Текст книги "В надежных руках (ЛП)"

Автор книги: Мэгги Гейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Я судорожно глотала воздух, постепенно приходя в себя и пробиваясь сквозь туман похоти.

– Ты как, в порядке? – спросил Джуд, целуя меня в висок.

Я кивнула.

Его улыбка коснулась моей кожи.

– Вот и отлично. Потому что... э-э... мы, кажется, сломали кровать.

25
Джуда

Джуда

Понедельник, 26 мая | 9:07

Я ждал, пока Амелия выйдет из ванной. Как только она переступила порог, я сразу налетел на нее, обхватил ладонями ее щеки и поцеловал.

Она испуганно пискнула, ее голубые, как у сойки, глаза на мгновение округлились, но потом она ответила на поцелуй.

– Это еще к чему? – запыхавшись, спросила она, едва я отстранился.

Я прижался своим лбом к ее лбу, мы столкнулись носами, пока я крал у нее еще одно мгновение, которого совсем не заслуживал.

– Надо было поцеловать тебя раньше.

Ее губы дрогнули в улыбке.

– Сама виновата, что проснулась в таком настроении. В следующий раз дам тебе время почистить зубы.

Я усмехнулся, но продолжал нежно гладить ее по щеке.

– Ты как?

Амелия отвернулась и принялась разглядывать кровать. Точнее, то место, где треснул и провалился деревянный каркас.

– У тебя случайно нет инструментов в твоей маленькой пещере чудес там, в подвале?

Я не собирался позволять ей вот так просто переводить тему. Взяв ее за подбородок, я заставил ее снова посмотреть на меня.

– Ты. Как?

– Все нормально, – ответила она преувеличенно бодрым голосом.

Я не поверил.

– Амелия…

– Все нормально, – повторила она чуть тише. – Я сама этого хотела.

– То, что ты хотела, еще не значит, что все прошло круто. Можно чего-то хотеть, а на деле выйдет херня.

На ее лице промелькнула неуверенность, она прикусила губу.

– А тебе понравилось?

Мои брови поползли вверх, и я издал короткий издевательский смешок.

– Понравилось?

– Да откуда мне знать! – крикнула она. – Я просто… не хочу быть в этом бревном!

Боже, как же я ненавидел видеть ее неуверенной в себе. Ей совершенно не о чем было переживать. Вообще, блять, не о чем.

Амелия Джейн Хоторн была самым идеальным созданием в этой жизни. И по какой-то неведомой причине она посчитала меня достойным прикасаться к этому совершенству.

Я медленно потеснил ее назад. Она негромко ахнула, когда ее спина глухо стукнулась о стену.

– У тебя при всем желании не получилось бы плохо, – я провел большим пальцем по ее губам. – Но если ты хочешь поучиться подольше, ну, знаешь, продолжить образование, то я к твоим услугам в качестве репетитора, доктор Хоторн.

Наши губы соприкоснулись, когда она приподняла подбородок, потянувшись ко мне.

– Но тебе это не нужно. Ты идеальна. Каждая твоя частичка. Каждый вдох. Каждый звук, который слетает с этих идеальных губ. Безупречна. Внутри и снаружи.

На этот раз я поцеловал ее мягко. Нежно. Полная противоположность всему, во что я превратился за последние несколько лет.

– Если тебе нужно напоминание о том, насколько ты для меня идеальна, я с радостью готов его повторить.

Ее румянец был прекраснее любого рассвета, что я видел.

– Так что я спрошу еще раз, – сказал я, накрывая ее ладонь своей. – Тебе понравилось?

Она опустила ресницы и кивнула.

– Да. Это… Это было именно так, как я себе представляла.

– Но это то, чего ты хотела?

«Я – тот, кого ты хотела?» – этот вопрос я вслух задавать не стал. Я и так знал ответ.

К моему удивлению, Амелия подалась вперед и прижалась к моей груди. Я увлек ее за собой от стены и крепко обнял.

– Я никогда раньше не хотела секса. Никогда не… хотела кого-то так, как…

– Как что?

– Как хочу тебя, – тихо призналась она.

Я выдавил тихий смешок. Вышло сухо и фальшиво донельзя.

– Думаю, это говорит стокгольмский синдром.

Но Амелия не поддалась на провокацию. Она покачала головой.

– Ты понравился мне еще в первую нашу встречу в казино. А через несколько дней ты повел себя как рыцарь в сияющих доспехах и не дал твоему боссу подсыпать мне наркотики в выпивку. Тебе ведь наверняка из-за этого влетело.

Она была права, Валентайн рвал и метал, когда Амелия сбежала после того, как он подмешал ей дрянь в бокал, но он хотя бы не стал распускать руки, как обычно делал, когда все шло не по его плану.

– А потом был тот случай, когда ты посидел со мной пять минут на пляже, – Амелия шумно вздохнула – то ли фыркнула, то ли усмехнулась. – Я так пыталась выбросить тебя из головы. Ты мне так нравился, но постоянно портил мои планы…

Она обвела пальцем выпуклые вены, змейками сбегавшие по тыльной стороне моей ладони и предплечью.

– А теперь я люблю тебя еще сильнее, потому что поняла: ты просто пытался уберечь меня от беды.

– Это говорит хлороформ, – прошептал я.

Амелия посмотрела на меня, поймав мой взгляд.

– Я думаю, ты хороший человек, Джуд Грир.

– Только ради тебя, – пробормотал я и поцеловал ее, медленно ведя языком по линии ее губ, пока она не открылась мне.

Я придерживал ее за затылок, поглаживая большим пальцем напряженные жилки на шее, чувствуя каждое движение. Амелия обмякла в моих руках, растворяясь во мне и несмело подстраиваясь под этот танец. Мятная прохлада после чистки зубов смягчала жар нашего поцелуя.

Ее тихие стоны сводили меня с ума, как и то, как она хмурила бровки, словно изо всех сил старалась делать все правильно.

– Хватит быть отличницей, просто целуй меня, – прорычал я, снова прижимая ее к стене, подхватил под бедра и заставил обвить ими мои талии.

Она ахнула, когда я прижался к ней между ног, дразня сквозь тонкий хлопок трусиков. Слава богу, она не успела натянуть ничего, кроме футболки, в которой спала.

– Я не хочу облажаться, – призналась она так тихо, что я не сразу понял, послышалось мне это или нет.

Я замер, перехватив руку под ее задницей, чтобы придерживать ее ладонью за затылок.

– Ты не можешь облажаться. Только не со мной. Каждый твой вдох, каждый тихий звук. То, как ложатся твои руки, когда ты изучаешь мое тело… – Наши груди вздымалась, сталкиваясь при каждом тяжелом вздохе. – Ты все делаешь правильно.

Она вскинула на меня глаза.

– Ты уверен?

– Абсолютно, – я запустил пальцы в ее волосы, крепко потянув за корни, и выждал, пока эти бледно-голубые глаза закатятся и закроются. – Сейчас ты здесь главная. Ты командуешь парадом. Бери все, что хочешь. Используй меня.

И тогда она потянулась ко мне, отвечая на поцелуй так же неистово, как целовал ее я. Это было сумбурно, грязно и так, блять, хорошо.

Хороший. Она назвала меня хорошим человеком.

– Вот так, – прошептал я между отчаянными поцелуями. – Не обязательно делать это идеально. Главное, чтобы тебе было хорошо.

– С тобой, – выдохнула она.

Твою мать.

Я прикусил ее нижнюю губу и…

Вдали послышались голоса.

На мгновение мне показалось, что этот звук родился у меня в голове, но глаза Амелии округлились, и она резко повернулась к двери. Сердце заколотилось в груди, словно от ударов стенобитного орудия.

Адреналин и боевая готовность взяли верх быстрее, чем успели включиться эмоции.

– Живо в подвал, – тихо, но жестко скомандовал я, опуская ее на пол, и бесшумно бросился в сторону, чтобы отодвинуть журнальный столик.

– Может, это просто туристы гуляют? – спросила она, не отставая от меня.

Хруст листьев снаружи прозвучал не хуже выстрела. Я едва успел заметить в узкую щель между шторами, как какой-то мужчина обходит хижину. Туристическое снаряжение на нем было абсолютно новым.

– Может, полиция? – прошептала она. – Или лесник?

– Не коп. Обувь не та, – я поднял столик вместо того, чтобы тащить его по полу, дабы не издать ни звука. – Лезь давай.

– А как же ты? – в ее дрожащем голосе слышалась неподдельная забота.

– Лезь, – прошипел я.

Амелия поспешно откинула крышку люка, спустилась по лестнице и захлопнула ее за собой. Я только успел вернуть столик на место, как кто-то дернул дверную ручку.

Слава богу, я запер дверь на засов.

Даже если они вскроют замок, она не поддастся. Придется либо выбивать ее тараном, либо сжигать дом дотла.

А впрочем, я бы не стал исключать такой сценарий, если это люди Валентайна. Он умел поощрять чрезмерное усердие.

Я перехватил один из кухонных ножей, отступил в слепую зону и замер, прислушиваясь.

– Ну и развалина, – донесся снаружи голос парня, обходившего дом, а следом зашуршал брезент у окна. – Место заброшено. Небось змей тут полно.

Но он пошел дальше, поверив в ту историю, которую рассказывали грязь, вмятины и наклейки на бампере.

Амелия могла оказаться права. Это могли быть туристы. Могли быть копы. Лесничие или рыбнадзор. Мог быть кто-то, кто скрывался от закона, как и я. Или это могли быть люди, присланные Валентайном.

Мы находились в нескольких километрах от ближайшей туристической тропы. Кем бы ни были эти визитеры, они либо заблудились, либо искали нас.

Я закрыл глаза и обратился в слух.

Две пары ног.

Тихий разговор, слов не разобрать.

Кто-то попытался сдвинуть покрытые вековой пылью оконные рамы. Нам-то было известно, что окна здесь вообще не открывались. К тому же они были пуленепробиваемыми.

Оставалось надеяться, что они не додумаются их разбить. Это сразу бы выдало, что хижина защищена куда серьезнее, чем кажется на первый взгляд.

Снова невнятное бормотание. Снова хруст шагов, затихающий вдали. А затем наступила тишина.

Я сдавил переносицу, пока в голове проносились все самые сочные ругательства, какие я только мог вспомнить.

Как, блять, кто-то сумел сюда добраться? Сюда вела лишь одна безопасная тропа выше по склону. Все остальное – реки, ущелья и отвесные скалы, которые не покорились бы даже самым опытным альпинистам.

У людей Валентайна были миллионы мест по всему побережью, где можно было искать меня, прежде чем они пронюхали бы, что я подался в эти края. Конечно, оставалась вероятность, что это не его головорезы. Хватало всяких отшельников, которые не жаловали чужаков на своей территории. Может, это самогонщики, до которых еще не дошли новости, что сухой закон отменили сто лет назад.

Но что, если их прислал Валентайн? Что, если он знал обо мне куда больше, чем я рассказывал кому-либо в организации?

Нельзя было исключать, что я сработал не так чисто, как мне казалось.

Рассудком я понимал, что в подвале Амелия в безопасности, поэтому достал из заначки на кухне одноразовый телефон, включил его и набрал Коула.

– Краудер слушает, – буркнул он вместо приветствия.

– У нас проблемы.

– И тебе привет, – проворчал он. – Твой малолетний брокер – вот это ходячая проблема. Заносчивый говнюк.

– Мы тут не одни.

На том конце провода воцарилось молчание.

– Копы, федералы или Семья?

– Не уверен. Ставлю на Семью. Хотя, может, и туристы.

– Точно не федералы?

Если это федералы, то мне конец. К такому повороту событий я еще не был готов. Мое поспешное перемещение Амелии нарушило главное правило: «не совершай мелких преступлений, когда идешь на крупное дело».

– Исключать нельзя, но вряд ли они стали бы искать меня здесь, – ответил я. – Во всяком случае, пока.

– Что от меня нужно?

– Можешь раздобыть на них досье?

Коул усмехнулся.

– Мы уже не на ближневосточной базе. Если только ты не хочешь прогуляться до местной библиотеки и рискнуть засветить свою рожу, то ни хера я тебе не достану.

– А если через тайник?

Коул шумно втянул воздух сквозь зубы.

– Устроить можно, но уйдет пара дней. До тебя не так-то просто добраться.

– Мне нужен план отхода. Пакет документов.

– Что-то ты зачастил долги списывать.

– Сочтемся когда-нибудь.

Коул недовольно фыркнул, будто все это жутко его обременяло. Так оно и было.

– Куда тебе нужно выбраться?

Я задумался на секунду. Этот план крутился у меня в голове с тех самых пор, как мы покинули Нью-Джерси. Пора было приводить его в действие.

– Вегас. Для обоих. Что-нибудь непубличное. Без самолетов. Минимум охраны и камер.

– Посмотрю, что можно сделать.

– Что там по телику крутят? – спросил я.

– Ты не сходишь с главных полос с тех пор, как инсценировал ее похищение.

– А на земле что происходит?

– Кордоны стоят и днем и ночью. Тебя ищет полиция по всему Восточному побережью. Ищут ее, ну и того придурка, которого я у себя прячу. В прессе сплошной шум. Журналисты не станут так надрываться ради первого встречного. Тем более ради какой-то там преподавательницы математики. Девчонка твоя – сирота. Родственников, которые бы подогревали интерес к истории, нет. Награду за нее никто не объявлял. Вас нет уже больше сорока восьми часов. Копы уже должны были свернуть активные поиски.

– Но они все еще на улицах.

– Кто-то щедро проплачивает этот банкет, – сказал он. – Деньги явно текут рекой. Думаю, из того же источника, откуда у копов взялась запись с камер, где ты ее уводишь.

– Валентайн.

– Я бы на это последние трусы поставил, – согласился Коул. – То, что он слил это видео, было предупредительным выстрелом. Он знает, что ты сбежал с ней.

– И дает понять, что ему даже марать руки не придется, чтобы поймать меня. Он может скупить все полицейские участки в стране, и они сделают это за него.

Коул задумчиво замычал, взвешивая мои слова.

– Но если ты прав и твои гости – не туристы, значит, его люди уже прочесывают твои окрестности пешком…

– У нас крыса, – отрезал я. Предчувствие появилось давно, но только сейчас пазл окончательно сложился. – Он не должен был иметь ни малейшего понятия о том, что меня хоть что-то связывает с этими местами. Как иначе они узнали, что искать надо здесь?

– Ты связывался с кем-нибудь?

– Только с тобой, – ответил я. – Я все пытаюсь придумать, как вытащить ее отсюда и при этом не сделать соучастницей.

Амелия должна выглядеть моей жертвой, а не сообщницей. Только так она выберется сухой из воды. Проблема заключалась в том, что без ее помощи мне не обрушить всю эту шарашку раз и навсегда.

– Ну, блять, удачи. Планируешь залечь на дно до конца дней?

Я бы мог. Честно говоря, меня бы вполне устроила жизнь в глуши до самой старости. Мне даже нравилась эта мысль. Но разве такой жизни я желал для нее?

– Я не хочу для нее такой судьбы.

Коул не стал спорить, потому что все прекрасно понимал.

– Поищу, что смогу для вас достать. Не высовывайтесь. Маякни, если сорветесь с места.

– Принял, – сказал я, нажал отбой и уставился на сломанную кровать.

Я ждал. Ходил из угла в угол. Но больше к хижине никто так и не вернулся. Прошло несколько часов, прежде чем я рискнул отодвинуть засов и обойти дом снаружи для проверки.

Амелия не проронила ни слова с тех пор, как я постучал в люк подвала, чтобы проверить, там она еще или взяла тревожный чемоданчик и сбежала по туннелю, как и должна была сделать.

Но она этого не сделала. Амелия не сбежала, хоть я и велел ей. Хотя для нее это был идеальный шанс отделаться от меня.

Когда она выбралась из подвала, в комнате стояла тишина. Она не спросила, миновала ли опасность.

Не спросила, каков наш план.

Она вообще не издала ни звука.

Просто оделась, села на диван, достала карты и принялась за свои упражнения по подсчету очков.

Я умел просчитывать ситуации. Но я не умел понимать людей. Во всяком случае, не так, как мне хотелось бы понимать ее.

Она не была обычным набором данных с предсказуемыми привычками, которые профайлер мог бы классифицировать и аккуратно подшить в папку.

Доктор Амелия Хоторн была загадкой.

Я пытался разгадать ее, пока таскал из подвала инструменты, чтобы хоть как-то починить кровать, но у меня ничего не выходило.

Ремонт занял несколько часов. Я собирал по кускам деревянный каркас, который треснул от долгого простоя в пустом доме. Заменил и укрепил деревянные балки. Смел опилки, оставшиеся после того, как просверлил новые опоры.

За все это время она ни разу не шелохнулась. Сидела как статуя, спокойная и стоическая, сдавая раздачу за раздачей. И неважно, хорошие выпадали карты или плохие. Выражение ее лица оставалось неизменным. И все же я знал, что мысли в ее голове несутся вихрем. Это было не остановить.

А потом я заметил сдвиг. Едва уловимую перемену в ее дыхании. Чуть расширившиеся ноздри. То, как напряглись уголки ее губ.

Она вздрогнула от неожиданности, когда я накрыл ладонью сданные карты.

– Обувайся.

Она нахмурилась.

– Зачем?

Я отодвинул прикроватную тумбочку и поднял крышку люка.

– Хочу тебе кое-что показать.

Амелия нехотя натянула обувь и спустилась за мной. В подвале отчетливо тянуло сыростью и холодом. Я закрыл верхний люк и запер его на засов для верности. Обратно в дом мы вернемся через туннель. Если кто-то и караулит снаружи, со стороны будет казаться, будто мы вообще не выходили.

Дверь в туннель заросла паутиной, но поддалась легко. Я взял фонарь и взял ее за руку.

Амелия помедлила.

– Мне казалось, этот жуткий туннель – на самый крайний случай.

Я усмехнулся и включил фонарь, в луче света в рассыпную бросились какие-то жуки.

– Идем, лисичка. Прояви любопытство.

– Любопытство уже завело меня в эту задницу, – ее взгляд метнулся к двери. – Разве нам не стоит сидеть тише воды ниже травы?

– Смысл жизни не в том, чтобы просто цепляться за нее. Нужно жить, – я почесал бороду. – Но поскольку умирать сегодня в наши планы не входит, мы будем действовать осторожно.

Мы шли не торопясь, внимательно смотря под ноги и шагая по редким островкам гравия, пока под ногами не осталась одна голая земля.

– О чем ты думаешь? – тихо спросил я, пригибаясь под опорной балкой, которая оказалась низковата для моего роста.

– Все нормально, – прохладно отозвалась она. – То, что случилось… Это было возвращением к реальности, – она сглотнула. – Я слишком расслабилась.

Она была права, и это меня злило.

Я тоже слишком расслабился.

Но разве это так уж плохо? Почувствовать себя с кем-то настолько уютно, чтобы ослабить бдительность?

– Кем бы они ни были, они ушли, – сказал я, пока мы продолжали шагать по туннелю.

– Ты хороший сказочник. Они тебе поверили, – в ее голосе больше не осталось прежнего тепла. Амелия вела себя откровенно ледяным тоном.

– Ты права. Это была встряска, и я уже думаю над выводами. Это моя работа, – я сжал ее ладонь. – Но прямо сейчас я хочу знать, что происходит у тебя в голове.

Молчание.

Только стук наших шагов.

– Поговори со мной, лисичка. Мне казалось, у нас все ладится.

Снова тишина.

Мы почти добрались до конца туннеля, когда Амелия переплела свои пальцы с моими.

– Я так зла на Джоэла, – она сглотнула. – Но я скучаю по нему. Скучаю так сильно, что все внутри болит. Мы всем делились. Всегда были не разлей вода. Это просто… – ее голос сорвался. – Такое чувство, будто я потеряла часть себя.

– Мне жаль, что вам пришлось расстаться.

Она покачала головой.

– Болит уже не от расстояния. Из-за предательства, – Амелия остановилась и уставилась в потолок туннеля, сдерживая слезы. – Он лгал мне. Использовал меня. Был готов сдать меня с потрохами, чтобы спасти свою шкуру, – она горько усмехнулась, не веря собственным словам. – И, как всегда, я была готова пожертвовать собой ради него, – ее голос стал тише. – И я ненавижу себя за то, что и сейчас поступила бы так же. Я всегда несла за него ответственность. А он за себя отвечать не станет никогда.

Сверху пробился свет – показалась старая лестница. Амелия держала фонарь, пока я снимал засов, запиравший люк изнутри. На нас посыпалась земля, когда я толкнул крышку вверх, мысленно молясь, чтобы с той стороны не оказаться прямо перед какими-нибудь ничего не подозревающими туристами.

Людей не было. Только пение птиц.

Дневной свет хлынул в туннель, когда мы выбрались наружу. Амелия наблюдала за тем, как я закрываю люк. Покрывавший его мох лег идеально ровно, стык в стык. Никто и никогда не догадался бы, что прячется под ним.

Я снова взял ее за руку, мы осторожно пересекли каменистый берег и сели у самой кромки реки.

К моему удивлению, Амелия опустила голову мне на плечо.

– Я прекрасно понимаю, что сама загнала себя в этот тупик. Могла бы оставить Джоэла разгребать последствия его же поступков. Знаю, что каждый раз возвращалась в казино, когда ты пытался заставить меня уйти. Я не отпираюсь от своего выбора.

– Но он твой брат.

– Я бы все для него сделала, – призналась она. – У тебя есть братья или сестры?

– У меня есть Коул, – ответил я. – Мы не родные по крови, но наше братство скреплено ей.

– Значит, ты понимаешь. Вы как мы с Джоэлом.

Я покачал головой.

– Нет. Коул ради меня тоже пойдет на все, – я подобрал гладкий камешек и швырнул его в реку. – Но разница в том, что и я ради него сделаю что угодно. Отношения всегда должны быть взаимными, но редко бывает так, чтобы они приносили пользу всем и сразу.

Я пересел так, чтобы она оказалась у меня между коленей, и смог обнять ее со спины. Поцеловав ее в шею, я прижался лбом к ее плечу.

– И, к слову, ради тебя я тоже готов на все.