Текст книги "В надежных руках (ЛП)"
Автор книги: Мэгги Гейтс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)
20
Джуда
Суббота, 24 мая | 12:15
Я был в полной заднице.
21
Джуда
Джуда
Воскресенье, 25 мая| 6:25
Амелия спала крепким сном, когда я снял деревянный брус с двери хижины и повернул ручку. Бросив последний взгляд на ее ангельское лицо – безмятежное, без единой заботы в мире, – я выскользнул наружу.
Рассветный воздух еще колол холодом, но уже чувствовалось приближение удушливой влажности.
Мне не следовало соваться в этот городок у подножия холмов. Припасов у нас хватало. Первые сорок восемь часов после побега – всегда самые опасные. Именно сейчас люди Валентайна должны вовсю прочесывать Восточное побережье в поисках нас. Но я ничего не мог с собой поделать. Особенно после того, как полночи смотрел на спящую Амелию в перерывах между собственным коротким забытьем.
Мне не следовало целовать ее вчера. Нужно было держать свои блядские руки при себе. Нужно было и дальше держаться от нее подальше.
Но я не сумел.
Всю ночь я прокручивал в голове, каково это – чувствовать ее пальцы в своих волосах. Ритм ее дыхания. То, как лихорадочно и неумело она меня целовала.
Это было сумбурно.
Это было чисто.
Это было моим проклятием.
Мне хотелось раствориться в ней.
Прошло уже столько времени с тех пор, как я целовал кого-то просто ради самого поцелуя, а не ради прелюдии к быстрому перепихону в подворотне, где мы оба снимем напряжение и больше никогда не увидимся.
Только так я и умел жить. Отношения – не по моей части. Честно говоря, я вообще старался избегать секса, насколько возможно. Но иногда мне просто требовалось как-то сбросить пар, когда все доходило до ручки.
Но Амелия... Мы поцеловались только ради того, чтобы она почувствовала что-то новое – что-то хорошее, когда вокруг нас творился сущий ад, – и больше ни ради чего.
Откровенно говоря, я был последним человеком, которому стоило ее целовать. И все же я ни капли об этом не жалел.
Я провел всю ночь, дремля на диване и просыпаясь каждый раз, когда мысли о ней пробирались в мои сны.
Перед самым рассветом я решил, что мне нужно съездить в город еще разок.
Я вернусь быстро.
Ну, настолько быстро, насколько это возможно, когда приходится пробираться по бездорожью вниз с горы, а потом еще два часа пилить до ближайшего островка цивилизации.
Я завел грузовик, подождал, не выглянет ли Амелия из-за занавесок, и поехал вниз.
К тому времени как колеса съехали на нормальный асфальт, солнце уже пробивалось сквозь деревья резкими вспышками дневного света.
Перестроиться на бодрствование днем и сон ночью, как живет весь остальной мир, должно быть тяжелее. С другой стороны, я не умел спать при свете дня, даже когда сам был тем ночным чудовищем, которым пугают детей.
Я уже много лет плохо спал, но рядом с ней мне хотелось закрыть глаза и глубоко вздохнуть. Хотелось погрузиться в пучину мирного блаженства.
Но именно поэтому мне нельзя было этого делать.
Нельзя расслабляться. Нельзя терять бдительность.
Я не мог рисковать ее жизнью из-за того, что тоска по близости, которую я раз за разом подавлял в себе, вдруг подняла голову и заворожила меня этими гипнотическими глазами цвета соек, ясного неба и неподвижной глади воды.
Она не могла быть моей, но я мог сделать это для нее. Кое-какую мелочь. Чтобы ей стало хоть немного легче.
Убежище было безопасным именно потому, что находилось в одном из самых глухих уголков национального леса Мононгахила. Минус заключался в том, что до ближайшего города, где было хотя бы больше одного магазина, приходилось добираться целую вечность. Даже если срезать путь по проселкам, езда выходила долгой и нудной. И это при условии, что земля сухая. Если пройдет дождь, застрять можно было намертво.
Я пользовался светлым временем суток, высматривая на дороге любые признаки чужого присутствия.
Но вокруг никого не было.
Только олени.
Небольшое медвежье семейство.
И больше ничего.
Это должно было меня успокоить. Мы с Коулом подготовили это место на самый крайний случай. Предусмотрели каждую мелочь. Все меры безопасности. Но я не любил долго задерживаться на одном месте. От этого я становился дерганым и тревожным.
А потом я подумал о ней.
О том, как она морщит носик при одной мысли о дикой природе. О том, как ее босые ноги почти не издают звуков, когда она крадется по хижине, стараясь быть как можно незаметнее.
Я подумал о том, как устроился на том диване и как замедлился стук моего сердца, пока я наблюдал, как она ходит из угла в угол, пытаясь угадать мое имя.
И я назвал его ей, потому что повел себя как влюбленный идиот.
Вся моя подготовка полетела к чертям. Каждая легенда, которую я заготовил на случай расспросов, ведь я работал на Валентайна. Любая ложь, которую я мог бы ей скормить.
Я назвал ей свое имя, потому что хотел, чтобы она знала, кто я такой. Хоть раз в жизни мне захотелось выйти из тени. Захотелось стать солнцем.
Ослепительным. Очевидным. Дарующим жизнь.
Я хотел, чтобы Амелия видела меня.
Желать ее было безумием.
Лес расступился и выплюнул меня на двухполосную дорогу. Она вела в городишко, где имелись бургерная с фастфудом, заправка, бакалейная лавка, магазин фермерских товаров и инструментов, комиссионка, в которой я был вчера, лавка подержанных книг и «Доллар Дженерал».
Ну еще бы, где еще быть этому гребаному сетевому супермаркету, как не в самой глухомани.
Я сдал назад на свободное место, на случай, если придется быстро рвать когти, и первым делом скользнул в «Доллар Дженерал», стараясь не поднимать головы, пока набирал кое-что по списку.
На очереди был книжный. Я не знал, что Амелии по вкусу, поэтому набрал всего понемногу. И словарь в придачу – чисто потому, что она любила умничать.
Я усмехнулся, вспомнив ее вчерашнее замечание. Может, заложу страницу с определением слова «никогда».
Ни разу не целовалась...
Честно говоря, я думал, что просто хреново навел справки о ее бывших. Но вообще ни разу? Да она же чертовски завидная невеста. Красавица, умница, с отменным чувством юмора. Мы были знакомы от силы недели две, а казалось – целую вечность.
Наверняка во мне говорила застарелая усталость.
Вот высплюсь как следует, и, глядишь, мои чувства к доктору Амелии Хоторн испарятся.
Но внутренний голос подсказывал, что это надолго.
Прижав стопку книг локтем, я подошел к прилавку, за которым сидел очкарик с тремя седыми волосинами, зачесанными на гладкую лысину, и смотрел утренние новости по старому аналоговому телевизору.
– Нашли что-нибудь стоящее? – спросил он, перебирая стопку, которую я пододвинул к нему.
– Да, сэр, – ответил я, доставая из кармана несколько припрятанных купюр. Поскольку мы не знали, сколько здесь пробудем и придется ли бежать снова, бюджет у нас с Амелией был сильно урезан. Но это были вещи первой необходимости.
Мужчина потыкал кнопки на доисторическом кассовом аппарате и назвал сумму. Меньше десяти долларов. Отлично.
Я протянул двадцатку и стал ждать, пока он сосчитает сдачу.
Медленно. Сука, как же медленно.
Я скосил глаза на экран. Рекламная пауза как раз закончилась, и бойкая ведущая с начесом на голове строго посмотрела в камеру.
«Продолжаются поиски мужчины, который, по заявлению властей, может быть причастен к исчезновению профессора Олкоттского университета и ее брата. Доктора Амелию Хоторн в последний раз видели в пятницу вечером, когда она выходила из квартиры в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, где проживала вместе со своим братом Джоэлом. Самого Джоэла в последний раз видели входящим в дом в ту же пятницу. Соседи вызвали полицию в субботу утром, заметив, что дверь в квартиру приоткрыта, а внутри остались следы борьбы. Чуть позже машину доктора Хоторн обнаружили брошенной у казино «Четыре всадника» в Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси. Камеры наружного наблюдения с противоположной стороны улицы зафиксировали возможное похищение. Власти опознали мужчину на видео. Это Джуд Грэм, сотрудник «Четырех всадников», ранее отбывавший срок за вооруженное нападение при отягчающих обстоятельствах, разбой, незаконный оборот оружия и вымогательство».
– Погодите, десяти центов не хватает, – пробормотал продавец, поворачиваясь к телевизору и двигаясь словно сонная муха, чтобы достать рулон монет.
На экране вспыхнула моя фотография из личного дела, пока ведущая зачитывала номера телефонов, по которым нужно звонить, если меня заметят. Ну разумеется – ведь я же вооружен и очень опасен.
Пора сматывать удочки.
Этот репортаж означал, что вылазки в город придется сократить до минимума. Когда кто-нибудь из местных наконец сообразит, что я тот самый парень из новостей, по лесу начнут шастать не только копы.
Я выскочил за дверь до того, как старик успел повернуться.
Обратная дорога к хижине состояла из множества петляний и обходных путей, которыми я обычно пренебрегал. Я то и дело косился в зеркало заднего вида, даже когда лес снова полностью поглотил меня.
Вместо того чтобы припарковаться перед хижиной, я загнал машину сбоку, за гигантскую поленницу, которую наколол вчера, пытаясь держаться подальше от Амелии. Пожитки, купленные в городе, я сложил на бревно, а грузовик закидал брезентом, ветками и листьями, пока он не стал выглядеть так, словно простоял тут всю зиму.
Когда я зашел внутрь, Амелия уже проснулась. Она сидела на диване, безучастно глядя в стену и покусывая ноготь.
– Ты бы хоть записку оставлял, когда уходишь, – тихо произнесла она. – Терпеть не могу просыпаться и понимать, что я одна.
Меня заставил замереть не страх в ее голосе. Это была обида.
– Больше не буду. – Заметив ее настороженный, недоверчивый взгляд, я добавил: – Обещаю.
Я не стал говорить ей, что дело в начавшейся охоте.
Поставив пакет из «Доллар Дженерал» на приставной столик, который закрывал вход в подпол, я принялся в нем рыться.
– А если приспичит, теперь у нас есть бумага для записок.
Это ее заинтересовало. Амелия оглянулась через плечо, пока я продолжал копаться в пакете, и я протянул ей блокноты, ручки и карандаши. Там же лежало несколько мотков пряжи и спицы. Когда я забирался в ее квартиру, то заметил начатое вязание. Без понятия, те ли я выбрал нитки и спицы, но это хоть как-то займет ее руки. Еще я прихватил пару колод карт. В общем, все, что попалось под руку, лишь бы отвлечь ее мысли.
Мне нужно, чтобы у нее соображала голова. Ей нельзя раскисать, потому что интуиция подсказывала: именно Амелия станет ключом к спасению из этой заварухи. Она просто пока об этом не знает.
– Ты купил книги? – спросила Амелия, переводя взгляд с одного корешка на другой.
– Я не знал, что тебе нравится... – Я потер шею сзади. – В общем... взял кое-что наугад, подумал, вдруг зайдет.
Она протянула руку и коснулась стопки, ее тонкие пальцы замерли между любовным романом Уитни Вест и триллером Джордана Лофта.
Я думал, она выберет триллер, но тут она рассмеялась.
– Ну ты и придурок.
Но это было без злобы. Наверное, Амелия вообще не умела злиться, даже если бы очень захотела.
Ее веселый смешок развеял сгустившиеся над ней тучи, и она взяла карманный словарь, за который я отвалил целых десять центов.
– Интересно, какое тут определение у слова «никогда», – протянула она.
Мне безумно захотелось поцелуем сорвать эту дерзкую ухмылку с ее губ. Захотелось увидеть, как они приоткроются на выдохе, когда она ахнет, а глаза закатятся от удовольствия. Захотелось ловить каждый ее хмельной вздох. Вспомнить, как несмело ее губы изучали мои.
Я силой выгнал эти мысли из головы. Вместо того чтобы потакать очередным фантазиям, я выудил антологию поэзии и сел на другой край дивана.
Амелия сморщила носик при виде моего выбора, но больше не проронила ни слова. Она взяла толстенный том по истории бейсбола и с ногами забралась в свой угол.
Дистанция между нами сейчас была самым разумным решением.
22
Амелия
Амелия
Суббота, 25 мая | 15:04
Джуд спал.
Он спал у меня на коленях.
Я не знала, радоваться мне или ужасаться.
До меня не сразу дошел весь масштаб происходящего. Джуд спал, причем спал уже добрых три часа.
А Джуд Грир никогда не спал.
Конечно, он делал вид. Но каждый час, будто по будильнику, он просыпался в панике, хватая ртом воздух, и не засыпал снова, пока не проверил дверь, не провел рукой по полу там, где открывался люк в подвал, и не убедился, что каждое окно заперто намертво.
И так по кругу до самого рассвета.
Может, это запредельная бдительность. Может, его преследовали призраки прошлого. Мне казалось, что второе.
Джуд зашевелился, его дыхание изменилось. Я ждала, что он проснется, но он не проснулся.
Вместо этого он поудобнее устроился головой у меня на коленях.
Сначала он сидел на своей половине дивана. Через полчаса откинул голову на спинку. Еще через десять минут опустил плечо. Потом закрыл глаза.
Медленно, но верно он сползал все ниже, пока не растянулся во весь рост.
Я никогда не видела, чтобы человек выглядел настолько красиво и смертоносно одновременно. Замысловатые узоры татуировок покрывали его руки и кисти, тянулись вверх по шее и прятались за ухом.
Судя по тому, что я успела заметить, пока он переодевался, рассматривать там можно было бесконечно.
И боже мой, как же мне хотелось все это изучить.
Мне не следовало об этом думать. Надо было огреть его торшером по голове, забрать ключи и дать стрекача.
Но что-то удерживало меня на месте.
Длинные пряди русых волос с золотистым отливом упали на закрытые глаза, когда он повернулся у меня на коленях, теснее прижимаясь к моему бедру. От его тихого дыхания они едва заметно колыхались.
Я осторожно убрала волосы с его лица, заправила их за ухо и на мгновение замерла, разглядывая скрытые там татуировки.
Джуд резко вскочил, испуганно выдохнув. Темные глаза уставились на меня, огромные и полные ужаса. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но лишь беззвучно пошевелил губами.
– Ты как? – спросила я.
Его взгляд метнулся к двери, затем к окнам.
– Что случилось?
Что случилось? Почему он решил, что что-то стряслось? Ему приснился кошмар?
– Ничего, – ответила я. – Ты просто уснул.
Джуд медленно сел, приходя в себя.
– Сколько я проспал? – Его голос звучал сипло и сухо.
– Я бы сказала, если бы здесь были часы.
Он посмотрел на наручные часы.
– Три часа? Твою мать, – пробормотал он про себя.
– Все спокойно, – попыталась я его успокоить, хотя не была уверена, что это сработает. – Ты просто отключился, пока читал. Я с места не двигалась.
Взгляд Джуда опустился на мои бедра, где он только что спал без задних ног.
– Извини.
Я удивленно вскинула бровь.
– За что?
– Нельзя было засыпать, – буркнул он, поднимаясь с дивана.
Я коротко рассмеялась.
– Джуд, даже самым дружелюбным похитителям нужно спать. Не переживай, я подожду, пока ты проснешься, прежде чем бежать. Не хотелось бы лишать тебя любимой кардиотренировки.
Какое-то время он просто смотрел на меня. Потом опустил голову, усмехнулся про себя и подошел к раковине, чтобы налить стакан воды.
Вода из колодца – штука на любителя. И я этим любителем пока не стала.
– Не представляю, как ты это пьешь, – сказала я, возвращаясь к книге.
Кран закрылся, и Джуд прислонился к столешнице, делая затяжной глоток.
– Когда ты в пустыне и у тебя кончается вода, научишься пить что угодно.
О надо же, он разговорился. Что ж, отлично. Может, он просто пытался заставить меня забыть о том, что спал на мне, как на прохладной стороне любимой подушки, но я определенно собиралась этим воспользоваться.
– Военные или мафия?
Джуд усмехнулся.
– Военные. Валентайн особенно привередлив в выборе воды.
Я фыркнула.
– Ну да, надо было догадаться, что он какой-то злой суперзлодей, раз у него к коктейлям всегда подавали газированную воду.
– Он всем говорит, что она импортная. Но привозят ее из Арканзаса. – Джуд улыбнулся. – Похоже, старая поговорка о том, что за деньги вкус не купишь, чистая правда.
И почему-то это меня рассмешило. Словно мы были обычными коллегами, которые перемывают кости боссу, превратившему их жизнь в ад.
– В каких войсках ты служил?
Смех Джуда угас, а улыбка исчезла.
– На флоте.
– Ты не похож на моряка. Я бы скорее подумала на морскую пехоту.
Джуд шутливо указал на меня пальцем.
– Это грубо.
Я закрыла книгу и отложила ее в сторону.
– И чем ты занимался на флоте? Мне казалось, в пустыне кораблям не слишком рады.
Джуд внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, как я распоряжусь информацией, которой он готов поделиться. Было очевидно, что он мне не доверяет, и хоть убей, я не понимала почему. Не я же здесь злодейка. Я не сделала ничего, чтобы подорвать его доверие. Ну, если не считать той маленькой выходки с побегом через окно туалета на заправке. Но, честное слово, пора бы уже забыть об этом.
Если честно, я и сама не была уверена, что он злодей. И все же я не могла забыть то, что видела своими собственными глазами.
Я не могла забыть, как жестоко он избил моего брата, а потом заявил, что хочет его защитить.
Я не могла забыть, как он проявил такую беспощадность к незнакомцу… а потом сидел со мной на пляже и говорил по душам.
Я не могла забыть, что он опоил меня, похитил и вырвал из привычной жизни.
Эти две его стороны никак не укладывались у меня в голове. Я всегда полагалась на логику и порядок. Но Джуд Грир? Джуд Грир опровергал и то и другое.
– Силы специальных операций, – сказал Джуд.
– Вы так и познакомились с Коулом? – спросила я. – Подозреваю, что гангстер и сотрудник частной охраны – это либо два бывших бандита, либо вы встретились в армии и решили применить свои навыки в разных сферах.
– Жизнь в мафии была не для него, – ответил Джуд, и к нему снова начал возвращаться его юмор.
– Значит, вы вместе служили на флоте?
– Только в самом конце, – пояснил Джуд. – Группа Коула… в общем, они не выбрались. Но он и его заместитель выжили. Второму парню пришлось комиссоваться по состоянию здоровья. А Коул остался, и его перевели в мою группу. Мы вместе прошли пару командировок и уволились в одно время.
Чего-то он недоговаривал. Джуд прислонился бедром к кухонной столешнице и уперся руками в край, но его поза была далека от расслабленной. Казалось, невидимые кандалы сковали его запястья, удерживая на месте.
– Почему ты ушел?
Вместо ответа Джуд просто посмотрел в окно.
К его великому сожалению, времени у меня было вагон и маленькая тележка, чтобы дождаться ответа.
И я ждала.
– Я шел в армию с мыслью, что делаю что-то хорошее. Защищаю свою страну. Становлюсь кем-то. – Он опустил голову. – А ушел, потому что понял, что я всего лишь пешка в чьей-то большой военной игре.
– А что привело тебя в твою нынешнюю профессию?
– Платят хорошо, – буркнул Джуд, отходя от столешницы.
– Откуда ты родом? Из Нью-Джерси?
Его антрацитовые глаза снова принялись изучать меня – точно так же, как в тот раз, когда он назвал свою фамилию.
– Отсюда.
Я удивленно вскинула брови.
– Ты вырос здесь? В этом доме?
Джуд усмехнулся.
– Не совсем. Вырос в маленьком городке в нескольких часах езды отсюда. Нищий район. Никаких перспектив.
– Так поэтому ты пошел на флот? Это был твой билет в жизнь?
Джуд кивнул.
– Должно быть, возвращение сюда ощущается как возвращение домой.
Он обвел взглядом хижину.
– Нет. Здесь лучше, чем дома.
Я смотрела, как он покусывает губу и поглаживает бороду.
– Говори уже, что собирался сказать.
Он посмотрел на мои ноги, потом перевел взгляд на меня.
– Надевай кроссовки. Я устрою тебе экскурсию.
Я неохотно шагала рядом с Джудом, шурша листвой. Мы пробирались сквозь деревья, кусты и поваленные ветки. Эта небольшая прогулка стала моим самым дальним путешествием от хижины с момента нашего приезда. Терпеть не могу всякий активный отдых на природе, но надо признать – было приятно подвигаться и подышать свежим воздухом.
В самом доме оказалось на удивление чисто, учитывая, как часто он пустовал, но там все равно пахло сыростью. Горный же воздух буквально очищал легкие. Повсюду разносилось птичье пение. Джуд засунул руки так глубоко в карманы джинсов, словно изо всех сил пытался держать их при себе и ни к чему не прикасаться.
– Как часто ты возвращаешься в Западную Вирджинию? – спросила я. – Ну, сюда или туда, где ты вырос.
Вместо того чтобы смотреть под ноги, Джуд постоянно сканировал местность и оглядывался через плечо.
– Уже несколько лет не был. У меня почти не бывало отпусков.
– Твоя семья все еще живет там, где ты вырос?
Он покачал головой.
– Я увез родителей отсюда довольно давно.
– Потому что они сами хотели уехать или из-за твоих работодателей?
Джуд споткнулся.
– И то и другое.
– Вы часто общаетесь?
– Раньше часто общались. – Он сглотнул. – До того как мы приехали сюда.
– Они не знают, что ты в бегах?
– Безопаснее держать их подальше от всего этого, – тихо произнес он. – Но я скучаю по ним.
В памяти всплыли воспоминания о моих собственных родителях. Говорить о них было уже не так больно, как раньше, но время от времени скорбь все равно накатывала с прежней силой.
– Странно получается: ты знаешь обо мне абсолютно все. А мне даже нечем ответить, чтобы уравнять счет…
– Ты все еще можешь рассказать мне, – сказал Джуд. – Ну, если захочешь. Мне бы хотелось услышать это от тебя.
Джуд заложил небольшой вираж налево у поваленного дерева. Как он понимал, куда поворачивать, когда вокруг не было ни единого намека на тропинку, оставалось для меня загадкой. Лес расступился, и мы вышли к самому краю горы.
– Осторожно, смотри под ноги, – предупредил он и протянул мне руку.
Я вцепилась в нее мертвой хваткой, пока мы медленно спускались по крутому склону к каменному выступу, нависшему над обрывом. Джуд перехватил мою руку, теперь он держал мою левую ладонь своей левой, а другой рукой придерживал меня за предплечье, пока я крошечными шажками спускалась к краю.
– Я держу тебя, – тихо сказал он. – Только аккуратнее.
Наконец я добралась до скалы и тут же плюхнулась на землю. Не хватало еще пройти такой путь и разбиться насмерть из-за какой-нибудь нелепой случайности.
Джуд не стал садиться рядом, а устроился позади меня. Но мою руку он так и не отпустил. Его согнутые колени обхватили мои бедра, а спиной я чувствовала жар, исходящий от его груди.
Это… успокаивало.
Я так устала от этих вечных попыток определить, к какой категории его отнести – к хорошим парням или к плохим.
Вместо того чтобы изводить себя мыслями, мы просто сидели в тишине и смотрели вдаль.
– Мои родители погибли в авиакатастрофе, незадолго до того как я окончила бакалавриат, – заговорила я. – Несчастный случай. Они поехали в путешествие на годовщину свадьбы и взяли вертолетную экскурсию. Какая-то… техническая неполадка. И все. Их не стало. В один миг.
Его большой палец нежно погладил тыльную сторону моей ладони.
– Хреново.
– Да, – я сглотнула. – Хреново.
Почему-то от этой его простой констатации факта на душе стало легче. Он не пытался найти этому оправдание. Не стал говорить благонамеренных банальностей вроде «они в лучшем мире» или «по крайней мере, обошлось без мучений от неизлечимой болезни».
– У меня осталось столько хороших воспоминаний о них. Мы были очень дружной семьей.
– Наверное, с твоей фотографической памятью это проще. Проще удерживать эти моменты.
– У меня эйдетическая память. Не фотографическая. – Свободной рукой я подняла камешек и принялась перекатывать его между пальцами. – У меня кратковременное воспроизведение.
Джуд наклонился вперед, его губы почти коснулись моего уха.
– Это как когда ты считаешь карты?
На моих губах заиграла медленная улыбка.
– Шевелить мозгами – это не преступление.
Его грудь зашаталась от тихого смеха, который отозвался у меня в спине.
– И тем не менее мы в бегах.
Я откинулась назад, полностью откинувшись на его грудь. Честно говоря, я думала, он отстранится. Джуд вел себя довольно пугливо после нашего поцелуя.
Но вместо этого он обнял меня и крепко прижал к себе.
– Я никогда раньше не была в бегах, – сказала я, запрокинув голову ему на плечо. – Наверное, мне должно быть страшно. Страшно из-за всей этой ситуации. Страшно рядом с тобой. – Я закрыла глаза: солнце как раз вышло из-за тучи и приятно согрело лицо. – Но мне не страшно.
Джуд поцеловал меня в макушку.
– Правда?
– Да. Ты меня пугал, но по-настоящему я тебя, кажется, никогда не боялась.
– А я вот не могу сказать того же. – Он крепче сжал объятия и прошептал мне в волосы: – Ты меня пугаешь.
