Текст книги "В надежных руках (ЛП)"
Автор книги: Мэгги Гейтс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)
– На обычном черном рынке за нее дают меньше десятки. Чтобы сорвать крупный куш, нужно выйти на элитного торговца органами, – выдал Джоэл, будто это был совершенно нормальный разговор. Раньше мы постоянно так переругивались и подкалывали друг друга. Такие беседы всегда заканчивались взрывами смеха. Но не в этот раз.
– Что ж, тогда тебе повезло, что ты теперь знаком с подозрительными типами. Позвони им, скажи, пусть режут, и забудь об алкоголе на ближайшее время.
– Мне просто нужно один раз хорошенько выиграть, и все будет в ажуре.
– Я люблю тебя, но лжец из тебя хреновый.
Глаза цвета моих собственных въелись в меня пристальным взглядом.
– Зато из тебя отличный.
Я видела, как в его голове крутятся шестеренки, и мне это очень не нравилось.
Я усмехнулась.
– Если я умею не наживать себе неприятностей, это еще не значит, что я умею искусно врать. И я не умею играть в покер.
Джоэл приподнял брови.
– Не в покер. В блэкджек. Ты бы смогла научиться. – Он попытался сесть прямо, но тут же взвыл от боли, стоило колену сдвинуться с места.
Его лицо приобрело пугающий зеленоватый оттенок, так что я тут же потянулась за мусорным ведром.
Джоэл отпихнул его и посмотрел на меня.
– Ты могла бы сыграть вместо меня. Твой семестр закончился. Ты на каникулах.
– Да я вообще ничего не смыслю в...
– Ну же, Миа, – взмолился он. – Ты ведь не хуже меня знаешь: тебе достаточно пять минут посмотреть на что угодно, чтобы запомнить это навсегда.
– Не вижу связи между этим и азартными играми.
– Блэкджек – это чистая теория вероятностей. Ты выучишь базовую стратегию за час. А с твоей дурацкой памятью...
– Эйдетической памятью, – уныло поправила я, вспомнив, как он дразнил меня в детстве.
Но Джоэл был предельно серьезен.
– Ты могла бы считать карты.
– Разве это не противозаконно?
Джоэл покачал головой, но я не то чтобы ему поверила.
– Пользоваться своими мозгами не запрещено законом. Если тебя поймают, то могут выставить вон и больше не пускать, но в тюрьму за это не посадят. К тому же ты девчонка. Сильно сомневаюсь, что тебя станут бить.
– Сомневаешься?! – взвизгнула я.
– Это мой единственный шанс, Миа. – Впервые в его голосе прозвучало отчаяние. – Это же просто. Ты будешь всего лишь играть в карты.
– Джоэл...
– Что тебе терять?
Я сглотнула.
– Брата.
Суббота, 17 мая | 19:34
– Поверить не могу, что я на это подписалась, – проворчала я, листая заметки в телефоне.
Последние двадцать четыре часа я безвылазно провела за изучением правил блэкджека и систем подсчета карт.
Если честно, выучить базовую стратегию оказалось не так уж трудно. При других обстоятельствах это могло бы даже принести удовольствие. Если вытащу нас из этого дерьма, надо будет включить эту тему в учебную программу на следующий семестр. Студенты наверняка будут в восторге.
Джоэл изображал дилера: мы проигрывали разные сценарии, и он даже тасовал колоду прямо посреди игры.
Сам подсчет карт не пугал. Я редко распространялась об этом в обычных разговорах, но у меня была эйдетическая память. Благодаря ей было легко помнить, какие карты уже вышли из игры. Я могла удержать в голове сотни карт в точном порядке. А если добавить к этому мое математическое образование, то получался практически суперкомпьютер для блэкджека.
Но чем больше Джоэл рассказывал об уловках дилеров, которые гарантируют, что казино всегда остается в выигрыше, тем сильнее он убеждался, что наш план сработает. Я же, напротив, по мере погружения в этот игорный мир все четче понимала: казино своего не упустит.
И все же я не могла бросить брата в беде без боя. Я бы себе этого никогда не простила.
– Помни, в приличных казино стоят камеры с искусственным интеллектом, которые автоматически считают карты за всем столом. Если программа заметит, что твои ходы слишком идеальны, она подаст сигнал охране. Так что иногда проигрывать – это нормально. Главное, чтобы к концу вечера ты осталась в плюсе.
– Проигрывать. Понятно, – я резко выдохнула. – Думаю, для этого мне даже стараться не придется.
Джоэл заерзал на пассажирском сиденье. Его колено было туго обмотано подтекающими пакетами со льдом. К счастью, сосед одолжил ему костыли.
Сегодня я обязана была выиграть. Джоэл пообещал, что если я останусь в плюсе, он поедет в травмпункт. С другой стороны, в последнее время его обещания мало чего стоили.
– Я подожду тебя здесь, – сказал Джоэл. – Сегодня просто разведай обстановку, а по-крупному сыграешь завтра.
Я покосилась на его ногу.
– Как будто ты можешь куда-то уйти.
Он закатил глаза и откинул спинку сиденья, собираясь подремать.
Что ж, пан или пропал.
Где-то вдалеке гудел Атлантик-Сити. Я выбралась из машины и одернула подол платья. Я не очень представляла, как нужно одеваться в казино, но была уверена, что длинные юбки, строгие брюки и кардиганы, из которых состоял мой гардероб, туда не подходят. Пришлось обойтись единственным маленьким черным платьем, которое у меня нашлось.
Вдали надрывались автомобильные гудки и выли сирены.
Прелестно.
Джоэл опустил стекло.
– Ты так и будешь стоять тут всю ночь?
Я зыркнула на него, развернулась на своих удобных каблуках и зашагала в сторону первого пункта назначения – казино «Оушенс Эдж», до которого было два квартала.
Из дверей грохотала музыка. Я отпрянула, когда наружу вывалилась гурьба подвыпивших девиц. Они хихикали, обсуждая выигрыш в автоматах, и визжали что-то про «последний загул перед свадьбой».
Но не успела я дойти до дверей, как дорогу мне преградил мужчина в черном поло с логотипом казино. Комплекцией он напоминал двухкамерный холодильник. Мистер Холодильник скрестил мощные руки на груди и смерил меня взглядом с головы до ног.
– Нет.
Я замерла.
– Эм... простите?
– Во что играть собираемся? – с нажимом спросил Холодильник.
Провод, тянувшийся от воротника к наушнику, не оставлял сомнений – это охрана.
– Ну... в блэкждэк?
Он ухмыльнулся и хмыкнул.
– Хорошая попытка. Иди в другое место.
– Но...
Мистер Холодильник выставил ладонь, останавливая меня:
– Дай угадаю. Ты какая-нибудь студентка из Лиги плюща, которая посмотрела пару фильмов про умников из Массачусетского технологического и решила, что подсчет карт – это легкий способ срубить бабла? – Он приподнял бровь. – Ты не первая, кто пытается. Даже за сегодняшний вечер.
– Я не студентка, – выпалила я.
Если честно, это задело меня куда сильнее, чем сам отказ. У меня было из тех лиц, что никак не хотят стареть. В кампусе перед началом семестра меня вечно принимали за первокурсницу, хотя при мне всегда было удостоверение преподавателя.
– Мне плевать, – отрезал он, пропуская других посетителей у меня за спиной. – Здесь ты играть не будешь.
Я осталась стоять на тротуаре в полном ступоре. Джоэл предупреждал меня, на что обращать внимание за игровым столом. Но он забыл упомянуть, что меня могут даже не пустить на порог.
Я поплелась обратно к машине, поджав хвост, и постучала в стекло. Джоэл разблокировал замок, и я рухнула на водительское сиденье.
– Либо это была самая быстрая партия в блэкджек в истории человечества, либо...
– Меня даже на порог не пустили, – буркнула я, решив не тянуть кота за хвост. – Оказывается, я выгляжу как счетчик карт.
Джоэл покосился на меня.
– Так и есть.
Из меня вырвался горький смешок. Невероятная наглость.
– И ты не мог сказать мне об этом до того, как мы уехали из Нью-Хейвена и перлись сюда четыре с половиной гребаных часа?
Он пожал плечами.
– Ты бы устроила из этого трагедию.
Я злобно зарычала и толкнула автомобильную дверь.
– Ты куда? – спросил Джоэл слишком уж непринужденно для своего нынешнего положения.
– Разгребать твое дерьмо! – крикнула я, захлопнула дверь и зашагала по улице.
Я не особо понимала, куда иду, но знала одно: Джоэл для меня больше не существует.
Ладно, не совсем так.
Я любила его. Он был не просто моим братом. Он был моим близнецом. Моей второй половинкой. Мы были неразлучны с самого рождения. Но прямо сейчас он меня просто бесил. Играть в блэкджек мне не хотелось, но мне нужно было побыть одной.
Я шла по тротуару. Наверняка здесь найдется хоть какое-то казино, которому настолько паршиво, что они меня впустят. Та самая стайка девчонок с девичника сгрудилась у входа в бар на крыше, пытаясь уговорить вышибалу пропустить их, хотя невесту шатало сильнее, чем маятник Ньютона. Лента с надписью «Невеста» соскользнула с ее плеча, а пластиковая тиара съехала с головы и покатилась в сточную канаву.
Я замерла и пару секунд наблюдала за тем, как вышибала со вздохом пропустил их внутрь. Ночной воздух огласили пьяные визги и вопли восторга.
Девчонок с девичника пускают везде...
Едва эта белокурая толпа втиснулась в двери, я подняла упавшую ленту невесты и тиару, а затем шмыгнула в тень, чтобы соорудить маскировку.
Вместо зеркала я использовала темную витрину закрытого магазина: взъерошила волосы и поправила тиару так, чтобы она сидела набекрень. Нацепила ленту. Кто-то явно пролил на нее коктейль, так что теперь от меня разило так, будто я превысила все допустимые нормы алкоголя. Я потерла глаза, чтобы размазать тушь, и критически осмотрела свое отражение.
Из витрины на меня смотрела брошенная невеста, которая в гордом одиночестве празднует свой девичник.
«Я одна. Мне нужно о чем-то грустить...»
Лучшая подруга переспала с женихом. А подруга-то была свидетельницей. Это вполне объясняло отсутствие свиты из подружек.
Оставив шумную улицу позади, я свернула за угол.
Мое внимание привлекла светящаяся красная вывеска.
Ни вышибалы у дверей, ни очереди. То что надо.
Я перешла дорогу и шмыгнула внутрь казино «Четыре всадника».
Никаких хихикающих девчонок. Никаких шумных толп, радующихся копеечным выигрышам.
В воздухе висел сигаретный дым, похожий на отголоски былых времен. Словно я перенеслась в прошлое.
За столами кипела жизнь, но свободных мест хватало. Я высмотрела дилера за столом для блэкджека, но не успела сделать и шага, как чья-то крепкая рука перехватила мое запястье.
– И куда это мы направляемся?
4
Джуда
Джуда
Суббота, 17 мая | 20:05
– И куда это мы направляемся?
Широко раскрытые глаза цвета бледного синего неона встретились с моими.
– Я... я просто хотела поиграть.
Я закусил губу, чтобы не заржать. К счастью, за бородой этого почти не было видно.
Актриса из Амелии Хоторн была хреновая.
Я засек ее в ту самую секунду, как она перешла дорогу и попала в обзор камер наружного наблюдения.
– Иди в другое место, – тихо, но внушительно рявкнул я. Не то чтобы это был рык, просто хотелось ее немного припугнуть. Страх – штука полезная.
И тут включился фонтан.
Амелия мгновенно разрыдалась, рухнула на меня и уткнулась носом мне в грудь. Парень я был крупный, но она застала меня врасплох, так что я даже качнулся назад. Восстановив равновесие, я перехватил ее за талию, чтобы она не упала.
– Я... я просто хочу повеселиться! – взвыла она, после чего сделала паузу и зыркнула на меня снизу вверх – проверяла, поверил ли я в эту истерику.
Я не поверил.
Люди вокруг начали оборачиваться.
– У м-меня д-девичник, и он испорчен, потому что моя лучшая п-подруга переспала с моим ж-женихом!
– В городе полно других заведений, где можно хорошо провести время, – быстро и бесстрастно проговорил я, пытаясь выставить ее обратно за дверь. Я догадывался, что она тут замышляет, и позволить ей это сделать не мог. – Я вызову тебе такси. От тебя разит как из пивной бочки.
– Пожалуйста, просто разрешите мне...
Не успел я вытолкать ее на улицу, как у меня за спиной кто-то кашлянул. Я закрыл глаза, и в голове пронесся длинный ряд отборных ругательств.
Я повернулся к Джону Валентайну, который как раз уставился на женщину, которой меньше всего на свете следовало переступать порог этого клоповника.
– Сэр?
– Джуд, пусть леди повеселится, – произнес он, откидываясь на спинку стула за столом для блэкджека, где он просиживал ночь за ночью. – Не будь таким сухарем.
– Она уже уходила.
Он хмыкнул.
– Глупости. – Он положил карты рубашкой вверх и закрепил приказ взмахом руки. – Один раунд не повредит.
– Правда? – пискнула Амелия, выглядывая из-за моей руки и хлопая ресницами.
Валентайн улыбнулся.
– Конечно, милочка. Я даже подкину тебе немного фишек для начала.
Едва заметный кивок головы и последовало очередное распоряжение. Один из дилеров тут же выдал ей фишки для ставок.
Из-за белоснежных волос и иссеченной морщинами кожи он казался добродушным дедушкой, у которого в кармане всегда найдутся леденцы для внуков, но это было максимально далеко от истины.
Джон Валентайн был одним из самых безжалостных людей, возглавлявших семью Валентайн за последний век. Приказы он отдавал мгновенно и без малейших эмоций. За его спокойным и тихим поведением скрывались руки, по локоть испачканные в крови. Он заказывал людей с такой же легкостью, с какой клерк среднего звена подписывает отчеты о расходах. Для него это было... обычным делом.
Но время от времени он находил себе забаву. Живую игрушку. И прямо сейчас он, похоже, воспылал симпатией к человеку, которого я меньше всего хотел здесь видеть.
Амелия зажала рот ладонями и уставилась на этого дьявола так, словно он был ее спасителем.
– Спасибо!
Вытаскивать ее на улицу больше не было смысла. Раз уж Валентайн четко дал понять, что сегодня она играет.
Я крепче сжал ее руку и перешел на едва слышный шепот.
– Как тебя зовут?
Глубокие синие глаза, в которых было слишком много детского доверия, уставились на меня.
– Амелия, – тихо, как мышка, пискнула она.
– Только не здесь.
Я отпустил ее руку только после того, как она кивнула. Я смотрел, как она ковыляет к столу блэкджека, изображая пьяную гуляку, и садится, добровольно вручая свою душу самому дьяволу. И делает это, блять, с улыбкой на лице.
Просто отлично.
Я незаметно проскользнул мимо игровых столов. Пока у Валентайна не было для меня поручений, я оставался невидимкой.
Я прекрасно знал, чем все закончится сегодня.
Валентайн сделает все, чтобы она хорошо провела время, окружит ее фальшивым радушием – как лицемерный проповедник, который с улыбкой жмет руки прихожанам у дверей церкви в воскресное утро. Он даже побудет джентльменом и проследит, чтобы на нее не пялились остальные подонки, завсегдатаи этого заведения. Она выпьет пару бесплатных коктейлей и уйдет в конце вечера с небольшой суммой в кармане.
Но завтра казино отыграется.
И послезавтра.
И в ночь после этого.
Казино всегда остается в выигрыше.
К тому моменту, как я добрался до каморки, куда выводились записи с камер безопасности, Амелии уже несли первый напиток.
Судя по виду, водка с клюквенным соком.
Вышло неплохо. Если она и дальше сможет корчить из себя эту невинность, то сегодня у нее есть шанс уйти отсюда живой и невредимой. Закажи она чистый виски, это выглядело бы куда подозрительнее.
Ей было уже под тридцать, но выглядела она от силы на девятнадцать-двадцать.
Судя по всему, если не совать нос в чужие дела, это здорово продлевает молодость. Может, поэтому и Джон Валентайн выглядел весьма недурно для своих семидесяти девяти. Сам он никуда не лез – для этого у него был я.
Я перехватил наушники, лежавшие на пульте охраны, и прижал один к уху, не став надевать их полностью, чтобы послушать аудиопоток со стола Валентайна.
– Как тебя зовут, милочка? – спросил Валентайн со слащавой ухмылкой, перебирая пальцами карты.
Амелия прикусила губу.
– Эм... Анджела.
Имя ее матери. Как по мне, конспирация так себе, слишком близко к оригиналу, но хотя бы не то имя, что красуется у нее в водительских правах.
– Анджела, – повторил он, перекатывая имя на языке, словно кот, играющий с клубком ниток. Нашел себе очередную забаву для разогрева. – Что ж, Анджела. Играем в двадцать одно. – Валентайн оскалился. – Тебе сдают две карты, ты считаешь очки. Валет, дама и король – это десять, туз – одиннадцать. Нужно набрать как можно ближе к двадцати одному, но не больше. – Он подцепил одну из ее фишек и пододвинул вперед. – Давай начнем с небольшой ставки, чисто для затравки.
Дилер положил перед ней две карты рубашкой вверх, после чего раздал остальным за столом. Амелия взяла их и устроила целое представление: принялась демонстративно считать очки на пальцах, а потом долго разглядывала открытую карту дилера – девятку.
Джон Валентайн ухмыльнулся.
– Теперь ты можешь взять еще карту – это называется «хит», или остановиться на том, что есть – «стэнд».
Она посмотрела на него невинным взглядом бемби.
– А если я хочу поставить больше?
Мужчины за столом дружно хмыкнули.
– Ты мне нравишься, Анджела, – отозвался Валентайн, словно король, которого позабавила новая фаворитка. – Если чувствуешь кураж, можешь удвоить ставку.
Она снова уставилась в свои две карты – десятку и семерку. Семнадцать очков – это риск. Достаточно много, так что почти любая следующая карта загонит ее в перебор, но и маловато, поэтому большинство игроков обычно рискуют, чтобы подобраться ближе к заветному числу.
Но Амелия Хоторн и сама все это знала. Я видел по камерам, как ее взгляд метнулся к шузу дилера. Сегодня тот работал с шестью колодами, что давало казино еще большее преимущество, как будто им мало.
Надо отдать ей должное: она просчитала шансы и решила добрать карту.
Дилер выкатил ей еще одну, и я по монитору проследил, как она добавила ее к руке.
Тройка.
Раунд покатился дальше. Кто-то добирал, кто-то пасовал, кто-то удваивал.
Но Амелия выиграла, загребая фишки к себе.
Для всех остальных за столом это была удача новичка. Для Амелии – чистый расчет. Для Джона Валентайна – начало долгой игры.
А для меня – сплошное проклятие.
5
Джуда
Джуда
Суббота, 17 мая | 21:03
– Что такая милашка делает одна в такой вечер? – спросил Джон, перебирая пальцами карты.
Я краем уха слушал их разговор, лениво переключаясь между остальными камерами. Пока Амелия сидела за столом... и пока не проигрывала... она была в безопасности.
– Пора меняться, – сказал Джонатан, заходя в комнату и на ходу скидывая куртку.
Хотя днем в середине мая стояла теплынь, с наступлением темноты с океана всегда тянуло прохладой.
Я снова перевел взгляд на сетку мониторов.
– Иди покури. Не хочу выслушивать твое нытье, когда сам начну зевать.
В чем я точно мог быть уверен, так это в том, что Джонатану нужно было выкурить минимум две сигареты, чтобы пережить ночь. Обычно он ускользал через заднюю дверь чуть за полночь, но сегодня явно нервничал.
– Уже покурил, – ответил он, хватаясь за спинку моего крутящегося кресла. – Эл выдвигается на улицу, Томми на дверях, а ты идешь в зал.
– Кто на столах для хайроллеров?
– Босс велел сегодня караулить у дверей, – Джонатан покосился на часы. – Его гости уже подъезжают.
Я взглянул на экран: Амелия выиграла очередную раздачу, и игра подходила к концу. Не знаю, кого Валентайн принимал сегодня, но надеялся, что это кто-то из его привычных ублюдков-партнеров. Старый знакомый черт всегда лучше нового.
Амелия взяла карту. Стоп... Какого хрена она берет карту, когда у нее на руках девятнадцать? Я вглядывался в монитор, пока не разглядел, что ей пришло. Пятерка червей. Перебор.
Она вздохнула, и на секунду я даже поверил в ее разочарование.
Поверил, пока не подсчитал в уме, сколько она сегодня подняла.
Даже после этого проигрыша она уносила с собой десять штук баксов. Умная девочка.
В наушнике затрещало, и раздался голос Эла:
– Тут в переулке, в двух кварталах отсюда, стоит серебристый седан. Уже пару часов торчит. На пассажирском кто-то спит. Босс велел зачистить территорию.
– Водитель, небось, перебрал и вырубился, – сказал я.
– Номера местные? – спросил Джонатан.
– Коннектикут, – ответил Эл.
Я мысленно выругался, когда Джонатан бесцеремонно выпихнул меня из кресла, пока Эл диктовал номера. Не дав Джонатану проверить их по базе, я бросил:
– Вызывай эвакуатор.
– На раз-два, – отозвался Эл.
Джонатан попытался было высказать мне все, что думает, но я уже вышел в зал. Гости за покерными столами не обратили на меня никакого внимания, пока я лавировал между креслами. В этом и был плюс работы в зале. Люди боялись парней, которые патрулировали полузаброшенный квартал, где обосновались «Четыре всадника». Они пытались подлизываться к тем, кто стоял на входе. Но стоило им сесть за стол и выложить деньги, как все, кто следил за залом, для них исчезали. Значки долларов отлично застилали глаза.
Но Амелию они точно не ослепили. Она беззвучно шевелила губами, подсчитывая выигрыш и сопоставляя его с потерями.
Я не знал, с кем Джон Валентайн собирался играть по-крупному сегодня вечером, но те десять тысяч, что выиграла Амелия, были сущими копейками по сравнению с суммами, которые окажутся на кону, и с кровью, которая прольется, если долг не вернут.
Она провела отличную игру и не особо палилась, что дело тут вовсе не в везении новичка, но Амелии Хоторн пора было сваливать.
Я подошел к Джону Валентайну, встав между ним и Амелией.
– Сэр, ваши гости скоро будут. Мы освобождаем парковку вокруг квартала.
Амелия напряглась.
Вот и отлично. Уходи.
Джон нахмурился.
– По-моему, это лишнее, Джуд. Тебе так не кажется?
– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, сэр.
– Тут не поспоришь, – усмехнулся он, потянувшись к своему бокалу и гремя льдом. – Принеси-ка мне еще виски.
Отлично, теперь я еще и гребаный официант.
– Пожалуй, мне пора, – сказала Амелия, поправляя на голове безвкусную тиару. – Надо найти подруг, а то они уже, небось, волнуются. – Она начала сгребать свои фишки.
– Крупье, разменяй на крупные, – бросил Джон дилеру, кивнув на Амелию. Он одарил ее любезной, но насквозь фальшивой улыбкой. – Попроси обменять, он выдаст фишки крупного номинала, чтобы было удобнее переходить за другие столы или забрать деньги.
Амелия захлопала ресницами.
– Спасибо огромное, Джон. Вы так добры. – Она захихикала. – И я выиграла!
Джон снисходительно усмехнулся, будто наблюдал за котенком, бегающим за лазерной указкой.
– Обязательно приходите еще испытать удачу. – Он посмотрел на меня и кивнул. – Джуд поможет вам получить наличные.
Слава богу.
На языке босса это означало: «убери из зала всех лишних». К моему несчастью, это также означало, что ночь предстоит долгая и хреновая.
Дилер пододвинул поднос с фишками Амелии через весь стол.
– Сюда, мэм, – сказал я, положив руку на спинку ее стула и указывая в сторону кассы.
Амелия забрала свой поднос с фишками и поднялась, но бросила тоскливый взгляд на выигранную сумму.
– Может, мне сыграть еще один...
– На сегодня с тебя хватит, – тихо, чтобы слышали только мы двое, отрезал я, ведя ее через зал казино. – Сейчас ты заберешь деньги, изобразишь дикий восторг и больше никогда сюда не вернешься.
– Но...
Я забрал поднос у нее из рук, нарушив одно из незыблемых правил «Четырех всадников». К фишкам не имеет права прикасаться никто, кроме самого игрока, дилера, кассира или Джона Валентайна. Кассир вытаращил на меня глаза, когда я пропихнул поднос в лоток под бронированным оргстеклом.
– Расчет.
Я пригвоздил Амелию жестким взглядом.
– Долларов триста из этой суммы тебе понадобится, чтобы забрать машину со штрафстоянки.
У нее отвалилась челюсть.
– Вы угнали мою машину на эвакуаторе?
Кассир выставил пачку наличных и положил сверху чек. Амелия сгребла сотни и сразу попыталась засунуть их в карман платья.
– Посчитай, – оборвал я ее. Может, я и вел себя как мудак, но не хотел, чтобы ее обсчитали. Честно говоря, мне хотелось, чтобы она забрала эти десять штук, оставила своего придурка-братца дрыхнуть на штрафстоянке и убралась отсюда подобру-поздорову.
Но раз уж она притащилась сюда ради него, чутье подсказывало, что хрен она так сделает.
Я смотрел, как Амелия быстро пересчитывает купюры, проверяя, все ли на месте, а затем складывает их и прячет в карман.
– Умница.
Она подняла на меня глаза и приоткрыла рот.
Блять. И неважно, насколько приглушенным был свет, сколько дыма стояло в воздухе и как сильно я устал. Она была чертовски хороша.
Не говоря больше ни слова, я довел ее до двери и указал пальцем в конец квартала, пока к крыльцу подкатывал затонированный внедорожник.
– Штрафстоянка там.
Амелия сглотнула, кивнула и пошла по тротуару.
– И, Анджела?
Какое-то мгновение она продолжала идти, пока до нее не дошло, что я обращаюсь именно к ней.
– Да?
– Береги себя.
Она кивнула.
– И не возвращайся.
К тому времени как я добрался до своей квартиры, Корделия уже улеглась. Ее трехчасовая сигарета еще тлела в пепельнице у двери, а значит, мы разминулись совсем ненамного.
Ну и ладно. Около шести она снова выйдет покурить – как раз в то время, когда я буду уходить, чтобы замучить себя зверской тренировкой и хоть как-то разгрузить мозги.
В последнее время мы оба почти не спали.
Я отпер замок, толкнул дверь локтем и захлопнул ее носком ботинка. Сразу пошел к кухонной раковине и запястьем повернул кран с горячей водой. Кровь на костяшках пальцев уже засохла, превратившись в ржавые корки, но стоило подставить руки под струю, как вода окрасилась в багровый цвет и потекла в слив.
Смыв основную грязь, я густо намылил руки и принялся оттирать каждую складку на коже, проходясь под ногтями щеткой, которую специально держал у флакона с мылом.
Ночка выдалась паршивой. К счастью, Амелия уже давно свалила, когда началось самое интересное.
Вода шумела в раковине, я уперся предплечьями в ее край и медленно, глубоко дышал, уставившись на щетку. Но вместо жесткой щетины, вычищающей чужую кровь с моих рук, я вдруг увидел шелковистые, как кукурузные рыльца, волосы, намотанные на мой кулак, пока я...
Блять.
Нет. Нельзя туда скатываться. Я уже сто лет об этом не думал. Когда я только начал работать на Джона Валентайна, я еще пытался разделять работу и личную жизнь и даже заводил какие-то отношения в свободное время. Так продолжалось, пока до меня не дошло, что у Джона Валентайна никакого свободного времени не существует в принципе.
Если ты у него на зарплате, каждая минута твоей жизни принадлежит ему, независимо от того, на задании ты сейчас или нет.
Учился я быстро и взял за правило не наступать на одни и те же грабли дважды.
Я сполоснул щетку для ногтей, залил ее антисептиком, а потом опрыскал всю раковину и тщательно протер. Вернулся к входной двери и проделал то же самое с дверной ручкой и ключами.
В глазах уже мутилось, пока я записывал события прошедшего дня, словно влюбленный пацан, строчащий в дневнике. По крайней мере, ощущалось это именно так. Бесполезный монолог, который никто никогда не услышит.
Затем по привычке закинул вещи прямиком в стиральную машину, бахнув туда щедрую ложку пятновыводителя, чтобы расщепить гемоглобин, запустил стирку и разложил у кровати завтрашнюю одежду и мотоботы.
Никаких шнурков, само собой. Шнурки – это уязвимость. Могут развязаться. Помешают бежать или споткнешься. Никаких шнурков.
Как и в любую другую ночь до этого, я огляделся, проверяя, смогу ли в случае чего собраться и уйти меньше чем за тридцать секунд, закрыл глаза и попытался уснуть.
Обычно в такие моменты в голове жутким калейдоскопом крутились обрывки того, что я натворил за ночь, и я снова открывал глаза, чтобы уставиться на полупустую квартиру, которая могла принадлежать кому угодно, только не мне.
Но не сегодня.
Сегодня, едва я закрыл глаза, мне почудился запах лаванды. Я представил горящие свечи, книги на прикроватных столиках и бейсбольные сувениры. Представил волосы цвета солнечного света и глаза цвета Атлантики. Представил безвкусную девичниковскую тиару и размазанную тушь.
А потом я стал фантазировать о том, от чего еще у Амелии Хоторн могла бы потечь косметика. О чем-то хорошем. О том, что заставило бы ее посмотреть на меня так же, как тогда, когда я назвал ее умницей.
И впервые за долгие годы я уснул.
