Текст книги "В надежных руках (ЛП)"

Автор книги: Мэгги Гейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

37
Джуда

Джуда

Пятница, 22 августа | 19:43

Поезд до Нью-Хейвена был забит первокурсниками – они гурьбой выбирались из кампуса в Нью-Йорк, чтобы впервые осмотреть город.

Слушать их было невыносимо.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Наконец-то закончился очередной унылый день, полный канцелярской писанины.

Когда я работал под прикрытием, у меня хотя бы была цель.

Наблюдай. Фиксируй. Докладывай. Время от времени кого-нибудь бей.

Что я вообще здесь забыл?

Последние восемь часов я только и делал, что переписывал отчеты других агентов под прикрытием. Чистой воды издевательство. Начальство пытало меня, заставляя изо дня в день видеть, как успешно продвигаются чужие операции. Раз в день я стабильно подслушивал разговоры о «ситуации с Валентайном».

Этой ситуацией был я.

Высшая степень позора для бюро.

На каждой остановке люди заходили и выходили из вагона, провожая меня любопытными взглядами. Я их не винил. Я и в лучший-то день бросался в глаза.

После того как меня неделями называли похитителем, а липовый снимок, который бюро использовало для моего прикрытия с Валентайном, крутили по всем новостям, копов на меня вызывали раз пятнадцать, не меньше.

Пистолет в кобуре на поясе обычно заставлял большинство заткнуться. На шепот за спиной я не обращал внимания.

Меня волновало только одно: приходится ли Амелии терпеть то же самое? Пялятся ли на нее в продуктовом магазине? Спрашивают ли люди в кофейнях, та ли она самая девушка?

Мне нужно было действовать осторожно. ФБР держало меня на коротком поводке. Если я приближусь к Амелии сразу после того, как с меня сняли подозрения, они меня этим поводком и придушат.

Я ожидал, что она потребует судебный запрет.

Черт, да судебный запрет показался бы мне любовным письмом.

С другой стороны, Джуду Грира найти еще труднее, чем Джуда Грэма.

Уже несколько месяцев Коул делал мне одолжение – его люди постоянно сменяли друг друга, присматривая за Амелией и Джоэлом.

Честно говоря, работа для них была непыльной.

Джоэла постоянно сопровождали сотрудники ФБР, пока они готовились к суду над Валентайном. А Амелия? Она вообще не выходила из дома.

Ни разу.

Меня взбесило, когда Коул доложил, что за последнюю неделю Джейк Гастингс заходил к ней несколько раз и приносил еду. Хорошо хоть, он ни разу не оставался дольше чем на час.

Я попросил приятеля взломать сервер Университета Олкотт, чтобы узнать, собирается ли она преподавать в этом году, и с облегчением вздохнул, когда пришло обновление: она перевела свои очные занятия в основном на дистанционный формат. Лично ей нужно было появляться там всего на пару часов в неделю.

Но отчасти от этого у меня засосало под ложечкой.

Был ли переход на онлайн-обучение просто вопросом удобства, или ей было тяжело?

Я знал ответ.

Я взглянул на часы, когда вместе со студенческой толпой выходил из поезда на вокзале Нью-Хейвен-Юнион. Доеду на автобусе до дома Амелии, а потом сяду на него же, чтобы успеть на поезд до Ньюарка, который уходит в девять.

Я и сам не знал, зачем притащился сюда. Я отметил в календаре дату, когда, по моему мнению, бюро станет плевать, если я выйду с ней на связь, и отсчитывал дни, как ребенок в ожидании Рождества.

То, что внутреннее расследование меня оправдало, еще не означало, что за самоволку не будет последствий. В ФБР не жаловали тех, кто думает своей головой.

Фонари вокруг Университета Олкотт замигали, когда я выскочил из автобуса и пошел по тротуару.

Дом Амелии находился в нескольких минутах ходьбы от остановки. Я опустил голову и ссутулился на ходу – как делал всегда, когда работал под прикрытием.

Прохожие глазели на меня, переводя взгляд с моего лица на пояс, к пистолету. Эта чертова штуковина казалась неподъемной. Под прикрытием я отвык носить оружие и уже забыл, как люди пялятся, когда видят у меня ствол, при исполнении я или нет.

Я выпрямился и пошел увереннее.

Странно было избавляться от всех этих привычек после того, как я побыл преступником Джудом, а не агентом Джудой.

Каждое утро я просыпался в панике, пугаясь от того, что открываю глаза в своем новом жилье в Ньюарке, а не в квартире для прикрытия в Атлантик-Сити. С Амелией такого никогда не случалось, даже когда мы прятались в убежище в горах.

Когда я был с ней, я находился именно там, где должен.

Я скучал по Корделии. Скучал даже по постоянному сигаретному дыму, который тянулся между ее дверью и моей. Подобные отношения – неизбежные потери в шпионской жизни. Я больше никогда ее не увижу.

В окнах Амелии горел слабый свет, когда я проскользнул во двор ее жилого комплекса. Скорее всего, была включена лампа у дивана.

Я взбежал по лестнице, хотя каждая разумная клетка моего тела кричала мне развернуться и уйти.

Я бывал в бою. Я видел, как умирают люди. Порой я сам был причиной этого исхода. Меня мало что пугало.

Но Амелия?

Она пугала.

Она, сука, пугала меня до усрачки.

На следующем пролете я прибавил шагу. Мне не терпелось увидеть ее, пусть даже я понимал, что она, скорее всего, захлопнет дверь прямо перед моим носом.

Или вызовет копов.

Это стало бы вишенкой на торте моей дерьмовой первой рабочей недели после возвращения.

Стенограмму звонка в службу спасения к утру понедельника вывесили бы в комнате отдыха, как вырезку из воскресных комиксов.

И все же я без колебаний постучал.

Я был готов принять всю ее ярость, лишь бы увидеть ее своими глазами. Мне нужно было лично убедиться, что с ней все в порядке.

Я подождал несколько секунд и постучал снова.

Тишина.

Она была не из тех, кто оставляет свет включенным просто так.

Я постучал еще раз и снова стал ждать.

И еще.

Каждые несколько минут я повторял стук. Я был уверен, что рано или поздно это надоест ее соседям и они велят мне проваливать.

Вот тут-то и пригодились бы жетон и удостоверение бюро.

Я постучал в последний раз, вполне ожидая, что в ответ будет все та же глухая тишина, что и весь прошлый час, но тут дверь открылась.

При виде нее у меня перехватило дыхание.

– Привет, – прохрипел я, оглядывая ее.

Волосы Амелии были мокрыми, вода капала на ее вафельную пижаму. Лицо было чистым, свежим, будто она только что из душа. Ткань висела на ее хрупкой фигуре, выдавая то, что она плохо ела. Исчезли веснушки, которые высыпали у нее на носу и щеках после наших прогулок в горах. Под глазами залегли темные круги. Она была бледной, а щеки начали вваливаться.

Это я сделал с ней.

Не Валентайн. Не ФБР.

Я.

– Я думала, это мой ужин, – сказала она, покосившись на коврик у двери, чтобы проверить, нет ли у моих ног пакета с едой на вынос.

Мне хотелось протянуть руку и коснуться ее. Взять ее лицо в ладони. Прижать к своей груди. Обнять.

Просить прощения казалось бессмысленным. Я знал, что она меня не простит. У нее не было причин для этого. Я не заслуживал ее прощения.

– Я могу съездить и купить тебе что-нибудь, – предложил я. – Мне бы... мне бы хотелось поговорить.

Взгляд ее был пустым. Она даже не выглядела обиженной. Пожалуй, именно это пугало сильнее всего. Я ожидал, что она разозлится, станет кричать на меня.

Но она была просто... опустошенной. Оболочка человека. Призрак.

– Мне нечего тебе сказать, – глухо произнесла она, хотя я заметил, как сжалось ее горло и как напряглись губы.

– Мне есть что сказать тебе. Если ты выслушаешь.

Она отвела взгляд и потянулась закрыть дверь.

– В этом нет необходимости.

– Пожалуйста...

– Прощай, Джуда, – тихо сказала она, закрывая дверь, и тут же щелкнул замок.

Блять. Я прижался лбом к двери и закрыл глаза, слушая приглушенные рыдания с той стороны.

Позади меня кто-то откашлялся.

Проклятье. Когда это я перестал замечать происходящее вокруг? Я же всегда настороже.

Позади стоял Джоэл Хоторн. На сгибе его локтя висел пластиковый пакет, из которого пахло тайской едой. Костыли он сменил на трость. Честно говоря, она ему даже шла.

Я ожидал, что он изобьет меня этой тростью. И не винил бы его за это.

Но вместо этого он сделал то, чего я никак не ожидал.

Джоэл протянул руку.

– Спасибо, – сказал он.

Я смог только захлопать глазами.

– Если честно, после того, через что я заставил пройти свою сестру, я заслужил, чтобы мне сломали обе коленные чашечки. Мне нужна была эта встряска. Не знаю, что случилось бы, если бы ты... ну, понимаешь... не появился.

Я пожал ему руку.

Джоэл кивнул в сторону квартиры.

– И спасибо, что присматриваешь за ней. И за мной. Коул довольно крутой мужик.

– Так и есть.

– Жуткий, правда, до усрачки.

Я усмехнулся.

– Есть такое.

Мы с Джоэлом поменялись местами, и он вставил ключ в замок, собираясь войти.

– Но теперь моя очередь приглядывать за ней так, как я должен был делать с самого начала. И я знаю, что не стоит угрожать федералу, но если ты еще хоть раз к ней приблизишься, я отплачу тебе тем же и сломаю ее бейсбольную биту об твои колени. – Он скользнул внутрь. – Хорошего вечера.

Этот близнец Хоторн все-таки захлопнул дверь перед моим носом.

Я тяжело вздохнул и мысленно смирился с будущим пребыванием в больнице после операции по восстановлению коленей.

38
Амелия

Амелия

Воскресенье, 24 августа | 13:02

Отстегнуть ремень безопасности. Позволить ему втянуться на место. Накинуть сумку на плечо. Она на заднем сиденье. Протянуть руку к ручке. Потянуть, а затем толкнуть дверь от себя. Поставить обе ноги на землю. Встать. Закрыть дверь. Запереть машину.

Пройти через преподавательскую парковку. Ступить на тротуар. Приложить пропуск, чтобы открыть дверь. Без пропуска внутрь никто не попадет. Пройти по коридору. Свернуть налево на первом повороте. Мой кабинет – вторая дверь справа.

Я прокручивала в голове этот порядок действий, который раньше давался мне так же легко, как дыхание. Я ходила этой дорогой годами. И знала здание как свои пять пальцев.

Я попыталась дотянуться до ремня, но мозг словно отключился от позвоночника. Разум понимал, что нужно делать, но тело наотрез отказывалось подчиняться. Я глухо зарычала и обессилено уткнулась лбом в руль.

Парковка пустовала. В конце концов, сегодня воскресенье. Семестр начинался только завтра. Никого из коллег в корпусе не было: они смаковали последние часы летних каникул.

Я все-таки заставила себя выйти из дома и доехать до кампуса – путь был неблизкий. Доктор Чен посоветовала мне отрепетировать свой понедельничный маршрут. Потому что, разумеется, одну из моих двух очных пар поставили на восемь утра в понедельник. Все ведь знали, что не стоит брать пары на восемь утра. Какого черта на нее вообще кто-то записался?

Мы с доктором Чен учились разбивать любые задачи на отдельные мелкие шаги. Было дико прокручивать в голове, как я принимаю душ и чищу зубы, но мне приходилось делать все возможное, чтобы просто жить дальше после него. После Джуды.

Именно так я теперь и делила свою жизнь.

На то, что было до Джуда, и то, что стало после Джуды.

Между этими двумя точками во времени я была собой как никогда прежде. Я не несла на себе бремя ярлыков вроде «доктор Хоторн», «сестра Джоэла», «Миа» или «наседка», которой меня привыкли видеть друзья. Я была просто собой.

Мне нравилось, кем я становилась рядом с ним. Впервые в жизни было так приятно, когда обо мне заботятся – ведь обычно это я привыкла заботиться обо всех подряд.

Но после Джуды я словно растворилась без остатка.

Я не справлялась. Особенно после того, как увидела его в пятницу вечером.

Я не была к этому готова. Честно говоря, я вообще думала, что больше никогда его не увижу. И уж точно не ожидала, как сильно это ранит.

Но он стоял там – весь такой застегнутый на все пуговицы, в белой рубашке, черных брюках и с пистолетом на самом видном месте.

«Нет у меня оружия», как бы не так. Блядь.

Его волосы отросли после того, как я постригла его под машинку в хижине. Должно быть, он смыл краску перед тем, как отращивать их, потому что они снова стали прежнего светло-коричневого, выгоревшего на солнце оттенка. Сверху они были зачесаны, а по бокам аккуратно выбриты. Рукава и воротник полностью скрывали татуировки.

Человек, стоявший у моей двери, не был тем Джудом, которого я знала. Это был Джуда – абсолютно чужой мне мужчина. Я никогда не видела его таким, если не считать того снимка с лицом примерного мальчика из церковного хора, который мне показывали агенты в Лас-Вегасе.

Настоящий Джекилл и Хайд. Пожалуй, с этим было труднее всего смириться: с тем, как безупречно в нем уживались две разные личности. Они не спорили друг с другом, а гармонично сливались. Мягкая и сильная стороны. Верный долгу солдат со стеклянным взглядом в никуда. Нежный поэт. Покладистый плейбой с чертовщинкой. Умный стратег.

Он оказался именно таким, каким я его считала.

И даже больше.

Но как раз насчет этого «больше» он мне и солгал. Насчет своих истинных намерений. Насчет того, на кого он работал на самом деле. Я никак не могла понять, почему он доверил мне свои отдельные грани – ту темную сторону, которой мне не следовало верить, – но не открылся до конца.

Почему? Почему? Почему?

И сильнее всего я ненавидела себя за то, что отчаянно хотела узнать и этого человека тоже.

Слезы покатились по щекам, пока я сидела, прижавшись лбом к рулю.

Тихий стук в стекло заставил меня вздрогнуть. Я вскрикнула, дернулась и больно ударилась лбом о руль. Пришлось потереть ушибленное место – синяк перед первым учебным днем мне обеспечен. Просто замечательно.

Я покосилась в окно, надеясь увидеть там Ваанью или Маркуса. Они как раз из тех, кто может прийти обустраивать кабинет за день до начала занятий. Кортни и Кейтлин скорее заявятся с пятиминутным опозданием на первую пару после бурных выходных, которыми они провожали лето.

У меня перехватило дыхание. Это был никто из коллег.

Это был он.

Какая именно его ипостась явилась теперь, я не понимала.

На нем были темные джинсы и серая футболка, татуировки на виду. Черт.

Было легко прогнать Джуда, когда он заявился к моей двери. Но сейчас передо мной стоял Джуд. Ему я отказать не могла.

Он даже не смотрел на меня, но в груди все равно защемило, и стало трудно дышать. Он прислонился бедром к крылу машины и стоял спиной ко мне, словно высматривал возможную угрозу.

Конечно, он охранял меня.

Я потянулась к ключам, чтобы завести мотор и оставить его на парковке, но в этот момент он постучал снова.

Доктор Чен к такому меня не готовила. В выходные мы не встречались. Я еще даже не успела разложить по полочкам все то, что почувствовала, когда Джуд заявился к моей двери в пятницу вечером. Я была не в состоянии вынести две встречи с ним за одни выходные без разрешения от независимого третьего лица на то, чтобы просто позлиться. Хотя он, скорее всего, всего лишь пытался извиниться.

«Почему твое первое побуждение – оправдать его поступки? Почему бы просто не признать, что он поступил дурно?» – этот самый первый вопрос доктора Чен на нашей вводной сессии я до сих пор так и не смогла переварить.

Джуд постучал снова, чуть настойчивее.

Моя рука соскользнула с ключей зажигания – решимость таяла.

Я не стала прокручивать в голове цепочку действий. Тело двигалось само по себе, подчиняясь собственной воле, и я разблокировала замок.

Постойте. Что? Зачем я это сделала? Я не хотела открывать дверь. Я хотела уехать. Я хотела...

Джуд обошел капот, рванул на себя пассажирскую дверь и сел в салон прежде, чем я успела снова запереться.

– Оставь меня в покое, – прошептала я. Глаза снова застлали слезы, и все вокруг поплыло.

– Я ненадолго, но нам нужно поговорить.

Я рассмеялась.

И убей меня бог, я не знала почему.

– Ты что, следишь за мной? – я отмахнулась от собственного нелепого вопроса. – Ну конечно ты за мной следишь. Наверняка поставил трекер на мою машину.

Он подался вперед и поджал ноги к самому краю сиденья, пытаясь освободить немного места для коленей. От этого движения подол его футболки задрался, обнажив пистолет в кобуре на бедре.

– И само собой, ты с пушкой, – с горькой усмешкой я вытерла глаза краем своей футболки с логотипом Олкотта. – Хоть что-то из всего было правдой?

Джуд уперся локтями в колени и соединил кончики пальцев домиком.

– Есть разница между тем, когда тебе просто нравятся пушки, и тем, когда ты обязан носить оружие при себе и на службе, и вне ее.

– В Нью-Джерси ты его не носил. И когда мы были вместе – тоже.

– На работе под прикрытием другие правила.

– Это вроде тех, по которым совершенно нормально переломать кому-то коленные чашечки бейсбольной битой и не сесть в тюрьму? – я выпрямилась, когда ярость снова вернула меня к жизни.

– Джоэлу дали иммунитет за его финансовые махинации. Он не сядет в обмен на показания против Валентайна.

– Цель не оправдывает средства! – выкрикнула я, и злость тут же сменилась отчаянием. – Ты никого не спас. Ты разрушил мою жизнь. Тебе следовало оставить меня саму расхлебывать все в Атлантик-Сити! Тебе следовало... – неконтролируемые рыдания сокрушили меня. Плечи тряслись, я мертвой хваткой вцепилась в руль. Я едва могла говорить из-за судорожных вздохов, от которых ломило все тело. – Я не могу так жить, Джуд! Я... я вообще не живу!

У меня не осталось сил сопротивляться, когда он притянул меня к себе одной рукой и крепко обнял, несмотря на разделявшую нас центральную консоль.

– Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы все тебе рассказал.

– Ты обещал, что не будешь скрывать от меня тайны. Обещал, что скажешь мне всю правду, – мой голос надломился точно так же, как и сердце. – Ты обещал.

Мускулы на его руках напряглись, словно он хотел прижать меня еще ближе, но не стал. Или не смог. Или не захотел.

Меня окутало теплом, когда он прижался лбом к моему затылку.

– Прости. Мне так жаль, блядь, так жаль.

Мы очень долго сидели в полном молчании. В какой-то момент он начал поглаживать меня по спине, убаюкивая и погружая в полузабытье.

Тот покой, который я всегда ощущала рядом с ним, мгновенно вернулся, но это была лишь жестокая дразнилка.

– Я так устала, – прошептала я. – Так устала, – я выпрямилась и вытерла глаза. – Я не могу. Я не справляюсь с этим.

– С чем именно?

– С тобой. Я не знаю, зачем ты приехал, но...

– Я ехал из Род-Айленда, – Джуд указал в окно на пикап, который я слишком хорошо знала, хоть его и перекрасили в другой цвет, готовый служить новой легенде. – Коул пригнал его из Чикаго. Я отгоняю его обратно в Ньюарк, – его большой палец нежно провел по моему затылку. – Он сказал, что ты здесь.

Внутри у меня все закипело от злости.

– И откуда Коул узнал, что я здесь?

– Люди из его команды присматривают за тобой и Джоэлом, – ответил Джуд без тени раскаяния.

– Ну еще бы, блядь, – пробормотала я, отстегивая ремень безопасности. – Что ж, поздравляю. Снаружи я жива, а внутри мертва. Поскольку первое – это, судя по всему, единственное, что тебя волнует, ты можешь идти.

– Это далеко не единственное, что меня волнует, – тихо, как и прежде, произнес Джуд. – Но да, мои люди присматривают за тобой, когда я сам не могу. Потому что у меня есть основания полагать, что в ФБР завелся крот. Тот, кто работает на Валентайна. Именно это я и хотел сказать тебе в пятницу вечером, – его рука соскользнула с моей шеи и опустилась на консоль. – Я не хотел тебя расстраивать, но это важно, – он потер шею сзади. – Прости. Я просто... подумал, что ты должна узнать об этом от меня.

– И ФБР в курсе этого вашего крота? – сухо спросила я.

– Нет, – отрезал Джуд. – Знаешь ты, знаю я, Коул и пара его людей, поскольку они работают в частном секторе. Стоит мне доложить начальству, как это занесут в протокол. А значит, если я прав, мы все снова окажемся в опасности, – он вздохнул и запустил пятерню в свои художественно растрепанные волосы. – Это если я вообще смогу доложить начальству. Не уверен, что это лучший выход.

– А я не уверена, зачем ты мне все это рассказываешь, – пробормотала я. – Не то чтобы ты изначально доверял мне настолько, чтобы сообщить, что служишь в ФБР.

– Лисичка...

– Не называй меня так. Для тебя я доктор Хоторн.

Джуд вздохнул.

– Я самовольно покинул операцию под прикрытием. За такое грозят серьезные последствия. Если бы они подумали, что ты имеешь к этому хоть какое-то отношение, тебя могли бы привлечь к ответственности. Я пытался тебя защитить. Мне жаль, что в процессе я сделал тебе больно.

Я промолчала. Он не заслуживал моего прощения, хотя мне отчаянно хотелось его простить.

Мне всегда будет хотеться его простить. Я всегда буду его защищать. Всегда буду прощать. Всегда буду любить его.

И именно поэтому мне нужно было уйти.

– Ты ведь приехала сюда, чтобы отрепетировать, как завтра зайдешь внутрь, верно? – догадался Джуд.

Я мысленно выругалась и даже не стала сдерживаться. Хватит прятать свои чувства.

К моему удивлению, Джуд вышел из машины, захлопнул дверь и обошел ее, встав с моей стороны.

Каменный завал у меня в груди дал трещину, пусть мы и не решили ровным счетом ничего. Я поняла, что он задумал, и слишком устала, чтобы спорить.

Вместо этого я отстегнула ремень, потянулась на заднее сиденье за сумкой, а затем потянула за ручку и толкнула дверь – точь-в-точь как только что репетировала в своей голове.

Джуд замер в стороне – руки на бедрах, голова так и ходит ходуном, – пока я закрывала дверь и запирала машину.

Он держался в шаге от меня и молча провожал через всю парковку до самого тротуара. Когда я потянулась за своим пропуском, рука у меня заметно дрожала.

– Считай вдохи и выдохи, – мягко подсказал он. – На вдохе думай, на выдохе действуй. Ты справишься.

Вдох. Приложить карточку к черной коробке считывателя. Выдох.

Пик.

Мигнула зеленая точка, сигнализируя, что замок открыт.

– Умница, – тихо похвалил Джуд, но к дверной ручке прикасаться не стал. Я сама рванула дверь и шмыгнула внутрь, а он последовал за мной.

Дальше ноги несли сами – сработала мышечная память. Я свернула за угол, и показалась моя дверь. Табличка на ней осталась точно такой же, как в конце весеннего семестра. Вот только с тех пор, как я видела ее в последний раз, утекло слишком много воды.

Сосредоточившись на дыхании, я отперла кабинет, зашла внутрь и щелкнула выключателем.

Джуд не отходил ни на шаг, прикрывая мне спину. Я не хотела нуждаться в нем. Не хотела радоваться его присутствию. Я едва пережила нашу первую разлуку, когда меня вырвали из его жизни. Еще раз пройти через это и выйти сухой из воды у меня не получится – если я вообще выкарабкаюсь.

Но сегодня он дал мне то, в чем я отчаянно нуждалась: мужество проснуться и повторить все это завтра.

Я протянула руку и включила свет, после чего застыла как вкопанная.

Мои дипломы все так же висели на стене. Древний компьютер стоял на своем привычном месте. Фотографии на полке за рабочим столом выстроились ровно в том же порядке, что и раньше. На первый взгляд казалось, будто всех этих летних кошмаров никогда и не было.

Единственной чужеродной вещью на моем столе была покерная фишка.

С логотипом «Четырех всадников».