Текст книги "В надежных руках (ЛП)"
Автор книги: Мэгги Гейтс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)
8
Амелия
Амелия
Среда, 21 мая | 00:28
Ненавижу ездить через Нью-Джерси. Все водители там просто конченые.
Хотя, возможно, я была просто не в духе.
Но если бы дело было только в моем настроении, оно бы не улетучилось сразу, как только я пересекла границу штата Нью-Йорк. Теперь ко мне вернулась обычная дикая усталость.
Проводить за рулем по четыре-пять часов через день и ночевать в дешевых клоповниках каждые двое суток – это выматывало душу.
Еще буквально несколько ночей.
Я понятия не имею, что бы делала, если бы мне пришлось вести летние курсы в этом семестре. Джоэл остался бы у разбитого корыта, причем в еще более глубокой заднице, чем сейчас.
Граница Коннектикута принесла одновременно и облегчение, и какую-то издевку. Я вроде и близко к дому, но в то же время так далеко. Езда через этот штат тянулась целую вечность.
Я то сжимала, то разжимала пальцы на руле, пытаясь не вырубиться в этот последний час пути. Обычно к этому времени я уже была никакой, но адреналин после того, как я выскочила из «Четырех всадников» с телефоном и тридцатью тысячами долларов в сумке, все еще не отпускал.
Сегодня мне нужно было поиграть подольше. У меня пошла масть, но то, каким тоном Джуд со мной разговаривал, когда зажал в каморке, напугало меня до чертиков.
Наверное, потому что он и сам казался напуганным.
Он ведь не просто велел мне сваливать из-за того, что я его раздражала своим присутствием. Он сказал не прикасаться к бокалу.
Он даже подчеркнул: если я останусь, к выпивке не прикасаться.
Меня что, кто-то пытался опоить?
Я достаточно кручусь среди студентов, чтобы знать: такое дерьмо случается гораздо чаще, чем об этом принято говорить.
Я слишком расслабилась. В понедельник я пробовала поиграть в другом казино, но там все дико отвлекало. Было слишком шумно. Слишком много света и звуков от игровых автоматов. Слишком много суеты, чтобы сосредоточиться. Вот почему я вернулась во «Всадники». Мне кровь из носу нужно было выиграть, а моя удача жила именно там. На данном этапе я бы охотно поверила во все существующие суеверия, если бы это помогло мне достать деньги.
Я застонала и крепче сжала руль. Вот посплю несколько часов нормальным, крепким сном, и тогда составлю новый план действий.
За несколько ночей игры я подняла чуть больше сорока тысяч долларов. К сожалению, у меня оставалось всего три дня, чтобы раздобыть еще шестьдесят. А если честно – всего два. Мне ведь еще нужно время, чтобы передать деньги Джоэлу, а тот – этому жуткому бабаю, который ждет его в тени.
Два дня. По тридцать тысяч за ночь.
Строго говоря, мне нужно даже больше, потому что с выигрыша сдерут кучу налогов, но об этом я подумаю после того, как вытащу Джоэла из расстрельного списка.
Если судить по последним трем дням, у меня есть все шансы. Я смогу поднять шестизначную сумму – главное, чтобы меня пускали за стол.
Блэкджек в «Четырех всадниках» был верным вариантом, но само казино казалось сплошным риском. Мне позарез нужно найти новое место – может, попрыгать по разным заведениям. Но везде свои правила. Я не могу тратить время на изучение систем безопасности каждого казино, о которых толковал Джоэл. В крупных заведениях с десятками столов сложнее следить за картами и вести счет. И если дилеры или охрана просекут, что я высматриваю фартовый стол, меня просто вышвырнут.
Играть во «Всадниках» опасно, но без риска куш не сорвешь.
Как я успела понять, блэкджек – это не столько везение, сколько чистая математика. Обыграть заведение вполне реально.
Нужно просто войти, забрать свое и уйти до того, как казино поймет, что теряет бабки.
Я заехала на парковку своего жилого комплекса, заглушила мотор и откинулась на сиденье. Усталость была адской, у меня просто не хватало сил подняться по лестнице.
Шестьдесят тысяч.
В моем трастовом фонде оставалось около десяти штук. Мне ужасно не хотелось их трогать – я так мечтала купить дом и съехать наконец из съемного жилья. Но если это поможет спасти Джоэла, я отдам их ему без секундных раздумий.
Я глубоко, медленно выдохнула, вылезла из машины и потащилась вверх по ступенькам. Через несколько часов жаворонки во всем комплексе начнут включать свет и собираться на работу. А я вот волочу ноги по лестнице, и от меня прет перегаром и сигаретным дымом.
Понятия не имею, как люди работают в ночную смену. Я всего три дня живу по такому графику, а у меня уже крыша потихоньку едет.
В гостиной горел свет, пробиваясь сквозь маленькое окошко у двери. Я прижала к груди сумку с выигрышем и расслабилась только тогда, когда оказалась внутри, повернула замок и защелкнула задвижку.
Джоэла в гостиной не было. Может, просто забыл выключить свет, ведь ему сейчас тяжело передвигаться по квартире даже на костылях.
Полоска света виднелась из-под двери гостевой комнаты, куда он перебрался после переезда ко мне.
Я тихонько постучала на случай, если он спит. Не дождавшись ответа, повернула ручку и заглянула внутрь.
Джоэл сидел за столом спиной ко мне. Его нога покоилась на корзине для белья, из которой горой торчала грязная одежда.
Я застонала при мысли о том, что завтра придется еще и стирать, ведь Джоэл физически не мог дотащить корзину до машинки. Впрочем, я стирала за ним и до того, как какой-то психопат раздробил ему колено.
На нем были наушники, и он так и качал головой в такт музыке, которую слышал только сам.
И тут я заметила, что открыто у него на экране.
– Ты шутишь, что ли? – выплюнула я, и перед глазами все поплыло от ярости.
Джоэл оглянулся и сорвал наушники.
– Мия...
Я выставила вперед руку, словно он бежал на меня и я пыталась его остановить. На самом деле я пыталась остановить себя, чтобы не прибить его прямо на месте.
– Я тут в лепешку расшибаюсь, меня чуть клофелином не напоили, а ты сидишь здесь и просаживаешь бабки, которые должны спасти твою шкуру?! – заорала я.
Он потянулся за костылями.
– Тебя пытались опоить?
– Не переводи стрелки!
– Мия! – крикнул он и ткнул пальцем в кнопку, гася монитор.
Я подлетела, врубила экран обратно и уставилась на сайт букмекерской конторы, где он стремительно сливал деньги.
Руки тряслись, я пыталась сдержать гнев, но меня просто колотило от бешенства.
– Я отмахала тридцать часов за рулем туда и обратно! Я ночевала в самых конченых притонах! Меня сегодня чуть не накачали дрянью! И у тебя после всего этого хватает наглости делать хоть что-то, кроме как целовать мои гребаные ноги за то, что я подставляюсь из-за дерьма, в которое ты сам же и залез?!
Джоэл обхватил голову руками и застонал.
– Я пытался помочь. Думал, выиграю немного в плюс к тому, что ты привозишь.
– Ты проигрываешь! – прикрикнула я на него. – Проигрываешь в пух и прах! Ты импульсивный, безответственный, поддаешься эмоциям и играть вообще не умеешь! Я тут из кожи вон лезу, чтобы твое второе колено осталось целым и чтобы с тобой не случилось чего похуже, а ты просто спускаешь все в унитаз!
Меня всю трясло. Смертельно хотелось схватить ключи, забрать наличку, хлопнуть дверью и оставить его самого расхлебывать последствия своих художеств.
– Твоя задача сейчас – сидеть на заднице ровно и думать над своим поведением, – отрезала я.
– Тебе легко говорить!
– Только попробуй сделать меня виноватой, – прошипела я.
И вдруг в памяти всплыл запах сигаретного дыма и выпивки, неоновый туман и постоянно меняющиеся цифры на картах. Все это позвало меня, как сирена.
Вот, значит, как рождается зависимость.
У меня никогда не было тяги к подобному, но прямо сейчас мне до боли захотелось той передышки, когда весь мир сужается до одной цели – набрать двадцать одно.
Захотелось, чтобы Джуд снова буравил меня взглядом с другого конца зала.
Захотелось этого вечного танца между текущим счетом и реальным.
Захотелось снова оказаться с ним в той темной каморке...
Я покрепче прижала сумку к боку и надавила пальцами на глаза, пытаясь унять подступающую мигрень. Спасти от нее могло только одно – если весь этот кошмар наконец закончится.
Если я сейчас сорвусь на Джоэла, то лишь позже лягу спать. Вместо этого я сделала пару широких шагов по его заросшей грязью комнате, с мясом выдернула все провода из задней панели монитора и просто утащила его со стола.
– Эй! – крикнул он мне вслед.
Какое счастье, что со своей травмой он не мог за мной погнаться. Я спрятала монитор у себя, потом вернулась за ноутбуком. По-хорошему, надо было отобрать и телефон, но не хотелось оставлять его совсем без связи на случай, если что-то случится, пока меня нет.
– И что мне делать, пока ты там тусуешься? – заныл Джоэл, как маленький ребенок, а не взрослый мужик.
– Тусуюсь?! – крикнула я, возвращаясь в гостиную. – Ты думаешь, я развлекаюсь, а не разгребаю твое дерьмо, чтобы тебя не закопали?!
С тех пор как наши родители погибли – как раз перед тем, как нам с Джоэлом исполнился двадцать один год, – разница в четыре минуты между его и моим рождением будто разрослась до космических масштабов.
Мы оба были совершеннолетними. У нас уже должна быть нормальная, устроенная жизнь.
Но вместо того чтобы быть сестрой-близнецом – вместо того, чтобы быть его сообщником, – я стала нести за него ответственность. А он был только рад переложить весь груз на меня, пока сам порхал по жизни, не заботясь ни о чем.
– Я не то имел в виду, – пробормотал Джоэл.
– Именно это ты и имел в виду, – процедила я.
Он уныло опустил голову. Я знала, что ему паршиво. Где-то глубоко внутри Джоэл был хорошим парнем – правда. Но каким-то образом он сбился с пути. А я была слишком занята собственной жизнью и карьерой, чтобы заметить, что он погряз по уши.
Мне следовало догадаться. Следовало быть внимательнее. Задавать больше вопросов. Сильнее давить. Вмешаться раньше.
Не нужно было брать дополнительную нагрузку на кафедре в этом семестре.
И уж точно не стоило возвращаться сегодня в «Четыре всадника».
Не говоря больше ни слова, я ушла в ванную, почистила зубы и легла в постель.
На некоторых из этих ошибок я уже научилась. Но возвращение во «Всадники» явно станет тем уроком, который мне придется пройти дважды.
9
Джуда
Джуда
Среда, 21 мая| 16:57
– Давай, приятель, – сказал я, доводя шатающегося мужика до двери. – Пора вызывать такси.
А потом надо будет вставить пистон бармену за то, что наливает лишнего. Еще и пяти нет.
Обычно я свою работу недолюбливал. Так, шестерка на побегушках, только поручения у меня были не совсем законными. В те дни, когда мне не приходилось нагонять на взрослых мужиков смертный страх с будничным видом человека, вышедшего за молоком, я работал в этом гадюшнике гребаной нянькой.
Я вытолкнул парня на тротуар и вытер руки о брюки. В неоновом свете вывески «Четыре всадника» проступили пятна засохшей крови, которая все еще оставалась на моих пальцах.
Черт. А я-то думал, что оттер как следует.
Я коснулся наушника, провод от которого шел под поло, и дождался щелчка. – Я на перекур.
Сам я не курил. Но курили все остальные, так почему мне, блять, тоже не полагается перерыв?
На том конце провода кто-то хмыкнул в знак согласия.
Вместо того чтобы пройти через казино к черному ходу, я вышел через главный и зашагал по тротуару.
Голову я опустил и прибавил шагу, в груди словно тисками сжало. Долго отсутствовать нельзя, но десять минут погоды не сделают.
До побережья было всего два квартала. Я отлично знал здешние здания и понимал, через какой именно переулок можно проскользнуть к океану, чтобы не соваться на общий пляж.
Подошвы моих ботинок заскрипели по присыпанному песком асфальту, а затем бесшумно утонули в мягкой жиже.
Шум со стороны соседних казино, ресторанов и театров стоял привычно громкий. Побережье было забито отдыхающими. Но для меня все это перестало существовать, стоило мне приблизиться к воде.
Времени оставалось в обрез, поэтому я повернул налево, подальше от толпы. К счастью, в этой стороне виднелся лишь один силуэт – хрупкая фигура девушки, которая сидела у кромки сухого песка и смотрела на волны.
Я узнал ее мгновенно.
То, что Амелия Хоторн сидела на самой окраине этого чертова логова, должно было стать для меня знаком развернуться и пойти обратно работать. Она была моей Эвридикой, а я – Орфеем. Мне хотелось вытащить ее из этого ада, но если я зациклюсь на ней, это погубит нас обоих.
Я не был любителем заниматься самоистязанием, но если и позволял себе иногда в чем-то излишку, так это в наказаниях.
– Должен признать... – громко заговорил я, засунув руки в карманы, чтобы не напугать ее. – Не ожидал тебя здесь увидеть.
Амелия не повернулась. Она осталась сидеть на песке все так же неподвижно. Рядом лежала ее сумка, судя по виду, почти пустая. Наверное, взяла немного наличных для затравки, но ничего серьезного.
Я опустился на песок рядом с ней. – Наконец-то накрыло из-за расставания?
Она лишь невидящим взглядом смотрела на горизонт. Уходящие лучи солнца подсвечивали ее фарфоровую кожу золотистыми оттенками, отчего глаза казались то синими, то зелеными.
– А?
– Бывший жених-изменщик и подружка невесты? – я понимал, что все это полная херня, но сегодня был настроен благодушно.
– А, – отозвалась Амелия, стряхивая с себя оцепенение. – Точно. Ну да.
Я никогда не видел, чтобы у человека было настолько разбито сердце, а ведь мне регулярно приходилось наблюдать за людьми, которые проигрывали все до копейки.
Но сквозь эту боль проглядывала решимость. Она устала. Она была сломлена. Но сдаваться не собиралась.
Она снова пришла сюда сегодня, даже после того, как я раз за разом прогонял ее. И ведь она делала это даже не ради себя.
Вот это меня и зацепило. Ей было не все равно; настолько, что она была готова защищать другого человека огромной ценой для себя. Когда-то давно я и сам верил в подобное самопожертвование.
Верю ли я в него сейчас? В то, что есть нечто большее, чем я сам? В последнее время мысли о работе ради общего блага казались несбыточной херней.
Но Амелия в это верила. Вот почему она сидела сегодня здесь, на пляже, набираясь смелости для очередного раунда.
После недолгого молчания Амелия начала приходить в себя. Она глубоко вздохнула, выпрямила ноги и выдохнула.
– Снова попытаешься меня напугать, чтобы я ушла?
– Да.
Амелия фыркнула. Ей следовало бы бояться. Но я хотел, чтобы она была в безопасности, а не просто напугана. Хотел, чтобы она полностью осознавала всю серьезность людей, с которыми связалась. Хотел, чтобы она предоставила своего брата его собственной участи и валила отсюда подобру-поздорову.
Джоэл Хоторн так ничего и не понял. Я приглядывал за ним, отслеживал его цифровой след. Он не был тем паинькой, каким его считала Амелия. У парня были серьезные проблемы, из тех, что обычно требуют вмешательства специалистов. Амелия не должна была расплачиваться за его грехи, но, похоже, была к этому готова.
– Почему ты просто не оставишь меня в покое? – дерзко спросила она, хотя я понимал, что это лишь защитная реакция. – И что ты устроил, затащив меня в тот шкаф? Надо было брызнуть в тебя перцовым баллончиком.
Я усмехнулся при этой мысли, что разозлило ее еще сильнее.
– Либо ты пытался меня припугнуть, чтобы я убралась отсюда, как и во все остальные вечера, либо рассчитывал, что тебе перепадет в шкафу, где прет хлоркой и плесенью.
В шкафу и правда воняло знатно. Тут она меня умыла.
– Я не из таких мужчин.
Она приподняла бровь.
– За эту неделю я насмотрелась отвратительных покерфейсов, но твой, пожалуй, худший из всех.
Я не сдержал смеха. Это было такое непривычное ощущение – я запрокинул голову так сильно, что волосы посыпались из пучка, в который я их собрал, а на лице расплылась широкая улыбка.
– Я давным-давно зарекся заводить отношения.
– То, что ты зарекся заводить отношения, еще не значит, что ты зарекся трахаться.
Мне понравилось, как это грязное слово сорвалось с ее безгрешных губ.
Чувство вины полоснуло по горлу.
– Я и правда похож на парня, который затащит женщину в каморку и воспользуется ей?
Я знал ответ. Ответ должен был быть твердым «да». Я долго и упорно создавал себе образ, который внушал ужас любому, кому не повезло со мной пересечься.
Но Амелия не сбежала. В самый первый раз, когда я ее увидел, она со мной флиртовала. И ни разу не показала страха.
– Ты похож на парня, который работает в «Четырех всадниках», – сказала она, потянувшись за сумкой. Тыльная сторона ее ладони задела мою.
Руки у нее были идеальные. Мягкие, изящные. Длинные пальцы двигались плавно, словно в самом грациозном танце. Под ее ногтями не было засохшей крови. Никаких мозолей от многолетней боли. Ни порезов, ни ссадин.
Мои руки рассказывали совсем другую историю, но она не отстранилась. Напротив, она скользнула своим мизинцем по моему. И тут я поймал себя на том, что закрыл глаза от ее прикосновения. Выдохнул. Расслабил плечи.
Я открыл глаза и увидел, что Амелия разглядывает меня, словно занятную задачку, которую она вот-вот решит.
Я понимал, что играю с огнем. Если кто-то увидит меня здесь с ней и пробьет ее хоть немного по сети, то сразу узнает, что доктор Амелия Хоторн – сестра парня из списка Джона Валентайна.
Этого я допустить не мог.
Возможно, во мне еще оставалась какая-то крупица веры в высшее благо. Но эта часть меня просто страдала от недосыпа и бредила.
Разумная же моя часть верила ей. Верила человеку, который разглядел меня за этой маской и просто уделил немного времени, чтобы посидеть рядом в тишине.
Я надеялся, что вижу ее в последний раз. Надеялся, что она больше никогда не вернется, хотя бы ради собственной безопасности. Надеялся, что после этой минуты больше ничего о ней не узнаю. И надеялся, что образ ее тронутых загаром щек и нежной улыбки никогда не сотрется из моей памяти.
Я переплел свой мизинец с ее мизинцем в немом обещании, но смотреть на нее не стал.
– Не ищи неприятностей, лисичка. Даже самые хитрые попадаются в капканы.
Амелия не проронила ни слова, пока я поднимался и шел обратно к веренице зданий, но я кожей чувствовал ее взгляд.
Я постарался как мог отряхнуть песок. Джон вечно хмурился, когда его приносили в казино. Но он же и был тем повернутым на контроле кретином, который додумался постелить ковролин в гребаном игорном доме.
Сколько бы усилий ни прикладывали уборщики, ковер на девяносто процентов состоял из пятен от выпивки и крови. У меня было предчувствие, что еще через пару лет это покрытие станет совершенно пуленепробиваемым для любых загрязнений.
Возвращение в «Четыре всадника» напоминало переход в другое измерение. Здесь не было ни часов, ни окон, если не считать мониторов в комнате охраны. Персоналу в зале даже запрещалось носить часы – на случай, если гость спросит время. Лишив человека чувства времени, ты заставляешь его играть дольше и рисковать большим.
Если я находился не в операторской, узнать время можно было только одним способом – дождаться следующей пересменки.
Прошло уже две смены, в течение которых я надеялся, что Амелия села в машину и уехала домой, когда она вошла в двери.
Черт бы все побрал.
Я только что ушел с поста у входа. Подожди я еще немного, и сам бы выставил ее вон. А теперь я застрял в комнате охраны. И поскольку дать знак парню на дверях развернуть ее означало бы вызвать лишние вопросы, мне оставалось только сидеть и смотреть.
Видеть ее на этом мониторе было моим любимым зрелищем. Шоу, которое мне не должно было нравиться, но от которого я не мог оторвать глаз.
На экране блеснула синева ее глаз. Она заметила камеру, посмотрела прямо на меня и ухмыльнулась, словно знала, что у монитора сижу именно я.
Ну конечно, Амелия просчитала график смены охраны.
Вот почему она ждала на пляже, прежде чем войти. Она выжидала, пока я окажусь заперт в этой Богом забытой комнате, и провернула все это, попутно скрутив мое сердце в узлы.
Хитрая моя лисичка...
Амелия, может, и раскусила мой распорядок, но и я знал ее повадки.
Она подошла к бару, заказала выпивку, которую будет растягивать весь вечер, а потом принялась наблюдать за столом с быстрой раздачей, чтобы поймать счет. Она терпеть не могла играть с тугодумами, которые долго принимали решения, – скорее всего, потому, что при затяжных паузах возрастал риск сбиться со счета.
На своем веку я повидал немало счетчиков карт. Некоторые вели себя слишком очевидно. Держали пальцы под столом или шевелили губами, подсчитывая очки. Кто-то играл парами – наводчик и игрок. А после одного известного фильма в прокате они стали приходить целыми командами. Таких вычисляли проще всего. Доходило до комичного, когда они заявлялись при полном параде и в маскировке.
Амелия была самой скрытной из всех счетчиков, что я видел за последнее время, но она действовала предсказуемо.
Вопреки песням из заставок к семейным ситкомам девяностых, предсказуемость всегда и всех губила.
К счастью для Амелии, Джона сегодня в зале не было. К несчастью для меня, отсутствие Джона означало, что позже мне придется разгребать какое-нибудь дерьмо.
Я прокрутил записи с камер, пока не наткнулся на Джереми, который как раз патрулировал зал и заметил Амелию, направлявшуюся к одному из столов.
– Джуд, есть данные на блондинку, которая идет к блэкджеку?
Данные и еще много чего...
– Проверяю, – бросил я, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди. Я сосчитал до пятнадцати, а затем подался вперед. – Анджела Кроуфорд. Двадцать восемь лет. – Ложь далась легко.
– Она есть в списке?
Нет. Потому что я не внес ее в черный список.
Я выдержал паузу, делая вид, будто сверяюсь со списком забаненных гостей – большинство из них либо слишком много выигрывали по чистой случайности, либо были известными счетчиками, либо находились на карандаше у Джона по более скверным причинам.
– Нет.
– Приглядывай за ней. Она тут часто трется. Всегда заходит со штукой баксов и срывает куш. И вид у нее такой... библиотечный.
– Сделаю, – ответил я.
Я не сводил глаз с Амелии, пока она вела довольно вялую игру в блэкджек, но все равно оставалась в плюсе. В огромном плюсе. Она превратила свою тысячу долларов в одиннадцать тысяч быстрее, чем большинство успевает обналичить фишки. Сегодня она начала делать крупные ставки раньше обычного. Это не входило в ее привычную схему. Как правило, она играла пять-шесть раундов на средних ставках, потом два раунда шла по-крупному, а под конец выдавала неприметную партию и уходила, поджав хвост.
Я наблюдал, как Амелия снова пошла ва-банк на следующей раздаче, а потом еще раз.
В ту же секунду, как Джереми зашел в комнату охраны, чтобы сменить меня, я направился в зал.
Амелия поднялась со своего места и начала собирать фишки, собираясь пересесть за другой стол, когда я срезал путь через столы для рулетки. Похоже, карта пошла косяком.
Я переждал в тени, осматривая зал, пока она не поравнялась со мной.
– Ты слишком много выигрываешь, – тихо сказал я, радуясь, что из-за общего гула наши слова остались только между нами.
Амелия вздрогнула, и поднос с фишками выскользнул у нее из рук, с грохотом посыпавшись на пол.
Мы одновременно наклонились, чтобы собрать их, пока они не раскатились.
– Смени стол, проиграй, а потом иди играть в крэпс.
В крэпсе, как и в блэкджеке, нужна была капля везения и немного навыка. Там она много не спустит, но сейчас ей кровь из носу нужно было перестать выигрывать.
– Но я не умею в...
Я сгреб ее фишки обратно на поднос.
– Научись. Проиграй. Слейся с толпой.
Когда мы поднялись, я глянул через ее голову, чтобы проверить, кто из дилеров сегодня за столами блэкджека. Все они были новенькими, набранными к началу горячего сезона, когда этот район наводнили студенты на весенних каникулах. «Четыре всадника» славились тем, что закрывали глаза на игроков моложе двадцати одного года.
А вот бармен Джерри был тертым калачом, он работал здесь задолго до того, как я вообще приехал на побережье. Он вычислял счетчиков быстрее, чем охрана и дилеры вместе взятые. Если он был в хорошем настроении, то мог промолчать. Но лица он никогда не забывал.
– Не играй возле бара, – тихо предупредил я.
Я стоял достаточно далеко от микрофонов, через которые прослушивали зал в операторской, но рисковать не хотелось.
Я просто хотел, чтобы она убралась отсюда.
Амелия прижала поднос с фишками к груди.
– Спасибо.
Со стороны казалось, что она просто признательна человеку, который помог ей собрать выигрыш. Возможно, для нее все так и было. Возможно, в ее глазах я был всего лишь раскаявшимся вышибалой, который не хотел, чтобы ее выставили за дверь. Но для меня это было искуплением.
– Босс приехал, – сказал Джереми, вбегая в комнату охраны.
Дерьмо. Я так увлекся, наблюдая, как Амелия переходит от крэпса к рулетке и изредка поглядывает на блэкджек, что напрочь потерял счет времени.
У нее шла полоса везения – не то чтобы это заметил кто-то, кроме меня и кассира. Она чертовски здорово лавировала по залу, оставаясь незаметной, но срывая крупный куш в самые нужные моменты. Точный счет ее выигрышу я потерял, но предчувствовал, что если она продолжит в том же духе, то до конца ночи поднимет за сорок тысяч.
Для дилеров все выглядело так, будто она неплохо рубится в блэкджек и техасский холдем, но в остальном полный ноль. На деле же на рулетке она проигрывала копейки по сравнению с тем джекпотом, который загребала на картах.
Единственные, из-за кого я переживал, что они поймут схему, были кассиры, но они менялись по правилам Джона. Никто не задерживался на одном месте достаточно долго, чтобы сообразить, как его обкрадывают.
Вместо того чтобы обналичить все в конце вечера, она ходила к кассе каждый раз, как меняла игру. Так было не так очевидно, что у нее намечается нехилый такой куш. Она забирала деньги небольшими частями, чтобы казалось, будто выигрыш у нее скромный.
Для нее это была удачная ночь.
Я надеялся, что этого ей хватит, потому что ее везение только что закончилось.
Едва поступил сигнал, я сразу включился в работу.
– Очистить зал. Всем рассчитать выигрыши. Оставить только основной персонал. Как все выйдут, запереть главный вход. Сегодня работает только зал для хайроллеров, – рявкнул я.
– Да знаю, знаю я эту схему, – проворчал он.
Я выскочил из комнаты охраны, надеясь лично проводить Амелию, но наткнулся прямиком на самого дьявола.
– Джуд, – позвал Валентайн со своим этим вечным беспечным смешком, который бесил до чертиков. Для человека, которому федералы дышали в пупок, как сварливая жена, он вел себя так, будто ему вообще все по барабану.
За его спиной Амелию уже вежливо просили отойти от стола блэкджека, за который она только что села, и направляли к растущей очереди перед кассой.
В зале нарастало нервное напряжение и недовольство – пьяные и трезвые посетители пытались сообразить, какого хрена происходит.
Большинство из них потом будут вспоминать эту ночь так, как рыбаки рассказывают о своем грандиозном улове – с каждым разом все более фантастически.
Я надеялся, что это напугает Амелию. Не потому, что мне хотелось ее припугнуть, а потому, что я желал ей безопасности.
И видит Бог, я понятия не имел, какого хера меня это волнует.
Валентайн похлопал меня по плечу. – Прежде чем мы начнем, я бы хотел, чтобы ты помог мне напомнить одному из моих партнеров, как у нас тут ведутся дела.
Прекрасно, блять.
– Да, сэр, – ответил я без малейшего намека на какие-либо эмоции.
Джон откинулся назад.
– Поживее. Мне бы хотелось видеть хоть немного энтузиазма у своего лучшего сотрудника.
Ха. Лучший сотрудник. Как будто за это мне дадут парковочное место прямо у входа и повесят мою фотку на чертову доску почета.
Все, что я за это получал – сбитые костяшки пальцев и невозможность спать дольше двадцати минут подряд.
Но сейчас мне было на это насрать. Нужно было заговорить Валентайна, пока Амелия не уйдет.
Она уже забрала деньги, но застряла в плотной толпе людей, которые пытались протиснуться к выходу.
– Извините, сэр. Просто с машиной проблемы, – соврал я, оправдывая свое паршивое настроение. Это была моя универсальная отмазка. Проблемы с тачкой никто никогда не проверял. – Надо снова загнать ее кому-нибудь показать.
Он усмехнулся.
– Вот что бывает, когда садишься за эти новомодные электрокары. Старые, может, и не красавцы, зато в них нет всех этих компьютеров и прочей херни. И починить можно самому.
Как будто он сам хоть раз руки в мазуте пачкал.
Я выдавил улыбку, заметив, как Амелия выскользнула за дверь.
– Это да. Надоело уже с ней возиться. Надо присмотреть что-нибудь другое.
– У меня есть человечек. Как соберешься покупать, он все сделает в лучшем виде. – У Валентайна на все случаи жизни был свой человечек. А когда нужно было разобраться с какими-то делами, этим человечком становился я.
– Да, сэр, – сказал я и ушел без лишних слов.
Я работал на Джона Валентайна уже не первый год. И за все это время изо всех сил старался избегать пустой болтовни. Я просто делал свою работу, и ничего больше.
Я был абсолютно заменим, и меня это вполне устраивало.
Я выскользнул через заднюю дверь и нашел того самого «партнера», которому должен был преподнести «напоминание».
Рот у мужика был заклеен армированным скотчем. Руки и ноги связаны за спиной, а сам он был брошен возле двадцатилитровых ведер, на которых повара сидели во время перекуров.
Я поморщился, когда от мусорных баков пахнуло застоялым пивом.
– Давай покончим с этим, – буркнул я и нанес точный удар ногой ему по ребрам. Судя по звуку, парочку я точно надломил. Может, одно сломал. Но жизненно важные органы останутся целы, а кровь – внутри тела. По крайней мере, большая ее часть.
Мне могло бы стать его жаль, но раз уж он ввязался в кулуарные сделки Валентайна, значит, сам был куском дерьма.
С другой стороны, я и сам был тем еще куском дерьма.
Я вмазал ему еще пару раз, но мне уже становилось скучно. Джон Валентайн постоянно талдычил старую поговорку о том, что не обязательно говорить, чтобы тебя услышали. Он предпочитал, чтобы его бойцы действовали молча, пока сам он прокручивал дела с отмыванием денег, контрабандой оружия, наркотиками и проституцией. Молчание меня не напрягало.
Я ухватился за веревки, которыми были связаны руки безымянного мужика, и поволок его к задней двери, будто тащил пакеты с продуктами, не желая идти за ними второй раз.
Дернув дверь на себя, я оглянулся и заметил Амелию, которая проскальзывала через переулок.
Вернее, это она заметила меня.
Ее округлившиеся глаза выглядели бы комично, прямо как у мультяшного кролика, который вдруг понял, что на него с обрыва летит наковальня, если бы выражение ее лица не было таким чертовски уничтожающим.
Ее судорожный вздох пронесся по ветру, словно звон разбитого стекла.
Так даже лучше, сказал я себе, буравя ее взглядом, пока из моих рук свисал взрослый мужик. Ей полезно увидеть меня таким. Она должна знать, с кем имеет дело.
