Текст книги "В надежных руках (ЛП)"

Автор книги: Мэгги Гейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

39
Джуда

Джуда

Понедельник, 25 августа| 13:02

Глаза нещадно резало от бесконечных отчетов о работе под прикрытием. Голубоватый свет от экрана, в который я пялился добрых четыре часа, только усугублял ситуацию. Я бросил взгляд на часы, гадая, вернулась ли уже Амелия домой после первого дня занятий.

К счастью, ее очный понедельничный семинар начинался раньше, чем мне нужно было являться на очередную смену этой замаскированной под работу пытки, от которой плавились мозги. Я затаив дыхание ждал сообщения от Коула с подтверждением, что она без проблем зашла в здание.

Фишка на ее столе все еще не давала мне покоя.

Я зафиксировал ее точно так же, как фиксировал улики во время работы под прикрытием, – сделал фотографии с отметкой времени, пока ее никто не трогал, и составил письменный отчет, который так никуда и не отправил.

Меня бы взгрели за то, что я скрыл подобное, но мне вообще запрещалось соваться в дело Валентайна.

А поскольку Джон Валентайн сидел в федеральной тюрьме в ожидании суда, Амелия и была делом Валентайна.

Я как мог проверил фишку на наличие отпечатков, хотя под рукой и не было специального набора, но ничего не нашел. Впрочем, я и не удивился.

Это не обычные игрушки. Фортуна здесь больше ни при чем. Началась игра по-крупному, где решает стратегия.

Покерная фишка была посланием. Предельно четким посланием.

Я на шаг впереди. Я доберусь до нее раньше тебя.

Что ж, поиграем.

К моему удивлению, Амелия согласилась, чтобы я проводил ее до квартиры и осмотрел комнаты, прежде чем она запрется изнутри.

Я понимал, что это просто инстинкт самосохранения, но мне хотелось большего. Я хотел, чтобы она снова мне поверила. Хотел, чтобы она открылась мне, пускай даже со злостью.

И я блядь хотел, чтобы она мне написала.

Я косился на телефон, отчаянно пытаясь силой мысли заставить на экране появиться сообщение от нее.

Вчера, перед тем как уйти из ее квартиры, я набросал на листке свой номер – настоящий номер – и прикрепил к холодильнику.

Она не выбросила его сразу, но и свой номер мне не оставила. Не то чтобы я не мог его достать при желании, но мне не хотелось лезть в базу данных. Я хотел, чтобы она сама захотела им поделиться.

Я заставил себя вернуться к экрану и открыл следующую пачку отчетов, которые должен был отправить в архив.

Ввел номер дела и замер.

Я зазубрил этот номер давным-давно.

Это были мои отчеты со времен работы под прикрытием у Валентайна. Какого черта их отправили в архив? Они должны проходить по действующему делу. Я проверил журнал доступа, чтобы посмотреть, кому их передавали. Моим кураторам, руководству и...

Их даже не передали в офис прокурора.

Как, черт возьми, они собираются судить Джона Валентайна без этих отчетов? Именно на их основании должны были выдать ордер на его арест и обыск его недвижимости и фирм. У обвинения обязаны быть эти документы. Если их нет, любой любитель судебных шоу докажет, что обыск и изъятие провели незаконно, и развалит дело.

Я стал копать глубже и открыл рапорты об аресте, подшитые к концу многолетней документации, которую я сдавал.

Странно.

В графе ведомства, проводившего задержание, значилось отделение штата Нью-Джерси в Ньюарке, но идентификационный номер агентства не совпадал. Совершенно. Первые буквы девятизначного кода всегда соответствуют штату. Но вместо Нью-Джерси код начинался с Невады.

Невада.

Кто, мать вашу, задерживал Валентайна? Я знал, что имен оперативников в рапорте не найти, там указывается только ведомство. Насколько я помнил, совместной операции не планировалось. Значит, это либо канцелярская ошибка, либо чей-то умысел.

Поскольку у меня был доступ к цифровым архивам и уйма свободного времени, я принялся копать.

– Грир. В мой офис, – бросил агент Сандерс, проходя мимо и даже не взглянув в мою сторону.

По всему офису прокатилось ехидное «у-у-у», будто меня вызвали к директору школы.

Перед тем как выйти из системы, я посмотрел на время. 16:58.

Когда агент под прикрытием слетает с катушек, а потом возвращается к службе, никакого «УДО за примерное поведение» ждать не приходится. Он будет отыгрываться на мне, пока не надоест, а значит, у меня нет никакого резона зарабатывать баллы и выслуживаться, задерживаясь после окончания рабочего дня.

Надеюсь, это ненадолго. Я рассчитывал быть в лифте ровно в пять.

Я скользнул в кабинет как раз в тот момент, когда он опустился в свое крутящееся кресло.

– Вы хотели меня видеть, сэр?

– Садись, – Сандерс указал на стул напротив своего стола.

На настенных часах было 16:59, но я вздохнул и все же сел.

Джеймс отодвинул стопку бумаг на край стола, освобождая место, уперся локтями в столешницу и сложил пальцы домиком.

Он пристально смотрел на меня.

Я пристально смотрел на него.

Ни один из нас не произнес ни слова.

Наконец он не выдержал.

– Что ты здесь делаешь, Джуда?

Чего? Я нахмурился.

– Не уверен, что понимаю вас, сэр.

– Здесь. В бюро, – он оттолкнулся от стола и откинулся на спинку кресла. – У тебя была блестящая карьера на флоте. Ты окончил Куантико лучшим на курсе. И между нами – ты один из лучших наших агентов под прикрытием. У тебя отличная интуиция, ты умен и расчетлив. Ты умеешь находить полезных информаторов и выжимать из них максимум.

Я не понимал, к чему эта лесть, и не верил ни единому комплименту.

– Так что ты здесь делаешь? – снова спросил он. – Чего ты хочешь от службы в ФБР? – он закинул ногу на ногу. – Хочешь расти по службе? Ты мог бы пройти путь от старшего спецагента до замглавы отдела за год. А через пять лет возглавить собственное региональное управление. С твоим армейским опытом перед тобой открыта прямая лестница, которая приведет тебя на самый верх. Ты бы мог со временем стать директором, – он потянулся к столу, взял ручку и стал крутить ее в пальцах. – Хочешь чего-то ближе к тому, чем занимался во «морских котиках»? Я могу звякнуть кому надо и замолвить за тебя словечко, чтобы тебя перевели в HRT.

HRT – это не просто какой-то там отдел. Группа спасения заложников была элитой из элиты в ФБР. Аналог самых опытных подразделений армейского спецназа. Они работали внутри страны, реагируя на захват заложников, террористические угрозы и сложные ситуации, требующие огромного тактического опыта.

Я подходил по всем критериям, но попасть в HRT по обычному звонку было невозможно.

– Мне хорошо там, где я сейчас. Нравится такое сочетание, – соврал я. – Отличный баланс полевой работы и аналитики. Вы собрали хорошую команду.

Уголки губ агента Сандерса презрительно поползли вниз.

– Здесь? – переспросил он с раздражением и неверием. – Весь день заниматься всякой херней бумажной?

– Это помогает освежить в памяти все дела, над которыми мы работали, – небрежно бросил я. – Так немного проще переходить от жизни под прикрытием обратно к офисной рутине. Вранье. Сплошное вранье.

Но он об этом не знал. Он был слишком взбешен тем, что я не заглотил наживку.

– Буду откровенен: в этом отделе у тебя нет будущего, – отрезал Сандерс. – Не после того фокуса, что ты выкинул. Ты же знаешь, что мы не терпим, когда агенты действуют в обход...

– Управление профессиональной ответственности меня оправдало, так что если у вас остались ко мне вопросы после их расследования, рекомендую обратиться туда, – я демонстративно взглянул на часы. – Если вы хотите обсудить мою текущую успеваемость, я буду на месте завтра утром, ровно в девять.

Сандерс вцепился в подлокотники кресла так, словно пытался раздавить их в ладонях.

– Тогда до завтрашнего утра.

Я поднялся со стула.

– Ах да, я закончил архивировать все отчеты.

Его глаза вспыхнули яростью.

– Все, над которыми работал сегодня?

– Нет. Вообще все, – я усмехнулся. – С нетерпением жду новых заданий завтра.

Я вышел из здания и направился к парковке с непривычной легкостью в теле. После того как мою старую машину взорвали, я обзавелся новой. И хотя в этой пахло новеньким салоном, а сиденья были с подогревом и вентиляцией, я все равно скучал по своему пикапу.

Поехать в Нью-Хейвен в час пик было глупейшим решением. Это прибавило к дороге целый час, большую часть которого я тащился через Манхэттен со скоростью улитки. В любой другой день я бы поехал на поезде.

Когда я завернул на парковку жилого комплекса Амелии, на улице еще было светло, но уже смеркалось.

Я вылез из машины, открыл багажник и забрал сумку, которую припрятал там еще утром.

Когда вчера вечером я провожал Амелию до квартиры, мы не прикасались друг к другу. Мы не вели светских бесед. Она позволила мне осмотреть комнаты, чтобы убедиться, что в темноте никто не прячется. И когда я возвращался к входной двери, я заметил одну очень важную деталь.

Сегодня ровно в семь вечера у нее была назначена очная встреча с психотерапевтом.

Прием в нерабочее время был жестом доброй воли со стороны врача, который хотел лично побеседовать с Амелией после ее первого дня возвращения к преподаванию.

Коул работал неподалеку, поэтому сам ненавязчиво приглядывал за ней, чтобы убедиться, что она добралась в безопасности, и прислал мне сообщение, когда она вошла в здание.

До ее возвращения оставалось немного времени, так что я быстро вскрыл замок ее квартиры и проскользнул внутрь.

К счастью, Джоэла тоже не было дома. Лишаться коленных чашечек сегодня мне совсем не хотелось.

Амелия поддерживала в квартире идеальный порядок, из-за чего устанавливать прослушку было чуточку сложнее.

У меня было предчувствие, что она не послала меня куда подальше в ту же секунду лишь потому, что смертельно устала. Эмоционально. Физически. Морально.

Но как бы сильно она ни вымоталась, я точно знал: если она поймет, что я проник в ее квартиру... снова, она сама с радостью пересчитает мне коленные чашечки.

Именно поэтому она ничего не узнает.

Я делал это ради ее же безопасности.

Все, что я когда-либо делал, было только ради нее.

Я мог бы попытаться объясниться с ней, но чутье подсказывало, что она будет против скрытой системы безопасности – датчиков на окнах и дверях, которые сообщали бы мне о каждом ее приходе и уходе.

...Ну и против пары крошечных камер в общих зонах, пожалуй, тоже.

Я же не собирался ставить их в спальне или в ванной. Амелия жила с братом. Она не расхаживала голышом по гостиной каждый день.

А камеры вернут мне душевное спокойствие и уберегут ее от беды.

Один из технарей-самородков, с которыми Коул работал в «Келлер и компаньоны», взломал систему безопасности Университета Олкотта и перенаправил трансляцию на их серверы, открыв живой доступ к рабочему месту Амелии. В отличие от университетской системы, которая удаляла записи через сорок восемь часов, в «Келлер и компаньоны» они будут храниться бессрочно.

Плюс жизни в квартире заключался в ограниченном количестве выходов. Всего одна дверь, да и этаж не первый, так что проникновение через окно маловероятно, если только кто-то не спустится на тросе с крыши.

Я сделал финальный обход по квартире, сверяясь с видео на телефоне, чтобы убедиться, что слепых зон не осталось. Больше всего меня беспокоило окно в ее комнате. Прямо перед ним росло огромное дерево, по которому при должном упорстве можно было забраться внутрь. Незаметно провернуть такое не получилось бы – пришлось бы лезть по дереву, потом на балкон и по стене здания, – но ради Валентайна я вытворял вещи и безумнее. Нет ничего невозможного.

Я проверил окно и поморщился, когда резкий, пронзительный звук ударил по барабанным перепонкам через наушник.

Да уж. Работает.

Амелия ничего не услышит, а вот я – услышу.

Если сам я не смогу до нее добраться, это сделает Коул или кто-то из его парней. На крайний случай я наберу 911 или свяжусь с местным отделением в Нью-Хейвене. Нужно будет немного прикормить их, чтобы они не решили, будто я лезу не в свое дело, если мне понадобится помощь.

Я запер окно и уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг замер на полуслове.

На ее прикроватной тумбочке лежала книга стихов, которую я читал в хижине. Вместо закладки в ней торчал билет на поезд. А под книгой – блокнот, в котором я писал.

Я не планировал, что она найдет его, но, может быть – только может быть, – она поймет, что для меня все тоже было по-настоящему.

Мою любовь к ней я бы никогда не смог сыграть.

За все время, пока шло расследование моих действий, я ни разу не извинился. И не стану. Я отказывался испытывать хоть каплю вины за то, что чувствовал к доктору Амелии Хоторн.

С тем же успехом можно винить себя за то, что дышишь.

Она была моей неизбежностью.

Едва я запер за собой входную дверь, как по лестнице со стороны парковки раздались шаги. Я поправил рюкзак на плече и выправил рубашку, пряча пистолет.

Терпеть не мог таскать с собой оружие, но мне совсем не улыбалось получить выговор за какую-нибудь глупость, если меня поймают без ствола при себе. Правило «не совершай мелких преступлений, когда идешь на крупное» по-прежнему работало, особенно когда речь заходила об инструкциях бюро.

– Привет, как жизнь? – парень, проходивший мимо наверх, буркнул дежурное приветствие, явно не рассчитывая на ответ.

Я пошел дальше, но его шаги затихли.

Свернув за угол к следующему пролету, я краем глаза заметил, что Джейк Гастингс стоит и пристально смотрит мне вслед, пока я спускаюсь к парковке.

Дерьмо.

40
Амелия

Амелия

Понедельник, 25 августа| 20:30

Телефон зазвонил, когда я крутила руль, сворачивая в боковой переулок. На обратном пути от доктора Чен я решила срезать через кампус – так можно было сэкономить минут пять. Фонари замигали, когда сумерки окончательно сменились темнотой.

– Алло?

– Ты где?

Я покосилась на экран, чтобы убедиться, что правильно прочитала имя. Джейк еще ни разу в жизни не звучал настолько панически и раздраженно.

– Еду домой от врача. А что?

– Думал, ты уже дома. Заехал к тебе, а у твоего дома трется тот мужик.

В его голосе дрожал вовсе не страх.

Это была злость.

– Какой мужик? – спросила я, влетая на пустую парковку и резко ударяя по тормозам.

– Который тебя похитил. Он подстригся. Выглядит поопрятнее. Но я уверен, что это он. Его же по всем новостям крутили.

Точно. О том, что Джуд служит в ФБР, общественности не сообщали.

Я не знала, была ли работа Джуда засекречена. От меня-то ее точно скрывали.

Я была эмоционально истощена после сегодняшней работы. Вести занятия очно и ловить на себе косые взгляды каждого студента и преподавателя в кампусе – то еще удовольствие. Вдобавок ко всему, на приеме у доктора Чен я вывалила ей тот факт, что у меня нет ни одного человека, с которым я чувствовала бы настоящую связь. Ну, кроме Джоэла, который изо всех сил пытался загладить вину.

Кузены, живущие на другом конце страны, прислали мне электронное письмо, но скорее из любопытства, чем из заботы. Соседи выглядывали из окон всякий раз, когда я уходила или возвращалась, но никогда со мной не разговаривали. Ваания и Кейтлин утром помахали мне издалека. Маркус вообще вышел из комнаты, когда я зашла налить кофе, а Кортни притворилась, будто говорит по телефону.

Джейк оказался единственным, кто вышел на связь, да и то лишь потому, что все еще пытался залезть ко мне в трусы.

Я осталась одна. Совсем одна.

Мысль, которая появилась у меня в начале лета, подтвердилась. Если я исчезну, всем будет плевать. Земля продолжит вращаться, жизнь пойдет своим чередом.

Разве плохо хотеть значить для кого-то так много, чтобы ради тебя у человека весь мир перевернулся?

Для Джуда перевернулся. Он за секунду принял решение пожертвовать своей безопасностью и положением в криминальном мире и в ФБР ради меня. Но эту деталь я доктору Чен рассказывать не стала.

А потом я сбросила бомбу, которую вынашивала с самой первой лекции: я не знала, смогу ли остаться в Олкотте.

Дело было не в том, что я чувствовала себя в опасности или мне разонравилась работа. Просто история, которую раструбили в новостях, теперь всегда будет идти впереди моих профессиональных достижений. Шепотки за спиной всегда будут ставить под сомнение мою способность выполнять свою работу.

Я больше не была доктором Хоторн.

Я стала той самой девчонкой.

И все из-за него.

Даже при том, что Джуд пожертвовал ради меня своим миром, мой мир он разрушил.

– Стой где стоишь. Я звоню в полицию, – сказал Джейк.

– Нет. Я сама с ним разберусь, – пробормотала я, снова выезжая на улицу. – Полиция обойдется с ним слишком мягко.

Вместо того чтобы ехать в ближайший участок, я выжала газ до упора и помчалась домой.

Возможно, Джуд думал, что мы как-то помирились, но это было не так.

Я все еще дико злилась на него.

Дорога до дома заняла вдвое меньше времени, чем обычно, спасибо моей ярости.

Как бы сильно я ни тосковала по нему, сейчас мне хотелось только одного – чтобы меня оставили в покое.

В конце концов я излечусь от этой любовной горячки.

Джейк ждал меня на парковке, меряя шагами пустое место вокруг своей машины.

– Амелия, не думаю, что тебе стоит...

– Все нормально, – отрезала я, выскакивая из салона. – А вот с ним все будет очень ненормально, когда я закончу.

Джейк огляделся.

– Кажется, он ушел.

Нет. Джуд понял, что Джейк его срисовал, еще до того, как тот достал телефон, чтобы набрать мой номер.

Джуд наблюдает откуда-то неподалеку.

– Со мной все будет в порядке. Мне просто нужно с ним поговорить.

Джейк недоверчиво усмехнулся.

– Он должен сидеть в тюрьме.

Я сглотнула, соображая, сколько ему можно рассказать.

– Ты не знаешь всей истории. Кое-какие детали в новости не попали.

– Это какие еще детали? – практически закричал он. – Он тебя похитил! Он преступник! Он...

– Он из ФБР, – тихо произнесла я. – Когда он... забрал меня... он работал под прикрытием.

Джейк замер.

– Да. Я тоже удивилась. Но у них есть веские причины не предавать это огласке. Это могло бы сорвать расследование, которое он вел.

Я несла полную чушь, но Джейк-то об этом не знал. Эту картинку я сама собрала из тех обрывков пазла, что подкинул мне Джуд. Для меня все сходилось, и, судя по виду Джейка, он схавал эту историю.

– Это останется между нами, – добавила я. – Он не опасен. Просто выполняет свою работу.

– Если он не подонок, то почему ты вернулась в Нью-Хейвен абсолютно травмированной после всего этого дерьма? Ты почти не ешь. Сократила учебные часы. Закрылась от всех...

Я аж отшатнулась.

– Я ни от кого не закрывалась! Телефон работает в обе стороны. Я все ждала, когда Ваания, Кейтлин, Маркус или Кортни позвонят, напишут или хотя бы заглянут ко мне в кабинет. И знаешь, что я услышала? Нихуя. Гробовую тишину. Я всегда звонила первой. Всегда сама строила планы. Сама всех собирала. С меня хватит. Это не дружба. Я чувствовала себя массовиком-затейником, и я увольняюсь с этой должности.

– Амелия...

– И ты, – я язвительно усмехнулась. – Ты просто ждешь, когда меня «отпустит», чтобы снова позвать на свидание и не чувствовать себя при этом виноватым.

– Это... – Джейк шумно выдохнул и уставился в небо. – Это не так...

Но отрицать не стал.

– Мне больно видеть тебя в таком состоянии, – Джейк запустил пятерню в волосы. – Ты же жить нормально не можешь. Мне плевать, насколько «не опасным» ты его считаешь. Это он с тобой сделал. И я не понимаю, как ты этого не видишь.

Я понимала, что его злость и досада шли от чистого сердца, но он действительно ничего не видел. Меня травмировал не Джуд. Меня подкосило то, что он не доверился мне настолько, чтобы сказать правду. Меня уничтожили его пустые обещания. Мне разбило сердце то, что я втрескалась по уши, стремительно и глубоко, а когда все полетело к чертям, мне пришлось самой собирать себя по кускам. Я вымоталась, и силы мои иссякли.

Если Джуд чему-то меня и научил, так это тому, каково чувствовать себя той, кого выбрали.

И больше ни на что меньшее я в жизни не соглашусь.

– Иди домой, Джейк, – процедила я сквозь зубы.

Джейк фыркнул.

– Я не оставлю тебя одну.

Я изогнула бровь.

– Если ты думаешь, что мне приятно твое присутствие, когда ты разговариваешь со мной в таком тоне, то ты глубоко ошибаешься.

Он потеребил переносицу.

– Я пытаюсь дать тебе время, чтобы ты переварила все то дерьмо, через которое тебе пришлось пройти. Но что-то не похоже, что ты пытаешься со всем этим завязать, раз защищаешь его и держишь рядом.

– Я не держу его рядом! – крикнула я громче, чем собиралась. – Мне просто нужно поговорить с человеком...

– Позволь мне побыть рядом, пока вы будете говорить, – взмолился он. – Я просто...

Я подняла руку.

– Джейк, остановись.

Он сглотнул.

– Я не хочу давать тебе ложную надежду. Я дорожила нашей дружбой, – сказала я. – Но если ты хочешь остаться в моей жизни, то только так. Друзья. Соглашайся или уходи. Умолять я не стану.

Его лицо натянулось.

– Но... но когда все уляжется...

– Ничего не «уляжется», – прошипела я, впервые отчетливо это осознав, сколько бы доктор Чен ни вдалбливала мне ту же самую мысль. – Я уже не тот человек, каким была четыре месяца назад. И мне самой было трудно это принять. Я не хочу, чтобы ты сидел и ждал, когда прежняя я однажды проснусь, будто ничего не бывало. Ты классный парень. Правда.

– Только не надо этой херни, – оборвал он, и в его голосе послышалась неподдельная боль. – Не надо этих дежурных фраз о том, что я заслуживаю кого-то получше. Мне нужна ты, Амелия. И это ничего не меняет. Просто я хочу, чтобы ты поняла: ты заслуживаешь лучшего отношения, чем то, через что тебя заставил пройти этот ублюдок.

Я не стала объяснять, что Джуд пожертвовал собой ради меня. Джейку не понять всех тонкостей того, что мы пережили. Риск. Награду. Нашу связь.

Я так долго старалась не ранить Джейка. У меня было предчувствие, что его чувства ко мне просто обострились после летних событий.

Говорят, разлука усиливает любовь, но страх делает то же самое.

– Ты всегда был одним из моих самых близких друзей, но я не хочу притворяться, что мои чувства к тебе – это нечто большее, чем платоническая привязанность. Ты найдешь ту, с кем тебе суждено быть. Но эта девушка – не я. С моей стороны было бы жестоко притворяться. Ты заслуживаешь ту, которая будет от тебя без ума. Точно так же, как я заслуживаю, чтобы в моей жизни были люди, которые действительно хотят в ней быть.

Джейк провел ладонью по лицу, меряя шагами парковку.

– А если бы его не было?

Но Джуд всегда будет присутствовать в моей жизни. То, что я к нему чувствовала, уже не изменить, как бы я ни пыталась.

– Джейк, я знала, что ты собирался позвать меня на свидание, когда мы вшестером ходили обедать в конце семестра. Я не идиотка, просто не хотела делать тебе больно. И сейчас не хочу, – я легонько толкнула его локтем в бок. – У нас ведь все хорошо. И если я уйду из Олкотта, ты будешь первым и единственным человеком, кого я порекомендую на свое место.

Джейк резко выдохнул.

– Да, пожалуйста. Вам, ребятам, платят намного больше, чем мне.

Мы тихонько рассмеялись, и напряжение начало спадать.

Его лицо смягчилось, хотя я видела, каких усилий ему стоит скрывать разбитое сердце. Мне это чувство было знакомо слишком хорошо.

– Мы в расчете?

– Да, – сказала я, притягивая его для объятий. – Все будет нормально. Но, возможно, мне понадобятся деньги на залог, когда я пришибу Джуда за то, что он сюда приперся.

Джейк сжал мои плечи чуть крепче, чем обычно.

– Напиши мне, когда закончишь, я помогу спрятать труп.

Я подождала, пока габаритные огни машины Джейка не скрылись вдали, и только потом осмотрела парковку, но ничего подозрительного не заметила.

Я поднялась к себе и замерла, заметив у основания двери едва заметную стружку от опилок.

Хм.

Я изучила косяк, но ничего не увидела. Однако стоило мне вставить ключ и открыть дверь, как я тут же наткнулась на нее. Крошечная дырочка прямо у пластины дверной ручки. Достаточно маленькая, чтобы спрятать провод.

Джуд сам виноват, что сделал меня такой наблюдательной.

С самого начала в моей квартире ничего не было перевернуто, но я буквально кожей ощущала его присутствие. Он не просто торчал под дверью. Он был внутри.

Мне хватило сорока пяти секунд, чтобы обнаружить первую камеру на кухне. Та, что нашлась в гостиной, была спрятана получше, но за те недели, что я наблюдала за его методами работы, я кое-чему научилась.

Я встала перед своей коллекцией бейсбольных мячей и уставилась на подписанный Ортисом мяч, который лежал в защитном футляре. Объектив был размером с кончик карандаша, но он отчетливо поблескивал на свету сквозь красную строчку. Как, блять, он умудрился засунуть камеру внутрь бейсбольного мяча, оставалось выше моего понимания.

– Я знаю, что ты где-то рядом, так что тащи сюда свою задницу! И ты торчишь мне новый бейсбольный мяч! – гаркнула я и решительно зашагала к кухонным шкафчикам. Аппетит ко мне так и не вернулся, но я понимала, что для этой разборки мне понадобятся силы.

Три минуты спустя, когда я как раз заканчивала запихивать в себя протеиновый батончик, в дверь постучали.

Я посмотрела прямо на ручку шкафа, которую он заменил на другую, со встроенной камерой.

– Понятия не имею, зачем ты стучишь, учитывая, что сегодня ты уже без проблем вламывался в чужое жилище.

Дверь открылась, и Джуд вошел внутрь, небрежно закинув на плечо дорогой черный рюкзак.

Вообще-то я заперла дверь на замок сразу после того, как вернулась со двора от Джейка.

– Ключ, – отрезала я, протягивая руку.

Джуд не стал спорить и уронил запасной ключ мне в ладонь.

– Я вообще хочу знать, откуда у тебя ключ от моей квартиры?

Он засунул руки в карманы строгих брюк и пожал плечами.

– Большинство людей так редко пользуются запасными ключами, что даже не замечают их пропажи. Я взял его еще в начале лета, перед тем как вломиться к тебе в первый раз, сделал дубликат и вернул оригинал на место. Его не было на косяке меньше получаса, а в хозяйственном магазине на нашей улице отличный сервис.

Я потерла переносицу.

– Ты у меня уже поперек горла стоишь. Убирай свои камеры из моего дома и все остальное, что ты тут припрятал. И я поверить не могу, что ты испортил мой мяч с автографом, чтобы шпионить за мной!

– Он был фальшивым, – сказал Джуд.

– С чего бы это? Он подписал его прямо при мне. У меня и фотка есть.

Джуд указал на полку с безделушками.

– Джоэл продал тот мяч, который подписали при тебе, еще за два месяца до того, как я явился к нему для разговора.

– Когда ты отправил его в больницу, – поправила я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– И заменил его на другой, который подписал сам. Спроси меня, откуда я знаю.

Мне совсем не хотелось слышать ответ, но я все равно спросила – тихо и с явной неохотой:

– И откуда ты знаешь?

Джуд расстегнул молнию на рюкзаке и достал оттуда бейсбольный мяч с автографом.

– Потому что это я купил у него настоящий. Я собирался вернуть его тебе, но не успел, потому что нам пришлось удариться в бега.

Он мягко бросил мне мяч. Я поймала его и всмотрелась в подпись. Ну точно. На самом краю было крошечное смазанное пятнышко – я сама задела пальцем автограф, когда забирала мяч, пока маркер еще не высох.

– Твой влюбленный мальчик наконец-то понял слово «нет»? – спросил Джуд, возвращая меня в реальность.

Я закатила глаза.

– Ты и в машину мою жучков понатыкал? И в сумку?

– Нет, – Джуд вальяжно подошел к дивану и сел так, словно был здесь полноправным хозяином. – Я просто узнал это выражение лица. Он злился на мое присутствие не потому, что видел во мне угрозу для тебя. Он смотрел на меня как на угрозу для него самого.

Я уперлась руками в кухонный остров.

– Да плевать. Речь сейчас не о нем. Речь о тебе и о том, что ты нихера не понимаешь, что такое личные границы. Убирай свои долбаные камеры из моей квартиры. И то, что ты сделал с дверью.

– И с окнами, – добавил он.

Я сжала кулаки и закусила губу, сдерживая рвущийся наружу крик.

– Ты издеваешься?!

– Это просто датчики, – лениво отозвался он, листая что-то в телефоне. – Мне приходит уведомление, когда они открываются или закрываются.

– И тебе это не кажется жутким?!

– Мне это кажется вполне разумной мерой безопасности, – ответил он с раздражающим хладнокровием.

Я убью этого человека.

Он выжил в разборках с мафией, спасся от погони в поезде и перенес расследование ФБР, но сдохнет от рук разъяренной преподавательницы.

Я быстрыми шагами направилась к дивану, готовая разразиться проклятиями, но он вдруг потянулся вперед и перехватил меня ладонью за бедро сзади.

Я замерла, и мысли мгновенно унесли меня обратно в тот домик в глуши. В тот последний раз, когда он сидел на диване, а я стояла перед ним. В тот миг, когда он обхватил меня за колено, притянул к себе и впервые поцеловал.

Но мы были не в глуши.

Мы были в моей квартире. Я все еще была в строгой одежде для лекций.

Все ведь изменилось. Правда?

Мучительный укол в сердце подсказал мне, что не изменилось абсолютно ничего.

– Я пытаюсь защитить тебя, – тихо произнес он. – Маршалы пальцем не пошевелят. А лимит одолжений, которые Коул может сделать для меня, уже исчерпан. Я пытаюсь дать тебе пространство, но у меня сердце останавливается при мысли, что с тобой может что-то случиться.

– Вламываться в мою квартиру – это не выход.

Он слегка сжал мое бедро.

– Технически, я не вламывался. У меня был ключ.

– Ключ, который ты украл, – я запустила руку в волосы. – Я так отчаянно пытаюсь дать тебе шанс. Пытаюсь простить тебя. Двигаться дальше. Но ты мне солгал. Ты говорил, что никогда не даешь обещаний, которые не можешь сдержать, и обещал быть честным. Обещал, что не будешь держать меня в темноте, – я запрокинула голову и горько рассмеялась, глядя в потолок. – Да я даже не знаю, кто ты такой!

Он медленно поднялся на ноги, так и не убирая руки. Его ладонь скользнула с моего бедра на бок, затем на талию, пока он не выпрямился во весь свой немалый рост, возвышаясь надо мной.

Но его прикосновение было невероятно нежным. Свободной рукой он взял мою ладонь и переплел наши пальцы.

– Привет. Меня зовут Джуда Грир. Я живу в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Работаю в ФБР, в нью-йоркском отделении. И я до безумия люблю доктора Амелию Хоторн.

В горле перехватило, а в глазах закололо от слез. Я попятилась, когда он сделал шаг навстречу.

– Она была последним человеком, в которого мне следовало влюбляться, но я все равно влюбился, – его ладонь переместилась с моей талии выше, он заправил мне прядь волос за ухо и ласково обнял ладонью щеку. – Я влюбился в ее ум. Влюбился в ее дерзкий язык. Влюбился в ее сердце – такое ранимое и нежное. Влюбился в ее остроумие. Влюбился в то, какая она, блять, красивая, – его большой палец скользнул по моим губам. – Я влюбился в каждую ее частичку так, как даже не думал, что возможно влюбиться.

Еще один шаг вперед с его стороны. Еще один мой шаг назад.

– Я влюбился в ее глаза. В ее губы. В ее улыбку. Ради нее я нарушил все правила, потому что впервые в жизни полюбил кого-то сильнее, чем долг перед своей страной. Я рискнул ради нее всем. И буду рисковать дальше. Не пройдет и дня, чтобы я проснулся и не подумал о том, как защитить ее и сберечь превыше всего на свете.