Текст книги "В надежных руках (ЛП)"

Автор книги: Мэгги Гейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

32
Амелия

Амелия

Пятница, 6 июня| 13:37

Я ждала в шкафу, обхватив себя руками поверх лифчика, и мысленно молила бога, чтобы у Джуда получилось провернуть тот идиотский план, который он состряпал. Как только я почувствовала, что поезд загрохотал и тронулся, я рванулась через проход и нырнула в наше купе. Я убеждала себя, что Джуд уже вернулся. Что он ждет меня. Он лениво усмехнется и скажет: «А я что говорил, лисичка».

Его там не было.

В купе не осталось ничего, кроме наших рюкзаков. Внутри все оборвалось, но я сделала точно так, как он велел: заперла дверь и принялась искать в вещах запасную футболку.

Потом я стала ждать.

За дверью послышались шаги – это начали расходиться люди, – но Джуд так и не появлялся. Я вытянулась на полке, где мы спали вместе, закрыла глаза и вдохнула его оставшийся запах.

Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. А вдруг это не Джуд? Вдруг это люди, которых за нами послал Джон Валентайн?

Поезд набирал ход, оставляя вокзал позади. Стук повторился.

– Да ладно тебе, лисичка, – раздался за дверью голос Джуда. – Мне пришлось бежать, чтобы успеть на поезд, а ты же знаешь, как я ненавижу бегать.

Я повернула защелку и рванула дверь на себя. Джуд тут же подхватил меня на руки со своей неизменной самоуверенной ухмылкой.

– Ты бежал ради меня?

– Ну конечно. – Его взгляд сразу опустился к моим губам. – Я всю жизнь буду за тобой бегать.

Пятница, 6 июня | 21:20

– Ты готова, – сказал Джуд, перетасовав колоду и убирая ее обратно в коробку. – Главное, не накручивай себя.

– Тебе легко говорить. Не тебе же сегодня кровь из носу нужно побеждать.

– Я уже сказал. Не накручивай себя.

– Меня поймают, – пробормотала я, усаживаясь поудобнее и вытягивая ноги на его кровати, пока он застегивал молнию на сумке. Большую часть последнего перегона я практиковалась. Глаза уже болели от карт, но вид из окна того стоил.

В какой-нибудь другой жизни я бы с радостью прокатилась на поезде через всю страну. Тридцать пять часов пути – от чикагских небоскребов через равнины Канзаса и горы Колорадо прямо к пустыням Нью-Мексико и Аризоны – это казалось чем-то невероятным. Мне всегда нравилось, как земля заставляет почувствовать себя песчинкой, когда жизнь становится невыносимой. Так было легче дышать.

– Знаешь, – произнес Джуд, садясь напротив и устремляя взгляд в окно. – Есть такой маршрут у «Амтрак», идет прямо по Западному побережью. От Сиэтла до Лос-Анджелеса. – На его лице появилась мягкая улыбка. – Мечтаю об этой поездке уже много лет.

Я медленно выдохнула.

– Представляю, какая там красота.

Джуд провел ладонью по щеке, где раньше была борода. Теперь ее сменила однодневная щетина.

– Что ты будешь делать, когда все закончится?

У меня вырвался горький смешок.

– Если я вообще выберусь...

Он покачал головой.

– Даже не думай об этом. Строй планы. Реши, что ты съешь сразу после этого. Загорись мыслью о матче, который хочешь посмотреть, или о фильме, на который мечтаешь сходить. Тверди себе, что обязательно выберешься.

– Ладно. А ты что будешь делать? – с вызовом спросила я.

Он ответил без секундного колебания.

– Найду тебя.

Я резко отвернулась от окна и уставилась на него. Меня поразила даже не решимость в его голосе. А сами слова.

– Что значит «найду тебя»? Почему ты не будешь со мной? Ты ведь должен помочь мне передать деньги Валентайну.

– Помогу, – подтвердил он. – Но после того как в Вегасе все закончится, мне нужно уладить одно дело. – Он дотянулся до меня через кровать и сжал мою ладонь. – А потом я тебя найду.

Правда крылась во всем, о чем он умолчал. Он ушел из организации Джона Валентайна не задумываясь, и сделал это ради меня. Рискнул ради меня собственной жизнью. Из всего, что я успела узнать о Джоне Валентайне, следовало одно: этот человек чертовски мстителен. Поступок Джуда не останется без последствий. Мне становилось физически дурно при одной мысли о том, какими они будут.

Я перебралась к нему на кровать и устроилась у него между ног, а он обнял меня.

– Повтори план еще раз, – тихо попросила я, выводя пальцем непонятные узоры у него на груди.

– Приезжаем в Кингман, садимся на автобус до...

– Нет, расскажи, что делать, когда окажемся в казино. Я никогда раньше не играла с напарником.

Джуд поцеловал меня в макушку.

– Не думай обо мне как о напарнике. Ты играешь одна. Я всего лишь твои глаза и уши.

– Какая у меня легенда?

– Произведи фурор. – Он поцеловал меня в висок. – Не пытайся слиться с толпой. Выигрывай по-крупному. Выигрывай быстро. Ты там ненадолго, так что осторожничать ни к чему. В Вегасе службы безопасности ищут хитрых счетчиков карт. Тех, кто пытается не привлекать внимания. Ищут тех, кто работает в команде, меняет внешность и использует наводчиков, чтобы помечать прибыльные столы. Заходи шумно. Сними всю кассу. Веселись. Проведи лучшую ночь в своей чертовой жизни и уйди с гордо поднятой головой. Такого они точно не ждут.

Я простонала, сильнее прижимаясь к его груди.

– Легче сказать, чем сделать. Мне больше по душе тихая игра.

Колючая щетина Джуда царапнула мне шею, когда он поцеловал меня в плечо.

– Я еще ни разу не смог отвести от тебя глаз. Ты и тишина – вещи абсолютно несовместимые.

Пока мы доезжали последний отрезок пути от Флагстаффа до Кингмана, оба почти всю дорогу молчали. Благодаря душевым кабинам в вагоне мы смогли привести себя в порядок перед тем, как сойти на платформу и пересесть на автобус до Лас-Вегаса – после полутора суток в поезде это было просто необходимо. Но вот к чему я оказалась не готова, так это к испепеляющей жаре, которая встретила нас в Аризоне. В Западной Виргинии с ее высокогорьем, прохладным горным воздухом и густыми лесами мы были изнежены.

После изнурительного, потрепавшего все нервы многочасового ожидания на станции «Грейхаунд» мы наконец погрузились в автобус до Вегаса. Я буквально задыхалась, пока мы тяжело переезжали границу штата Невада, а кондиционер в салоне лишь хрипел и отплевывался. Честно говоря, без него было бы даже лучше. Эти жалкие попытки выдать струю прохлады казались издевательством.

Нас без лишних церемоний высадили на бульваре Лас-Вегас в предрассветные часы, бросив на тротуаре наедине с рюкзаками, забитыми наличкой и перекусом. В любой другой день это было бы отличным сочетанием. Но стоило моим подошвам коснуться земли, как накатил жуткий мандраж.

– Пошли, – позвал Джуд, бережно взял меня за руку и практически потащил через многолюдный вокзал. Раз он точно знал, куда идет, я не стала задавать вопросов.

Возможно, сказывалось его прошлое в спецназе «Морские котики», но ориентировался Джуд безупречно. За всю нашу поездку через страну он ни разу не включил навигатор.

Я-то в родном Нью-Хейвене без навигатора шагу ступить не могла.

Сегодня в нем что-то изменилось. Почти всю дорогу в поезде он постоянно крутил головой по сторонам, высматривая опасность. Теперь же, в Лас-Вегасе – где, как я думала, он станет вдвое бдительнее, – все было с точностью до наоборот.

Я полагала, что мы сразу поймаем машину до казино. Или хотя бы перекусим на скорую руку. Вместо этого он привел меня в элитный бутик. Мне показалось странным, что магазин одежды открыт в такую рань. Хотя, наверное, Вегас вообще никогда не спит.

Освежающая прохлада кондиционера в сочетании с ароматом дорогого парфюма ошеломляла после недель чистого горного воздуха и общественного транспорта. У меня глаза разбегались при виде вешалок с дизайнерскими вещами и манекенов, одетых по последней моде. Я шла по ярко освещенному залу с таким видом, будто мне здесь самое место, но внутри все сжималось. С этим дешевым домашним окрашиванием волос и в шмотках из секонд-хенда я выглядела как белая ворона.

Я тут же развернулась и со всего маху врезалась в Джуда.

– Нас узнают, – прошептала я. – Нам нужно не высовываться и поскорее добраться до казино.

Вместо того чтобы закинуть меня на плечо и припустить со всех ног в какой-нибудь темный переулок, Джуд лишь улыбнулся и перебрал пальцами кончики моих волос.

– Сегодня мы не прячемся. – Он обхватил ладонями мои щеки и прильнул к моим губам. – Я хочу, чтобы этот день запомнился тебе хорошим. Чтобы ты вспоминала меня.

– Джуд... – Но прежде чем я успела возразить или расспросить его об этих загадочных словах, меня мягко подтолкнули в примерочную. Через мгновение Джуд постучал, подождал, пока я открою, просунул руку внутрь и повесил на крючок на двери несколько коктейльных платьев.

У меня голова пошла кругом, когда я взглянула на ценники. Я никогда ни в чем не нуждалась, но к вещам с трехзначными суммами не привыкла.

– Мы разве не должны экономить? – зашипела я, пока он закрывал дверь.

– Я заложил это в бюджет, – отозвался Джуд из соседней кабинки. Я услышала щелчок и шорох вытягиваемого из шлевок джинсов ремня.

– Да прекрати ты уже секретничать. От этого вся твоя забота теряет прелесть, – огрызнулась я.

Он вытянул шею и заглянул ко мне через перегородку. То, что он мог делать это благодаря своему огромному росту, одновременно и заводило, и раздражало.

– Лисичка, ты можешь хоть на пять минут перестать спорить и просто провести со мной хороший день? – Его слова прозвучали резко и с досадой, но в глазах читалась мольба.

Я была побеждена.

Нехотя я сняла с вешалки первое платье, сбросила джинсы и натянула его.

Джуд негромко свистнул, и я резко повернулась – он вовсю разглядывал меня поверх перегородки.

– Перестань подглядывать!

– Ой, да ладно, будто я там чего-то не видел, – ухмыльнулся он и нагнулся, чтобы натянуть брюки. – Примерь черное.

– Ты в прошлой жизни случайно не подрабатывал личным стилистом? – спросила я, расстегивая молнию на первом наряде и хватаясь за короткое платьице, сплошь расшитое черными пайетками.

– Нет. Но прошло уже три недели с того дня, как ты переступила порог «Четырех всадников», так что у меня было полно времени для фантазий.

Я выгнула бровь, застегивая молнию сбоку.

– Не думала, что ты из тех парней, кому нравится наряжать своих девушек. – Стоило этому слову сорваться с губ, как у меня во рту пересохло. Джуд поднял глаза и уставился на меня через перегородку, слегка ошарашенный. – Я... я не то имела в виду... мы же не...

Он улыбнулся – медленно и застенчиво, опустив взгляд, чтобы застегнуть пуговицы на рубашке.

– Не забирай свои слова обратно.

Я застегнула крючок на платье и изучила свое отражение в зеркале.

– По-моему, это не то.

– Почему? – спросил Джуд со своей стороны.

– Потому что у меня из-под него задница торчит. Мне сзади нужно чуть больше десяти сантиметров ткани. – Я расстегнула платье, повесила обратно и взяла последнее, третье. Оно было подлиннее, до середины икры, но разрез доходил опасно близко к бедру, открывая вид на трусики. Рукава и талия были прозрачными, но грудь плотно закрывала полоса плотной ткани. Юбка начиналась чуть выше пупка. Платье было глубокого винного цвета, который напомнил мне неоновое свечение вывески у «Четырех всадников».

Джуд облокотился на перегородку, положив руки сверху.

– Вот это, блядь, то что надо. – Он тихо свистнул. – Выглядишь опасно, милая.

Я разгладила ткань на животе и посмотрела в зеркало.

– Думаешь?

– О да. Определенно. – Джуд вышел из своей кабинки и зашел ко мне. Я окинула его восхищенным взглядом. Строгие брюки и рубашка сидели на нем как влитые, словно их на нем нарисовали. Когда мой взор опустился на его обувь, я улыбнулась. Все те же старые мотоциклетные сапоги, которые явно видали виды.

– По-моему, это чересчур.

Он встал позади меня, разглядывая наше отражение.

– На ближайшие несколько часов я хочу, чтобы ты отключила мозг.

Это было невыполнимо. Не с теми бесконечными «а что, если», которые роились у меня в голове.

Я подобрала туфли на каблуке в тон платью, а нашу повседневную одежду мы запихали в рюкзаки. Расплатившись за вещи – наличными, – мы попросили продавца срезать бирки, чтобы уйти прямо так. На выходе Джуд притормозил у витрины с парфюмерией и для верности брызнул на себя одеколоном из тестера. Я сделала то же самое с чудесными цветочными духами, после чего мы вылетели на улицу, держась за руки, словно только что обчистили банк.

Джуд привел меня через две двери в экспресс-салон, где мне помыли, высушили и уложили волосы роскошными голливудскими волнами. Визажист занялся моим лицом, пока мастер по маникюру колдовала над пальцами рук и ног. Джуд стоял на часах у стены, будто мой личный телохранитель. Поужинали мы в легендарном стейк-хаусе по спецпредложению для ранних гостей, осилив четыре изысканных блюда, а после перехватили билеты на акробатическое шоу. Наблюдать за тем, как атлеты прыгают и крутят сальто на трапециях, было сплошным удовольствием.

Но смотреть на него было не менее увлекательно.

Он был таким многогранным, постоянно удивлял меня новыми, неожиданными сторонами своего характера. С ним никогда не было скучно. У меня едва хватало дыхания, и мне это безумно нравилось.

– Это уже какой-то запредельный люкс, – со смехом сказала я, когда мы вывалились из театра и побежали по тротуару. – Но нам пора...

Позади нас с оглушительным всплеском взлетели фонтаны, рассыпаясь фонтаном огней и музыки. Джуд обхватил мои щеки руками и поцеловал меня. Прохожие вокруг зааплодировали, засвистели и закричали. Со стороны, наверное, казалось, что у нас помолвка или вроде того.

Но все было совсем иначе.

Мы просто жили.

И само по себе это казалось сейчас самым грандиозным достижением в жизни.

Поцелуй перерос в смех, когда брызги фонтана осыпали нас водяной пылью. Я вскинула руки, чтобы защитить прическу, но Джуд перехватил мои ладони и увлек меня в танец.

Все предвзятые мысли, что у меня были о Джуде Грире, испарились, пока мы вальсировали посреди бульвара Лас-Вегас, забыв обо всем на свете.

Я закинула руки ему на шею, когда он закружил меня. Я просто не могла сдержать смех. Несмотря на весь пережитый страх и опасность, он подарил мне свободу, какой я не чувствовала с самого детства. Он дал мне время просто замереть в восторге перед окружающим миром.

Жить – это роскошь, доступная не каждому.

И Джуд, сам того не ведая, преподнес мне самый дорогой подарок.

– Спасибо, – прошептала я, когда он бережно опустил меня на землю.

Поцеловав меня напоследок, он спросил:

– Тебе понравился сегодняшний день?

– Ты подарил мне лучший день в жизни. – Я провела пальцем по татуировке в виде трезубца, которая виднелась из-под его воротника. – Но мне нужно поблагодарить тебя и за все наши будущие дни.

В его глазах что-то блеснуло. Возможно, это было лишь отражение городских огней. Но мне показалось, что это что-то более глубокое.

– Пошли, – позвал Джуд, беря меня за руку. – Последний штрих.

33
Джуда

Джуда

Суббота, 7 июня | 18:35

Мы с Амелией неслись через вестибюль отеля-казино, который так и ломился от роскоши. Грохочущие басы из соседнего клуба отдавались в самых костях. Задыхаясь от смеха, мы влетели в лифт.

Я уже несколько десятков лет не чувствовал себя так легко. Как только двери закрылись, я прижал Амелию к стене и впился в ее губы.

Для девушки, которую до этого две недели назад никто никогда не целовал, она держалась чертовски круто и отвечала мне с десятикратной силой.

Пока лифт плавно тормозил, она судорожно рвала пуговицы на моей рубашке.

– Найди где-нибудь место, чтобы трахнуть меня прямо сейчас.

– Потерпи, любовь моя, – тихо, с дразнящей лаской произнес я, выводя ее из лифта.

– Джуд, – жалобно, с полным отчаянием прошептала она. – Какой-нибудь чулан. Комната с автоматами. Что угодно. Пожалуйста.

Я достал из кармана электронный ключ, который лежал в конверте вместе с нашими билетами и поддельными документами, и приложил его к замку. Честно говоря, понятия не имею, как люди Коула умудрились раздобыть действующую карту от номера, который, как они знали, будет пустовать, но они не зря считались лучшими из лучших. Дождавшись писка открывшегося замка, я толкнул дверь. Мы с Амелией ввалились в темную комнату, и дверь за нами захлопнулась. Я бросил сумки прямо у порога, хотя даже секунда, потраченная не на то, чтобы сорвать с нее это платье, казалась пустой тратой времени.

– Где мы? – выдохнула она, когда я одним плавным движением перехватил подол ее платья и стянул его через голову.

– В нашем номере.

Она удивленно приподняла брови:

– Ты снял нам номер?

– Это часть нашей легенды, – я подхватил ее под бедра, приподнял, пока она не обхватила ногами мою талию, и прижал к закрепленному на стене зеркалу. – И я уж точно использую его по назначению.

Амелия ахнула, когда холодное стекло коснулось ее спины. Я стал целовать мурашки, рассыпавшиеся по ее груди и ключицам. Снова накрыл ее рот своим, очерчивая губы языком. Ее отчаянный стон окончательно лишил меня разума.

– Если ты еще раз издашь этот гребанный звук, я не буду с тобой нежным, – прорычал я ей в губы. Удерживая ее одной рукой под задницу, я просунул другую между ее бедер, забрался под тонкие шелковые стринги и провел большим пальцем по клитору.

Она застонала.

От этого звука кровь у меня закипела до предела.

– Что я тебе говорил, лисичка?

– У меня хорошая память. Я прекрасно помню, что ты сказал, – она ухмыльнулась, точь-в-точь как Чеширский кот. – Тебе и не нужно быть нежным. Я знаю, что в надежных руках.

– Блять, – пробормотал я, отходя от стены, и бросил ее на кровать. Она с пружинящим стуком упала на середину матраса. За те два шага, что отделяли меня от нее, я успел расстегнуть и скинуть рубашку. Брюки полетели следом.

Я схватил ее за лодыжки, подтянул к краю кровати и без лишних слов перевернул на живот. Взяв за бедра, дернул их вверх, затем медленно провел ладонью по позвоночнику, прижимая ее плечи к матрасу.

– Вот так, лисичка, – я похлопал ее по внутренней стороне бедер. – Раздвинь колени пошире.

В этой позе она полностью открылась мне. Благодаря приглушенному свету, пробивавшемуся сквозь шторы из окон с видом на Стрип, я видел, как сильно она текла.

Я провел кончиками пальцев по ее нежной киске. Стоило мне задеть клитор, как она отчаянно вскрикнула. От этого звука я зажмурился и сжал рукой свой член.

Наша похоть была самым чистым, что между нами было. Все остальное омрачалось полуправдой и обстоятельствами, которые от нас не зависели.

Но это – мы – было настоящим, когда все вокруг оказывалось ложью. Независимо от причин, которые нас свели, она подарила мне смысл жизни. И я любил ее за это.

Я... я просто любил ее.

Я даже не пытался отогнать эту мысль. Я знал, что не обманываю себя.

Я толкнул два пальца в ее тесную киску и закрыл глаза, отключаясь от всего мира, кроме того, как ее тело отзывалось на мои прикосновения – сжимаясь и требуя большего.

– Жадная девочка, – прорычал я, лаская ее изнутри и играя с клитором, доводя ее до самого края.

Амелия в сердцах ударила по матрасу, когда я не дал ей кончить:

– Давай же.

Я усмехнулся.

– Кто-то у нас нетерпеливый.

– Джуд, – вскрикнула она, когда я растянул ее третьим пальцем. – Вставь в меня свой член прямо сейчас, или клянусь...

Я не дал ей договорить угрозу. Скинув боксеры, я обхватил член рукой и провел головкой по ее входу.

– Чертовски мокрая.

Без предупреждения я перевернул ее на спину, перехватил бедра и задрал их повыше, чтобы видеть ее лицо, когда буду входить.

Амелия ахнула от того, как растягиваются мышцы, когда я продвигался глубже. Я уперся одним коленом в матрас, подался вперед и плотно прижался к ней. Ее руки обмякли, она закрыла глаза и выгнулась навстречу.

Движения моего члена внутри нее были блаженством. Чистым, абсолютным блаженством.

Боже, когда в последний раз мне было так хорошо?

Амелия приподнимала бедра, пытаясь поймать мой рваный темп. Она вцепилась ногтями в мои бицепсы, царапая кожу и отчаянно пытаясь взять еще, еще и еще.

– Тише, – ласково успокоил я ее, перехватывая запястья и прижимая их к матрасу. – Тебе будет очень хорошо, лисичка. Просто доверься мне. – Я поцеловал ее в лоб. – Пожалуйста.

Амелия жалобно всхлипнула.

– Но...

– Никаких «но». – Я целовал ее под челюстью, пока ее жалобный стон не сменился томным вздохом удовольствия. – Будь хорошей девочкой. Дай мне тебя трахнуть. Обещаю, я позабочусь о твоей киске. – Я слегка прикусил ее за ухо. – Я позабочусь о тебе.

Глаза Амелии подернулись влажной, сонной пеленой, и она покорно призналась.

– Я этого хочу.

Я надавил ей на заднюю поверхность бедра, прижимая колено к груди и раскрывая ее еще сильнее. Она протяжно застонала от нового ощущения, когда я толкнулся бедрами и вошел глубже.

– Смотри на меня, доктор Хоторн.

Я вбивался в нее так сильно, что ее грудь то и дело вздрагивала. Дрожащими, пьяными от секса руками она потянулась ко мне, вцепляясь в бицепсы, пока я не навис над ней всем телом.

– Ты нужен мне ближе, – прошептала она, прижимаясь ко мне и обхватывая мои бедра своими длинными, изящными ногами. – Сделай так, чтобы я забыла обо всем, что будет после.

Ради нее я был готов на все.

Я целовал ее в губы. В шею. В горло и в ухо. Просунув руку между ног, я ласкал ее клитор, пока она не задрожала от вожделения. Я уходил в нее до самого основания и вращал бедрами, заставляя ее извиваться и умолять о разрядке. Я сжимал и ласкал ее грудь, терзал соски, заставляя ее выгибаться мне навстречу.

Я хотел быть для нее всем. И отдал бы все, чтобы принадлежать ей.

– Джуд, – прошипела она, когда я обнял ее за спину, прижимая к своей груди и продолжая трахать короткими, точными толчками. Нежное, едва уловимое трепетание ее киски, сжимавшейся вокруг моего члена, подвело меня к самому краю.

Я с силой вогнал член до упора и потерся о ее клитор, лишая ее последней возможности вытолкнуть из себя хотя бы один слог моего имени.

Она взорвалась, намертво вцепившись в меня, пока ее накрывало волна за волной. Я с глухим рычанием кончил, изливаясь в нее.

Дыхание Амелии было частым и тяжелым. Постепенно напряжение отпустило ее тело, и она без сил повалилась на кровать. Губы расплылись в ленивой улыбке, и она тихо рассмеялась.

Я до безумия любил этот звук.

– Ты как? – спросил я, целуя ее в висок.

Она медленно открыла глаза и посмотрела на меня с чувством, которое можно было назвать только абсолютным обожанием. Черт возьми, я ни за что на свете не заслуживал такого взгляда.

– Так хорошо... – тихо выдохнула она, и ее веки начали тяжелеть.

Суббота, 7 июня| 20:41

– Дай мне минутку, и я буду готова ко второму раунду, – пробормотала Амелия, просыпаясь после своего короткого послесексового сна.

Я моргнул, прогоняя усталость, пока внутри все сжималось от нехорошего предчувствия. Напоследок я затянул поцелуй у нее на лбу.

– Второй раунд подождет. Пора.

Мы с Амелией привели себя в порядок в вызывающе огромной ванной комнате. Потом я стоял и ждал, разглядывая через окно многолюдные улицы, пока она поправляла прическу и макияж.

Сумки мы оставили в номере, за исключением маленькой сумочки из секонд-хенда, в которой Амелия несла наличные для игры. Взявшись за руки, мы пошли по извилистым коридорам отеля к лифту, а на нем спустились в казино.

Управляемый хаос – пожалуй, только так это можно было описать. Если «Четыре всадника» по сравнению с большинством казино казались довольно тихим местечком, то здесь вовсю бушевало веселье.

Именно это мне и было нужно.

– Сначала выпьем? – спросила она, когда мы пробирались сквозь бесконечные ряды игровых автоматов.

– Нет. Иди к кассе. Бери фишки. Начинай играть. Не трать сегодня время на рулетку или крэпс. Только блэкджек. Заходи по-крупному. Не скромничай. Не стесняйся и не тушуйся. Если ты не будешь бурно радоваться крупному выигрышу, это покажется подозрительным. Все должно выглядеть так, будто у тебя лучшая ночь в жизни.

– Но разве мне не запретят играть, если я буду постоянно выигрывать?

Я покачал головой.

– Это Вегас. Не Валентайн. Они будут рассчитывать на то, что завтра ты вернешься и спустишь все до копейки, да еще и сверху останешься должна.

– Ты ведь будешь где-то рядом? Мне было бы спокойнее, если бы у нас были рации или что-то вроде того.

– Я тебе не нужен. – Каждое слово отзывалось во рту горькой желчью. – Обещаю, все будет в порядке. Я не спущу с тебя глаз.

Она замерла на пересечении проходов.

– Нам стоит еще раз все обдумать. Мне нужно...

Я обхватил ладонями ее щеки. Вокруг нас проносились люди – вечный мираж из неоновых вспышек, лавины звуков и эмоций от полного восторга до глубочайшего отчаяния. И я кожей ощущал каждую из них.

– Сегодняшняя ночь – ради тебя. Ради твоей свободы. Ради свободы твоего брата. Не думай обо мне. Я найду тебя позже. Обещаю. – Я вложил ей в руку ключ от номера. – Не потеряй его.

– Ты ведь не даешь обещаний, которые не можешь сдержать.

Я наклонился и поцеловал ее.

– Я обещаю, что всегда тебя найду.

Амелия потянулась к моей руке, но я отстранился, чтобы мы не выглядели парой. Обида на ее лице была почти осязаемой. Прежде чем она успела сказать хоть слово, я развернулся и растворился в толпе.

Амелия сыграла два раунда и подняла пятьдесят тысяч. Когда она не сдерживалась, равных ей не было. Пока она забирала выигрыш и пересаживалась за другой стол, чтобы начать новую игру, я еще раз обошел казино – будто дежурил на смене в охране. Но вместо того чтобы прятаться в тени и слушать болтовню в наушнике, я отбивал пятюни благодушным старушкам, которые выиграли пару сотен баксов на автоматах. «Случайно» опрокинул бокал какой-то девицы на девичнике, куда подсыпали колеса. Я лавировал между покерными столами с таким видом, словно очень спешил, и поймал взгляд Амелии, когда она подняла глаза от карт. Я коротко кивнул ей и тут же отвернулся, чтобы не отвлекать.

Мне нужно было, чтобы она оставалась максимально собранной.

– Простите, – пробормотал я, протискиваясь мимо компании сорокалетних, которые праздновали чей-то день рождения в дурацких лентах через плечо и пластиковых коронах.

Когда я огибал бар, уровень шума, казалось, достиг какого-то запредельного децибела. Понятия не имею, как здешние сотрудники терпят этот дурдом ночь за ночью. Джон Валентайн, конечно, та еще тварь, но от его заведения у меня хотя бы голова не раскалывалась.

Мимо проковылял мужик с остатками кокса на носу.

Великолепно.

Я с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза, когда он в мании рванул прямиком к покерному столу – будто дорожка в туалете, на которую у него и денег-то не было, могла исправить его невезение.

Я перехватил полупустой стакан из-под виски, брошенный кем-то на углу барной стойки. Подносить его к губам я и не думал, но когда в руках хоть что-то есть, ты меньше бросаешься в глаза. Да и то, что у бара не спросили документы, тоже на руку. Бармены в плане вычисления поддельных паспортов соображали получше копов.

Я знал, что Валентайн не пошлет своих людей в такую даль, в Вегас. В Неваде были свои игроки, с которыми он предпочитал не связываться. Но это не значило, что мы в безопасности.

Был один конкретный противник, встречи с которым я пытался избежать: федералы.

Амелия вскинула руки и восторженно взвизгнула, выиграв еще двадцать тысяч.

Умница девочка. Играла быстро и по-крупному.

Пока мы приводили себя в порядок после секса, мы обсудили сумму, с которой пора сматываться. С учетом тех восьмидесяти тысяч, что припрятал Коул, ей требовалось чуть больше двадцати, чтобы закрыть долг Джоэла перед Валентайном.

И еще сверху, чтобы они оба могли спокойно уйти.

Я сказал ей, что мы можем уехать из Вегаса с лишним полтинником, но надежнее будет взять восемьдесят, чтобы общая сумма для возвращения на восток составила круглую сотню тысяч.

Деньги были лишь половиной нашего козыря. Второй половиной были отчеты, которые я спрятал у себя в квартире. Лишние наличные помогут задобрить Валентайна. А компромат заставит его заткнуться навсегда.

За столом Амелии раздались одобрительные возгласы – другие игроки праздновали ее победу. Она сияла во весь рот. Мне нравилось смотреть, как она расцветает. Нравилось, когда она заявляла о себе, а не пыталась быть серой мышкой.

Вокруг нее начала собираться толпа, чтобы посмотреть на следующую раздачу.

Лицо у нее было азартным и беззаботным – прирожденная актриса в роли всей своей жизни. Она не шевелила губами, подсчитывая карты. Смотрела ровно, ни на чьем раскладе подолгу взгляд не задерживала. Роль свою она отыгрывала безупречно – новичок, которому дико прет на первых порах.

Куш.

Она подчистила стол, подняв еще пятнадцать тысяч и доведя общий счет до восьмидесяти пяти.

Осталось еще пятнадцать.

Не знаю, сколько времени мы уже здесь провели, но сегодня она шла напролом. Надеюсь, последние пятнадцать тысяч дадутся так же легко.

В казино не бывает часов. Владельцы не любят напоминать игрокам о времени. Но я заметил, что охранники меняются каждые тридцать пять минут. Я дождался очередной пересменки, сделал отметку в уме, и в этот момент у стола Амелии снова раздались радостные крики. Я поймал ее взгляд и приподнял свой стакан.

Тяжелая ладонь опустилась мне на плечо. Я резко развернулся, отрывая взгляд от Амелии.

Украденный стакан выскочил из пальцев, упал на уродливый ковролин и треснул, но не разлетелся вдребезги. Лед покатился по полу, а остатки алкоголя мгновенно впитались в ворс.

– Джуд Грэм, – с самодовольной ухмылкой произнес мужчина в темно-синем костюме. В ту же секунду мою левую руку рванули за спину, а следом и правую.

В казино будто звук выключили, и только металлический щелчок наручников, стянувших мои запястья, эхом разнесся по залу.

Внутри все онемело.

– Вы задержаны на основании федерального ордера по обвинению в похищении человека, перевозке похищенного между штатами и преступном сговоре. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вам понятны ваши права в том виде, в каком они были зачитаны?

Я заставил себя не смотреть в сторону Амелии, пока меня под конвоем выводили из казино к группе агентов ФБР, которые ждали прямо за дверьми.

Половина из них смотрела на меня как на абсолютно незнакомого человека. Логично.

Мужчина в центре стоял, скрестив руки на груди, и вид у него был крайне недовольный.

– Ты же знаешь, как сильно я ненавидел Лас-Вегас, Джуда.

Я вскинул подбородок.

– Джеймс. Ну и постарел же ты. Сколько лет, сколько зим.

Агент Сандерс даже не улыбнулся. Видимо, кое-что в этом мире никогда не меняется.

– Должно было пройти еще больше.