Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Глава 7. Не твоя война

Глава 7. Не твоя война

Старые рабочие формы хранились в сундуке, который Брина уже дважды предлагала убрать на чердак.

Я отказывалась не из сентиментальности. Просто там лежали вещи, которые однажды могли понадобиться: копии старых нормативов, схемы зимних маршрутов, образцы накладных, памятки для складских управляющих, несколько черновых таблиц времен моего первого года Луной.

Три дня назад я не смогла бы объяснить, зачем женщине, которая больше не исполняет эту должность, нужны бумаги шестилетней давности.

Сегодня объяснение появилось.

Я сидела прямо на полу библиотечной комнаты восточной усадьбы, окруженная пачками документов, и пыталась найти форму, которую помнила слишком хорошо.

Брина вошла с лампой.

– Вы здесь с пяти утра?

– Нет.

Она посмотрела на настенные часы.

Было без четверти семь.

– Тогда с какого времени?

– С пяти двадцати.

– Это должно меня успокоить?

– Я поспала.

– Сколько?

– Не начинай.

Она поставила лампу на стол.

– Значит, мало.

– Мне нужно кое-что найти до поездки в Ренвар.

Брина оглядела бумаги.

– И это «кое-что» где-то среди всего этого?

– Надеюсь.

– Вы хотя бы знаете, как выглядит?

– Желтоватая бумага. Широкое верхнее поле. Две вертикальные линии справа.

– Очень точное описание.

– Я разрабатывала ее два года назад.

Она присела возле сундука.

– Тогда почему не помните, где положили?

– Потому что два года назад я не планировала разводиться и переезжать сюда вместе с половиной архива.

Брина ничего не ответила.

Просто взяла ближайшую пачку.

Я остановила ее.

– Не нужно.

– Я умею читать заголовки.

– Это рабочие бумаги.

– Которые вы собираетесь перебирать одна до обеда?

Я уже хотела сказать, что справлюсь.

Слово почти пришло автоматически.

Остановила.

Последние дни слишком часто замечала такие мелочи.

Не великие решения.

Обычные.

Помочь донести коробку.

Разобрать документы.

Принести еду.

Я привыкла отказываться раньше, чем понимала, действительно ли хочу все делать сама.

– Хорошо. Ищи формы с надписью «срочное резервное сообщение».

Брина улыбнулась.

– Вот теперь разумно.

Мы начали вдвоем.

Минут через пятнадцать она подняла лист.

– Это?

Я взяла.

Нет.

Поздний вариант.

Тот самый, который Северный Круг использовал сейчас.

В верхней части были отдельные графы:

«Источник сообщения».

«Время получения сигнала».

«Предполагаемое время происшествия».

«Место по словам первичного свидетеля».

Так стало не сразу.

Первый вариант был намного хуже.

Именно его я искала.

Мы нашли через еще двадцать минут.

Лист лежал между старым зимним отчетом и памяткой по эвакуации складов.

Я развернула.

Вот он.

«СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ О РЕЗЕРВНОМ ПРОИСШЕСТВИИ».

Под заголовком:

«Время происшествия».

Одна строка.

Без уточнения, сообщалось ли фактическое время события или момент получения сигнала.

Дальше:

«Место происшествия».

Еще одна строка.

Без отдельной графы для источника информации.

Я провела пальцем по краю.

– Нашла.

Брина заглянула.

– И что в нем особенного?

Я достала из рабочей папки копию формы, поступившей после нападения на караван.

Положила рядом.

Размер.

Поля.

Порядок строк.

Даже расстояние между заголовком и первой графой совпадало.

Ни малейшего сомнения.

– Это одна и та же форма.

– В чем проблема?

– Эту перестали использовать почти два года назад.

Брина посмотрела внимательнее.

– Почему?

– Потому что она плохая.

Она подняла бровь.

– Вы ее делали.

– Поэтому имею право.

Я села за стол и придвинула лампу.

Старая форма появилась после тяжелой зимы, когда срочные сообщения приходили в шести разных вариантах. Кто-то писал письмом. Кто-то присылал короткую записку. Кто-то передавал через курьера только номер склада и количество необходимого зерна.

Я решила сделать единый бланк.

Первый вариант подготовили быстро.

Слишком быстро.

Через несколько недель возникла путаница: в одной заявке писарь поставил в графе «время происшествия» момент получения донесения, а комиссия решила, что речь идет о самом событии.

Точно то же, что произошло сейчас.

Тогда никто не пострадал.

Просто дополнительный обоз отправили на четыре часа раньше необходимого.

После этого я сама потребовала изменить форму.

– Совпадает не только заголовок, – сказала я.

Брина села напротив.

– А что еще?

Я показала нижний край.

В старой форме возле графы «особые обстоятельства» находилось пять коротких строк.

В новой их было четыре.

Потому что при первом наборе типограф поставил одну лишнюю линейку, а я решила не переделывать весь первый тираж.

На форме из доклада было пять.

– Ее могли скопировать.

– Конечно.

– Тогда она не обязательно пришла от вашей старой канцелярии.

Я посмотрела на Брину.

– Именно поэтому ты мне нравишься.

– Потому что я мешаю вам быстро обвинить кого-нибудь?

– Да.

Она не улыбнулась.

– Кто имел такие формы?

Вот главный вопрос.

Я попыталась восстановить.

Первый тираж печатали для Серебряного Хребта.

Сто двадцать экземпляров.

Или сто пятьдесят?

Нет.

Сто двадцать.

Потом, когда идея понравилась комиссии общих резервов, я передала несколько образцов в Ренвар.

Сколько?

Пять?

Десять?

На рабочее совещание отправили пачку.

Дальше могли снять копии.

– Первоначально они появились у нас, – сказала я. – Но потом образцы получили в Северном Круге.

– Значит, форма ничего не доказывает.

– Пока она доказывает только происхождение шаблона.

Брина встала.

– А этого достаточно, чтобы вы перестали сидеть на полу.

– Это было частью расследования.

– Это было частью плохого отношения к спине.

Я собрала листы.

– Мне нужно ехать.

– Сначала завтрак.

– Брина.

– Вчера вы вернулись после девяти и съели половину супа.

– Ты ведешь учет?

– Кто-то должен.

Я посмотрела на часы.

В Ренваре меня ждали к девяти тридцати.

Время было.

– Ладно.

Она удовлетворенно вышла.

Я осталась с двумя одинаковыми формами.

Старая.

Новая неправильная копия.

То, что вчера выглядело странной ошибкой, теперь имело историю.

Но не виновного.

И это было важно помнить.

Рейд ждал меня не в техническом отделе.

Его секретарь перехватил меня возле лестницы.

– Альфа Морн просил сначала зайти к нему.

– По какому вопросу?

Мужчина слегка замялся.

– Не уточнил.

– Очень удобно.

– Могу спросить.

– Не нужно.

Кабинет Рейда находился в другом крыле.

Я бывала там один раз несколько лет назад, когда мы обсуждали распределение лекарств после пограничной лихорадки.

Комната почти не изменилась.

Большой стол.

Карта Севера на стене.

Три шкафа.

Никаких родовых портретов.

Никаких волчьих голов над камином.

На подоконнике стояла кружка.

Обычная керамическая кружка.

И, к моему облегчению, не делала ничего необычного.

Просто стояла.

Рейд находился у карты.

Лана сидела за боковым столом с двумя папками.

Значит, разговор рабочий.

Я положила старую форму перед ними.

– Нашла.

Лана сразу придвинулась.

– Та самая?

– Первый вариант.

Рейд взял лист.

Сравнил с копией из нападения.

– Одинаковые.

– Да.

– Ты уверена, что форму перестали использовать?

– Официально почти два года назад.

– Почему?

Я рассказала историю с неправильным временем.

Лана усмехнулась без радости.

– Очень похоже.

– Слишком.

Рейд посмотрел на нижние линии.

– Где печатали?

– Первый тираж в Серебряном Хребте.

Он поднял голову.

Я сразу сказала:

– Это не означает, что форма пришла сейчас оттуда.

– Я ничего не сказал.

– Но подумал.

– Я много чего думаю. Не все считаю доказательством.

– Хороший навык.

– Иногда помогает.

Лана спросила:

– Сколько экземпляров могло остаться?

– Не знаю.

– В вашей бывшей канцелярии?

Фраза все еще звучала странно.

– Возможно.

– Доступ?

– Мои писари. Управляющая. Канцелярия Альфы при официальных запросах. Эдрик иногда получал копии резервных документов. Потом часть старых форм передавали в центральный архив.

Рейд остановил:

– Эдрик Харт имел доступ к твоим рабочим шаблонам?

Я почувствовала, как разговор сразу стал опаснее.

– Не делай из этого больше, чем есть.

– Я спросил.

– Да. Как старший советник Кайдена он видел очень много рабочих документов. Это нормально.

– Личные черновики тоже?

– Эти формы не были личными.

– Первый тираж?

– Служебный.

Лана записала.

Я добавила:

– И образцы получили здесь, в Ренваре. Возможно, еще Белое Озеро и Зеленая Река. Нужно поднять журнал рассылки.

Рейд положил форму обратно.

– Уже запросили.

– Когда?

– Вчера вечером.

– Без меня?

Он посмотрел.

– Ты была в дороге.

– Хорошо.

Рейд не ответил сразу.

В выражении лица что-то изменилось.

Я заметила.

– Что?

Лана закрыла папку.

– Я пойду за журналом.

– Нет.

Рейд остановил.

Она посмотрела.

Он сказал:

– Останься.

Теперь мне стало ясно:

разговор не только о форме.

Я села.

– Говори.

Рейд несколько секунд собирался.

Он редко долго подбирал слова.

Это уже не нравилось.

– Я хочу изменить распределение работы по проверке нападения.

– Каким образом?

– Ты продолжишь контракт по резервам Черного Яра. Склады, нормативы, маршруты, общие запасы.

– А нападение?

– Передам другому консультанту.

Я смотрела.

– Почему?

– Потому что появились документы, которые могут вести в Серебряный Хребет.

– Одна старая форма.

– Не только.

Он взял другую папку.

Открыл.

– Вчера после нашего возвращения мы проверили два последних срочных сообщения по нападениям на западных маршрутах.

Передо мной легли копии.

– И?

– Оба используют такой же старый бланк.

Я сразу наклонилась.

Три формы.

Три разных события.

Одна месяц назад.

Вторая две недели назад.

Третья – вчерашнее нападение.

– Отправители?

– По бумагам разные. Один пост Черного Яра, одна центральная станция Северного Круга, один караванный узел Белого Озера.

– Значит, кто-то использует одинаковый старый шаблон в разных местах.

– Да.

– И поэтому ты убираешь меня?

Рейд помолчал.

– Поэтому считаю, что ты не должна вести эту часть проверки.

– Я не веду ее одна.

– Нора.

– Что?

– Это касается твоего бывшего мужа.

Вот.

Наконец.

Я откинулась на спинку кресла.

– И?

– И его кампании.

– И?

– Если выяснится, что распоряжения идут из Серебряного Хребта, любое заключение с твоим именем станет политическим оружием.

– Для кого?

– Для всех.

Я почти засмеялась.

– Ненавижу эту фразу.

Рейд нахмурился.

– Какую?

– «Для всех».

Он не понял.

И не обязан.

– Продолжай.

– Тебя обвинят в мести.

– Уже обвиняют.

– Меня обвинят, что я нанял тебя именно для этого.

– Уже.

Лана сидела молча.

Рейд продолжил:

– Кайден сможет оспорить выводы как конфликт интересов.

– Тогда добавь независимого проверяющего.

– Добавлю.

– Проблема решена.

– Не полностью.

– Что еще?

Он ответил прямо:

– Я не хочу, чтобы ты оказалась между моей кампанией и его.

Тишина.

Я слышала голоса за дверью.

Кто-то прошел по коридору.

Внизу закрылась тяжелая входная дверь.

Все совершенно обычное.

А внутри у меня поднималась злость.

Очень знакомая.

– Ты решил это когда?

Рейд понял вопрос не сразу.

– Что именно?

– Что я больше не занимаюсь нападением.

– Сегодня утром.

– До моего приезда.

– Да.

– С Ланой обсудил?

Он посмотрел на нее.

Лана не отвела взгляд.

– Я сказала, что тебе это не понравится.

– Спасибо.

– Это не мое решение.

– Я знаю.

Я повернулась к Рейду.

– Ты собирался просто сообщить?

– Объяснить.

– После того как уже решил.

Он сжал челюсть.

– Нора, не нужно делать из этого...

– Из этого что?

Я говорила спокойно.

Пока.

– Личную историю.

– Ты только что убрал меня из части работы потому, что она касается моего бывшего мужа.

– Я убрал тебя из проверки, где твой личный конфликт может поставить под сомнение результат.

– Это нормальный аргумент. Почему ты не сказал его вчера и не обсудил со мной?

– Вчера у нас еще не было трех одинаковых форм.

– Сегодня появилась третья, и ты решил за меня.

Он поднялся.

Не угрожающе.

Просто ему, видимо, легче было говорить стоя.

– Я отвечаю за эту проверку.

– Да.

– За то, чтобы она выдержала публичное слушание.

– Да.

– Тогда имею право менять состав.

– Имеешь.

Ответ остановил его.

– Тогда в чем спор?

– В том, что ты называешь это защитой проверки, а потом добавляешь, что не хочешь, чтобы я оказалась между вами.

Рейд молчал.

Я продолжила:

– Если причина только профессиональная, отлично. Добавляй независимого человека. Убирай мою подпись из итогового заключения, если потребуется. Пусть каждый мой расчет проверяют дважды. Но ты решил, что мне самой лучше не касаться того, что может привести к Кайдену.

– Это не то...

Он остановился.

Я ждала.

– Не совсем то.

– Тогда скажи совсем.

Рейд прошел к окну.

Потом вернулся.

– Хорошо. Я считаю, что тебе сейчас достаточно собственного развода без расследования, которое может закончиться обвинением людей твоего бывшего мужа в манипуляции нападениями.

Я почувствовала, как злость становится холоднее.

– Вот.

– Что?

– Теперь честно.

Рейд нахмурился.

– Я не скрывал.

– Скрывал внутри разговора о конфликте интересов.

– Потому что конфликт существует.

– И существует твое мнение о том, что для меня слишком много.

Он не ответил.

Я встала.

– Кайден четыре месяца решал, когда мне лучше узнать о разводе.

Рейд стал неподвижным.

Я впервые сказала ему больше, чем собиралась.

Не подробности измены.

Но достаточно.

– Он решил, что после выборов будет удобнее. Для стаи. Для кампании. Возможно, даже для меня. Не знаю. Я не спрашивала его оправдания во всех деталях.

Рейд слушал.

– Теперь ты решил, какую часть моей работы мне лучше не трогать, потому что там может оказаться мой бывший муж.

– Я не Кайден.

– Я знаю.

– Тогда не сравнивай.

Голос стал жестче.

Я вспыхнула.

– Я не сказала, что вы одинаковые.

– Но поставила решения рядом.

– Потому что сейчас механизм одинаковый.

Лана тихо встала.

– Я все-таки выйду.

Никто не остановил.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоем.

Рейд оперся ладонями о край стола.

– Я не пытаюсь управлять твоей жизнью.

– Возможно.

– Я отвечаю за контракт.

– Да.

– И могу убрать консультанта с конкретной проверки.

– Можешь.

– Тогда...

– Но не рассказывай мне, что делаешь это ради меня, если не спросил меня.

Тишина.

Вот теперь он действительно услышал.

Я видела по лицу.

Не потому что волшебным образом понимала его мысли.

Просто человек перестал готовить следующую реплику и начал слушать.

– Ты могла бы сказать, что хочешь продолжить, – произнес он наконец.

– Когда?

Рейд замолчал.

– После того как ты сообщил решение?

Он выпрямился.

– Да.

– Вот именно.

– И что ты хотела?

Я почувствовала, насколько легко ответить:

уважения.

Свободы.

Права выбора.

Слишком большие слова.

Нужен был конкретный ответ.

– Чтобы ты сначала сказал: «Есть риск конфликта интересов. Я думаю добавить независимого проверяющего и предлагаю тебе выйти из части расследования. Что скажешь?»

Рейд несколько секунд смотрел.

– И ты бы сказала нет.

– Возможно.

– Скорее всего.

– Да.

– Тогда результат был бы тем же.

– Нет.

– Почему?

– Потому что в одном случае ты спрашиваешь мое мнение, а в другом ставишь меня перед готовым решением.

Он отвел взгляд.

– Понимаю.

Я все еще злилась.

– Правда?

– Да.

Он прошел к столу.

Взял одну из форм.

Положил обратно.

– Я объединил две вещи.

– Какие?

– Чистоту проверки и желание убрать тебя из удара.

Я не ответила.

Рейд продолжил:

– Первое считаю правильным до сих пор. Ты не должна быть единственным человеком, который делает выводы по документам, потенциально связанным с кампанией твоего мужа.

– Бывшего.

– Еще не юридически.

Я прищурилась.

– Сейчас не лучший момент для точности.

– Согласен.

Уголок его рта чуть дернулся, но он сразу стал серьезным.

– Второе было моей ошибкой.

Я ждала длинного оправдания.

Его не последовало.

– Я решил, что тебе лучше не лезть глубже, – сказал Рейд. – Не спросил. Это было неправильно.

Все.

Без «но».

Без рассказа, какой он на самом деле благородный.

Злость не исчезла мгновенно.

И не должна.

Но перестала расти.

– Хорошо.

Он поднял бровь.

– Не начинай.

– Я ничего.

– Это слово меня преследует.

– У тебя с ним личный конфликт?

– Долгая история.

Рейд медленно выдохнул.

– Тогда заново.

Он сел.

Показал на кресло напротив.

Я некоторое время стояла.

Потом тоже села.

– У нас три старые формы, – сказал он. – Все появились в документах по нападениям, которые политически вредят Черному Яру. Один шаблон происходит из твоей бывшей канцелярии, хотя позже распространялся шире.

– Да.

– Если проверка ведет в Серебряный Хребет, твое участие даст Кайдену основание говорить о личной заинтересованности.

– Он может сказать.

– И будет прав хотя бы в том, что личный интерес существует.

Я не стала отрицать.

– Да.

– Поэтому предлагаю назначить независимого проверяющего от Белого Озера. Все документы идут через него. Ты продолжаешь как технический специалист по логистике и происхождению форм. Но итоговое заключение не пишешь одна.

– Это разумно.

– И?

– Согласна.

Рейд ждал продолжения.

– Что?

– Ты не закончила.

– Закончила.

– Правда?

– Ты предложил профессиональное решение. Я согласилась.

– Теперь моя очередь привыкать.

Почти улыбнулась.

– Похоже.

Он постучал пальцами по столу.

– Второй вопрос. Ты хочешь продолжать именно эту проверку, если она приведет к людям Кайдена?

Вот теперь вопрос был поставлен правильно.

Мне понадобилось время.

Не потому что не знала.

Потому что хотела убедиться, что ответ мой.

Если расследование приведет к Серебряному Хребту, больно будет не только Кайдену.

Там работали люди, которых я знала много лет.

Некоторые были моими друзьями.

Мои бывшие помощники.

Управляющие.

Члены Совета.

Возможно, Эдрик.

Если выяснится, что кто-то из них сознательно манипулировал нападениями, я окажусь не рядом с чужой политической проблемой.

Внутри старой жизни.

Но именно поэтому уходить сейчас казалось неправильным.

– Да.

Рейд не спрашивал зачем.

Я сама объяснила:

– Я заметила первое несоответствие. Нашла форму. Знаю, как она создавалась. Если выйду сейчас только потому, что мне может не понравиться фамилия в конце цепочки, это тоже будет личным решением, а не профессиональным.

– Согласен.

– Но если независимый проверяющий решит, что мое участие мешает конкретному эпизоду, отступлю.

– Договорились.

Я посмотрела.

– И еще.

– Говори.

– Если снова решишь, что мне что-нибудь «лучше» ради моего же состояния, сначала скажи, что это твое мнение.

Он усмехнулся.

– У меня много мнений.

– Уже заметила.

– Некоторые очень правильные.

– Это мы будем проверять отдельно.

На этот раз он улыбнулся.

Недолго.

Но напряжение наконец ушло достаточно, чтобы снова видеть перед собой не мужчину, с которым только что спорила, а работодателя, с которым можно работать.

Это было странно приятно.

Не потому что Рейд извинился.

Потому что конфликт не уничтожил разговор.

Мы поспорили.

Оба раздражались.

Он признал конкретную ошибку.

Я не обязана была делать вид, что теперь все прекрасно.

И работа продолжилась.

С Кайденом я слишком часто считала хороший финал ссоры возвращением к тому состоянию, будто ссоры не было.

Здесь никто не пытался стереть ее.

Независимого проверяющего нашли к обеду.

Альма Дейн.

Пятьдесят два года.

Заместительница главы резервной комиссии Белого Озера.

Я знала ее давно и уважала настолько, насколько можно уважать человека, который однажды вернул мне сорок страниц расчета с подписью:

«Все правильно, но читать невозможно».

Альма приехала в тот же день.

Первым делом спросила:

– Кто из вас уже успел обвинить Серебряный Хребет?

– Никто, – ответила я.

Рейд сказал одновременно:

– Пока никто.

Она посмотрела на него.

– Очень политический ответ.

– Я кандидат на выборную должность. Иногда случается.

– Со мной не нужно.

Альма сняла дорожные перчатки.

– Показывайте.

Мы разложили четыре формы:

мой старый образец;

три подозрительных.

Альма проверила поля.

Порядок.

Типографскую метку.

Внизу каждой бумаги находилась маленькая цифра.

На первой:

На второй:

На третьей:

На моей:

без номера.

– Это номера экземпляров? – спросила Лана.

– Нет, – сказала я.

– Уверена?

– Первый тираж не нумеровали.

Альма поднесла лист ближе к лампе.

– Типографская серия?

Я посмотрела.

Цифры напечатаны другим шрифтом.

Позже.

– Возможно, внутренние номера отправителей.

Рейд спросил:

– Почему на трех формах они находятся в одном месте?

Хороший вопрос.

Все три цифры стояли на нижнем левом поле.

Не в официальной графе.

Альма сказала:

– Нужно проверить другие документы, которые приходили через те же отделы.

Мы запросили.

Работа заняла два часа.

Первые два ничего не дали.

Потом Лана нашла старую заявку центрального резервного склада.

На нижнем левом поле:

Тот же шрифт.

Та же позиция.

Альма сравнила.

– Вот уже интересно.

– Что это? – спросил Рейд.

Лана просмотрела регистрацию.

– Код внутренней очереди склада.

– Какого?

Она назвала центральный резервный узел Северного Круга возле Ренвара.

Большой склад, через который проходили общие запасы всех шести стай.

Я знала его.

Работала там десятки раз.

– Значит, формы могли проходить через центральный склад, – сказала я.

Альма подняла палец.

– Нет.

Я исправилась:

– Есть основание проверить, проходили ли.

– Лучше.

Рейд усмехнулся.

– Теперь вас двое.

Альма посмотрела.

– Вам не повезло.

Она достала реестр.

– Что именно хранилось на центральном складе в дни нападений?

Лана начала подбирать даты.

Три нападения.

Три старых формы.

По каждому существовал срочный резервный запрос.

Не обязательно связанный с самим нападением.

Первый – дополнительные стрелы.

Второй – сухой паек для временного патруля.

Третий – лекарственные наборы и запасное оружие.

И все три запроса проходили через один и тот же центральный резервный узел.

– Совпадение? – спросила Лана.

Альма ответила:

– Пока да.

Я посмотрела внимательнее.

– А кто подписывал выдачу?

Первый документ:

обычный управляющий склада.

Второй:

заместитель.

Третий:

закрытое распоряжение Северного Круга.

Подпись не раскрывалась в копии.

Только отметка:

«По специальному разрешению».

Рейд нахмурился.

– Что это?

– Некоторые перемещения оружия и лекарств во время пограничных учений закрываются до окончания операции, – объяснила я.

– Кто имеет право?

– Первый Альфа временно, если он действующий. Сейчас должность переходная, поэтому комиссия безопасности с подтверждением двух стай.

Альма добавила:

– Или кандидатская комиссия при специальных совместных учениях, если Совет заранее делегировал право.

– У нас были учения?

Лана начала искать.

Я уже помнила.

– Да.

Все посмотрели.

– Серебряный Хребет проводил закрытые учения общей стражи три недели назад.

Рейд стал очень спокойным.

– Кто руководил?

Я не хотела отвечать на память.

Открыла реестр.

Нашла.

«Координационная группа Серебряного Хребта».

Руководитель:

Эдрик Харт.

Вот теперь комната замолчала.

Я почувствовала, как собственная фамилия прошлой жизни будто снова появляется рядом.

Харт.

Не Кайден.

Эдрик.

Человек, которого я знала восемь лет.

Который вчера присылал мне заявления на подпись.

Который помогал готовить выборную программу.

Но его имя здесь ничего не доказывало.

Эдрик официально руководил учениями.

Естественно, его фамилия находилась на документах.

– Не делаем вывод, – сказала я.

Рейд не отвел взгляд от строки.

– Не делаем.

Альма посмотрела на нас обоих.

– Радует.

Она перелистнула запрос.

– Нам нужен полный пакет закрытого распоряжения.

– Его не выдадут без решения комиссии, – сказала я.

– Тогда запросим.

Рейд поднялся.

– Сколько?

– До завтра, если председатель подпишет.

– А склад?

Альма посмотрела на него.

– Что склад?

– Мы можем приехать туда сегодня.

Я почувствовала знакомое желание действовать сразу.

Но теперь уже знала, что быстро не всегда значит правильно.

– Зачем?

– Сверить фактический остаток.

– По какому основанию?

– Я член резервной комиссии.

– И кандидат, чьи маршруты фигурируют в этих документах.

Он замолчал.

Я продолжила:

– Если ты приезжаешь без независимого решения и находишь там недостачу, первое, что скажет любой нормальный адвокат, – Морн сам устроил проверку склада, чтобы получить материал против соперника.

Рейд посмотрел на Альму.

Она кивнула.

– Нора права.

– Сегодня вы обе решили сделать мою жизнь тяжелее.

– За это нам и платят, – сказала я.

– Тебе платит Черный Яр.

– Очень предусмотрительно с вашей стороны.

Рейд сел обратно.

– Тогда как?

Альма начала диктовать:

– Официальная проверка общих резервов по причине несоответствия формы срочных сообщений и подтвержденных маршрутов. Три представителя: я как Белое Озеро, Нора как технический консультант Черного Яра и человек от Северного Круга, не связанный с кампаниями Харта или Морна.

Я добавила:

– И уведомление складу только перед выездом.

– Почему?

– Чтобы они не успели подготовить цифры специально.

Альма посмотрела поверх очков.

– Это уже подозрительность.

– После трех неправильных форм считаю допустимой.

Она подумала.

– Согласна.

Рейд сказал:

– Когда?

– Завтра в восемь, если получим разрешение.

Так появилась следующая точка.

Склад.

Пока всего лишь склад.

Из здания Северного Круга я вышла после шести.

На улице начинался дождь со снегом.

Карета Черного Яра ждала у дальнего входа.

Я собиралась ехать в восточную усадьбу, когда заметила Кайдена.

Он стоял возле своей лошади и разговаривал с Эдриком.

Никакой возможности сделать вид, что не увидела.

Кайден заметил первым.

Эдрик повернулся следом.

Я подошла.

– Добрый вечер.

Эдрик ответил:

– Нора.

Кайден смотрел на папку под моей рукой.

– Закончили?

– Да.

– Что проверяли?

Я почти ответила.

Привычка.

Кайден спрашивал о работе – я рассказывала.

Теперь остановилась.

– Внутренние документы Черного Яра и Северного Круга.

Он понял.

– Не можешь сказать?

– Пока нет.

Эдрик чуть нахмурился.

– Почему?

– Незавершенная проверка.

– Ты работаешь по контракту Морна, но часть документов касается общего резерва.

– Поэтому у нас независимый проверяющий от Белого Озера.

– Кто?

– Альма Дейн.

Эдрик расслабился едва заметно.

– Хороший выбор.

Я посмотрела.

Он действительно мог просто уважать Альму.

Нельзя каждую реакцию превращать в признак.

Кайден спросил:

– Проверка связана со вчерашним нападением?

– Да.

– Нашли ошибку?

– Несколько.

– Серьезных?

– Кайден.

Он замолчал.

Потом кивнул.

– Понял.

Вот и все.

Не потребовал как Альфа.

Эдрик оказался настойчивее.

– Если ошибки затрагивают общую безопасность, штаб Серебряного Хребта должен получить уведомление одновременно с другими.

– Получит по процедуре.

– Я просто прошу не допустить...

Он остановился.

Я подняла бровь.

– Чего?

– Политизации.

На этот раз я рассмеялась.

Не громко.

Эдрик нахмурился.

– Что смешного?

– Мы стоим между двумя штабами кандидатов на должность Первого Альфы и обсуждаем расследование нападения, которое уже используют в предвыборных речах. Оно политизировано с момента первой газеты.

– Тогда особенно важно...

Кайден перебил:

– Эдрик.

Дядя посмотрел.

– Не надо.

– Я говорю о процедуре.

– Она сказала, что идет через независимого проверяющего.

Эдрик поджал губы.

– Хорошо.

Я посмотрела на Кайдена.

Он устало усмехнулся.

– Видишь? Учусь.

Не могла не улыбнуться слегка.

– Вижу.

Эта короткая нормальность снова оказалась болезненной.

Я уже собиралась уйти, когда Кайден сказал:

– Нора.

– Да?

– Завтра имущественный оценщик.

Я совсем забыла.

– Во сколько?

– В одиннадцать.

Наше старое имущество.

Дом.

Деньги.

Вещи.

Две жизни, которые теперь приходилось раскладывать по оценочным листам.

– Я буду.

– В Большом доме?

– Да.

Кайден помолчал.

– Хочешь, чтобы меня там не было?

Вопрос был новым.

Раньше он сам решил бы, где должен находиться.

Я подумала.

– Нет. Это общее имущество. Будет проще, если оба присутствуем.

– Хорошо.

Слово прозвучало между нами почти привычно.

Эдрик посмотрел на нас так, будто пытался понять, как супруги могут обсуждать раздел имущества без взаимных угроз.

Я тоже иногда не понимала.

Но развод не обязан превращать нас в людей, которые ненавидят каждый стул в общей спальне.

Измена была настоящей.

Боль тоже.

Это не означало, что теперь нужно уничтожить все остальное.

Я попрощалась.

Прошла несколько шагов.

Эдрик окликнул:

– Нора.

Обернулась.

– Да?

– Старая канцелярия Луны будет закрыта на опись через два дня. Если там остались ваши личные бумаги, заберите до этого.

Я почувствовала внимание сразу.

– Какие именно бумаги считаются личными?

– Рабочие черновики, которые не относятся к официальным делам стаи.

– Формы резервных запросов?

Он задумался.

– Старые образцы? Вероятно.

– Кто сейчас имеет доступ?

Эдрик ответил без колебаний:

– Я, Кайден, главный секретарь Совета и архивист канцелярии.

– Писари?

– Только в присутствии архивиста.

Я кивнула.

Кайден спросил:

– Почему?

– Нашла старый шаблон в одном документе.

Эдрик стал внимательнее.

– Каком?

Я посмотрела.

Он понял раньше, чем я сказала.

– Незавершенная проверка.

– Именно.

На лице появилась легкая досада.

Но он кивнул.

– Тогда завтра после оценщика можешь забрать личное.

– Спасибо.

Я пошла к карете.

Уже внутри вспомнила:

первый тираж старых форм когда-то действительно хранился в канцелярии Луны.

Если несколько экземпляров там остались, нужно будет проверить количество.

Не потому, что подозреваю Эдрика.

И не потому, что подозреваю Кайдена.

Просто если форма, которую официально перестали использовать два года назад, снова появилась в трех документах из разных мест, нужно узнать, где физически сохранились ее старые экземпляры.

На следующий день нас ждал центральный склад.

Потом бывшая канцелярия.

Работы становилось больше.

Но теперь решение продолжать приняла я сама.

И это меняло даже страх перед тем, куда именно могли привести следующие бумаги.