Текст книги "В надежных руках (ЛП)"
Автор книги: Мэгги Гейтс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
28
Амелия
Амелия
Понедельниц, 2 июня | 17:48
– Джуд? – я вглядывалась в темноту, следя за его тенью, метавшейся по хижине.
Вчерашняя ночь стала продолжением череды других таких же поздних вечеров, когда я без конца тренировалась считать карты, а он щедро меня вознаграждал. Мы уснули всего несколько часов назад, случайно разделив постель, вместо того чтобы он, как обычно, ушел на диван.
Я была совершенно не против.
По ночам стало уже довольно тепло, так что можно было обойтись и без камина, но рядом с ним, чувствуя его тепло, мне спалось гораздо лучше.
Может, поэтому он и поднялся на рассвете – из-за того, что мы уснули вместе, и ему захотелось личного пространства? Я понимала, что нужны границы и что не стоит оставаться на ночь после секса, но мы торчали в крошечной однокомнатной хижине. Его упрямый уход на диван мне никак не вредил. Это вредило только его спине.
– Что случилось? – тихо спросил он, упершись рукой в стену и обувая сапог.
– Ты что делаешь? – проворчала я, протирая глаза.
После первого перепуга, когда туристы проявили слишком много любопытства к нашей хижине, мы с Джудом пообещали друг другу не высовываться. Сидеть тихо. Пусть обшарпанный фасад дома говорит сам за себя. За все время мы лишь дважды спустились по туннелю к реке, чтобы глотнуть свежего воздуха, а в остальном оставались невидимками. Так было нужно, но как бы я ни пыталась себя занять, у меня уже крыша ехала от четырех стен.
– Надо съездить в город. За продуктами.
Он правда собирался вот так просто свалить по-тихому? Как в прошлый раз?
Ну да, однажды я попыталась сбежать. Подумаешь. В конце концов, меня похитили впервые в жизни. Хотелось прочувствовать все прелести.
Обида кольнула внутри, и я принялась перебирать пальцами край одеяла.
– Вчера ты об этом не говорил. – Я подняла глаза, пытаясь разглядеть его лицо в потемках. – Ты хотел уехать и ничего мне не сказать?
Джуд пожал плечами.
– Не хотел тебя будить.
В прошлый раз, когда он тайком уехал в город, я чуть с ума не сошла от страха. Проснулась одна, сначала подумала, что все это дурной сон, а потом испугалась, что меня бросили подыхать в этой глуши.
Джуд взял куртку.
– Я быстро.
«Быстро» в его понимании означало, что его не будет минимум часа четыре.
Часов в хижине не было, так что время я не определяла, но раз за окном стояла кромешная тьма, сейчас явно не было и шести утра.
После захода солнца мы старались не включать свет, поэтому мой организм уже подстроился под природные биоритмы и просыпался с первыми лучами. Поспать подольше у меня бы точно не вышло, и он об этом прекрасно знал.
– Можно с тобой? – Чего уж тут стесняться или ходить вокруг да около. Раз он уезжает, я тоже хочу выбраться отсюда.
– Нет, – отрезал Джуд. – Тебе нельзя светиться. Тебя ищут.
– Тебя вообще-то тоже. – Я скрестила руки на груди. – И еды нам хватит еще на пару дней. А если считать сухпайки в подвале, то и на дольше. Я это за еду не считаю, а вот ты – вполне. Так зачем ты едешь на самом деле?
Он промолчал. Хоть вокруг и было темно, я кожей чувствовала его пристальный взгляд.
– Нужны припасы.
– Чушь.
– Амелия, – тяжело вздохнул он.
К раздражению начала примешиваться злость.
– Помнишь наш уговор, когда я первый раз пыталась сбежать? Если будешь обращаться со мной как с заложницей, я и вести себя буду как заложница. Если не доверяешь мне всю правду, я перестану доверять тебе. Все просто.
Он шумно выдохнул, и я прямо спиной почувствовала, как он трет переносицу и материт меня про себя.
И отлично.
– Обувай свои чертовы кроссовки, – буркнул он и вылетел к пикапу.
Я наспех натянула одежду, завязала волосы в хвост, почистила зубы и выскочила к машине, пока он не передумал и не бросил меня здесь.
– И почему у тебя с утра такое паршивое настроение? – спросила я, пока он прижимал бревном край тента возле хижины, чтобы его не унесло ветром, пока нас не будет. – Я думала, после вчерашнего ты будешь просто душкой.
Джуд поднял голову и выгнул бровь.
– Я когда-нибудь вообще бываю душкой?
– Твоя улыбка, когда ты вчера кончал мне на сиськи, была очень даже милой.
Джуд замер, его лицо на миг смягчилось, словно он с удовольствием вспомнил этот момент, но потом он лишь фыркнул.
– Лучше бы ты осталась здесь.
– Мы ведь все равно рано или поздно уедем, верно? Тебе придется привыкать к тому, что я не заперта вечно на вершине горы.
Мы с Джудом без конца тренировались перед Вегасом: отрабатывали стратегию игры, способы ухода от охраны казино и наши действия в команде. Но мы ни разу не обсуждали, когда именно мы туда отправимся и что будет, когда мы выберемся отсюда.
Джуд выразился предельно ясно: мы заходим, срываем куш и уходим. Никаких задержек. Как только мы покинем хижину, люди Валентайна тут же нападут на наш след. Но что произойдет, когда деньги окажутся у нас? Как мы пересечем всю страну и отдадим долг?
И закончится ли этот кошмар на самом деле?
– Да, – сказал Джуд. – Мы скоро уезжаем.
Что ж, для меня это было новостью.
– Как скоро? Сегодня?
– В конце недели. Играть будем в субботу вечером. Нужно, чтобы у охраны казино было полно забот. В толпе легче затеряться.
Я замялась, потому что не до конца понимала, какой сегодня день. Я попыталась сосчитать в уме рассветы и закаты, важные события и то, сколько раз мы трахались, но так и не смогла высчитать, сколько времени мы здесь торчим. Все слилось в одно сплошное пятно.
Голос Джуда стал мягче.
– Сегодня понедельник.
Я с трудом сглотнула, словно у меня в горле застряла сосновая шишка.
– Понятно. Спасибо.
Больше он не проронил ни слова, пока мы оба не пристегнулись и машина не двинулась тяжело вниз по склону. Фары выхватывали из темноты деревья, и каждый раз, когда очередное возникало из ниоткуда, у меня сердце подпрыгивало в горло. Джуд знал дорогу как свои пять пальцев. Никакой трассы тут не было. Ни тропы, ни даже пешеходной стежки. Чистая мышечная память.
– Выедем в четверг, прямо перед сумерками, – сказал Джуд, объезжая поваленное дерево так плавно, будто это был съезд с шоссе.
– Сколько ехать до Лас-Вегаса?
– Мы не поедем в Вегас на машине.
– Но я думала...
– Мы едем в Чикаго. Там бросим пикап и сядем на поезд до Аризоны. – Он покосился на меня. – Тебя же укачивает в машинах. В поезде будет полегче.
– Полезно знать, – пробормотала я, пытаясь унять бабочек, оживших в животе от того, что он запомнил такую... такую мелочь обо мне. А для меня это значило все. – А из Аризоны в Неваду мы пешком пойдем?
– На автобусе.
– Как-то чересчур сложно.
– Так и есть, – согласился он. – Но если мы незамеченными сядем в поезд, нас никто не увидит до самой Аризоны. Если бы мы поехали отсюда в Вегас на машине, пришлось бы останавливаться ради заправки, еды и туалета. – Он полоснул меня острым взглядом. – А я не хочу давать тебе еще один шанс уйти через окно уборной.
– Это было один-единственный раз!
Он усмехнулся.
– Пуганая ворона куста боится.
– И ты собирался сказать мне об этом только в четверг, когда заталкивал бы в пикап? – допытывалась я.
Джуд снова перевел взгляд на дорогу впереди.
– Я не привык с кем-то советоваться.
– Мы в одной команде. Ты должен держать меня в курсе. Не хочу, чтобы у тебя были секреты от меня, – заявила я. – Пообещай, что не будешь ничего скрывать.
Джуд сглотнул.
– Никаких секретов.
– Обещаешь?
Он помедлил, объезжая массивный пень, и кивнул.
– Обещаю.
– Так зачем мы на самом деле едем в город? – спросила я. – Ведь еды у нас полно, до четверга точно хватит.
Уголки его губ напряглись. Я знала, что он не любитель делиться информацией, если в этом нет крайней необходимости, но сейчас я входила в число тех, кому знать необходимо.
– Коул устроил тайник.
– Это еще что? – я поморщилась. – Только не говори, что он где-то спрятал труп. В отличие от тебя, у меня не железный желудок, чтобы спокойно смотреть на кровь.
Джуд тихо рассмеялся.
– Это место, где оставляют вещь по предварительной договоренности. В нашем случае – фальшивые документы и билеты на поезд и автобус.
– Коул здесь? – выпалила я прежде, чем успела подумать. Если Коул тут, то, может, и Джоэл тоже?
– Нет. Посылку доставил его человек в этих краях. Я просто заберу ее.
Сердце у меня немного упало.
– А-а.
– Но в город нам все равно нужно заехать. – Он глянул на меня. – Как ты относишься к тому, чтобы стать брюнеткой?
– Что, простите? – вскрикнула я, хватаясь за кончики волос. – Исключено.
– Ладно. Рыжей.
– Опять же – абсолютно исключено.
– Может, синий цвет? – спросил он.
Я фыркнула.
– Почему бы тебе самому не покраситься?
– Я и покрашусь. Наверное, в темный. И под машинку подстригусь.
– Зачем?! – воскликнула я. Теперь он просто валял дурака.
Джуд ухмыльнулся, запустив пятерню в свои волосы до плеч.
– Тебе что, нравятся мои волосы, лисичка?
Я скрестила руки на груди и вздернула подбородок.
– Да.
От моего признания он слишком уж так довольно заулыбался.
Спуск с горы был долгим и тяжелым. Когда мы выбрались на асфальт, легче не стало. Дорога была завалена ветками и камнями после вчерашнего ливня.
После столь долгого заточения было странно видеть дороги и другие машины. С тех пор как я поступила в колледж, у меня была одна-единственная цель – получать ученые степени, потом преподавательские должности и когда-нибудь – постоянный контракт. Я никогда не останавливалась. Ни разу не брала передышку.
И вот я растворилась в воздухе, а жизнь продолжалась.
Мои дипломы все так же висели на стене в кабинете.
Покрываясь пылью.
Конечно, я ими гордилась. Я вкалывала ради них как проклятая.
Но в один миг все это потеряло значение.
Если я не объявлюсь к августу, их снимут. Возможно, сдадут на склад. Кто-то другой займет мой кабинет и повесит свои награды на то же самое место, и все будет так, словно меня никогда и не существовало.
Вааня, наверное, все-таки поехала на выходные в Нантакет. Джейк, скорее всего, занимается своими делами в Сторрсе. Кейтлин наверняка занята переездом на новую квартиру. К Маркусу приехали родственники... Может, они и скучали по мне. Может, скинули новость о моем похищении в общий чат, поперемывали кости денек.
А потом зажили дальше.
В тот миг, когда Джуд прижал к моему носу и рту тряпку, чтобы я отключилась, перед глазами пронеслась вся моя жизнь.
По идее, в такой момент человек должен осознать, какая полная и прекрасная у него была жизнь. А не прийти к горькому выводу, что я почти ничего не значила для окружающих, как бы сильно я ни старалась быть важной для них и заботиться о них.
Джуд заехал на потрескавшийся асфальт парковки у магазина «Доллар Дженерал» и заглушил мотор. – Когда зайдем, веди себя вежливо, но не болтай. Будь нейтральной. Не запоминающейся. Не вздумай нервничать. Иди так, словно тебе самое место здесь находиться. Если начнешь озираться и прятаться, это вызовет подозрения.
– Поняла. Не привлекать внимания. Хорошо.
Я потянулась к ручке, но Джуд перехватил мою руку прежде, чем я успела открыть дверцу.
– Я не вправе диктовать тебе, что ты должна ко мне чувствовать, но там, внутри, мне нужно, чтобы ты вела себя так, будто я тебе нравлюсь. Нас крутят по всем новостям. Если ты будешь меня шугаться, кто-нибудь обязательно догадается.
– Мне не придется притворяться. Далеко не придется, – сказала я и сжала его ладонь, а затем выскочила из машины и мельком глянула в зеркало, проверяя, на месте ли мое бесстрастное лицо.
В последнее время я и сама не могла этого понять.
Джуд запер пикап и догнал меня на тротуаре. Я потянулась к его руке, но он мою не взял.
– Не должно казаться, будто я тебя контролирую, – тихо сказал он, пока мы шли к раздвижным дверям.
– Понимаю, – шепот сам собой сорвался с моих губ.
Кассирша была занята выкладкой кремов от загара и спреев от комаров, так что не обратила на нас никакого внимания, пока мы не спеша шли к отделу по уходу за волосами.
– Так ты, значит, не шутил, – заметила я, когда Джуд взял коробку с черной мужской краской.
– Это всего лишь волосы. Меняешь их и ты уже другой человек. – В его голосе прозвучали резкие нотки. Что-то вроде... презрения.
Я накрутила прядь на палец, разглядывая ассортимент. Мне не хотелось краситься. Нам с Джоэлом от отца достались почти все черты лица. Но волосы? Волосы у нас были точь-в-точь как у мамы.
Я сглотнула подступивший к горлу комок и потянулась к коробке с темно-каштановым оттенком. Я никогда раньше не красила волосы. Хватит ли одной пачки? Или нужно две? Может, надо купить что-то еще?
Джуд перехватил мою руку прежде, чем я успела взять коробку.
– Возьми что-нибудь посветлее. Не так радикально.
– Зачем? Если мне нельзя быть похожей на себя, то...
– Это не должно выглядеть так, будто ты нацепила парик, – перебил Джуд. – Достаточно просто небольшого отличия от того, что показывают по телеку, чтобы люди сами засомневались в увиденном. – Он вытащил краску оттенка где-то между темно-русым и теплым светло-каштановым. Похоже на насыщенную карамель. Не слишком отличалось от моего естественного цвета.
Узел в горле немного отпустил.
– С этим цветом твои глаза будут казаться еще более синими, – тихо добавил Джуд.
Я ходила за ним следом как преданная собачонка, пока он набирал предметы первой необходимости для хижины и прихватил упаковку кислых мармеладных червячков для поднятия боевого духа.
Раздвижные двери разъехались, и в магазин зашла еще одна молодая пара – судя по запаху, тоже туристы. В этот момент мы с Джудом как раз направлялись к кассе.
Девушка мазнула по мне взглядом, проходя мимо, затем замерла и обернулась, чтобы рассмотреть меня получше.
«Веди себя естественно. Не запоминайся. Тебе самое место здесь находиться». Я вежливо ей улыбнулась и перевела взгляд на кассу, ожидая кассира.
Девушка насупилась, не сводя с меня глаз.
– О господи, – сказала я Джуду достаточно громко, чтобы она услышала. – Мы забыли попкорн. Мы же только ради него и заехали.
Он мгновенно подыграл.
– Сейчас принесу, – непринужденно усмехнулся он.
Я уже хотела сказать, что сама схожу, но Джуд поцеловал меня в висок и ушел, оставив меня одну.
Мне ничего не угрожало, но от одной мысли, что я осталась без него, меня охватил первобытный ужас. Я оглянулась на кассиршу – та была так же далека от того, чтобы подойти и пробить товар, как и в момент, когда мы только встали в очередь.
Спутник девушки взял корзину и ушел вглубь зала, а сама она направилась прямиком ко мне.
Голос у нее был мягким, словно она осторожно подходила к раненому зверю.
– Надеюсь, я вас не обижу, но вы в безопасности? – Она выглядела искренне обеспокоенной. – Просто... вы точь-в-точь как девушка, которая пропала неделю назад. – Она вглядывалась в мое лицо, и вместо того чтобы отвернуться, я позволила ей себя рассмотреть. – Вы Амелия Хоторн?
Я тихонько рассмеялась.
– Вы не представляете, сколько раз за эту неделю я уже это слышала! Должно быть, она мой двойник. Надеюсь, ее скоро найдут. То, что с ней случилось, – это так жутко.
Девушка выглядела одновременно и смущенной, и раздосадованной. Честно говоря, мне стало не по себе. Она ведь совершала по-настоящему хороший поступок, рисковала ради меня. Я глянула в ту сторону, куда ушел Джуд, и увидела, что он о чем-то разговаривает с парнем этой девушки.
Они специально держат нас порознь.
Черт.
– Простите меня, пожалуйста. Не хотела ставить вас в неловкое положение. Просто... ее лицо сейчас на каждом углу, а вы так на нее похожи.
Я отмахнулась.
– Если вам важно мое мнение, то в легкой неловкости нет ничего страшного. По-моему, миру нужно больше людей, готовых пойти на неудобства ради чужой безопасности. Когда-нибудь кому-то может понадобиться, чтобы такой человек, как вы, заступился за него. – Я улыбнулась. – Но со мной все в порядке. – Я демонстративно заозиралась в поисках Джуда. – Главное, чтобы он взял сладкий попкорн, а не с этим химозным маслом из кинотеатра. – Я высунула язык, симулируя рвотный рефлекс, и на полную включила режим любящей подружки, благо Джуд успел меня хорошо изучить.
Девушка рассмеялась, будто стала свидетельницей какой-то понятной только двоим шутки в совершенно нормальных отношениях.
Кассирша наконец лениво подошла к кассе и нажала пару кнопок, чтобы запустить систему, как раз в тот момент, когда Джуд отошел от того парня и направился прямиком ко мне.
– Извини, – сказал он с робкой улыбкой, опуская коробку с попкорном для микроволновки на прилавок. – Пришлось поискать сладкий.
В самое яблочко.
Девушка, судя по всему, осталась довольна нашей историей, вежливо бросила: «Всего хорошего», – и поспешила к своему мужчине.
Я начала нервничать, пока кассирша медленно отсчитывала сдачу. Я забрала монеты, а Джуд подхватил пакеты, и мы направились к пикапу.
Едва мы оказались в уединении кабины, Джуд посмотрел на меня.
– У нас проблемы?
Та парочка уже вернулась к кассе со своими немногочисленными покупками и вовсю разглядывала наш пикап через стеклянные двери.
– Ага, – ответила я, пристегиваясь. – Нас раскусили.
Внутри меня закипел адреналин, пока Джуд выезжал с парковки. Но теперь он не смешивался со страхом, как в день, когда Джуд меня похитил. На этот раз к нему примешивалось кое-что другое.
Решимость.
Мы либо выберемся из этого дерьма... либо умрем, пытаясь.
29
Джуда
Джуда
Понедельник, 2 июня | 9:06
– Посиди здесь, – сказал я, сворачивая на уединенную парковку у начала тропы.
Я поставил грузовик на ручник, но глушить не стал. Дело минутное, зачем зря движком щелкать. Оставив Амелию в кабине, я неспешным шагом направился к лесу.
Метрах в десяти стоял контейнер для собачьих отходов, надежно укрытый густой листвой. Из-за урезания федерального бюджета на национальные парки рейнджеров и персонала не хватало. Мне же это было только на руку: мусорный бак превратился в идеальное место для тайника. Никто в здравом уме не станет копаться в собачьем дерьме, чтобы проверить, что там на дне.
Я на секунду задержался у урны, проверяя, нет ли кого вокруг, а затем приподнял крышку и засунул руку внутрь.
К счастью, все, кто пользовался контейнером, упаковывали дерьмо в пакеты – в самом прямом смысле. Нащупав на дне плотный пластиковый сверток, я вытащил его наружу.
Я готов был расцеловать того парня из команды Коула, который догадался положить посылку в двойной пакет. Верхний слой я выбросил обратно в бак, а сам сверток зажал под мышкой и пошел обратно к машине.
Амелия внимательно наблюдала за мной из салона. Когда я показался из-за деревьев, ее плечи облегченно опустились.
Я запрыгнул за руль и протянул ей посылку. Она осторожно повертела ее в руках, словно рассматривала древний артефакт.
– Так это и есть та сверхсекретная посылка? – в ее веселых глазах вспыхнуло любопытство. – Там бомба?
– Нет, умница, – с усмешкой ответил я, выезжая с парковки на дорогу. – Обкатанные документы, билеты на поезд и на автобус.
– Обкатанные?
– Это значит, что они фальшивые, но мастер добавил им цифровую историю. Выглядит так, будто ты реально пользовалась этим паспортом при покупке билетов. Там отображаются даже штрафы за превышение скорости. К этим правам привязано все, что происходит с человеком в реальной жизни. Если нас поймают и пробьют твои документы по базе, они не покажутся только что напечатанными.
– Получается целая история жизни.
– Именно.
Амелия ухмыльнулась.
– У меня никогда не было штрафов за скорость.
– Еще бы, – отозвался я, направляя грузовик вверх по склону и закидывая руку на спинку ее сиденья. – Правильная девочка.
– Ты говоришь прямо как Джоэл.
– Спорим, ты и пауков не убиваешь? Ловишь и выпускаешь на улицу, да?
Амелия попыталась скрыть смущенную улыбку, закусив губу.
– Они не заслужили смерти. Просто не хочу, чтобы они ползали у меня в спальне.
– Ты правда никогда в жизни не делала ничего плохого?
Она прыснула.
– Ну, тебя же я подцепила.
Я усмехнулся:
– Это точно. Я – самое худшее, что есть в твоей жизни.
Я сказал это в шутку, но Амелия даже не улыбнулась.
– Я не считаю тебя плохим человеком.
– В новостях утверждают обратное.
– В новостях тебя не знают.
Амелия, впрочем, тоже.
Конечно, она знала меня лучше всех, если не считать Коула, но это было совсем другое. Коул видел меня в самые жуткие моменты. Злым. Раздавленным. В те дни, когда я ненавидел себя сильнее всего.
Амелия же видела меня самым мягким. Мне нравился тот человек, за которого она меня принимала, но наше время подходило к концу. Рано или поздно она поймет, что никакой я не мягкий. Я просто становился тем, кто был нужен окружающим. Я был никем и всеми сразу. С ней я вел себя мягко, потому что ей нужен был нежный человек. Тот, кто позаботился бы о ней так же, как она заботилась обо всех остальных.
Когда она уйдет, она заберет с собой ту малую часть меня, которой еще дозволено чувствовать, и я окончательно превращусь в камень.
И все же я жадно крал ее веру в меня – точно так же, как забрал все остальное, что она любила.
– Коул – единственный, с кем ты до сих пор общаешься? Ну, из тех, с кем служил на флоте?
Обычно я долго сомневался, стоит ли ей открываться, но сегодня этот внутренний спор утих, и я ответил:
– Есть еще один парень. Мы редко общаемся. Но бывает. Наверное, раз в год.
– Как его зовут?
– А зачем тебе?
Амелия лениво обвела пальцем одну из татуировок на моем предплечье.
– Потому что мне кажется, что людей нужно называть по именам. О них нужно помнить.
– Поэтому в ту первую ночь, когда ты пришла в «Четыре всадника», ты назвалась именем мамы?
– Да, – на ее губах появилась грустная улыбка. – Мне нравится вспоминать ее как Анджелу. Иногда как маму. Но она ведь была не только мамой. Люди никогда не бывают кем-то одним.
Я повернул у поваленного дерева и сильнее нажал на газ: колеса буксовали на размокшей от дождя земле, пока мы пробирались выше в гору.
– Шейн, – я кашлянул. – Но мы зовем его Хач.
– Когда вы в последний раз разговаривали?
Я перехватил руль поудобнее.
– Давненько уже.
– Почему?
Я пожал плечами.
– У него своих забот хватает. Жена, дочка маленькая. Устроился в жизни, все хорошо. – Я улыбнулся. – Тебе бы понравилась его жена, Бет. Она тоже профессор математики. Он наотрез отказался жениться на ней, пока она не защитит докторскую, чтобы она стала доктором Хейл, а не доктором Хатчинс.
Амелия с грустной улыбкой посмотрела в окно.
– Чтобы она добилась этого под собственной фамилией, а не под его?
Я кивнул.
– Мне нравится. Похоже, он хороший человек, – она слегка толкнула меня локтем. – Очень на тебя похож.
Честно говоря, после увольнения со службы Шейна накрыло куда сильнее, чем меня, но он сумел пробиться сквозь эту тьму. Я же предпочел остаться в серой зоне, вполне довольный своим существованием в туманной, безжизненной прострации.
– А он служил в том же... – Амелия замялась, перебирая в голове термины в поисках нужного. – В том же взводе?
Я усмехнулся.
– В отряде. И нет. Они с Коулом были в одном отряде. Хач ушел в отставку по медицинским показаниям, и тогда Коул перешел в мой отряд.
– Точно. Ты же мне говорил, – она задумчиво уставилась в окно. – Мне казалось, у военных для групп людей есть названия посолиднее, чем просто «отряд».
Ладонь вспотела, и руль скользнул в руке.
– У «морских котиков» все просто.
Брови Амелии взлетели вверх, и она резко повернулась ко мне.
– «Котиков»? В смысле... «морских котиков» ВМС?
Я коротко кивнул.
В ее глазах мелькнуло осознание.
– Вот почему у меня было чувство, будто ты пешка в какой-то военной игре.
Я снова кивнул.
– Я думал, что добился своего. Доказал, чего стою. Заслужил это имя. Звания. Всю ту херню, которая прилагается к службе в отрядах, – внутри снова возникло это гадкое, ноющее чувство, которое появлялось каждый раз, стоило мне вспомнить все, что я видел и делал. Оно кололо меня снова и снова. – Я оказался для этого не скроен.
– Почему?
– Потому что принимал все слишком близко к сердцу, – эти полные жалости слова, которые мне раз за разом твердили старшие офицеры, так и не ушли из окопов моей памяти. – В каком-то... экзистенциальном смысле. Чем больше заданий мы выполняли, тем труднее мне было раскладывать по полочкам то, что мы делали. Думать о том, изменит ли это хоть что-то в масштабах вселенной. Мы были марионетками, а ниточки дергал кто-то другой. И этому кому-то никогда не приходилось иметь дела с ранениями, кошмарами и сожалениями. Они не теряли близких. Не видели, к чему приводили их приказы. В отличие от меня и моих парней. Это были избалованные ублюдки, которые дулись, потеряв игрушку, но тут же меняли ее на новую, будто ничего не случилось. Мы воевали не за свободу и высшее благо. Мы не делали мир безопаснее. Мы были просто инструментами, исполнявшими прихоти эгоистичных монстров.
Она тяжело выдохнула.
– Принимать все близко к сердцу – вообще-то это должно быть хорошим качеством, – ее ладонь скользнула в мою, переплетая наши пальцы. – Но я понимаю, как тяжело с этим на такой работе, – она провела подушечкой большого пальца по тыльной стороне моей кисти. – Из-за этого ты не любишь оружие?
Я кивнул.
– Наверное, трудно быть гангстером и ходить без пушки.
Я выдавил ухмылку.
– Хорошо, что я не гангстер.
К счастью, она не стала расспрашивать дальше. За это я и любил Амелию. Ей не нужно было знать что-то просто ради факта. Она пыталась искренне понять суть.
Оставшуюся часть пути до хижины мы ехали в молчаливом напряжении. Оба чувствовали, что наши отношения вот-вот изменятся. Впереди ждали трудности. Риск. И хотя ни один из нас не хотел признавать это вслух, план мог с треском провалиться.
Нас могли поймать с фальшивыми документами.
Кто-то мог нас узнать.
Мы могли проиграться в Вегасе.
Валентайн мог выследить нас – если у него хватит смелости выбраться за пределы своей территории.
Или что-то похуже.
Намного, намного хуже.
Пока я по привычной схеме парковал грузовик возле хижины, накрывая его брезентом и засыпая листьями, чтобы казалось, будто он стоит здесь уже сто лет, Амелия унесла пакеты с продуктами в дом.
Я застал ее у кухонной раковины: она изучала коробки с краской для волос так сосредоточенно, словно готовилась к экзамену. Я отодвинул прикроватную тумбочку и спустился в погреб за остальными вещами.
Увидев в моих руках машинку для стрижки, Амелия удивленно приподняла бровь.
– Это еще зачем?
– Побреюсь наголо.
Она ахнула так, будто в комнате разом кончился воздух.
– Ни за что на свете.
Я улыбнулся.
– Это всего лишь волосы. Отрастут.
Она потянулась ко мне и провела пальцами от лба к затылку. Я закрыл глаза и тихо застонал: по коже побежали мурашки, немного снимая напряжение в мышцах.
– Мне нравятся твои волосы, – тихо призналась она, обнимая меня за шею и наматывая пряди на пальцы.
Я облизал губы, разглядывая изгиб ее рта.
– Побреешь меня? Пожалуйста.
Ее руки переместились с шеи на мои виски. Я прижался щекой к ее левой ладони и закрыл глаза.
Я смертельно устал.
Годы бегства от самого себя сменились погоней за призрачной целью, которую я искал совсем не там, где нужно. Потом это привело меня к работе на Валентайна, а затем – в бега уже от него.
Но рядом с ней...
– Рядом с тобой я впервые за долгие годы обрел покой, – признался я. – Обычно мне удается поспать лишь урывками. Но ты... с тобой я могу перевести дух.
Амелия приподнялась на цыпочки, обхватила мою голову ладонями и поцеловала.
– Я побрею тебя, если сегодня ты ляжешь спать со мной в одну постель.
За исключением пары ночей, когда мы засыпали вместе совершенно случайно, я никогда не ложился с ней в кровать. Даже после того, как между нами была близость, я неизменно уходил на диван. Иногда я обнимал ее, пока она не засыпала, а потом осторожно сползал с матраса и возвращался в гостиную.
Она ни разу не упрекнула меня. В глубине души я находил этому оправдания – мол, так практичнее. Мне ведь нужно вставать и обходить территорию. Зачем ее будить?
Но дело было совсем не в этом.
Я любил ее и до смерти этого боялся.
Но как бы сильно я ни трусил, она меня не боялась. Никогда. И именно это пугало больше всего. Она видела меня. Видела настоящего.
Отказ спать в одной постели оставался одной из последних границ между нами.
– Хорошо, – согласился я, серьезно кивнув.
Обстановка в хижине была спартанской, так что соорудить подобие парикмахерской оказалось непросто. В итоге я усаживался на полу, накинув на плечи полотенце вместо пеньюара, а Амелия стояла позади меня с машинкой в руках.
Она молча выставила нужную длину на насадке и включила прибор. Я закрыл глаза, проваливаясь в гипнотическое жужжание, пока она аккуратно вела лезвием по волосам. Ее нежные, размеренные движения, когда она после каждого прохода приглаживала голову ладонью, смахивая отрезанные пряди, действовали сильнее любого успокоительного. В этих заботливых прикосновениях интима было больше, чем в сексе.
– Ну вот и все.
Я даже не заметил, как затихла машинка. Амелия бережно сняла полотенце с моих плеч, чтобы состриженные волосы не посыпались на одежду.
– Пойдешь посмотришь в зеркало?
Я поднялся в каком-то дурмане и побрел в ванную. Неужели Амелия чувствовала себя так же, когда я усыпил ее хлороформом?
Из зеркала на меня смотрел совсем не тот человек, которым я стал. Это был мальчишка, который когда-то давно побрился наголо перед отправкой в учебку.
Я всегда хотел стать тем, кого тот юный парень боготворил бы.
Мужчиной-то я стал, вот только гордиться мне было нечем.
– Думаю, тянуть не стоит, – сказала Амелия, подходя к двери с коробками краски для волос. – Ну как я справилась?
Я сглотнул и провел ладонью по короткому ежику.
– Отлично. Спасибо.
Она снова принялась изучать инструкцию на коробке.
– Я никогда не красила волосы. Кто знает – может, мне тоже придется побриться наголо.
Я забрал у нее коробку.
– Давай я.
Каким-то чудом мы оба поместились в тесной ванной. Амелия встала перед зеркалом, а я принялся осторожно расчесывать ее волосы, начиная с кончиков и постепенно поднимаясь к корням. Она прикрыла глаза, точь-в-точь как я минуту назад, наслаждаясь трепетом этого момента.
– Как же приятно, когда кто-то другой причесывает тебе волосы, – негромко произнесла она. – У тебя хорошо получается.
Я отложил щетку на раковину и прижался губами к ее виску.
– Я всегда буду делать для тебя все, что в моих силах.
Она улыбнулась.
– Вот поэтому я и доверяю тебе свое окрашивание.
Амелия замерла, пока я смешивал краску с проявителем в маленьком флаконе из коробки. Затем я натянул латексные перчатки, которые достал из аптечки, – терпеть не мог те целлофановые пакеты, что кладут в наборы с краской.
Если выберемся из этой заварухи, надо будет вернуться сюда и пополнить запасы на случай, если хижина понадобится Коулу.
С помощью карандашей и ручек я разделил ее волосы на пряди и заколол их, чтобы работать слой за слоем. Ее аккуратный носик сморщился от едкого, резкого запаха химии. Одну за другой я распускал длинные светлые пряди и тщательно распределял по ним краску.
