Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

– Теперь можно.

Рейд тоже улыбнулся.

Потом протянул руку.

На этот раз я сама вложила пальцы.

Мы вышли из кабинета.

В его доме было тихо.

Эдна увидела нас и не задала ни одного вопроса.

Только сказала:

– Ужин в малой столовой. Если не хотите, оставлю холодное позже.

Рейд посмотрел на меня.

– Ты ела?

Я закрыла глаза.

– Нет.

– Тогда сначала еда.

– Все мужчины Черного Яра решили стать моей бабушкой?

Эдна спокойно ответила:

– Нет. Ваша бабушка, надеюсь, была убедительнее.

Я рассмеялась.

Рейд тоже.

Мы действительно поели.

Это оказалось важнее, чем хотелось признавать.

Нормальный ужин.

Суп.

Хлеб.

Запеченное мясо.

Никаких разговоров о расследовании первые десять минут.

Потом я сама сказала:

– Завтра комиссия будет сверять патрульные переводы с нападениями.

– Знаю.

– Тебя снова вызовут.

– Понимаю.

– Не скрывай ничего.

Рейд положил ложку.

– Не буду.

– Даже если плохо выглядит.

– Нора.

– Что?

– Я услышал.

Я кивнула.

– Ладно.

Он посмотрел.

– А ты?

– Что я?

– Если завтра найдешь что-то, что ударит по Кайдену сильнее, скажешь комиссии, даже если тебе его жалко?

Вот зеркало.

Я не обиделась.

– Да.

– Даже если он сделал сегодня правильные признания.

– Да.

– Тогда договорились.

После ужина мы поднялись наверх.

Не торопясь.

В спальне я остановилась возле окна.

Рейд закрыл дверь.

На этот раз никакого волнения от самой комнаты.

Я уже знала кровать.

Знала, где лежит проклятый «Корсар Северного моря».

Знала, что левый ящик шкафа плохо закрывается.

Знала, что ночью Рейд иногда раскрывается и потом замерзает, хотя утверждает обратное.

Появлялись обычные мелочи.

И они пугали сильнее страсти.

Потому что близость начинала становиться не событием.

Частью жизни.

Рейд подошел сзади.

Не коснулся.

– О чем думаешь?

– О том, что знаю, где у тебя плохо закрывается ящик.

– Очень интимно.

– Именно.

Он понял.

– Тебе страшно.

– Немного.

– Из-за чего?

Я повернулась.

– Из-за того, что мне здесь становится знакомо.

Рейд смотрел.

– Хочешь, чтобы не становилось?

Я подумала.

– Нет.

Вот честный ответ.

– Просто хочу замечать.

– Что?

– Как быстро начинаю встраивать человека в свою жизнь.

Он кивнул.

– Тогда замечай.

– Ты не боишься?

– Боюсь другого.

– Чего?

Рейд некоторое время молчал.

Вот теперь он сам должен был говорить неприятное.

– Что однажды ты решишь, что я слишком похож на Кайдена в чем-то важном.

Я удивилась.

– Сегодня уже заметила.

Он напрягся.

– И?

– Ты тоже умеешь решать, что неприятную информацию лучше выдать позже.

Рейд поморщился.

– Спасибо.

– Ты спросил.

– Продолжай.

Я подошла.

– Но ты не Кайден.

– Потому что пока не изменял?

Я резко посмотрела.

– Не шути так.

Он сразу стал серьезным.

– Прости.

– Разница не в списке грехов.

– Тогда в чем?

Я коснулась его рубашки у груди.

– В том, что мне не нужно искать мужчину, который никогда не сделает ничего похожего на моего бывшего мужа.

Рейд слушал.

– Мне нужно видеть, что ты делаешь, когда узнаешь, что ошибся.

– Сегодня я признал не сразу.

– Да.

– Тебя это разочаровало.

– Да.

Он принял.

– И ты все равно осталась.

– Потому что разочарование не означает конец.

Вот, наверное, самое новое для меня.

В браке с Кайденом я слишком долго боялась открытого конфликта именно потому, что хотела сохранить отношения.

С Рейдом начинала понимать:

отношения сохраняет не отсутствие неудобной правды.

Способ выдержать ее.

Он коснулся моей талии.

– Можно поцеловать?

Я улыбнулась.

– После всего ты снова спрашиваешь?

– Сегодня хочу.

– Почему?

– Потому что мне важно услышать да после разговора, в котором ты злилась.

Это было не формальное разрешение.

Не проверка безопасности.

Смысл.

Я обхватила его шею.

– Да.

Рейд поцеловал.

Медленно.

Без той первой жадности.

Я знала его губы.

Он знал, как я отвечаю.

Но сегодня именно знакомость делала сильнее.

Я прижалась.

Ладони прошли по его плечам.

Рейд расстегнул мое платье без остановки на каждом крючке.

Вот тоже изменение.

Не потому, что перестал уважать границы.

Потому что уже знал:

если мне не нравится, я скажу.

Это и было доверием.

Я сама сняла платье.

Рейд посмотрел на старый брачный шрам.

Раньше он почти всегда обходил его.

Сегодня я поймала его руку.

Поднесла к плечу.

– Можно.

Он коснулся.

Пальцем.

Очень осторожно.

Я вздрогнула не от боли.

– Точно?

– Да.

Рейд провел по краю белого следа.

– Я никогда не попрошу его скрыть.

– Знаю.

– И не хочу ставить свой поверх.

– Знаю.

– Но иногда он мне не нравится.

Я посмотрела.

Честность.

– Почему?

– Потому что напоминает, что другой мужчина уже занимал место, которое для меня становится важным.

Не идеально великодушный ответ.

Настоящий.

Мне понравился больше.

– Мне иногда не нравится, что ты много лет жил без меня.

Рейд поднял бровь.

– Это уже совсем несправедливо.

– Знаю.

– Хорошо.

Я толкнула его.

– Прекрати.

Он рассмеялся и поцеловал мое плечо.

Прямо рядом со шрамом.

Потом сам след.

В этот раз я не остановила.

Ничего не исчезло.

Метка не переписалась магически.

Прошлое осталось на коже.

А рядом появился новый мужчина, который не требовал уничтожить его, чтобы чувствовать себя выбранным.

Я сняла с Рейда рубашку.

Провела ладонями по груди.

Знакомые шрамы.

Знакомая кожа.

И все еще достаточно нового, чтобы хотеть исследовать.

Он обнял и перенес к кровати.

Мы легли.

Я сразу притянула ближе.

Сегодня мне не хотелось медленной осторожности первой ночи.

Хотелось контакта.

Тепла.

Вес его тела.

Рейд понял.

Поцелуи стали глубже.

Его ладонь прошла по бедру, поднялась.

Я выдохнула.

Он остановился на секунду.

– Нора.

– Да?

– Я сегодня был неправ.

Не ожидала разговора сейчас.

– Да.

– И секс это не отменяет.

Вот именно.

Я коснулась его лица.

– Не отменяет.

– Хорошо.

– Рейд.

Он усмехнулся.

Я засмеялась.

И напряжение окончательно изменилось.

Не исчезло.

Стало близостью.

Он поцеловал меня снова.

Я обхватила его ногами.

Сегодня не было необходимости доказывать, что хочу.

Рейд уже знал.

И все равно не принимал как гарантированное.

Мы раздевались без спешки, но и без церемонии.

Мне нравилось, что могу смеяться, когда его рука зацепилась за край моей сорочки.

Нравилось, что он выругался, когда я слишком медленно провела ладонью по животу.

Нравилось, что мы уже знали некоторые реакции друг друга и все равно не знали все.

Когда его пальцы коснулись меня, я прижалась сильнее.

– Так?

– Да.

Он не спрашивал каждую секунду.

Только когда менял что-то важное.

И я отвечала.

Иногда словами.

Иногда движением.

Мы уже научились понимать часть языка тел, но не делали из этого магии.

Если сомневался – спрашивал.

Если хотела – говорила.

Удивительно простая система.

Гораздо надежнее всех «он должен сам чувствовать».

Рейд довел меня почти до края пальцами.

Я остановила.

Он сразу замер.

– Что?

– Хочу тебя.

Взгляд стал темнее, но не как шаблонная реакция из дешевой книжки. Просто дыхание стало тяжелее, а пальцы на моем бедре сжались.

– Сейчас?

– Сейчас.

Он потянулся к защитному средству.

Я остановила руку.

– Я приняла состав.

– Уверена?

– Да.

– Тогда...

Я потянула его к себе.

Когда Рейд вошел, тело уже было готово.

Никакой боли.

Только полное, горячее ощущение близости.

Я закрыла глаза.

Он поцеловал висок.

– Посмотри на меня.

Я открыла.

Не приказ.

Просьба.

Рейд двигался медленно сначала.

Я чувствовала каждое движение.

Сегодня было меньше голода и больше чего-то почти болезненно личного.

Он видел мое лицо.

Я его.

Негде было спрятаться за страстью.

Я провела ладонью по его щеке.

– Ты боишься мне доверять? – спросила тихо.

Рейд замедлился.

Не самый привычный вопрос для такого момента.

И все-таки ответил.

– Да.

Честно.

– Почему?

Он сделал движение, от которого у меня сбилось дыхание.

– Потому что теперь есть что потерять.

Я смотрела.

– Это не ответ на доверие.

– Есть.

– Объясни.

Он остановился почти полностью.

– Чем важнее человек, тем сильнее хочется контролировать риск.

Вот.

Его слабость.

– И?

– А доверие означает признать, что я не могу контролировать твой выбор.

Я почувствовала, как внутри стало тесно не от секса.

От смысла.

– Можешь.

– Что?

– Не контролировать.

Рейд смотрел.

– Знаю.

– Тогда делай.

Он улыбнулся едва заметно.

– Сейчас?

– Особенно сейчас.

– Очень философский секс.

Я засмеялась и ударила его ладонью по плечу.

– Невыносимый.

Рейд снова начал двигаться.

Быстрее.

Разговор закончился.

Не потому, что проблема исчезла.

Потому что мы сказали достаточно.

Я обхватила его сильнее.

Удовольствие постепенно вытеснило мысли.

Не доверие как красивое слово.

Доверие как конкретное ощущение:

я могу сказать остановись;

могу сказать сильнее;

могу разозлиться завтра;

могу уйти когда-нибудь;

и он все равно не пытается сделать мое «остаюсь» обязательным.

Оргазм пришел медленно.

Я чувствовала, как тело напрягается, как пальцы сжимают его плечи.

Рейд не торопил.

Держал ритм.

Когда меня накрыло, я не закрыла глаза.

Смотрела на него.

И это оказалось почти страшнее самого удовольствия.

Слишком открыто.

Он кончил немного позже, уткнувшись лицом в мою шею.

Мы лежали, тяжело дыша.

Я провела пальцами по его волосам.

Рейд поднял голову.

– Это теперь считается примером хорошей коммуникации?

Я рассмеялась.

– Ужасным.

– Жаль.

– Но повторить можно.

– Тогда система рабочая.

Он лег рядом.

Через несколько минут я сказала:

– Завтра я все еще буду злиться на тебя за отчеты.

– Я помню.

– Хорошо.

Рейд повернулся.

– Ты специально.

– Немного.

Он обнял.

Я устроилась ближе.

Сегодня утро рядом с ним не пугало.

Возможно, напугает завтра.

Неважно.

Не нужно было решить всю жизнь за один вечер.

Мы почти уснули, когда в дверь спальни постучали.

Не Эдна.

Она никогда не стучала так быстро.

Рейд сразу сел.

– Да?

Из коридора ответил мужской голос:

– Альфа. Срочное письмо из Ренвара.

Рейд встал.

Я тоже натянула сорочку.

Через минуту он вернулся с запечатанным конвертом.

– От Альмы.

Я сразу почувствовала, как сон исчез.

– Что?

Рейд сломал печать.

Прочитал.

Лицо стало серьезным.

– Нашли еще одну учетную книгу.

– Где?

– В центральном резервном узле.

Я встала.

– Какую?

Он передал письмо.

Альма писала коротко.

Во время сверки закрывающих ведомостей архивист обнаружил ссылку на вторую книгу крупных резервных платежей.

Не сводную.

Первичную.

В ней должны были отражаться:

банковский номер;

конкретный получатель;

код перевозчика;

лицо, подтвердившее закрытие операции.

За последние месяцы книгу почти не использовали, потому что после реформы большая часть данных переносилась в центральный финансовый журнал.

Но старые операции программы совместной готовности все еще проходили через нее.

Именно наши даты.

Именно ВУР-7.

Внизу:

«Книга хранится не в Ренварском архиве, а в защищенном помещении центрального резервного узла. Завтра в девять проведем совместную выемку с судебным представителем. Уведомления сторонам отправлены».

Я перечитала дважды.

– Эдрик тоже получил уведомление?

Рейд кивнул.

– Как сторона фонда – должен.

Мне это не нравилось.

– Тогда он знает, где книга.

– Он и так мог знать.

– Возможно.

Рейд посмотрел.

– Не начинаем делать выводы.

Я почти улыбнулась.

– Учишься.

– С плохими людьми свяжешься.

Я снова прочитала письмо.

Первичная книга.

То, чего нам не хватало.

Если платежи действительно проходили от фонда к компаниям, а потом к людям Тарса, здесь мог сохраниться не только итоговый код.

Человек, который подтверждал закрытие.

Возможно, конкретная подпись.

Не очередной общий лимит Кайдена.

Не секретарь.

Тот, кто закрывал операцию после передачи.

Я сложила лист.

– В девять.

– Да.

– Поеду с Альмой.

– Я тоже должен быть уведомлен как сторона Черного Яра.

– Но выемку ведет она.

– Знаю.

Никакого спора.

Мы снова легли.

Сон вернулся не сразу.

Я смотрела в темноту и думала не об Эдрике.

Не о Кайдене.

Даже не о Рейде рядом.

О книге в защищенном помещении центрального резервного узла.

Завтра ее должны были открыть при трех независимых свидетелях.

Я поставила в памяти простое время.

Девять утра.

И только после этого наконец уснула.

Глава 18. Последний рейд

Глава 18. Последний рейд

К девяти утра у центрального резервного узла стояло столько вооруженной стражи, что обычный склад впервые за все годы моей работы выглядел как крепость.

Пять карет у главных ворот. Два судебных экипажа. Люди Белого Озера, общей стражи и внутренней охраны самого узла. У входа проверяли документы даже у тех, кто работал здесь по десять лет.

После последних недель никто уже не считал осторожность излишней.

Я приехала вместе с Альмой.

Рейд был на месте.

Кайден тоже.

Эдрика не было.

Именно его отсутствие я заметила первым.

Вчера вечером судебная палата официально уведомила все стороны: сегодня мы изымаем первичный журнал крупных резервных операций, на который нашли ссылку в контрольных ведомостях. Эдрик спорил за каждую страницу, которую комиссия требовала у его секретариата. Требовал отдельного основания для договоров, отдельного для финансовых приложений, отдельного для личных рабочих журналов.

А сегодня не приехал.

Вместо него возле ворот стоял адвокат.

Леван Орс был старше самого Эдрика, сухой, идеально собранный и настолько спокойный, что рядом с ним даже Альма выглядела почти дружелюбной.

Он передал ей официальный лист.

– Господин Харт считает свое личное присутствие при технической выемке необязательным. Я представляю его интересы в полном объеме.

Альма просмотрела документ.

– Где он?

– Мне не известно его текущее местонахождение.

– Вы с ним сегодня разговаривали?

– Рано утром.

– И?

Адвокат чуть приподнял бровь.

– Мы обсуждали только пределы моих полномочий.

Я посмотрела на Кайдена.

Он стоял чуть поодаль, разговаривая с капитаном общей стражи. Почувствовал взгляд и повернулся.

Я едва заметно спросила одними губами:

«Знаешь?»

Он понял.

Покачал головой.

Нет.

Кайден тоже не знал, где его дядя.

Ничего не доказывало.

Человек мог просто устать от комиссии.

Мог решить, что адвокат справится лучше.

Мог находиться на политической встрече.

Но мне не нравилось.

Альма вернула Левану копию.

– Ваше возражение зарегистрируем. Выемка состоится.

– Я и не прошу остановить. Только напоминаю, что отсутствие господина Харта не может быть истолковано как отказ сотрудничать.

– Если никто не станет писать в протокол то, чего не было, ничего подобного там не появится.

Она повернулась ко мне.

– Идем.

Мы прошли через ворота.

Работа внутри продолжалась почти как обычно.

Возчики спорили из-за очереди на разгрузку. Двое мужчин катили бочку к западной кладовой. Возле конюшни осматривали лошадь, которая хромала после длинной дороги. Из кухни пахло свежим хлебом.

Так много обычной жизни вокруг места, где мы искали доказательства преступления.

Наверное, поэтому мне снова пришлось напомнить себе, что расследование касается не только выборов.

Не Кайдена.

Не Рейда.

Не Эдрика.

Здесь хранилась еда для деревень, лекарства для пограничных постов, оружие общей стражи. Если кто-то действительно использовал эту систему ради политического спектакля, платили за него не кандидаты.

Платили люди.

Эвен Торс встретил нас в канцелярии.

После первой проверки он похудел и, кажется, перестал верить, что хотя бы один рабочий день может закончиться без новой катастрофы.

– Журнал на месте.

Альма сняла перчатки.

– Кто проверял?

– Я и начальник архива.

– После уведомления кто-нибудь входил в защищенный сектор?

– Мы двое и судебный стражник.

– Еще?

– Нет.

– Печати?

– Целы.

Рейд подошел.

– Тогда не будем тянуть.

Эвен посмотрел на него.

– Альфа Морн, по условиям судебного решения вы можете присутствовать, но не работать с оригиналом.

– Я умею читать издалека.

Кайден подошел следом.

– Впервые слышу.

Рейд посмотрел.

– Сегодня необычный день.

Это могло бы прозвучать почти дружески, если бы между ними не было выборов, моего развода и последних недель расследования.

Но вражды в голосах тоже не было.

После того, что мы выяснили вчера, оба мужчины начали понимать: Эдрик мог использовать не только деньги Кайдена.

Он мог использовать политическое соперничество между ними.

Рейд автоматически не доверял центру.

Кайден автоматически доверял Эдрику.

И пока они доказывали друг другу, какая модель Севера правильнее, кто-то спокойно работал в промежутках.

Мы спустились в защищенный архив.

Дверь находилась под старой счетной канцелярией. Два замка. Раздельные ключи. Судебная печать поверх.

Все выглядело именно так, как должно выглядеть хорошее хранилище.

Обычная механика.

Никакой магии.

Два человека не могут открыть без третьего.

Любое вскрытие оставляет след.

Любое перемещение записывается.

По крайней мере, если все участники системы честны.

Архивистка срезала сургуч.

Эвен открыл первый замок.

Она – второй.

Дверь тяжело подалась внутрь.

За ней стояли металлические шкафы, деревянные ящики с железными уголками и один длинный стол для работы с оригиналами.

Эвен подошел к третьему шкафу.

– Здесь.

Полка открылась.

На ней лежал толстый журнал в темно-красной коже.

Вот и все.

Мы несколько недель шли к этой книге.

От одной неправильной строки во времени нападения.

Через старые формы.

Пустой склад.

Курьерские коды.

Лиссу.

Платежи.

Тарса.

Фонд Кайдена.

Подписи Эдрика.

И теперь перед нами лежала книга, которая могла показать, кто не просто разрешал деньги и грузы, а закрывал конкретные операции после исполнения.

Альма не позволила никому коснуться сразу.

Сначала писарь зафиксировал положение книги.

Состояние шкафа.

Номер полки.

Следы на обложке.

Только потом архивистка положила журнал на стол.

Леван Орс встал напротив.

– Прошу отдельно отметить, что мой доверитель не присутствует при вскрытии.

– Уже отмечено, – сказала Альма.

Я села рядом с Ланой.

Перед нами лежали копии кодов.

ВУР-7.

ФХ-11.

СОР-Г.

ХД-3.

Даты всех крупных нападений.

Альма открыла нужный месяц.

Первые страницы были обычными.

Крупная выдача продовольствия после обвала.

Лекарства для Белого Озера.

Ремонт дорожных постов.

Потом нашли первое спорное перемещение.

Я наклонилась.

Банковский номер совпадал.

ФХ-11.

Получатель:

«Керн и Восс».

Дальше:

«Северный тракт».

Код конечной операции:

ВУР-7.

И последняя графа:

«Операцию закрыл».

Две буквы.

Э. Х.

В комнате стало тихо.

Даже Леван не заговорил сразу.

Кайден стоял у стены.

Я не хотела смотреть на него.

Все равно посмотрела.

Он видел.

Э. Х.

Эдрик Харт.

Но инициалы еще не фамилия.

Леван наконец сказал:

– Прошу не делать предположений. Две буквы не являются подписью моего доверителя.

Альма ответила спокойно:

– Никто этого пока не утверждает.

Мы нашли вторую операцию.

Э. Х.

Третью.

С. Д.

Сайр Денн.

Четвертую.

Э. Х.

Пятую.

Снова Э. Х.

Кайден первым спросил:

– Есть реестр закрывающих полномочий?

Эвен кивнул.

– Отдельный.

– Принесите.

Леван сразу:

– При независимом свидетеле.

– Разумеется.

Эвен ушел с судебным стражником.

Рейд стоял рядом с дальней стеной.

Ни одного комментария.

Я знала, насколько ему хочется сказать:

вот ваша прозрачная централизованная система.

Не сказал.

И сейчас это было важнее любых красивых обещаний.

Эвен вернулся с тонкой книгой.

Альма открыла нужный раздел.

«Программа совместной готовности. Лица с правом закрытия операций».

Эдрик Харт – Э. Х.

Сайр Денн – С. Д.

Марсен Орд – М. О.

Кайден Харт – К. Х.

Еще четыре человека.

Э. Х. был один.

Кайден закрыл глаза.

Не надолго.

Леван сразу сказал:

– Право закрытия подтверждает только административное завершение. Оно не доказывает знание конечного назначения средств.

Альма посмотрела.

– Вы сегодня особенно полезны, господин Орс.

Он не понял, похвала это или нет.

Наверное, и не должен был.

– Он прав, – сказала я.

Все повернулись.

Мне не хотелось защищать Эдрика.

Но если мы теперь позволим себе сделать шаг больше доказанного, вся предыдущая работа потеряет смысл.

– Если Эдрик видел только итоговый пакет и подтверждал формальное закрытие, инициалы не доказывают, что он знал про Тарса или нападения.

Рейд кивнул.

Кайден тоже.

Альма сказала:

– Именно поэтому ищем основание закрытия.

Я посмотрела на соседнюю графу.

На каждой спорной операции стоял дополнительный код:

ВР-2.

ВР-5.

Снова ВР-2.

– Что это?

Эвен нахмурился.

– Подтверждающий документ.

– Расшифровка?

– Ведомость результата.

– Что в ней?

– Куда ушел груз, выполнена ли операция, что списать, что вернуть.

Вот что нам было нужно.

Не только кто поставил две буквы.

Что лежало перед ним в момент, когда он ставил.

– Где эти ведомости? – спросила Альма.

Эвен подошел к соседнему ящику.

Проверил первую папку.

Вторую.

Третью.

Лицо изменилось.

– Их здесь нет.

– Почему?

Он потянулся к описи.

Архивистка уже читала.

– Переданы на итоговую сверку.

– Куда?

Пауза.

– В программу совместной готовности.

Кайден резко спросил:

– В Ренвар?

– Нет. Если код Ц, должны были вернуться сюда.

Мы посмотрели.

Ц.

Центральный узел.

То есть подтверждающие листы после сверки должны были снова оказаться в этом здании.

Не вернулись.

– Кто должен был вернуть? – спросила Альма.

– Секретариат программы.

– Сайр?

– Возможно.

Кайден сжал челюсть.

Я снова посмотрела на журнал.

Не хотелось, чтобы одна пропавшая папка снова остановила нас на неделю.

Должна была существовать другая копия.

И что-то в памяти уже цеплялось.

Старая бухгалтерская система.

До реформы.

Когда я впервые работала с общими резервами, крупные операции обязательно дублировали.

Не весь пакет.

Индекс.

Сумму.

Код.

– Эвен.

Он повернулся.

– У вас еще ведется контрольная книга крупных платежей?

Он долго смотрел.

Потом нахмурился.

– Рабочая?

– Да.

– Почти не используется.

– Почти означает, что существует.

Альма сразу стала внимательнее.

– Где?

Эвен указал наверх.

– Восточная счетная.

– Что в ней?

– Банковский номер. Сумма. Код операции. Иногда подтверждающий индекс.

– Лицо, закрывшее операцию?

– Не уверен.

– Проверим после основной выемки.

Я кивнула.

Хотя внутри уже стало легче.

Даже если пропали ведомости результата, система могла оставить еще один след.

Хорошая бухгалтерия раздражает людей именно до дня, когда становится нужна.

Альма продолжила листать основной журнал.

Нашли еще одну странность.

Несколько выдач закрывались после официальной даты окончания учений.

Те самые, которые Кайден утверждал, что не видел отдельно.

Э. Х.

С. Д.

Э. Х.

Чем дальше, тем меньше хотелось верить в случайность.

Но пока это все еще была административная цепочка.

Не приказ убивать.

Леван стоял напряженный.

Кайден не задавал вопросов.

И тогда сверху раздался грохот.

Настолько сильный, что в шкафу звякнул металл.

Все замерли.

Второй удар пришел почти сразу.

Крик.

Чужой голос сверху.

Потом топот многих ног.

Рейд оказался у двери первым.

Лерн Баст, стоявший в коридоре с общей стражей, резко развернулся к лестнице.

Навстречу бежал молодой охранник.

– Нападение на западные ворота!

Кайден спросил:

– Сколько?

– Не знаем. Больше двух десятков. Часть уже во дворе.

Мой первый инстинкт был совершенно бесполезным:

нет.

Просто нет.

Не сейчас.

Мы только открыли книгу.

И именно поэтому нападение было сейчас.

Я посмотрела на журнал.

Альма тоже.

Она резко сказала:

– Оригинал убрать.

Архивистка уже тянулась.

Сверху прозвучал волчий рык.

Настоящий.

Еще один крик.

Лерн обнажил клинок.

– Подземный архив становится ловушкой, если они войдут в здание.

Эвен сказал:

– Дверь выдержит.

– А если подожгут лестницу?

Вот.

В помещении сразу стало теснее, хотя никто не двигался.

Здесь было две дюжины гражданских сотрудников, если считать соседнюю счетную канцелярскую часть.

Архивисты.

Писари.

Бухгалтеры.

Люди, которые не пришли сегодня драться.

Я вспомнила план.

Очень старый.

Двенадцать лет назад в подземной счетной произошел пожар из-за масляного светильника. После этого сделали запасной хозяйственный проход.

– Есть второй выход.

Рейд повернулся.

– Где?

– За последним рядом шкафов. Старая служебная дверь к восточной кладовой.

Эвен нахмурился.

– Ее не открывали годами.

– Но она есть.

– Ключ, скорее всего...

– Если нет ключа, выбейте.

Лерн уже позвал двоих стражников.

Мы отодвинули деревянную стойку.

За ней действительно оказалась узкая железная дверь, почти скрытая стеной.

Я почувствовала такое облегчение, что на секунду закрыла глаза.

Стражники ударили плечами.

Первый раз замок выдержал.

Второй тоже.

На третий железо треснуло.

За дверью открылся темный коридор.

Пахло сыростью и старой пылью.

– Куда? – спросила Альма.

– Восточная кладовая. Потом малый двор. Оттуда северный выезд.

Лерн отправил человека проверить.

Кайден подошел к основной лестнице.

– Я наверх.

Рейд сказал:

– Я тоже.

Я резко посмотрела.

Они не спрашивали друг друга.

И не спорили, кто главный.

Кайден повернулся к Лерну.

– Общая стража командует внутри узла.

Рейд кивнул.

– Согласен.

Лерн, кажется, сам удивился, что двое кандидатов за одну секунду решили не мериться полномочиями.

– Тогда оба идете с третьей группой. Никаких самостоятельных атак.

– Принято, – сказал Рейд.

Кайден тоже кивнул.

Я смотрела на них.

Два человека, которых еще неделю назад весь Север пытался столкнуть друг с другом из-за меня и выборов.

Сейчас один поправлял ремень оружия второго, потому что застежка зацепилась за плащ.

Кайден коротко сказал:

– Справа у восточной лестницы узкий проход. Не лезь туда в волчьем теле, застрянешь.

Рейд посмотрел.

– Был здесь?

– Рос на этих складах.

– Полезная привычка.

И ушли наверх вместе.

У меня внутри стало плохо.

Не романтически.

Не из-за выбора между ними.

Я боялась за обоих.

Кайден был частью моей жизни восемь лет. Этот факт не исчезал только потому, что я больше не хотела его обратно.

Рейд был мужчиной, с которым я строила новые отношения.

Страх не обязан выбирать одного.

Но сейчас моя задача находилась здесь.

Лерн вернулся.

– Проход чист.

Я сразу сказала:

– Выводим гражданских.

Альма посмотрела на меня.

– Ты руководишь маршрутом. Я отвечаю за документы.

– Хорошо.

– И не ходишь туда, где бой.

Рейд не успел приказать.

Теперь Альма.

– Я не собираюсь драться.

– Я знаю. Поэтому и говорю нормально.

Справедливо.

Я поднялась к нижней площадке лестницы.

Люди уже начинали спускаться самостоятельно.

Плохая идея.

Паника шла быстрее информации.

– Стойте!

Несколько человек остановились.

– Все, кто не относится к страже, идете через служебный коридор. Ничего не берете, кроме того, что уже на вас. Документы оставляем.

Одна архивистка прижимала к груди металлическую коробку.

– Здесь служебные печати.

– Оставьте.

– Но если...

– Если потеряем печать, сделаем новую. Вас сделать заново не получится.

Она замерла.

Потом положила коробку на полку.

Люди начали двигаться.

Не идеально.

Но уже не толпой.

– По десять человек. В восточной кладовой ждете следующей команды. Малый двор пересекаете только со стражей.

Кто-то спросил:

– Почему по десять?

– Потому что если наружный проход перекроют, сорок человек не должны застрять между двумя дверями.

Ответ подействовал лучше, чем «не бойтесь».

Я сама никогда не любила, когда человеку говорят не бояться в момент, когда есть чего.

Первую группу увели.

Потом вторую.

Сверху донесся удар.

Кто-то закричал:

– В восточное крыло!

Я подняла голову.

Восточное.

Там находилась счетная.

Не продовольственные секции.

Не оружейный склад.

Счетная.

Я почувствовала холод.

– Эвен!

Он помогал переносить раненого.

– Что?

– Восточное крыло – там финансовый архив?

– Да.

Вот.

Не зерно.

Не лекарства.

Нападавшие шли к бумаге.

– Альма!

Она обернулась.

Я сказала:

– Их цель не склад.

– Почему?

– Восточное крыло. Там финансовые документы.

Она сразу поняла.

– Контрольная книга.

– Да.

Если основную книгу не смогут взять из подземного архива, уничтожат дубль.

Или наоборот.

Альма приказала двум судебным стражникам забрать основной журнал через служебный выход.

– Не мне, – сказала я. – Оригинал несет стража.

Правильно.

Если нападут, защищать доказательство должен вооруженный человек.

Альма кивнула.

Книгу положили в плотную кожаную сумку.

Два свидетеля пошли рядом.

Я вернулась к эвакуации.

Третья группа.

Четвертая.

Пожилой бухгалтер споткнулся на пороге.

Я помогла подняться.

– Моя книга осталась...

– Какая?

– Месячная сверка.

Я остановилась.

– Где?

– Восточная счетная.

– Контрольная?

Он посмотрел.

– По крупным операциям?

– Да.

– Она в комнате месячных сверок. Не в основном архиве.

Вот.

Отдельная комната.

Я вспомнила план.

Основной восточный архив и маленькое помещение за противопожарной стеной.

Если нападавшие идут сжигать большой архив, они могут не знать про вторую комнату.

– Где ключ?

– У главного бухгалтера.

– Кто он?

Мужчина показал на первую группу, уже ушедшую в кладовую.

– Марен Сот.

Я позвала Лерна.

– Мне нужен главный бухгалтер.

– Зачем?

– Дубль находится в отдельной комнате.

– Я пошлю человека.

– Я знаю, какая книга нужна.

Он посмотрел.

– Идете не одна.

– Конечно.

Никакой ссоры.

Не время доказывать независимость через глупость.

Мы с двумя стражниками прошли через служебный коридор в восточную кладовую.

Там уже собрались эвакуированные.

Главного бухгалтера нашли у стены.

Он был бледный, но в сознании.

– Ключ от месячной счетной у вас?

– Да.

– Нужен.

– Там сейчас бой.

– Есть северный вход в счетную через двор снабжения?

Он удивился.

– Есть.

– Отдельный?

– Да.

– Ключ подойдет?

– Длинный бронзовый.

Он достал связку.

– Нора, – сказал Лерн.

Я посмотрела.

– Бой идет в основном коридоре. Северный обход пока чист. Но если ситуация меняется, возвращаетесь сразу.

– Понимаю.

– Не «попробуете». Возвращаетесь.

– Да.

Это не контроль мужчины над женщиной.

Это командир, который отвечает за безопасность гражданского специалиста.

Разница есть.

Мы вышли во двор снабжения.

Дым уже шел из восточного крыла.

Не густой.

Пока.

Каменные стены сдерживали огонь, но деревянные внутренние перегородки горели хорошо.

На дальнем участке я впервые увидела бой.

Не целиком.

Фрагмент.

Трое нападавших пытались пройти к счетной галерее.

Рейд стоял с общей стражей.

Кайден был рядом.

Ни одного красивого поединка двух Альф.

Они работали как люди, которым нужно удержать проход.

Кайден прикрывал лестницу.

Рейд отбросил мужчину, который пытался ударить стражника сбоку.

Через секунду Кайден перехватил второго, когда тот пошел на Рейда с ножом.

Все быстро.

Грязно.

Без героических поз.

Я увидела кровь на рукаве Кайдена.

Сердце резко сжалось.

Не могла определить чья.

Рейд что-то крикнул.

Люди двинулись вперед.

Я заставила себя отвернуться.

Не потому, что мне все равно.

Потому что если буду стоять и смотреть, пользы не будет никому.

Северная дверь счетной действительно существовала.

Ключ подошел со второго раза.

В комнате было темно.

Один стражник зажег лампу.

Пыль.

Шкафы.

Старые книги.

Стол с незакрытой чернильницей.

Люди ушли отсюда настолько быстро, что один стул лежал на боку.

– Что ищем? – спросил стражник.

– Большой серый журнал. Крупные операции или месячная сверка.

Нашли на нижней полке.

Я открыла.

Банковские номера.

Суммы.

Коды.

ВУР-7.

Да.

– Этот.

Стражник взял.