Текст книги "В надежных руках (ЛП)"

Автор книги: Мэгги Гейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

45
Джуда

Джуда

Вторник, 2 сентября| 16:32

Амелия зашевелилась, когда пикап замедлил ход и остановился, но так и не проснулась. Листья вокруг хижины уже начали менять цвет, превращаясь из сочно-зеленых в оливковые и охристые. Хотя после Дня труда прошло всего несколько дней, из-за высоты казалось, будто осень уже на пороге.

Хижина выглядела точно так же, как прежде. Каждый раз, думая о том, что люди видят снаружи, я усмехался, ведь я-то знал, что внутри. Отличный урок на тему «не суди о книге по обложке»... или о хижине – по ее покосившемуся фасаду.

В этот раз мы с Амелией забили грузовик вещами куда сильнее, чем во время нашей первой поездки. В каком-то смысле это лишало убежище статуса автономного и секретного, но мне было плевать. Коулу тоже. Особенно после того, как я выкупил его долю. Теперь хижина принадлежала только нам.

Амелия была в отпуске, а я официально числился безработным. Учитывая обстоятельства, ушел я с весьма солидным выходным пособием.

Я не особо представлял, как сложится жизнь дальше, но точно знал, с кем хочу ее прожить.

Я выбрался из-за руля, потянулся и хрустнул спиной – ломота от долгой дороги постепенно уходила из мышц. В этот раз мы ехали не спеша, остановились на полпути и переночевали в отеле по своим настоящим документам.

Я надеялся, что кошмары отпустят Амелию, стоило нам убраться с Восточного побережья, но они накатывали как по расписанию, стоило ей закрыть глаза.

Этот ее сон на переднем сиденье был самым долгим и спокойным за последние несколько дней.

Я отпер хижину, вернулся к машине, осторожно открыл дверцу и подхватил Амелию на руки, словно невесту.

Хм. А мне нравится мысль о том, что Амелия – моя невеста.

– Ты улыбаешься, – сонно пробормотала она, протирая глаза, а затем снова уткнулась лицом мне в грудь.

– Мы на месте.

– Ага. Но ты улыбаешься. Ты же никогда не улыбаешься.

Я поцеловал ее в лоб и перешагнул через порог. Внутри пахло сыростью, но как-то по-знакомому. Пыль на простынях, которыми мы накрыли мебель, стала нашим подарком на новоселье.

– Ты заставляешь меня улыбаться.

– Да я ничего не делала. Я спала, – возразила она.

Я замер, разглядывая ее глаза, губы и веснушку на левой стороне носа.

– Ты заставляешь меня думать о вещах, о которых я раньше никогда не задумывался, – сказал я, аккуратно опустив Амелию на ноги.

Я стянул простыню с кровати и швырнул ее на пол. С диваном проделал то же самое: скомкал ткань и бросил в общую кучу. За нормальным постельным бельем придется лезть в подвал, но это подождет.

– О каких, например? – зевнула она.

– О белых платьях и смокингах.

Ее глаза округлились.

– Огромном торте с масляным кремом и тостах с шампанским, – я сделал шаг к ней. Амелия попятилась и уперлась в кровать.

– Я думаю о кольцах, клятвах и парных полотенцах для него и для нее, – я взял ее лицо в ладони. – Думаю о машине для молодоженов с привязанными к бамперу консервными банками и надписью «молодожены» на заднем стекле. Думаю о том, какая же это, сука, роскошь – состариться. Я просто помешался на мысли о старости. О том, чтобы встретить ее с той, кого безумно люблю, – наши носы соприкоснулись. – Думаю о том, как погрубеют наши руки. Как кожа покроется морщинами и истончится. Как поцарапаются эти кольца, но они все равно останутся на пальцах, даже когда наши кости превратятся в прах. Я думаю о том, что значит это обещание, – я облизал губы и накрыл ее рот своим поцелуем. – И каждый раз, когда я думаю об этом, я думаю о тебе.

– Джуда...

Уголки моих губ поползли вверх.

– Ты назвала меня полным именем в тот день... в день, когда тебя забрали.

– Ты побежал за мной, – ее горло дернулось. – А ты ведь ненавидишь бегать.

Я прижался своим лбом к ее лбу и кивнул:

– Я проведу остаток жизни, догоняя тебя.

– Мне бы этого хотелось, – сорвалось с ее губ едва различимое слово.

– Да?

– Мне бы... очень этого хотелось.

Я догадывался, для каких слов она сейчас собирается с духом, поэтому решил подтолкнуть ее, медленно тесня назад, пока она не коснулась ногами края кровати.

– И почему же, малышка?

Амелия тихо ахнула, когда ее спина опустилась на голый матрас.

– Потому что... потому что я люблю тебя.

Я хотел, чтобы она это сказала. Но еще больше я хотел, чтобы она это чувствовала. И все же внутри шевельнулось опасение: вдруг она все еще находится под влиянием пережитого шока?

– Ты уверена?

Амелия кивнула:

– Я была уверена еще до того, как ты сам мне это сказал, – она потянулась вверх и дотронулась до моей щеки, проведя большим пальцем по бороде. Она наконец-то отросла и стала гуще. – Потому что я полюбила тебя тогда, когда не должна была. Когда должна была бежать от тебя без оглядки. Но ты стал тем единственным человеком, к которому мне всегда хотелось бежать. Когда тебя у меня забрали, было ощущение, будто я лишилась части себя. Будто у меня из груди вырвали легкие. С тех пор я едва дышу. Я никогда раньше не влюблялась, но если любовь ощущается именно так, то эта боль того стоит.

Я уперся коленями в матрас, устраиваясь между ее бедер, и стянул через голову ее футболку. Отбросив ее на диван, я прижал ладонь к ее груди, прямо посередине.

– Дыши.

Она медленно прикрыла глаза, и ее губы приоткрылись на вдохе. Мое сердце успокоилось, улавливая это ровное, размеренное движение ее грудной клетки. Я завел руку ей за спину, расстегнул бюстгальтер и швырнул его в сторону, к футболке. Следом отправились шорты и трусики. Я снимал с нее все, пока она не осталась абсолютно обнаженной подо мной.

– Все еще дышишь, лисичка? – спросил я, расстегивая джинсы и стягивая через голову собственную футболку.

Ее улыбка была нежной.

– Ты ведь здесь, со мной?

– Прямо здесь, – мой член уперся ей в живот, пока я поднимался поцелуями по ее ключице к шее. Тонкие пальцы заплясали по моим плечам и рукам. Ее прикосновения стали идеальным бальзамом после лавины кошмарных дней. Я припал губами к ее шее, прямо туда, где бешено бился пульс. Ощущение трепета ее сердца утихомиривало ту боль, что все еще тлела внутри после всего, через что ей пришлось пройти.

Через что нам обоим пришлось пройти.

Амелия обвила руками мою шею, царапая кожу ногтями, пока я спускался ниже, целуя ключицы и грудь. Я довольно усмехнулся про себя, когда она начала покачивать бедрами подо мной.

– Что тебе нужно, лисичка?

– Думаю, ты сам знаешь, – блаженно выдохнула она, когда я прихватил ее сосок зубами и втянул в рот. Этот томный вздох перешел в хныканье, а затем в тихий стон. Я переключился: сжал одну грудь ладонью, а вторую ласкал губами. Спускаясь поцелуями по ее животу, я начал дразнить ее клитор пальцами, пока она не задрожала от невыносимого наслаждения.

– Джуда, пожалуйста...

Я слегка прикусил ее сосок, нависая сверху:

– Обожаю, когда ты зовешь меня по имени.

На ее губах заиграла ленивая улыбка:

– Мне нравится твое имя.

Я прижался головкой члена к ее лону. Она была влажной и горячей.

– Тогда привыкай кричать его, сладкая.

– Джуда! – вскрикнула она, когда я резко толкнулся внутрь.

Ее судорожный вдох стал музыкой для моих ушей, потому что теперь причиной ему было чистое наслаждение.

Наслаждение от секса.

Наслаждение от близости.

Наслаждение от того, что ты любишь и любим.

Наслаждение от самой жизни.

– Дыши ради меня, лисичка, – я завел руку ей за голову, придерживая за затылок. – Ты справишься. Просто дыши, – успокаивал я ее, мерно двигаясь внутри. Амелия поперхнулась воздухом. Первый ее вдох вышел отчаянным. Второй – медленным и глубоким. – Вот умница. Хорошо же, правда?

– О-о да... – простонала она, пока я раздувал тлеющий между нами пожар медленными, короткими толчками.

Я взял ее руку и прижал к своей груди:

– Чувствуешь?

– Да, – всхлипнула она, подаваясь бедрами вверх в поисках большего.

– Мое сердце – твое. Оно бьется для тебя. Мое дыхание – твое. Я отдам тебе свой последний вздох без секундных раздумий.

– Джуда...

Я глухо зарычал, когда ее внутренние мышцы сжались от одного лишь шепота моего имени.

– Я серьезно, – процедил я. – Каждое, сука, слово.

Она яростно закивала, а между ее напряженными бровями залегла складка:

– Сделай так, чтобы я кончила. Намного сильнее.

– С превеликим удовольствием, – прошептал я ей в губы, втираясь в ее клитор и оставаясь глубоко внутри, пока ее тело сжималось вокруг моего – и внутри, и снаружи.

Я открыл рот, чтобы высказать все, что было на душе. Слова хлынули к кончику языка бурным потоком. Но все, что из меня вырвалось, – это задушенный стон в момент оргазма.

Амелия опередила меня: выгнула спину, запрокинула голову, и ее русые волосы рассыпались по постели настоящим водопадом. Светло-коричневая краска уже начала смываться, и Амелия постепенно возвращалась к себе прежней.

Ее вскрик в момент пика был полон восторга. И это был единственный крик, который я желал слышать от нее до конца наших дней.

Но если слезы все же потекут, я буду рядом, чтобы их стереть.

Если ей не хватит воздуха, я наполню ее легкие.

Если ее сердце перестанет биться, я вскрою свою грудную клетку и отдам ей свое.

После ленивых поцелуев и томных прикосновений мы привели себя в порядок, оделись и принялись разгружать трак.

Я поймал на себе взгляд Амелии, когда затаскивал в дом последние сумки, нагруженный как ломовая лошадь.

– Что это за взгляд? – спросил я, пинком закрывая дверь.

Она взяла чистое полотенце и принялась вытирать пыль со столешницы:

– Да так, ничего.

Я усмехнулся.

– Ты забыла, что меня на правительственном уровне учили читать людей?

Она показала мне язык, заставив рассмеяться.

Подойдя сзади, я устроил ладони на ее бедрах.

– О чем ты думаешь, лисичка? Я же вижу, что тебя что-то гложет.

Амелия опустила взгляд на полотенце в своих руках:

– Это ведь безумие, да? Жить здесь три месяца? Бросить всю нашу привычную жизнь?

– Да, – ответил я и поцеловал ее в затылок. – Но меня это никогда особо не волновало.

Она принялась вертеть полотенце в руках:

– Твоя жизнь до этого... Она была такой сложной. Работа под прикрытием, я, вся эта история с ФБР...

– Ты переживаешь, что будет, когда мы останемся совсем одни?

Она молча кивнула, глядя на столешницу.

Осторожно развернув ее за бедра, я заставил ее повернуться ко мне лицом.

– Все, чего я когда-либо хотел, – это оставить этот мир чуточку лучше, чем он был до меня. Сделать его правильнее, – я запечатлел поцелуй на ее лбу. – Раньше я думал, что для этого нужно устранять проблемы. Это благородное и нужное дело, я не жалею о своей службе. Но тогда я только забирал что-то у этого мира. Я лишь создавал пустоту, – я поцеловал ее в губы. – А потом встретил тебя. И внезапно мне захотелось только отдавать. Расти. Любить. Привнести в этот мир что-то осязаемое. И начнется это с нас двоих.

В ее глазах воцарился покой – чистая синева неба, подернутая легкими морщинками счастья.

– Не думаю, что это наш финал с припиской «жили они долго и счастливо».

– Нет?

Я покачал головой, бережно сжимая ее лицо в ладонях и едва касаясь губами ее губ:

– Это только самое начало.

ЭпилогДжуда

Восемь месяцев и три недели спустя

Суббота, 23 мая | 19:15

– Взгляни на себя, – поддразнил я Амелию, когда мы вышли из леса. – Я ведь действительно сделаю из тебя походницу.

Она тяжело задышала, добравшись до скалистого уступа, и мешком свалилась на землю. Затем подползла к краю и свесила ноги.

– Навряд ли, но твое заблуждение выглядит мило.

Я усмехнулся, садясь рядом и разглядывая долину.

– И тем не менее мы торчим здесь на полгода дольше, чем собирались.

Она тихо рассмеялась, склонила голову и положила ее мне на плечо.

– Ты дал мне доступ в интернет. Неужели ты думал, что я уеду обратно в реальный мир?

Прошло уже почти девять месяцев с тех пор, как мы вдвоем спрятались в этой хижине на самой вершине национального леса Мононгахила – совсем не то, что три месяца, о которых мы договаривались сначала. Но когда наступил декабрь и пришла пора собирать вещи и возвращаться в Коннектикут, мы просто... не стали.

Конечно, жить здесь было сплошным геморроем. Приходилось планировать меню на недели вперед, если только мы не хотели убить целый день на поездку в супермаркет. Мусор нужно было везти вниз с горы и выбрасывать в городе. Мобильная связь ловила паршиво, и это еще при хорошей погоде.

Но когда погода портилась, мне нигде не хотелось быть, кроме как под этой крышей вместе с ней. А когда на улице стояли погожие дни, никто из нас не желал оставаться дома.

Если она не вела занятия, мы исследовали окрестности. Читали. Разговаривали. Играли в карты. После целой жизни, прожитой ради служения другим, мы сбежали на нашу гору и жили ради любви.

Поскольку мы больше не использовали хижину как убежище в глуши, мы навели здесь порядок. Привезли новую кровать. Кое-какую бытовую технику. И самое любимое для Амелии – спутниковый интернет.

Пытаясь удержать ее на кафедре, Олкоттский университет предложил ей полностью удаленную работу. В свое свободное время, которое обычно совпадало с часами ее лекций, я немного занимался консультированием.

Когда ребята из «Келлер и партнеры» не могли взять заказ в свой график, Джоэл перенаправлял клиентов ко мне, если им просто нужен был совет. Обращались самые разные люди: от поп-звезды, желавшей избавиться от преследователя, до компаний, которые хотели усилить безопасность своих зданий и нуждались в специалисте, способном подсказать их штатной команде, какие изменения внести. Один раз обратилось казино, которое хотело, чтобы мы с Амелией научили их крупье вычислять и осаживать счетчиков карт.

Мы послали их на хрен.

– Мы пережили здесь зиму, – задумчиво произнес я, прижимая ее к себе.

Уголки ее губ поползли вверх.

– Это куда лучше Коннектикута. Нам не нужно было никуда тащиться. Никакой жижи на дорогах. Только ты, я и дровяная печь.

К счастью, сезон колки дров почти закончился. Я не то чтобы возражал – отличная тренировка, – но был благодарен, когда май сменился июнем и мы смогли спокойно спать по ночам без небольшого костра.

– Я был уверен, что тебе надоест через месяц, – сказал я, изучая пейзаж. – Как в наш первый раз здесь.

Амелия на мгновение замолчала.

– В первый раз я не была к этому готова.

– Да, полагаю, тут моя вина.

Она толкнула меня локтем в бок.

– Но в этот раз... одиночество – это привилегия. Не жертва. У меня никогда не было времени для себя. Не в таком количестве.

– Только скажи слово, и мы останемся здесь навсегда.

Она рассмеялась.

– Я действительно скучаю по хорошему кофе.

– Мы можем купить кофемашину.

– У тебя на все есть ответ, верно?

– В жизни мало вещей, которые нельзя решить, – я поцеловал ее в макушку. – А когда дело касается тебя, я сделаю все что угодно.

Наступила тишина, и мы вдвоем сидели, любуясь видом. Это был один из наших любимых маршрутов. Иногда мы спускались к реке – то через подземный ход в подвале, то по верху. Но именно в этом месте я чувствовал ее сильнее всего.

– Помнишь, как мы пришли сюда впервые? – спросил я, устраиваясь так, чтобы она сидела между моих коленей.

Она кивнула.

– Я рассказала тебе о родителях. Мы целовались... очень много.

– А ты знала, что сегодня наша годовщина?

Она нахмурилась.

– Вовсе нет. Сейчас май. Не сентябрь.

Я переплел ее пальцы со своими.

– Все началось не тогда, когда мы переехали сюда в сентябре, лисичка. Все началось в ту ночь, когда мы сбежали из «Четырех Всадников».

– В ту ночь, когда ты меня похитил, – поправила она.

– Путаница в терминах.

– Преступление, – отрезала она.

– Превентивное перемещение, – мягко возразил я. – К тому же мы ведь не были чужими людьми.

– Ну-у-у да, – картинно протянула Амелия. – Ты был всего лишь моим дружелюбным соседом-преследователем.

Я запрокинул голову и рассмеялся, мои волосы рассыпались по плечам. Амелия попросила меня снова их отрастить, потому что ей так нравилось. Честно говоря, мне тоже. Мы вдвоем создали жизнь, в которой сами выбирали, кем нам быть.

Амелия полюбила меня, когда я меньше всего заслуживал любви.

И это изменило для меня абсолютно все.

Дело было вовсе не в том, кем меня считали другие: вышибалой, мафиозным громилой, преступником. Все дело было в том, кем она видела меня в самой глубине души. Защитником. Человеком нежным. Человеком добрым.

Я никогда не принимал ее любовь как должное и каждое утро просыпался с твердым намерением быть именно тем мужчиной, в которого она верила.

– Поверить не могу, что с тех пор прошел целый год, – сказала Амелия. – Кажется, будто минуло всего несколько дней, но в то же время – целое тысячелетие.

Я прекрасно понимал, о чем она.

– У меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь. И когда мы наконец встретились, то просто продолжили с того места, где остановились.

Она откинулась назад, прижимаясь к моей груди.

– Да.

– Год с тех пор, как мы впервые пришли сюда. Почти девять месяцев с тех пор, как мы вернулись, когда все закончилось, – я поцеловал ее в висок. – И ты все еще со мной.

– Мне нигде не хотелось бы быть больше, чем здесь.

– Думаю, этим летом нам стоит прокатиться на том поезде, – предложил я.

– Я только за, – отозвалась она. – Семестр заканчивается на следующей неделе.

– И надо снова съездить в Вегас. Сделать все как надо.

Амелия напряглась. Хотя кошмары со временем поутихли – благодаря расстоянию и бесчисленным удаленным сеансам с доктором Чен, – оставались вещи, к которым никто из нас не хотел возвращаться. Например, ко всему штату Нью-Джерси.

Но Лас-Вегас... Лас-Вегас мы никогда не списывали со счетов.

– Мне кажется, мне туда закрыт въезд.

– Ничего тебе не закрыто, – со смехом возразил я. – Есть разница между липовым арестом продажным агентом ФБР и запретом на въезд. Запрет – это куда хуже.

– И что ты хочешь делать в Вегасе? – спросила она.

– Посмотрим шоу. Поедим хорошей еды. Полюбуемся на все это зрелище. Сорвем куш в казино, добежим до часовни, обвенчаемся у двойника Элвиса, а потом прыгнем в машину для побега и рванем в Калифорнию, как Бонни и Клайд.

Она рассмеялась.

– Свадьба с Элвисом?

– Малышка, мне плевать, где мы поженимся, главное – чтобы я женился на тебе. Но мне кажется, свадьба в Вегасе нам очень подходит.

Она сглотнула, и ее голос стал совсем тихим:

– Ты хочешь жениться?

– Да. Хочу, – я залез в карман и вытащил маленькую коробочку, которую забрал в городе. Ее прислал мне Джоэл. Я откинул крышку и протянул коробочку ей.

Я мог бы встать на одно колено, но мне хотелось, чтобы в этот момент мы оба смотрели вперед, в наше общее будущее.

– Для меня нет никого, кроме тебя, – произнес я, целуя ее в плечо. – Ты добрая. Чертовски умная. Смешная. Ты уравновешиваешь меня так, как я и не думал, что мне нужно. Ты подталкиваешь меня вперед. Но самое главное – ты видишь во мне лучшее и заставляешь меня самого это видеть. Я бы на край света за тобой пошел. И если наступит день, когда ты уйдешь из этой жизни раньше меня, я буду искать тебя, пока не найду снова.

Амелия повернулась у меня на коленях и бросилась мне на шею.

– Я так сильно тебя люблю, – прошептала она. – Очень, очень сильно.

Я поцеловал ее – долго, глубоко, пока она валила меня на спину.

– Это значит «да»?

В ее глазах блеснули слезы, когда я взял ее за руку и надел кольцо ей на палец.

– Я сорвала джекпот.

Бонусный эпилог
амелия

Два года спустя

– И почему мы решили, что это хорошая идея? – спросила я, закидывая голову назад, чтобы глотнуть чистого воздуха. От токсичного облака после взрыва этого ядерного подгузника у меня слезились глаза. – Ну почему я просто не согласилась на предложение Джоэла приехать к нам?

Джуда открыл тактическую сумку для подгузников и вытащил новенькую пачку влажных салфеток, чистый подгузник и запасной боди.

Сменная одежда у нас официально закончилась, а мы ведь даже до Род-Айленда еще не доехали.

Стирка будет первым пунктом в списке дел, как только мы устроимся. Дорога от нашего дома в Коннектикуте была недолгой, но это наше первое автопутешествие с новорожденным. И само по себе это чертовски пугало.

За последние несколько лет мы с Джудой исколесили всю страну. Проехали по всем мыслимым железнодорожным маршрутам. Намотали столько миль на его пикапе, что в конце концов не выдержали и купили машину поэкономичнее. Мы изучили каждый потаенный уголок. А потом, примерно одиннадцать месяцев назад, на тесте появились две розовые полоски.

Мы не то чтобы избегали беременности. Скорее, придерживались подхода «если случится, значит, случится».

Я обрела покой и умиротворение, когда перестала пытаться контролировать и просчитывать каждый шаг.

Узнав, что я беременна, мы с Джудой решили уехать из Западной Виргинии и вернуться на Восточное побережье.

Пришла пора возвращаться домой.

Я любила Нью-Хейвен и скучала по его благам цивилизации. Время и расстояние понемногу затянули раны, которые изуродовали меня там. А Джоэл... он так и не уехал из Род-Айленда. Не бросил «Келлер и партнеры». Напротив, он расцвел в четких рамках, которые давала фирма.

Он даже женился.

И вот теперь мы везли малыша Уэстона знакомиться с тетей и дядей.

Джуда отвлекал нашего сына, пока я пыталась сообразить быструю смену подгузника, хотя по-хорошему ребенка нужно было полностью искупать.

Ну да ладно.

Я подхватила Уэстона с пеленального коврика, который расстелила прямо на сиденье нашего внедорожника, пока Джуда избавлялся от этого биологического оружия.

– Я сам, – сказал Джуда, забрасывая сумку на плечо. Он забрал у меня Уэстона, бережно прижимая его к своим мощным, покрытым татуировками рукам.

Вот же зараза.

Когда Уэстон только родился, первое, что выпалило это чудовище, было: «Не могу дождаться, когда мы сделаем второго».

Я выставила его из палаты.

Но этот огонек в его глазах так и не угас. Он оказался самым лучшим папой: ухаживал за мной, пока я восстанавливалась, и взял на себя заботу о малыше, когда я заканчивала семестр. Он занимался ночными кормлениями и приучением к соске, утверждая, что подготовка «морских котиков» помогает ему справляться с недосыпом, так что днем я могла быть в форме.

Джуда был именно тем партнером, о котором я всегда мечтала. Он предугадывал мои желания, разбирался с проблемами с военной точностью и кучей нестандартных идей, которые появились у него за годы работы под прикрытием.

Но главное – он любил всем сердцем. Уход из ФБР позволил ему жить по-настоящему полной жизнью, и я не могла им не гордиться.

Входная дверь дома Джоэла распахнулась, и он высунул голову:

– Ну вы там заходите или как?

– Готовь мусорное ведро, – крикнул Джуда, шагая по дорожке со своей ношей и при этом следя, чтобы я дошла до двери без малейшего намека на боль.

Восстановление после кесарева – та еще дрянь, но это цена, которую я заплатила за ребенка от огромного мужчины с генетикой лайнбекера.

– Привет, Миа, – сказал Джоэл, осторожно обнимая меня.

Я шумно выдохнула и огляделась в поисках невестки.

– Привет. А где Эбби?

Джоэл кивнул в глубь дома.

– Занимается детской безопасностью. Все закрывает.

Я рассмеялась.

– Она ведь знает, что ему всего шесть недель? Его едва можно уговорить поднять голову. До ползания и ходьбы нам еще далеко.

Джоэл улыбнулся.

– Вообще-то, она делает это не для Уэстона.

Мои глаза округлились, когда до меня дошло, на что он намекает.

– Да ладно...

Его улыбка стала еще шире.

– Ага. Мы узнали несколько недель назад, но хотели дождаться вашего приезда, чтобы рассказать лично.

Джуда притянул его к себе, стараясь не раздавить Уэстона.

– Поздравляю.

Я промакнула слезы в уголках глаз.

– Поверить не могу. Я буду тетей! У Уэста появится двоюродный брат или сестра!

– Вообще-то, двое, – поправил Джоэл.

У меня отвисла челюсть. Нет, я знала, что вероятность родить близнецов высока, если ты сама из двойни. Но никак не ожидала этого от него.

Эбби, красавица-жена Джоэла, тихонько подошла к нему и положила руку на живот.

– Я так понимаю, он уже проболтался?

Я не сдержалась. Сжала ее в объятиях так крепко, как только могла, чтобы не разошлись мои швы, которые уже почти зажили.

– Я лицо предвзятое, но близнецы – это самое лучшее, – я отстранилась, чтобы обнять брата, пока Джуда перекладывал Уэстона на руки тети, чтобы та могла насладиться младенческими нежностями. – И они будут в самых лучших руках. В ваших руках.