Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Глава 9. Женщина, с которой он мне изменил

Глава 9. Женщина, с которой он мне изменил

Лисса Крейн приехала в восточную усадьбу без предупреждения.

Брина сообщила об этом так, будто у ворот стояла не представительница Зеленой Реки, а вооруженный отряд.

– Она одна.

Я подняла глаза от отчета.

– Совсем?

– Кучер остался у кареты. Охраны не вижу.

– Журналисты?

– Сегодня утром было двое. Я отправила их к главной дороге.

– Как?

– Очень вежливо объяснила, что здесь частная территория.

Я посмотрела внимательнее.

– Только объяснила?

– Почти.

Спрашивать дальше не стала.

На столе передо мной лежали копии документов с центрального склада и письмо Альмы Дейн, пришедшее час назад. Полный пакет закрытого распоряжения по учебному перемещению резервов должны были предоставить к вечеру. До тех пор делать с ним было нечего.

День собирался получиться редким и почти спокойным.

Получился Лисса.

Я положила карандаш.

– Что она сказала?

– Что хочет поговорить лично с вами.

– О чем?

– Не сказала.

Брина молчала секунду.

– Я могу ответить, что вас нет.

Предложение было заманчивым.

Очень.

Последний раз я видела Лиссу полуобнаженной в нашей с Кайденом постели.

С тех пор ее лицо появлялось в газетных рисунках, в разговорах, в моих воспоминаниях, которых я не просила. Но вживую мы не встречались.

Несколько раз она должна была присутствовать на заседаниях Северного Круга как представитель Зеленой Реки, однако вместо нее приезжал другой делегат.

Я не выясняла почему.

Не хотела знать, прятала ли ее стая от скандала, просила ли она сама об отсрочке или Кайден договаривался с кем-то, чтобы мы не столкнулись.

До этого утра мне казалось, что отсутствие встречи меня устраивает.

Теперь Лисса стояла за моими воротами.

Можно было не впускать.

Я имела полное право.

Но тогда вечером я все равно буду думать, зачем она приехала.

– Проводи в малую гостиную.

Брина не двинулась.

– Уверены?

– Нет.

– Очень хороший ответ.

– Но впусти.

Она кивнула.

– Я буду рядом.

– Не нужно стоять под дверью.

– Я ничего такого не сказала.

– Даже не думай.

– Удивительно, как плохо вы обо мне думаете.

– После истории с журналистом в синем пальто я начала лучше понимать твои методы.

Брина оскорбленно подняла подбородок.

– Он сам поскользнулся.

– Конечно.

Она вышла.

Я осталась за столом.

На секунду захотелось посмотреться в зеркало.

Поправить волосы.

Проверить платье.

Желание оказалось настолько нелепым, что я даже разозлилась.

Я не собиралась встречаться с любовницей мужа так, будто нас ждал конкурс, где нужно определить, кого Кайден имел больше оснований хотеть.

Лисса была красивой.

Я тоже не считала себя уродливой.

Это не имело никакого отношения к тому, что произошло.

Кайден изменил мне не потому, что у другой женщины была лучше линия скул.

Он сделал выбор.

Лисса тоже.

Вот о выборе и следовало говорить, если мы вообще будем говорить.

Я закрыла рабочую папку и пошла в гостиную.

Лисса стояла возле окна.

На ней было темно-синее дорожное платье вместо привычных зеленых цветов своей стаи. Волосы собраны в низкий узел. Никаких заметных украшений, кроме маленьких серебряных серег.

Она выглядела уставшей.

Не разбитой.

Не несчастной героиней трагедии.

Просто женщиной, которая несколько ночей плохо спала.

Я закрыла дверь.

Она повернулась.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я ожидала, что снова увижу ее в той спальне.

Так и произошло.

Память мгновенно дорисовала распущенные волосы, простыню, красный след на шее.

Мне пришлось сознательно сосредоточиться на том, что было передо мной сейчас.

Застегнутый ворот.

Холодные пальцы без перчаток.

Кожаная папка в руке.

Лисса первой сказала:

– Спасибо, что согласилась меня принять.

– Я пока не знаю, стоило ли.

– Справедливо.

Она не пыталась улыбнуться.

Хорошо.

Я показала на кресло.

– Садись.

Мы сели напротив друг друга.

Между нами стоял низкий стол.

Лисса положила папку на колени, но не открыла.

– Я долго думала, приезжать ли.

– И что изменилось сегодня?

– Не только сегодня.

Она посмотрела на закрытую дверь.

– Ты можешь попросить кого-нибудь присутствовать, если хочешь.

– Зачем?

– Чтобы потом никто не сказал, что я пересказала наш разговор иначе.

Неожиданно разумно.

– Ты собираешься?

– Нет.

– Тогда я тоже.

Лисса кивнула.

Я ждала.

Она собралась и сказала:

– Я не приехала просить прощения.

Честно.

– Хорошо.

– Я не думаю, что имею право.

– Это тоже хорошо.

Ее пальцы сильнее сжали край папки.

– И я не приехала объяснять, что Кайден виноват во всем, а я ничего не знала.

Вот теперь мне стало интереснее.

– Потому что это было бы неправдой?

– Да.

Я молчала.

Лисса продолжила:

– Я знала, что он женат. Конечно знала. Я знала тебя. Мы сидели за одним столом. Работали вместе. Я видела вас на заседаниях и приемах.

– Значит, с этим мы разобрались.

Она дернулась от тона, но не возразила.

– Он сказал, что ваш брак фактически закончился.

– Когда?

– В самом начале.

– До того, как вы переспали?

– Да.

Я почувствовала неприятный холод в пальцах.

Не потому, что информация была новой. Лисса сказала об этом в ту ночь.

Но тогда мы стояли в спальне, и почти каждое слово тонуло в шоке.

Сейчас я могла спрашивать.

Не была уверена, что хочу.

И все-таки спросила:

– Что именно он тебе рассказал?

Лисса долго молчала.

– Ты уверена, что хочешь услышать?

– Нет. Но раз мы начали этот разговор, хочу знать хотя бы то, на основании чего ты решила, что можешь спать с моим мужем.

Она приняла удар.

– Он сказал, что вы давно живете скорее как политические партнеры. Что вы уважаете друг друга, но близости между вами почти не осталось. Что развод уже обсуждался, просто его нельзя проводить до выборов.

Я почувствовала, как напряглась челюсть.

– Почти не осталось.

– Да.

– Он уточнял, что значит «почти»?

Лисса посмотрела.

Я не отвела глаз.

– Нет.

– Ты спрашивала?

Она ответила не сразу.

– Нет.

Вот.

Самая важная часть.

– Почему?

Лисса опустила взгляд на руки.

– Потому что мне было удобно не спрашивать.

Я ожидала оправдания.

Получила ответ.

Это не сделало его приятнее.

– Продолжай.

– Я знала, что ваш брак выглядит нормальным публично. Но в политических семьях это ничего не означает. По крайней мере, я так себе объясняла.

– Ты видела, как мы общаемся.

– Видела.

– Видела, что я ношу брачную метку.

– Да.

– Видела, что я представляю Серебряный Хребет как его жена.

– Да.

Каждое «да» злило сильнее.

Не потому, что Лисса отрицала очевидное.

Потому что она не отрицала ничего.

Я встала.

Сидеть стало невозможно.

Прошла к окну.

На дворе рабочий чистил дорожку после ночного снега. В конюшне открыли ворота. За оградой проехала телега.

Жизнь продолжала быть совершенно обычной, пока я впервые подробно слышала, как другая женщина согласилась поверить в конец моего брака, не поговорив со мной ни разу.

– Кайден сказал, что я знаю о будущем разводе?

– Да.

Я повернулась.

– Прямо?

Лисса кивнула.

– Он сказал, что вы договорились не объявлять до выборов.

– И тебя это устроило.

Она медленно поднялась тоже.

– Тогда да.

– Почему?

– Потому что я хотела ему верить.

– Это не причина.

– Для меня была.

– Нет, Лисса. Это объясняет, почему ты не стала проверять. Не почему решила, что чужая жена перестала существовать только со слов ее мужа.

В ее лице появилась боль.

Мне не стало жаль.

Но я не хотела и наслаждаться.

– Я знаю, – сказала она.

– Сейчас.

– Да. Сейчас.

Я подошла ближе.

Не угрожающе.

Просто больше не хотела разговаривать через всю комнату.

– Ты знала достаточно, чтобы спросить меня. Ты просто не хотела услышать ответ.

Лисса закрыла глаза на секунду.

Когда открыла, в них стояли слезы, но она не плакала.

– Да.

Это «да» было самым трудным из всех.

Я ожидала, что после него почувствую удовлетворение.

Вот.

Признала.

Виновата.

Теперь можно поставить точку.

Ничего подобного.

Четыре месяца не стали меньше.

Наша постель не исчезла.

Ложь Кайдена не превратилась в чужую.

– Я могла спросить, – продолжила Лисса. – У меня были возможности. Мы встречались на заседаниях. Я могла однажды задержать тебя в коридоре и сказать: «Нора, ты правда разводишься с Кайденом?» Я этого не сделала.

– Потому что знала, каким может быть ответ.

– Подозревала.

– Какая важная разница.

Она приняла и это.

– Я не буду спорить.

– Не надо.

Мы снова замолчали.

Потом Лисса сказала:

– Я не знала, что вы продолжаете спать вместе.

Вот это все-таки ударило.

Я посмотрела на нее.

– Ты была удивлена в ту ночь.

– Да.

– Он говорил, что между нами вообще нет секса?

– Говорил, что давно нет.

Я рассмеялась.

Без веселья.

– Три дня.

Лисса стала бледнее.

– Я помню.

– Он спал со мной за три дня до того, как я застала вас.

– Знаю теперь.

– А до этого регулярно.

Она опустила взгляд.

– Я не хочу подробностей.

– Я тоже не хотела подробностей о вас. Получила больше, чем просила.

Лисса резко вдохнула.

Я остановилась.

Не потому, что фраза была несправедливой.

Потому что еще шаг, и разговор превратится в соревнование, кому больнее.

Мне не хотелось.

– Сядь, – сказала я.

Она посмотрела с удивлением.

– Нам обеим лучше сесть.

Мы вернулись к креслам.

Брина постучала.

– Чай?

Я почти сказала нет.

Лисса ответила:

– Если можно, воду.

Я посмотрела на дверь.

– Чай и воду.

Через несколько минут Брина принесла поднос.

На Лиссу посмотрела один раз.

Никаких демонстративных гримас.

Никакой враждебности.

Поставила все аккуратно и ушла.

Только перед дверью бросила на меня короткий взгляд:

в порядке?

Я едва заметно кивнула.

Дверь закрылась.

Лисса взяла стакан.

Руки дрожали сильнее, чем прежде.

– Кайден закончил наши отношения в ту ночь, – сказала она.

Я налила себе чай.

– Он говорил.

– Я знаю.

– Откуда?

– Потому что он сказал, что рассказал тебе.

Я замерла.

– Вы продолжаете разговаривать?

– Один раз после этого. По работе.

Я не собиралась допрашивать.

И все же вопрос вышел:

– Он пытался вернуть тебя?

Лисса подняла глаза.

– Нет.

Ответ принес укол.

Совершенно нелогичный.

Если бы Кайден пытался сохранить Лиссу, это было бы больно.

То, что он сразу отказался от нее ради попытки вернуть меня, тоже было больно.

Потому что подтверждало то, что я уже поняла:

он хотел иметь право выбирать до последней минуты.

– Он сказал, что был нечестен со мной, – продолжила Лисса. – И что не имеет права просить меня ждать, пока решит проблемы с разводом.

– Как благородно.

Она поморщилась.

– Я не пытаюсь его хвалить.

– Тогда не надо пересказывать так, будто после четырех месяцев ему внезапно открылась высокая нравственность.

– Я не это имела в виду.

– Хорошо.

Пауза.

Я выпила чай.

Он оказался слишком горячим.

Пришлось поставить чашку.

– Ты любила его?

Лисса посмотрела так, будто ожидала почти любой вопрос, кроме этого.

– Не знаю.

– Очень популярный ответ в этой истории.

Она поняла, о ком я.

– Он тоже тебе так сказал?

– В ту ночь.

Лисса сжала губы.

– Наверное, я была влюблена в человека, которого он мне показывал.

– Удобная формулировка.

– Возможно. Но я не говорю, что это снимает с меня ответственность.

– Не снимает.

– Знаю.

Она посмотрела прямо.

– Я хотела Кайдена. Знала, что он женат. Поверила его словам потому, что хотела поверить. Это моя часть.

Вот теперь я не нашла, чем ударить.

Не потому, что простила.

Потому что человек передо мной перестал убегать от собственной ответственности.

Я слишком долго хотела услышать то же от Кайдена без дополнительных объяснений о выборах, усталости и сложностях нашего брака.

– Зачем ты приехала, Лисса?

Она положила стакан.

– Из-за Эдрика.

Разговор мгновенно изменился.

– Что с ним?

– Ты проверяешь нападения на общие караваны.

Не вопрос.

– Откуда знаешь?

– Вчера комиссия запросила у Зеленой Реки копии трех чрезвычайных распоряжений. Моя должность включает часть переписки.

– Это не значит, что проверяю я.

– В запросе указаны Альма Дейн и техническая группа Черного Яра.

Я кивнула.

– Продолжай.

Лисса положила папку на стол.

Не открыла пока.

– Последние несколько месяцев Эдрик иногда просил меня передавать закрытые пакеты.

Я почувствовала, как внимание стало острее.

– Тебя?

– Да.

– Почему не через официальную почту?

– Он говорил, что это материалы кампании. Черновики договоренностей с делегатами, оценки голосов, предложения по торговым соглашениям после выборов.

– И тебя не удивляло, что документы кампании Кайдена проходят через представительницу другой стаи?

Лисса выдержала.

– Мы были в отношениях. Часто находились в одних местах. Я ездила между Ренваром, Зеленой Рекой и заседаниями Круга. Иногда передать через меня было быстрее.

– Кто получал?

– Разные люди.

– Назови.

Она начала перечислять.

Два представителя торговых домов.

Секретарь делегации Белого Озера.

Один человек из комиссии общей безопасности.

Управляющий компании, которая возила продукты между стаями.

Я знала не всех.

Но последняя должность заставила насторожиться.

– Какая компания?

– «Северный тракт».

Название было знакомо.

Они действительно работали с общим резервом.

Я записала.

– Ты открывала пакеты?

– Нет.

– Никогда?

– Никогда.

– Значит, не знаешь, что внутри.

– Нет.

– Что заставило тебя связать их с нашей проверкой?

Лисса наконец открыла папку.

Достала небольшой конверт из плотной серой бумаги.

Сургуч цел.

На нем личная печать Эдрика Харта.

Я не взяла сразу.

– Что это?

– Один пакет, который я должна была передать около трех недель назад.

– Кому?

– Дэрану Веллу.

Имя ничего не сказало.

– Кто он?

– Представитель торгового дома «Керн и Восс». Они работают с поставками оружия и металлических деталей.

Я вспомнила документы склада.

Стрелы.

Оружие.

Закрытые учебные перемещения.

Не связь.

Пока только соседние факты.

– Почему не передала?

– Он должен был приехать в Ренвар на два дня. Не приехал. Я написала Эдрику, спросила, вернуть ли пакет.

– И?

– Он ответил, что заберет позже.

– Не забрал.

– Нет.

– Три недели?

– Я сама забыла о нем после... всего.

Ее взгляд на секунду ушел в сторону.

После нашей встречи в спальне.

Понятно.

Я посмотрела на конверт.

– Почему принесла мне, а не Эдрику?

– Потому что вчера увидела один из запросов Зеленой Реки, который прислала комиссия.

Она вынула из папки копию обычного служебного листа.

– Вот.

Я взяла.

Это был запрос о предоставлении архивной копии чрезвычайного распоряжения, связанного с одним из нападений.

Ничего необычного.

– Что именно?

Лисса показала угол.

В верхнем правом поле стояла короткая приписка карандашом.

РК-4.

Я нахмурилась.

Посмотрела на запечатанный конверт.

На его обороте, возле края сургуча, тем же почерком было написано:

РК-4.

Четыре символа.

– Что это?

– Я не знаю точно.

– Но видела раньше.

– Да.

– Где?

– На пакетах Эдрика.

Я подняла взгляд.

– На всех?

– Не на всех. На нескольких.

– Сколько?

Она попыталась вспомнить.

– Пять или шесть. Может больше. Я не обращала внимания, пока не увидела вчера это.

Я снова посмотрела на копию запроса.

– Этот код есть в официальной форме Зеленой Реки?

– Нет. Его не ставит наша канцелярия.

– Откуда у тебя копия?

– Комиссия прислала запрос на поиск оригинала. Я увидела пометку и вспомнила.

– Кто написал РК-4 на вашем документе?

– Не знаю. Он уже был таким в приложенной копии.

Я почувствовала знакомое напряжение расследования.

Не возбуждение.

Скорее ощущение, что одна деталь внезапно перестала быть случайной.

Но и сейчас нельзя было прыгать дальше доказательств.

– Почему ты решила, что нужно принести пакет именно мне?

– Потому что я не хочу возвращать его Эдрику, пока не понимаю, что это.

– Можно было отнести Альме.

– Я не знаю ее лично.

– В Северный Круг.

– И объяснить на общей регистрации, что любовница кандидата несколько месяцев носила закрытые пакеты его главного советника?

Сказано было жестко.

Но разумно.

– Ты боишься за должность.

– Конечно.

Наконец в ее голосе появилась злость.

Не на меня.

На собственное положение.

– Я уже рискую должностью. Если мое имя официально свяжут с Кайденом, Совет Зеленой Реки может отозвать меня. Если выяснится, что я еще и носила документы, которые имеют отношение к незаконным перемещениям резервов, меня уничтожат политически.

– Даже если ты не знала содержимого?

– Ты сама знаешь, как выглядят такие истории снаружи.

Знала.

Очень хорошо.

– Поэтому хочешь передать пакет тихо.

– Я хочу передать его человеку, который не откроет и не потеряет его до независимого оформления.

– Почему считаешь этим человеком меня?

Лисса посмотрела долго.

– Потому что если бы ты хотела уничтожить Кайдена любой ценой, уже рассказала бы газетам, что он тебе изменял.

Я не ожидала.

Она продолжила:

– И потому что вчера ты настояла, чтобы подпись Кайдена под общим разрешением не считали доказательством его участия в конкретных выдачах.

Вот это уже не нравилось.

– Откуда ты знаешь?

– Люди комиссии разговаривают.

– Слишком много.

– Согласна.

Я откинулась.

– Ты следишь за расследованием.

– Да.

– Зачем?

– Потому что мое имя может быть в нем.

Честно.

– И Кайден?

Лисса сразу поняла.

– Я не пытаюсь спасти его.

– Уверена?

Она усмехнулась без веселья.

– После того как он четыре месяца лгал мне о собственном браке? Да, Нора. Сейчас я способна пережить его политические проблемы.

Я смотрела.

– Злость не всегда делает человека объективным.

– Ты лучше всех должна это знать.

Удар получился точным.

Я могла обидеться.

Не стала.

– Знаю.

Лисса расслабила плечи совсем немного.

– Я не знаю, связан пакет с нападениями или нет. Возможно, внутри действительно какие-нибудь оценки голосования.

– Тогда зачем код?

– Не знаю.

– Что Эдрик говорил про РК-4?

– Ничего. Я никогда не спрашивала.

– Ты запоминала, кому передавала пакеты с этим кодом?

Она задумалась.

– Не всех.

– Попробуй.

Я взяла чистый лист.

Лисса начала медленно.

Первый – представитель общего транспортного комитета.

Второй – какой-то помощник Эдрика в Ренваре.

Третий – управляющий «Северного тракта».

Четвертый – секретарь делегации Белого Озера.

Пятый она не помнила.

– Даты?

– Примерно.

– Нужны хотя бы недели.

Она называла.

Я записывала.

Один пакет пришел примерно за три дня до первого нападения на западную дорогу.

Второй – за неделю до следующего.

Совпадение.

Пока только оно.

Я обвела даты.

– Ты уверена?

– В пределах двух-трех дней.

– Почему так хорошо помнишь?

– Потому что в те даты я встречалась с Кайденом.

Все вернулось в комнату мгновенно.

Я перестала писать.

Лисса тоже поняла.

– Прости.

– Не надо.

– Я не хотела...

– Просто продолжай.

Она смотрела несколько секунд.

– Я могу восстановить точнее по своему расписанию заседаний.

– Сделай.

– Хорошо.

Я снова посмотрела на код.

РК-4.

Видела ли я его раньше?

Не только на копии Лиссы.

Что-то мешало.

Как будто сочетание уже проходило перед глазами среди десятков служебных отметок.

Но память не давала место.

Не нужно было заставлять.

У меня были копии всех подозрительных форм.

Сравню спокойно.

– Пакет не будем открывать, – сказала я.

Лисса сразу кивнула.

– Я тоже так думаю.

– Если вскроем вдвоем, защита Эдрика потом справедливо скажет, что содержимое могли заменить.

– Что делать?

– Я вызову Альму Дейн. Она оформит передачу как независимый проверяющий. При свидетелях зафиксируем печать, состояние конверта и код. Потом она запросит разрешение открыть.

Лисса заметно напряглась.

– Мое имя попадет в акт.

– Да.

– Нельзя без него?

– Нет.

– Нора...

– Нет.

Она замолчала.

Я продолжила спокойнее:

– Ты пришла потому, что хочешь защитить себя. Понимаю. Но я не буду брать запечатанный документ, который три недели находился у тебя, и делать вид, что не знаю происхождение. Если пакет важный, такая ложь уничтожит его как доказательство.

– Я могу сказать, что нашла анонимно.

– Тогда первый вопрос будет: где? Второй: кто принес? Третий: почему нет регистрации? И после первого серьезного допроса мы обе окажемся лгуньями.

Лисса закрыла глаза.

– Я могу потерять должность.

– Можешь.

Она резко посмотрела.

– Ты могла бы хотя бы сделать вид, что тебе жаль.

Я почувствовала вспышку злости.

– А тебе было жаль мою должность Луны, когда ты ложилась в постель с моим мужем?

Лисса побледнела.

Мы замолчали.

Вот она.

Граница, возле которой взрослый разговор легко превращался в то, чего я не хотела.

Но сказанное не было неправдой.

Я не стала извиняться.

Лисса тоже не потребовала.

Через несколько секунд она сказала:

– Нет.

Я ждала.

– Я думала о твоей должности как о чем-то, что ты все равно сохранишь после развода. Кайден говорил, что ты останешься в системе.

Горько.

Даже здесь он заранее распорядился моей жизнью.

– Он и мне это говорил.

– Я знаю теперь.

– И ты считала это нормальным?

Лисса провела ладонью по лбу.

– Я считала очень много удобных для себя вещей нормальными.

Фраза погасила часть гнева.

Я села глубже в кресло.

– Я не хочу, чтобы ты потеряла должность просто потому, что мне больно.

Она посмотрела.

– Но?

– Но я не буду ради этого портить проверку.

– Понимаю.

– Если ты не готова передать пакет официально, забирай его сейчас.

Лисса посмотрела на серый конверт.

Долго.

Я не подталкивала.

Это был ее выбор.

Наконец она спросила:

– Если я заберу, ты расскажешь Альме, что видела?

– Да.

Она подняла глаза.

– Ты даже не пытаешься меня убедить.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я устала от мужчин, которые считают, что правильное решение можно получить, если достаточно хорошо объяснить женщине, чего ей следует хотеть.

Лисса неожиданно усмехнулась.

– В этом мы хотя бы...

Я подняла ладонь.

– Не надо.

Она сразу остановилась.

Правильно.

Мы не были «похожими женщинами, которых обманул один мужчина».

Не в том смысле, который превращал бы нас в союзниц.

Кайден лгал обеим.

Но Лисса вошла в эти отношения, зная о существовании жены.

Я нет.

Эту разницу я не собиралась стирать ради красивого примирения.

Лисса медленно подвинула конверт ко мне.

– Передавай официально.

– Ты уверена?

– Нет.

Я узнала собственный ответ и почти улыбнулась.

Она заметила.

– Что?

– Ничего.

– Я сказала что-то смешное?

– Нет. Просто это иногда самый честный ответ перед решением.

Лисса кивнула.

– Тогда я не уверена. Но передавай.

Я не тронула конверт.

Позвонила в колокольчик.

Брина вошла.

– Нужен курьер в Ренвар. Срочно.

– Кому?

– Альме Дейн. Пусть приедет лично, если может. Если нет, пришлет судебного писаря и двух свидетелей общей комиссии.

Брина посмотрела на Лиссу.

Потом на конверт.

Ничего не спросила.

– Хорошо.

Она вышла.

Лисса поднялась.

– Мне ждать?

– Да.

– Сколько?

– Не знаю.

– У меня заседание через два часа.

– Тогда перенеси.

– Это не так просто.

Я посмотрела.

Она выдохнула.

– Ладно.

Снова села.

Мы остались ждать.

И вот ожидание оказалось тяжелее самого разговора.

Когда есть вопросы, можно держаться за них.

Когда документы лежат на столе, а следующие люди еще едут, остаются только две женщины, которым нечего делать друг с другом.

Лисса первой нарушила тишину:

– Ты ненавидишь меня?

Я не ожидала.

– Иногда.

Она кивнула, будто ответ был справедливым.

– А иногда?

Я подумала.

– Иногда вообще не думаю о тебе.

– Наверное, это хуже.

– Для тебя, возможно.

– Да.

Я посмотрела на нее.

– Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидела?

– Нет.

– Тогда зачем спрашиваешь?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Наверное, пытаюсь понять, каким человеком стала в этой истории.

– Это не я должна тебе объяснять.

– Согласна.

Она замолчала.

Через минуту я сама спросила:

– А ты меня ненавидела?

Лисса удивилась.

– До?

– Во время.

Она честно подумала.

– Нет.

– Ревновала?

– Да.

Вот это было странно услышать.

– К чему?

– К тому, что у вас было восемь лет.

Я чуть не рассмеялась.

– К браку, который Кайден описывал как законченный?

– Именно поэтому.

– Не понимаю.

Лисса посмотрела в сторону окна.

– Он мог говорить сколько угодно, что между вами остались только дела. Но каждый раз, когда звучало твое имя, было понятно, что ты занимаешь огромную часть его жизни.

Больно.

Не тем, что она заметила.

Тем, что Кайден действительно мог любить меня и все равно делать то, что делал.

– Он часто говорил обо мне?

– Иногда.

– Что?

– Нора.

– Я сама спросила.

Она осторожно ответила:

– О работе. Что ты умеешь разбираться в людях. Что без тебя первые годы после смерти его отца были бы намного тяжелее. Что ты знаешь всю систему резервов лучше половины комиссии.

Я смотрела на собственную чашку.

– Ничего плохого.

– Почти ничего.

– Почти?

Лисса помолчала.

– Он говорил, что с тобой невозможно быть слабым.

Я подняла голову.

Вот это было уже интереснее.

– Что значит?

– Что ты всегда собрана. Всегда решаешь проблему. Что рядом с тобой он чувствует, будто тоже должен быть правильным.

Я почувствовала знакомый укол.

Объяснение.

Вот оно.

То самое, из которого легко сделать причину измены.

– И с тобой мог быть неправильным?

Лисса сразу поняла опасность.

– Наверное, так он это воспринимал.

– Удобно.

– Да.

– Ты согласна с ним?

– Я не знаю тебя настолько.

– Хороший ответ.

Она вздохнула.

– Нора, я не пытаюсь объяснить, почему он имел право.

– Не имел.

– Знаю.

– Если ему было трудно рядом со мной, он мог сказать мне.

– Да.

– Мог уйти.

– Да.

– Мог подать на развод до тебя.

– Да.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться.

– Тогда на этом все.

– На этом все.

И все же одна мысль не отпускала.

– Он жаловался на меня перед тем, как вы впервые переспали?

Лисса замерла.

– Да.

Конечно.

Я закрыла глаза.

Не хотела знать деталей.

Но уже спросила.

– На что?

– На то, что вы почти не разговариваете ни о чем кроме дел. Что ты снова отменила поездку, потому что на севере были проблемы с поставками.

Я вспомнила.

Тот месяц.

Мы действительно планировали уехать на три дня.

И я отменила.

Не одна.

Кайден тоже согласился, потому что в трех деревнях задержался обоз с лекарствами.

Но, вероятно, в его памяти это уже выглядело иначе.

– Что еще?

– Не надо.

Я посмотрела.

– Почему?

– Потому что сейчас ты начнешь судить весь ваш брак по тому, что женатый мужчина говорил женщине, с которой хотел переспать.

Я замолчала.

Очень неожиданно разумно.

– И ты тогда не подумала так же?

– Нет.

– Почему?

– Потому что хотела быть женщиной, которой он говорит правду.

Она сказала это без попытки сделать себя лучше.

Я откинулась.

– А оказалась женщиной, которой он говорил то, что работало.

– Да.

Тишина.

Впервые я увидела в ней не соперницу.

Не жертву.

Просто человека, который сделал плохой выбор и теперь жил с последствиями.

Это не вызвало желания обнять ее.

Но ненависть стала менее простой.

Возможно, это даже хуже.

С простыми чувствами легче.

Альма приехала через сорок минут.

С ней были судебный писарь и женщина из независимой архивной службы Северного Круга.

Лисса сразу стала другой.

Спина ровная.

Голос спокойный.

Представительница Зеленой Реки вернулась на место женщины, которая несколько минут назад говорила о ревности к чужому браку.

Альма выслушала объяснение без единой лишней эмоции.

– Пакет все время находился у вас?

– Да.

– Где?

– Первые две недели в запираемом ящике моего рабочего кабинета. После прекращения отношений с Кайденом я забрала личные бумаги домой и случайно унесла его вместе с ними.

– Кто мог иметь доступ?

– Моя помощница знала ключ от рабочего ящика. Дома – служанка, но ящик там тоже закрывался.

– Печать повреждали?

– Нет.

Альма осмотрела сургуч.

Архивистка записала.

Писарь составил акт.

Я не вмешивалась.

Лисса подписала каждую страницу.

Когда дошло до кода, Альма спросила:

– РК-4. Что означает?

– Не знаю.

– Кто обычно наносил?

– Я получала пакеты уже с этой пометкой.

– От кого?

– Лично от Эдрика Харта или его секретаря.

Альма посмотрела на меня.

– Нора?

– Вчера видела тот же код на копии служебного запроса Зеленой Реки. Раньше значения не знаю.

– Другие совпадения?

– Нужно сравнить документы.

– Сегодня?

Я посмотрела на часы.

– Могу сейчас.

– Нет.

Она удивила.

– Почему?

– Потому что сначала этот пакет зарегистрируют в Северном Круге. Потом мы получим разрешение на вскрытие.

– Код можно сравнить без вскрытия.

Альма подумала.

– Да. Тогда после регистрации.

Лисса спросила:

– Когда меня вызовут официально?

– Пока вы добровольно передали возможное доказательство. Если появится связь, вызовут.

– Кто узнает сегодня?

– Я. Архивная служба. Председатель резервной комиссии.

– Рейд?

Альма ответила:

– Получит уведомление, что в проверке появился дополнительный документ. Без содержания до регистрации.

Лисса чуть расслабилась.

– Кайден?

– Если документ касается его кампании, позже. Не раньше проверки оснований.

– Эдрик?

– Нет.

Вот это явно принесло ей облегчение.

Альма заметила.

– Вы боитесь господина Харта?

Лисса задумалась.

– Нет. Но не хочу, чтобы он успел объяснить мне, почему я должна была вернуть пакет ему.

Я невольно посмотрела на нее.

Слишком знакомая конструкция.

Альма только кивнула.

– Разумно.

Конверт положили в специальную кожаную папку и опечатали уже двумя служебными печатями.

Теперь он больше не принадлежал ни Лиссе, ни мне.

Когда все закончилось, Лисса надела перчатки.

– Я поеду.

Я проводила ее до холла.

Не к карете.

До двери.

Она остановилась.

– Нора.

– Да?

– То, что я принесла пакет, ничего не меняет между нами.

Я удивилась.

– Я знаю.

– Хорошо.

– Ты ждала, что я теперь скажу спасибо и мы станем подругами?

– Нет.

– Тогда зачем уточнять?

Лисса усмехнулась устало.

– Наверное, больше себе.

Я понимала.

Один правильный поступок не отменял старый.

Так же как если Кайден завтра поможет раскрыть всю схему, это не вернет наш брак.

Поступки не обязаны обмениваться друг на друга.

– Пакет был правильным решением, – сказала я. – Отдельно от всего остального.

Лисса кивнула.

– Мне этого достаточно.

Она взялась за ручку двери.

Я спросила:

– Лисса.

Остановилась.

– Да?

– Если вспомнишь еще кого-нибудь, кому передавала пакеты с РК-4, напиши Альме. Не мне.

– Почему?

– Потому что эта часть уже должна идти официально.

– Хорошо.

Она открыла дверь.

Я вдруг добавила:

– И если журналисты спросят меня о тебе, я не буду лгать.

Лисса замерла.

Я продолжила:

– Но и сама рассказывать сейчас не собираюсь.

Несколько секунд она смотрела.

– Спасибо.

– Не надо.

– Почему?

– Потому что я делаю это не ради тебя.

Она медленно кивнула.

– Понимаю.

И вышла.

Я смотрела через стекло, как она идет к карете.

Никакой победы.

Никакой сцены, где одна женщина уезжает униженной, а вторая наконец получает доказательство собственного превосходства.

Лисса села в экипаж.

Карета уехала.

Я осталась женщиной, которой изменил муж.

Она осталась женщиной, которая согласилась на отношения с женатым мужчиной.

Только теперь между этими двумя фактами больше не было необходимости придумывать простую сказку про злодейку и невинную жену.

Кайден лгал ей.

Она позволяла себе не проверять.

Кайден лгал мне.

Я не знала, что должна проверять.

Разница была.

Большая.

И мне больше не требовалось уменьшать ее или раздувать.

Альма собиралась уезжать следом, когда я остановила ее возле рабочего кабинета.

– Дай копию кода.

– Какого?

– РК-4.