности, то и с Джоэлом все будет в порядке. Не думай ни о ком, кроме себя. Ни о брате. Ни обо мне. Особенно обо мне.

– Но я думаю.

– У меня всегда был план отхода, доктор Хоторн.

– Какой?

Джуд лишь покачал головой.

– Тебя не смогут заставить рассказать то, чего ты не знаешь.

– Что это вообще значит... – Оу. – Правдоподобное отрицание.

– Да.

– Я хочу вернуть тебя к твоей привычной жизни, – сказал он. – Мне просто нужно, чтобы ты мне доверилась. Соберись. Продолжай тренироваться. Я начну натаскивать тебя на счет. Научу всему, что знаю сам. – Голос Джуда стал тише. – И если честно, мне будет не хватать тебя, когда все закончится, – признался он. – Я... я этого не ожидал.

Ему не нужно было уточнять, чего именно он не ожидал.

Мы оба это знали, потому что оба это чувствовали.

27
Джуда

Джуда

Вторник, 27 мая | 7:50

– Я думал, ты тренируешься, – сказал я, проскальзывая в хижину и скидывая облепленные грязью ботинки.

Прошлой ночью лило как из ведра, поэтому сегодня я вышел пораньше. Нужно было проверить периметр и убедиться, что следы шин от моей последней поездки на грузовике размыло дождем.

По жестяной крыше все еще барабанили редкие капли – над лесом рассеивались остатки ливня.

Амелия так и лежала в огромной футболке, в которой спала. Она свернулась калачиком на кровати и отрешенно смотрела в стену. Игральные карты, которыми она до этого занималась, валялись на диване.

Я снял куртку и провел рукой по волосам, убирая со лба мокрые пряди.

– Я тренировалась, – вяло отозвалась Амелия и закрыла глаза, притворяясь сонной.

Никакой усталости у нее не было.

– Поговори со мной. – Я подошел к раковине, включил воду и начал вымывать грязь из-под ногтей.

– О чем?

Я неопределенно хмыкнул, делая вид, будто раздумываю. На деле же я прекрасно все понимал. Именно это когда-то сломало и меня, когда я только начал работать на Валентайна.

Депрессия.

Потеря нормальной жизни.

Сожаления.

Траур.

Я стянул сырую, прилипшую к телу футболку и неторопливо подошел к кровати. Следом полетели джинсы.

Это заставило ее приподнять бровь.

– Ну же, – я опустился на матрас. – Поговори со мной.

Амелия отвернулась к стене.

Но уйти от разговора я ей не позволил. Подсунув руку под бок, я притянул ее к себе и усадил на колени.

Амелия откинулась назад, уткнувшись спиной в мою грудь, и простонала:

– Я в порядке.

– Черта с два. В нашем положении в порядке не бывает никто. Даже я не в порядке, так что не надо передо мной притворяться.

– Джуд...

– Когда мы с Коулом ушли с флота, у него уже было теплое местечко в крутом частном охранном агентстве. Для меня там тоже держали вакансию. Они часто берут бывших военных и разведчиков. – Я поцеловал ее в макушку. – Я каждый божий день жалею, что отказался.

Откровение сработало – в ней проснулось любопытство.

– Почему ты отказался?

Я вздохнул:

– Думал, что поступаю правильно.

– И что ты планируешь делать потом?

Шансы на то, что она выберется из этой переделки, были высоки. А вот то, что мы оба выйдем сухими из воды, стремилось к нулю. Как только пыль уляжется, я собирался ее отыскать.

Но пугать ее суровой реальностью сейчас нельзя. Мне нужно, чтобы она оставалась собранной.

– Сначала выберемся отсюда. А о будущем подумаем потом.

Мы сидели в тишине. Спустя минуту ее напряженные мышцы начали расслабляться. Еще через полминуты она обмякла в моих руках, позволяя себя обнять. А на девяносто седьмой секунде спрятала лицо у меня под подбородком.

– Вчера я так злилась на Джоэла.

– А сегодня?

– Я скучаю по нему. – По ее щеке покатилась слеза. – Так скучаю, что дышать больно, но все равно злюсь на него... Ненавижу его. И себя за это ненавижу. – Она судорожно выдохнула. – И тебя, наверное, тоже немного ненавижу.

– Вот и отлично.

Амелия горько усмехнулась:

– И что тут отличного?

– То, что ты чувствуешь все сразу. Когда эмоции притупляются и остается что-то одно, ты теряешь хватку. Именно тогда люди и сдаются. Мы еще не выбрались. Так что злись. Ненавидь меня. Люби. Терпи. Страдай. Грусти. Лови хорошие дни, переживай плохие. Принимай все это, потому что именно такая осознанность поможет тебе продержаться.

– Терпеть это не могу.

Ее злость заставила меня улыбнуться.

– Перестань! – крикнула Амелия и стукнула меня по ноге. – Я серьезно.

– Знаю, лисичка. Ты привыкла все анализировать. И это неплохо.

– Почему ты так говоришь? Почему просто не сказать, что это хорошо?

– Потому что это нормально – признать, что не все в жизни предсказуемо, как карты. Мне кажется, именно те вещи, которые нельзя просчитать, и стоят того, чтобы жить.

– Например?

Я улыбнулся, прижавшись губами к ее виску:

– Например, ты.

– А как называется обратный стокгольмский синдром? – поддразнила она. – Когда похититель влюбляется в жертву?

– Язва.

Впрочем, она была права. И ведь прошло всего одиннадцать дней.

Повидав в жизни всякого, я мало чего боялся. Пережить можно что угодно.

Но сейчас я впервые не был уверен, что смогу пережить ее.

Раньше любой сценарий сводился к тому, чтобы просто дотянуть до следующего дня. Но теперь? Я бы не раздумывая пожертвовал собой, лишь бы подарить ей завтрашний день.

Я протянул руку, открыл ящик прикроватной тумбочки и достал одноразовый телефон.

– Что ты делаешь?

– Не даю никаких обещаний, – ответил я, набирая защищенную линию Коула.

Я прижал трубку к уху и стал ждать, пока в динамике не щелкнет, означая соединение.

Коул ответил почти сразу.

– Ты в порядке?

Наверное, подумал, что мы снова в бегах. Я не должен был звонить, если только речь не шла о жизни и смерти.

– Да. Как там дела с нашим планом отхода? – спросил я.

– Работаем над этим.

В глазах слушающей меня Амелии промелькнуло любопытство.

– Объект у тебя под боком? – поинтересовался я.

Выражение лица Амелии мгновенно изменилось, когда она поняла, о ком речь.

Коул издал невнятный рык, который можно было перевести как: «Да, и если он не перестанет действовать мне на нервы, я пущу его на мишени для стрельбы».

В трубке послышались глухие звуки – открывались и закрывались двери. Раздался электронный писк, похожий на сигнал лифта. Я был в штаб-квартире «Келлер и партнеры» всего один раз. Как и наше с Коулом убежище, снаружи это здание выглядело совсем не так, как внутри.

С виду – обычный, ничем не примечательный офисный комплекс. Но внутри? Высокотехнологичная, укрепленная по последнему слову техники крепость.

И если на нашей с Амелией стороне были расстояние и скрытность, то Коул с Джоэлом находились под мощной защитой.

– Давай быстрее, – отрывисто бросил Коул и передал трубку.

– Алло?

Раньше я чаще слышал, как Джоэл Хоторн орет, а не разговаривает, но этот голос ни с чем нельзя было спутать. Амелия выхватила телефон у меня из руки и прижала к уху, а по ее щекам градом покатились слезы.

– Привет, – прошептала она.

– Мия?

– Ага. – Плечи Амелии задрожали от плача, остатки злости окончательно сменились горем.

Было слышно, как Джоэл с облегчением выдохнул:

– Ты цела?

– Да. А ты?

Я крепче обнял Амелию и поцеловал ее в плечо.

– Скука смертная, – отозвался Джоэл совершенно будничным тоном, будто и не замечая, как расстроена сестра. – Я тут уже бумажками всякими занялся, просто чтобы хоть чем-то себя занять, раз на улицу выходить нельзя.

– Я убью его, – пробормотал я.

Амелия шлепнула меня по ноге.

– Но с тобой все хорошо? Как твое колено?

– Нормально, – сказал Джоэл. – Один из парней Коула привел сюда физиотерапевта, так что я продолжаю восстанавливаться.

Ее плечи опустились, лицо разгладилось от облегчения, и в этот миг я почувствовал себя всемогущим.

– Хорошо, – произнесла она. – Это хорошо.

– И долго нам еще так куковать? – спросил Джоэл, и его напускное безразличие сменилось капризными нотками. – Я уже хочу вернуть нормальную жизнь. Мы пропускаем самый разгар бейсбольного сезона. Это же наша фишка.

Уголки ее губ тронула грустная улыбка:

– Мы работаем над этим.

Я постучал пальцем по запястью, напоминая, что пора закругляться.

– Я скучаю по тебе, – прохрипела она. – И люблю тебя.

– Тоже тебя люблю, – ответил Джоэл. – И прости меня.

Я снова постучал по запястью.

– Мне пора. Но я постараюсь скоро еще раз позвонить, – сказала Амелия.

Коул перехватил трубку и сбросил звонок прежде, чем они успели вставить еще хоть слово.

– Ну и говнюк, – проворчал я. – Пацану полезно немного поскучать, заслужил.

– Может, для него это вроде реабилитации, – тихо отозвалась Амелия. – Затянувшийся тайм-аут.

Я приподнял ее подбородок и поцеловал.

– Полегчало?

Она кивнула:

– Спасибо тебе. Наверняка этот звонок нарушает вашу оперативную безопасность... или как там это называется. В общем – просто спасибо.

Я выключил телефон и убрал его обратно в тайник.

– Не расслабляйся. Голова должна быть свежей.

Амелия посмотрела на карты.

– Мне нужно тренироваться, да?

– Тебе нужно научиться считать карты, когда тебя отвлекают. Иногда ты даже не скрываешь, что ведешь счет, у тебя все на лице написано. Это должно дойти до автоматизма, иначе тебя раскусят. Вегас – это не Атлантик-Сити. Там не получится долго раскачиваться. Мы должны войти и выйти до того, как они поймут, сколько теряют.

Она вскинула голову.

– Поможешь мне?

Я снова поцеловал ее и слегка подтолкнул вперед, чтобы выбраться из-за ее спины.

– С удовольствием, доктор Хоторн. – Я забрал карты с дивана и достал еще одну колоду из тумбочки. – Раздавай на троих.

Амелия перетасовала колоду, наклонилась вперед и сдала по две карты себе и двум воображаемым игрокам на краю кровати, словно крупье стоял у изголовья.

Когда она, стоя на коленях, потянулась вперед, чтобы положить оставшуюся колоду, я забрался позади нее, лег на спину и скользнул между ее ног, оказавшись лицом прямо у нее между бедер.

Амелия вскрикнула и отпрянула с нервным смешком, но я потянулся вверх и перехватил ее за бедра, удерживая на месте.

– Что ты творишь, ради всего святого? – спросила она, наклоняясь и убирая волосы с моего лица.

– Как раз то, о чем говорил. Помогаю тебе тренироваться, – я провел тыльной стороной костяшек по ластовице ее трусиков. – И собираюсь получить от этого чертовски большое удовольствие.

Она попыталась сесть обратно на пятки, но я перехватил ее за заднюю часть бедер, удерживая над своим лицом. Скользнув ладонью выше по внутренней стороне бедра, я залез пальцами под тесные хлопковые трусики, наслаждаясь влагой, которая уже покрывала ее вход.

– Я... я не смогу так сдавать на скорость, – выдохнула она, когда я прижал большой палец к ее клитору. – Как бы заманчиво это ни звучало, мои колени не выдержат всю тренировку в такой позе. Тем более с двумя колодами.

– Так сядь блядь нормально, милая.

– Джуд...

Я оттянул ее белье в сторону, приподнялся и лизнул ее томящуюся киску.

– Ох, черт, – прошептала она, когда ее колени подогнулись.

– Сосредоточься, – прорычал я ей в промежность. – Раздавай на троих. Какой счет?

Я слушал шелест карт – она сдала еще по одной в каждую стопку, и каждая новая карта совпадала с движением моего языка по ее губам.

– На какой улице ты выросла? – спросил я, когда все затихло, понимая, что она высчитывает значение.

– Ч-что?

– На какой улице, доктор Хоторн?

– Зачем это? – выдохнула она, сжимая бедрами мои уши.

– Ты должна уметь держать счет и при этом вести беседу или пить коктейль.

Она глубоко вдохнула. И как раз в тот момент, когда собиралась ответить, я толкнул в нее два пальца.

– Блядь! – простонала Амелия.

– Отвечай мне.

– Дирфилд Лейн, – прохрипела она, упираясь обеими руками в матрас.

– Какой счет?

– Плюс один.

– Игрок справа встает, садится новый. Игрок слева идет на еще один раунд.

Пока я ласкал ее клитор, она перетасовала карты, убрала правую стопку и сдала новую руку.

Я вращал пальцами внутри нее, пока не нащупал ту самую чувствительную точку. Дрожь в ее бедрах начала усиливаться.

– Присаживайся, лисичка, – поддразнил я ее, украдкой глянув вверх.

Она запрокинула голову и тихо выругалась в потолок.

– Текущий счет?

– Без изменений.

– Доигрывай.

Карты замелькали у нее в руках, пополняя стопки. И как раз перед тем, как она собиралась назвать мне новый счет, я прижал подушечку пальца к ее анусу и всосал ее клитор. Колени Амелии окончательно подкосились, и она тяжело опустилась прямо мне на рот.

Умница.

Я слегка повернул голову и скомандовал:

– Продолжай.

Она сдавала раздачу за раздачей, мгновенно выдавала текущий счет и разыгрывала собственную руку, пока я блядь устраивал себе настоящий пир.

Каждая ее частичка была сладкой и нежной. Я заполнял ее пальцами. Языком. Я сосал, лизал и покусывал ее. На каждое новое ощущение она отзывалась громко и не стесняясь.

Но счет она не теряла ни разу.

Когда я только начал работать на Валентайна, моя обязанность заключалась в том, чтобы просто стоять у стены. Это было худшим видом дедовщины, потому что скука стояла смертная. Я развлекался тем, что наблюдал за столами и пытался считать карты с каждой новой раздачи. И я всегда сбивался, стоило мне на что-то отвлечься.

Но Амелия...

Она двигала бедрами, вовсю насаживаясь на мой рот. И каждый раз, когда она выпаливала новый счет, ее голос становился все более прерывистым.

– Сколько здесь окон? – спросил я, оторвавшись от ее мокрой киски, чтобы глотнуть воздуха.

Она ответила без секундной запинки:

– Четыре.

– Сколько полок в подвале?

– Тридцать. Шесть стеллажей по пять полок.

– Какой счет?

– Минус три.

Я согнул пальцы внутри нее и начал медленно толчками двигать ими взад-вперед.

– Хорошая девочка.

Амелия застонала:

– Пожалуйста, дай мне кончить.

– Добей колоду.

Она тихо зарычала, но это лишь подстегнуло ее ускориться.

Я блядь с ума сходил от того, как она двигала бедрами, скользя промежностью вверх и вниз по моему рту, обтираясь о мою бороду и бесстыдно забирая свое удовольствие.

Каждую новую цифру она произносила все более дрожащим голосом.

Пусть у нее и не было особого опыта, она ни капли не стеснялась. Амелия брала то, чего хотела, не чувствуя ни малейшей вины – то, чего я сам никогда не умел делать.

В ее сексуальном любопытстве не было наивности. Это выглядело так, будто она долго голодала, а теперь дорвалась до еды и стала ненасытной.

И я был более чем счастлив скормить ей все, что она пожелает.

На следующих двух подсчетах она уже заикалась, пока я посасывал ее клитор. Но все равно упрямо продолжала дело.

Одной своей частью я хотел победить ее. Нарушить концентрацию, заставить сбиться со счета. Хотел, чтобы она окончательно сошла ума от наслаждения. Хотел дать ей все самое лучшее, на что был способен. Преподнести это на блюдечке с каемочкой.

Но другая моя часть желала, чтобы она зашла в казино Лас-Вегаса с четким пониманием того, какая она на самом деле невероятная сила.

– Последний раунд, – прохрипела она, переворачивая оставшиеся карты.

– Не останавливайся, лисичка. Промочи мою бороду насквозь.

Я почувствовал, как крупная дрожь бьет все ее тело, когда колода подошла к концу. Мы оба знали ответ, когда на постель легла последняя карта, но я подарил ей это удовольствие, прошептав «ноль» в самый миг ее оргазма.