Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Глава 2. Развод до выборов

Глава 2. Развод до выборов

Судебная печать легла на мое заявление в восемь двенадцать.

Сухой удар металла о бумагу оказался куда тише, чем я представляла.

Судья Вальтер Нейс внимательно посмотрел на дату, затем на мою подпись и только после этого поднял глаза.

– Вы понимаете, что регистрация заявления открывает процедуру немедленно? До окончательного решения вы остаетесь супругой Кайдена Харта, однако с этого момента ни одна сторона не может распоряжаться совместным имуществом без уведомления второй.

– Понимаю.

– Статус Луны не прекращается автоматически.

– Знаю.

– Вы можете временно сложить полномочия, но их окончательное прекращение будет оформлено одновременно с расторжением брака. Если хотите продолжать работу до решения суда, закон вам не запрещает.

– Не хочу.

Судья Нейс немного помолчал.

Он знал меня шесть лет. Я приходила к нему десятки раз по чужим семейным делам, наследствам, вопросам опеки, спорам о помощи вдовам. Никогда не думала, что однажды окажусь за этим столом с собственным заявлением.

– Госпожа Харт...

– Вейл.

Он замер.

Я тоже.

Формально я пока не имела права подписываться девичьей фамилией в государственных документах. Но вслух произнести ее могла.

– Нора Вейл, – повторила я. – Если закон позволяет вернуть фамилию одновременно с началом процедуры, я хочу подать заявление сейчас.

Судья снял очки.

– Позволяет. Но до окончательного расторжения в части действующих брачных обязательств документы все равно будут содержать обе фамилии.

– Это не проблема.

Он кивнул секретарю.

Тот достал другую форму.

В комнате было тепло. За высоким окном начинался обычный рабочий день: на площади открывались лавки, грохотали колеса телег, кто-то ругался с поставщиком муки. Я сидела в городском суде после трех часов сна и подписывала бумаги, которые еще вчера считала совершенно ненужными мне знаниями.

Плакать я перестала еще до приезда в Вейр.

Не потому, что стало легче.

Просто тело в какой-то момент решило, что слез на одну ночь достаточно.

Домой я вернулась после двух. В нашу спальню не пошла. Закрылась в гостевой комнате, сняла одежду, умылась и легла, не распуская волосы. Сон приходил короткими тяжелыми провалами. Несколько раз я просыпалась, вспоминая руку Кайдена на бедре Лиссы, и каждый раз первая мысль была одинаковой:

четыре месяца.

Около пяти утра я встала окончательно.

Заказала карету к семи.

Попросила служанку принести из кабинета копию брачного договора.

И написала список того, что требовало юридического решения.

Не потому, что хотела спрятаться в работе.

Потому что развод с действующим Альфой затрагивал слишком много конкретных вещей, чтобы позволить боли выбирать за меня.

Мое приданое.

Доля имущества, приобретенного за восемь лет.

Личные банковские счета.

Квартира моей матери в Вейре, которую мы с Кайденом выкупили совместно после ее болезни.

Деньги, вложенные мной в восстановление восточной усадьбы.

Моя библиотека.

Украшения рода Вейл.

Подарки Хартов.

Жалование Луны за шесть лет, часть которого я никогда не снимала с отдельного счета.

И только потом – должность.

Мне не было двадцать лет.

Я не собиралась выбегать из дома с одним платьем, чтобы доказать, насколько сильно меня оскорбили.

Кайден изменил мне.

Это не превращало восемь лет моей работы и мои имущественные права в его собственность.

Секретарь суда придвинул новую бумагу.

– Здесь указываете фамилию, которую хотите носить после расторжения.

Я написала:

Нора Вейл.

Рука на этот раз не дрожала.

– Срок обязательного примирительного периода для семьи действующего Альфы составляет двадцать один день, – продолжил судья. – Он не требует совместного проживания. Если оба супруга подтверждают решение раньше, суд может завершить имущественную часть после истечения этого срока.

– А если Кайден не подтвердит?

– Брак все равно может быть расторгнут. Просто процедура займет дольше.

– Насколько?

– Зависит от имущественных возражений. Если никто не спорит о собственности, около месяца. Если спорит, несколько месяцев.

– Он будет спорить.

Судья посмотрел внимательнее.

– Уже говорил?

– Нет.

– Тогда не решайте за него заранее.

Слова не были мягкими, но справедливыми.

Я чуть улыбнулась.

– Привычка.

– Плохая.

– Начинаю замечать.

Судья поставил вторую отметку.

В коридоре послышались быстрые шаги.

Я узнала их раньше, чем дверь открылась.

Кайден вошел без разрешения.

За ним появился секретарь суда с выражением человека, который пытался остановить Альфу Серебряного Хребта и теперь предпочел бы вообще сменить профессию.

Кайден был в той же одежде, в которой я оставила его в загородном доме. Только рубашка теперь застегнута правильно, волосы убраны назад, а на лице не осталось ничего от мужчины из спальни.

Передо мной снова стоял Альфа.

Собранный.

Злой.

И очень уставший.

– Нам нужно поговорить.

Судья Нейс даже не поднялся.

– Господин Харт, у меня идет официальное принятие заявления.

Кайден посмотрел на него.

– Я вижу.

– Тогда либо садитесь и участвуйте как вторая сторона, либо ждите в коридоре.

Я почти ожидала, что Кайден напомнит, с кем разговаривает.

Не напомнил.

Подошел к столу и сел рядом.

Не слишком близко.

От него пахло морозным воздухом, кожей дорожного плаща и знакомым одеколоном, который я сама подарила ему прошлой зимой.

Я отвернулась к бумагам.

– Ты приехал быстро.

– Вернулся в Вейр сразу после тебя.

– Зачем?

– Как ты думаешь?

– Я больше не хочу догадываться вместо тебя.

Он сжал пальцы на подлокотнике.

Судья перевел взгляд с него на меня.

– Продолжаем?

– Да, – сказала я.

Кайден одновременно произнес:

– Нет.

Нейс вздохнул.

– Господин Харт, заявление уже зарегистрировано. Остановить сам факт обращения супруги вы не можете.

Кайден повернулся ко мне.

– Я не пытаюсь запретить развод.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Прошу шесть недель.

Я смотрела на него несколько секунд.

Даже подготовилась к этому после вчерашнего разговора.

Все равно услышать оказалось неприятно.

– Ровно до выборов.

– Да.

Судья Нейс опустил глаза в бумаги с той подчеркнутой сосредоточенностью, которой люди обычно пользуются, когда хотят показать: личный разговор их совершенно не интересует.

Кайден продолжил:

– Заявление уже зарегистрировано. Я не требую его отзывать. Просто не передавай дальше уведомление о сложении полномочий Луны до выборов.

– То есть юридически мы начинаем развод, но публично продолжаем изображать брак.

– Нам необязательно ничего изображать.

– Я должна шесть недель сидеть рядом с тобой на заседаниях.

– Ты Луна Серебряного Хребта.

– Пока.

– Именно. И твое внезапное исчезновение из кампании вызовет вопросы.

Я почувствовала, как поднимается знакомая злость.

Она уже не была горячей.

Скорее ясной.

– Какое удивительное совпадение.

Кайден нахмурился.

– Не начинай.

– Что именно?

– Ты прекрасно понимаешь, что я говорю о последствиях для стаи, а не только для себя.

– Нет, Кайден. Я как раз пытаюсь понять, где у тебя заканчивается стая и начинается твое желание выиграть выборы.

Он подался вперед.

– Если сейчас объявить о разводе, Рейд Морн получит преимущество.

– Рейд не имеет никакого отношения к твоей измене.

– Я знаю.

– Тогда почему я должна учитывать его кампанию, решая, продолжать ли исполнять роль твоей жены?

– Потому что первый Альфа влияет на безопасность всего Севера!

Голос Кайдена стал громче.

Он сразу снизил его.

– Нора, я не прошу тебя простить. Не прошу вернуться в спальню. Можешь жить отдельно. Можешь вообще не разговаривать со мной вне официальных мероприятий. Я прошу только не обрушивать сейчас работу последних трех лет.

Я смотрела на человека, с которым еще несколько часов назад делила жизнь.

Вот именно это всегда действовало на меня.

Не «сделай ради меня».

Ради работы.

Ради стаи.

Ради людей.

Кайден прекрасно знал, что мое чувство ответственности было сильнее самолюбия.

Наверное, он даже не пытался манипулировать сознательно.

Просто пользовался языком, который много лет работал между нами.

Я спросила:

– Если бы я согласилась, что произошло бы через шесть недель?

Он понял, что вопрос опасный.

– Мы бы закончили процедуру.

– И ты объявил бы отношения с Лиссой?

Кайден помолчал.

– Не сразу.

– Через сколько?

– Не знаю.

– Месяц? Два?

– Нора.

– Я пытаюсь представить твой разумный план. Шесть недель мы играем супругов. Ты выигрываешь выборы. Потом объявляем, что мирно развелись. Еще через некоторое время рядом с тобой появляется Лисса, и все делают вид, будто никто не умеет считать месяцы.

Он сжал челюсть.

– Я не собираюсь лгать о датах.

– Значит, после выборов люди узнают, что ты четыре месяца изменял Луне.

– Возможно.

Я усмехнулась.

– «Возможно»?

– Я не считаю, что Северному Кругу необходимо знать подробности моей постели.

– А подробности моей постели ты четыре месяца обсуждал с Лиссой, рассказывая ей, что между нами ничего нет.

Кайден побледнел.

Судья Нейс снял очки.

– Возможно, эту часть разговора стоит продолжить без меня.

Я повернулась к нему.

– Простите.

– Не за что. Но у меня есть еще семь дел до обеда, и я бы предпочел понимать, принимаю я заявление дальше или становлюсь свидетелем семейного спора.

Кайден посмотрел на стол.

– Заявление пусть остается.

Мне стало почти смешно.

«Пусть».

Он до сих пор не слышал, как формулирует вещи.

Судья спросил:

– Вы возражаете против самого расторжения?

Долгая пауза.

– Нет.

Я не ожидала, что это заденет.

Вчера Кайден сказал, что собирался развестись.

Я знала.

Но одно дело услышать это в спальне, где только что была другая женщина.

Другое – услышать утром перед судьей:

нет, против расторжения не возражаю.

Часть меня, возможно, хотела, чтобы он сопротивлялся.

Не ради возвращения.

Ради доказательства, что восемь лет для него невозможно отпустить настолько легко.

Глупо.

Но боль редко бывает последовательной.

Судья записал ответ.

– Возражения по имуществу?

Кайден посмотрел на меня.

– Какие требования Норы?

Я достала подготовленный список.

Он взял.

Читал молча.

Я ждала.

– Восточная усадьба, – сказал наконец.

– Половина стоимости восстановления оплачена из моего личного наследства.

– Я знаю.

– Поэтому либо она остается мне, либо ты возвращаешь вложения по независимой оценке.

– Оставь усадьбу.

Я удивилась.

Кайден перешел к следующей строке.

– Дом твоей матери в Вейре полностью твой.

– Мы покупали совместно.

– Мне он не нужен.

– Это не аргумент.

– Нора.

– Я не возьму имущество просто потому, что тебе стыдно.

Он резко поднял глаза.

– Я не пытаюсь откупиться.

– Тогда делим по закону.

Судья Нейс кашлянул.

– Это разумно.

Кайден недовольно посмотрел на него.

– Сегодня все решили помогать?

– Я судья. Мне платят именно за это.

Я впервые за утро почти улыбнулась.

Кайден снова посмотрел в список.

– Личные счета и жалование Луны – твои без обсуждений. Украшения Вейлов тоже. Подарки моей семьи можешь оставить.

– Родовые вещи Хартов верну.

– Не обязательно.

– Обязательно для меня.

– Хорошо.

Его голос стал тише.

– Карета?

– Та, которой пользуюсь постоянно, куплена из общих денег.

– Забирай.

– Половину стоимости вычтем из моей части.

Кайден положил список.

– Ты действительно собираешься считать каждый стул?

– Нет. Именно поэтому составила перечень крупных вещей.

– Я могу обеспечить тебя так, что тебе вообще не придется думать о деньгах.

Вот оно снова.

Я откинулась на спинку кресла.

– Почему тебе так важно меня обеспечить?

– Потому что ты моя жена.

– С которой ты собирался развестись.

– Это не отменяет восьми лет.

– Для меня тоже. Поэтому я не отказываюсь от своей доли.

Кайден молчал.

Я добавила:

– Но мне не нужна пожизненная выплата за то, чтобы развод выглядел благороднее.

– Я ничего не покупаю.

– Тогда перестань предлагать больше, чем дает закон.

Ему не понравилось.

Но спорить не стал.

Судья сделал пометку.

– Я назначу независимого оценщика. Если оба согласны, имущество можно будет разделить без отдельного заседания.

– Согласна.

Кайден кивнул.

– Я тоже.

– Теперь временный статус госпожи Харт...

– Вейл, – снова поправила я.

Судья посмотрел на бумагу о фамилии.

– После регистрации этой формы в гражданском реестре можно использовать Вейл в повседневных и рабочих документах, пока старое имя сохраняется в брачном деле.

– Тогда Вейл.

Он записал.

Кайден не сказал ничего.

Но я увидела, как изменилось его лицо.

Вероятно, до этой минуты развод для него тоже оставался бумажной процедурой, которую можно контролировать сроками.

Фамилия оказалась понятнее.

Нора Харт существовала восемь лет.

Теперь я сама просила вернуть Нору Вейл.

Судья открыл последнюю форму.

– Полномочия Луны.

– Складываю сегодня.

Кайден повернулся ко мне.

– Нора.

– Мы это уже обсуждали.

– Нет. Мы обсуждали шесть недель. Если ты не хочешь участвовать в кампании как жена, хотя бы сохрани работу Луны до назначения временного управляющего.

– Нет.

– У тебя сорок семь текущих дел.

– Сорок девять.

Он замер.

– Два пришли вчера.

Конечно, я помнила.

– Тем более.

– Именно поэтому передам их правильно.

– Кому?

– Управляющей канцелярии и Совету. Все дела с личными семьями распишу по ответственным. Резервы Северного Круга не относятся исключительно к Луне, там останусь до передачи отчетов, если закон позволяет.

Судья сказал:

– Позволяет как специалисту, но без права представлять Серебряный Хребет от имени Луны.

– Вот так и сделаем.

Кайден смотрел на меня.

– Ты уже все решила.

– Да.

– Когда?

– Между пятью и семью утра.

– Ты почти не спала.

– Правда.

– И считаешь это хорошим состоянием для решений?

Я наклонилась немного вперед.

– Перестань.

– Что?

– Делать вид, будто проблема в том, достаточно ли я поспала.

Он замолчал.

– Я не подписываю отказ от имущества. Не продаю дом за половину цены. Не передаю кому-то деньги. Не уезжаю на другой край Эймара. Я открываю процедуру развода после того, как муж признался в четырехмесячной измене и сообщил, что сам собирался развестись со мной через шесть недель.

Кайден отвел глаза.

– Какой именно шаг кажется тебе безумным?

Ответа не было.

Судья Нейс протянул форму.

Я подписала временное сложение полномочий Луны.

Чернила высохли быстро.

Шесть лет закончились чуть длиннее одной подписи.

На шее оставался серебряный знак должности.

Тонкая цепь и небольшой медальон с волчьей головой Серебряного Хребта. Его надевали не каждый день, но для официального суда я взяла его утром.

Я расстегнула цепочку.

Положила на стол.

Кайден посмотрел.

– Не здесь.

– Почему?

– Это знак дома Альфы.

– Именно поэтому возвращаю Альфе.

– Нора.

В его голосе впервые появилась просьба, не связанная с выборами.

Я не понимала, чего он хотел.

Чтобы я отнесла знак домой?

Положила в коробку?

Сделала из этого частный момент между нами?

Нет.

Мне нужен был официальный.

Не публичное унижение.

Просто ясная граница.

– Я больше не буду исполнять обязанности Луны.

Судья Нейс взял медальон, составил короткую расписку и передал Кайдену.

Тот не сразу протянул руку.

Потом забрал.

Сжал в ладони.

Я увидела край серебряной цепочки между пальцами.

Мне стало плохо.

Не от сожаления о должности.

От памяти.

Шесть лет назад Кайден сам застегнул эту цепь на моей шее после первого собрания, где стая официально признала меня Луной.

Мы тогда были счастливы.

Он нервничал больше меня.

Потом отвел в пустую комнату за залом, поцеловал и сказал:

«Теперь они будут требовать от тебя слишком много. Не позволяй им».

Ни он, ни я не заметили, как со временем слишком много начал требовать не Совет.

Я поднялась.

– Здесь все?

Судья тоже встал.

– На сегодня да. Уведомления будут отправлены в Большой дом и Совет до полудня. Первый имущественный разбор назначу через четыре дня.

Кайден резко спросил:

– Совет обязательно уведомлять сегодня?

Нейс посмотрел поверх очков.

– Сложение полномочий Луны невозможно скрыть от Совета.

– Я говорю не о сокрытии. Можно уведомить после внутреннего заседания завтра.

– Нет.

Кайден сжал губы.

Я взяла перчатки.

– Спасибо, судья.

– Госпожа Вейл.

Услышать фамилию от другого человека оказалось странно.

Я остановилась.

– Да?

– У вас есть право запросить отдельное проживание в одном из нейтральных домов стаи на период процедуры.

Кайден сразу:

– В этом нет необходимости.

Я даже не повернула голову.

– Запрос пока не нужен. У меня есть восточная усадьба.

– Она за городом.

– Мне подходит.

– Там почти нет прислуги, – сказал Кайден.

Теперь я посмотрела.

– Есть управляющая пара и три работника.

– Дом несколько месяцев стоял пустым.

– Тогда откроют окна.

Судья Нейс очень занятно изучал бумаги.

Кайден дождался, пока мы выйдем в коридор.

Только там сказал:

– Не уезжай сегодня.

Я остановилась возле высокого окна.

– Почему?

– Потому что мы еще не поговорили нормально.

– Вчера ночью говорили почти два часа.

– Это не было нормальным разговором.

– Для меня тоже.

Он понизил голос.

– Я понимаю, что ты хочешь уйти из нашей спальни.

– Нашей?

Кайден поморщился.

– Из дома. Хорошо. Но не нужно ехать в холодную усадьбу только ради того, чтобы доказать мне...

– Я ничего тебе не доказываю.

– Тогда останься в западном крыле Большого дома.

– Зачем?

– Там твои вещи. Канцелярия. Люди, которые с тобой работают. Ты можешь не видеть меня вообще.

– А Лиссу?

Он застыл.

– Ее там не будет.

– Ты уже решил?

– Да.

Было слишком рано для ревности и слишком поздно для удовлетворения.

Я спросила:

– Ты закончил с ней?

Кайден посмотрел прямо.

– Сегодня ночью.

Я почувствовала совершенно не то, что ожидала.

Никакого облегчения.

– Почему?

– Что значит почему?

– Вчера ты не знал, кого любишь и чего хочешь. Сегодня уже закончил отношения. Почему?

Он помолчал.

– Потому что увидел, что могу тебя потерять.

Фраза была честной.

И ужасной.

Я перевела взгляд на площадь за окном.

Люди спешили по своим делам. Женщина тащила корзину с тканью. Двое мальчиков спорили возле пекарни. Никакому человеку там не было дела до того, что Альфа Серебряного Хребта внезапно понял ценность собственной жены только после ее заявления о разводе.

– Вот поэтому я сегодня уеду.

– Я сказал что-то не то?

– Нет. Как раз то.

Он устало провел рукой по лицу.

– Нора, я не понимаю тебя.

– Я тоже долго не понимала.

– Чего?

Я повернулась.

– Почему ты был уверен, что можешь отложить разговор о разводе на четыре месяца. Теперь понимаю. Ты не верил, что потеряешь меня по-настоящему.

– Это не...

– Был уверен, что даже после развода я останусь рядом. Сам сказал.

Он молчал.

– Советник. Специалист по резервам. Человек в твоем штабе. Дом рядом. Деньги. Статус.

– Потому что ты важна для меня.

– Я была удобной частью твоей жизни.

– Не говори так.

В голосе появилась злость.

– Восемь лет нельзя свести к удобству.

– Я не свожу. Я говорю о том, что ты планировал дальше.

– А что я должен был сделать? Выгнать тебя без денег и работы, чтобы доказать, что расставание настоящее?

– Нет.

Я почувствовала усталость.

– Ты опять предлагаешь два крайних варианта. Либо я остаюсь рядом с тобой советницей, либо ты якобы выбрасываешь меня на улицу. Есть третий.

– Какой?

– Я живу свою жизнь без твоего расписания.

Он смотрел долго.

– И что это будет за жизнь?

Вопрос, наверное, не должен был обидеть.

Обидел.

Потому что я не знала.

Восемь лет практически каждая важная часть моей жизни пересекалась с Кайденом и Серебряным Хребтом.

Работа Луны.

Дом.

Совет.

Резервы.

Поездки.

Приемы.

Друзья.

Даже большинство моих платьев шили с учетом цветов правящего дома.

Кайден увидел, что я не ответила.

– Вот поэтому не нужно торопиться.

Я расправила перчатку.

– То, что я пока не знаю, чем будет моя жизнь без тебя, не означает, что должна остаться, пока не придумаю.

Он отвел взгляд.

В конце коридора появился Эдрик Харт.

Высокий седой мужчина шел быстро, держа под мышкой папку. Увидев нас, замедлился.

Его взгляд сразу упал на серебряный знак Луны в руке Кайдена.

На лице ничего не изменилось.

Эдрик был слишком опытен для этого.

– Что произошло?

Кайден ответил:

– Не сейчас.

Эдрик перевел взгляд на меня.

– Нора?

– Доброе утро, Эдрик.

– Оно очевидно не доброе.

Еще вчера я рассказала бы ему.

Он был дядей Кайдена.

Членом семьи.

Человеком, который приезжал к нам на праздники, помогал Кайдену после смерти отца, спорил со мной о бюджетах и однажды три часа сидел рядом в лечебнице, пока мне зашивали руку после дорожной аварии.

Сегодня я впервые задумалась:

он знал?

Не могла спросить без основания.

И не хотела начинать новую привычку считать всех окружающих соучастниками.

– Мы с Кайденом разводимся.

Эдрик замер.

– Что?

– Заявление зарегистрировано.

Он посмотрел на племянника.

Кайден не отрицал.

Эдрик быстро закрыл дверь ближайшей пустой комнаты.

– Внутрь.

Я не двинулась.

– Мне нужно ехать.

– Нора, через шесть недель выборы.

Я невольно улыбнулась.

Вот как быстро.

Даже причины не спросил.

Кайден заметил.

– Эдрик.

– Что?

– Не надо.

Дядя нахмурился.

– Я еще ничего не сказал.

– Именно поэтому остановись сейчас.

Эдрик посмотрел между нами.

Умный человек.

Слишком умный, чтобы не понять, что причина серьезнее обычной семейной ссоры.

– Хорошо. Тогда скажите хотя бы одно: информация уже вышла за пределы суда?

– До полудня Совет получит уведомление о сложении полномочий Луны, – сказала я.

Эдрик резко выругался.

– Это невозможно оставить до...

– Нет, – перебила я.

Он посмотрел.

– Я не договорил.

– Хотели сказать «до выборов».

Молчание подтвердило.

– Нет.

– Нора, послушай хотя бы...

– Эдрик, я всю ночь слушала объяснения о выборах. Сейчас мне нужно собрать вещи.

Он повернулся к Кайдену.

– Что ты сделал?

Кайден ответил после паузы:

– Изменял ей.

Эдрик застыл.

– Что?

– Четыре месяца.

Я следила за лицом старшего Харта.

Удивление выглядело настоящим.

Но по одному лицу нельзя знать правду.

– С кем? – спросил он.

Кайден помолчал.

– С Лиссой Крейн.

Эдрик закрыл глаза.

На несколько секунд.

– Ты совсем лишился рассудка?

– Сейчас не время.

– Как раз самое время!

– Нет.

– Представительница Зеленой Реки? За шесть недель до голосования? Ты...

Он остановился, посмотрев на меня.

– Простите.

– Не передо мной нужно контролировать формулировки.

Эдрик тяжело выдохнул.

– Нора, я не буду просить вас простить его.

– Уже хорошо.

– Но прошу подумать, как именно объявить о сложении полномочий. Развод – ваше решение. Публичный способ...

– Суд уведомит Совет по обычной процедуре.

– То есть никакого заявления для Круга?

– Пока нет.

– Можно хотя бы согласовать сообщение?

Я смотрела на него.

Вот оно.

Не просьба остаться женой.

Управление последствиями.

Эдрик всегда был именно таким.

Может быть, поэтому Кайден вырос похожим.

– Я не стану публиковать подробности измены, – сказала я. – Но и подписывать текст о «взаимном решении после долгого обсуждения» не буду.

Эдрик нахмурился.

– Я еще не предлагал такую формулировку.

– Предложили бы?

Он честно задумался.

– Да.

– Тогда ответ заранее нет.

Кайден посмотрел на дядю.

– Не трогай ее сейчас.

Фраза вызвала неожиданную злость.

– Не надо меня защищать от собственного штаба.

Кайден повернулся.

– Я не...

– Разберитесь между собой, что делать с выборами. Это действительно ваша работа.

Я пошла к лестнице.

Он догнал у выхода из суда.

– Нора.

Не обернулась сразу.

Кайден остановился рядом.

– Я не позволю штабу давить на тебя.

– Спасибо.

– Это прозвучало как издевательство.

– Нет. Я просто не знаю, что еще сказать.

Он несколько секунд молчал.

– Когда заберешь вещи?

– Сегодня.

– Я могу уйти из дома на день.

– Не нужно.

– Чтобы тебе было проще.

– Кайден, это все еще и твой дом.

– Пока и твой.

Слово «пока» задело обоих.

Я посмотрела на него.

– Буду там через час.

– Я поеду в Совет.

– Хорошо.

Он хотел что-то добавить.

Не стал.

Мы разошлись в разные стороны.

В Большом доме о разводе еще не знали.

Это было видно по тому, как слуги здоровались.

По тому, как старшая управляющая Мелда сразу начала рассказывать о меню на вечер.

– К ужину приедет господин Эдрик, поэтому кухне нужно знать...

– Мелда.

Она остановилась.

– Да?

– Сегодня вечером я здесь не ужинаю.

– Тогда перенести на завтра?

Я почувствовала боль.

Совершенно нелепую.

Ужин.

Какая мелочь.

– Нет. Мне нужно собрать вещи. Я переезжаю в восточную усадьбу.

Она несколько секунд смотрела.

– Надолго?

– Да.

Мелда была оборотнем старшего поколения, проработавшим у Хартов больше двадцати лет. Она не задавала вопросов без необходимости.

Сейчас задала:

– Альфа знает?

– Да.

– Вы поссорились?

Я почти ответила привычное:

«Все нормально».

Эта фраза уже поднялась к губам.

Я остановилась.

– Мы разводимся.

Мелда схватилась за край стола.

– Нора...

За шесть лет она почти никогда не называла меня по имени.

– Процедура началась сегодня.

– Но...

Она оглянулась на коридор.

– Что произошло?

Я не хотела рассказывать.

Но и врать больше не хотела.

– Кайден несколько месяцев встречался с другой женщиной.

Мелда медленно села.

– Он?

– Да.

– Вы уверены?

Вопрос ударил сильнее, чем должен был.

Она сразу поняла.

– Простите. Глупость спросила.

– Ничего.

– Вы сами увидели?

– Да.

Мелда закрыла глаза.

– Ох.

И вот это простое «ох» почти заставило меня заплакать.

Не политическая реакция.

Не выборы.

Не репутация стаи.

Просто женщина услышала, что другой женщине изменил муж.

– Вам помочь собирать?

Я кивнула.

Впервые за утро попросила:

– Да. Пожалуйста.

Мы пошли наверх.

В спальню я вошла и остановилась.

Все здесь оставалось нашим.

Кровать застелена.

На кресле лежал домашний халат Кайдена.

На туалетном столике стояли мои духи.

В шкафу его рубашки висели рядом с моими платьями.

Никакого следа Лиссы.

Конечно.

Она никогда не была здесь.

И почему-то от этого стало больнее.

У измены существовало отдельное место.

Загородный дом.

Отдельная спальня.

Отдельная женщина.

А сюда Кайден возвращался мужем.

Мелда встала рядом.

– Что берем?

Я долго смотрела на шкаф.

– Мое.

Она не стала спрашивать, что именно.

Мы начали с одежды.

Потом книги.

Личные документы.

Украшения Вейлов.

Письма матери.

Старая шкатулка, подаренная Кайденом на первую годовщину, осталась на столе.

Мелда взяла.

Я остановила.

– Нет.

– Она ваша.

– Знаю.

– Тогда почему?

Я провела пальцами по резной крышке.

– Не знаю.

Честно.

– Оставьте пока. Потом решу.

Так и сделали.

Не все нужно было решить в первый день.

Это тоже оказалось важным.

Через два часа в коридоре стояли пять сундуков и четыре коробки с книгами.

Не жизнь.

Часть вещей.

Остальное можно забрать позже.

Я открыла ящик туалетного стола и достала маленькую бархатную коробку.

Внутри лежали украшения Луны.

Серебряные серьги с символом Хребта.

Браслет.

Тяжелая цепь для зимних собраний.

Все принадлежало должности.

Я сложила их вместе.

Сверху положила ключ от кабинета Луны.

Мелда смотрела.

– Кому передать?

Я задумалась.

– Кайдену.

– Лично?

– Нет. Под расписку его секретарю.

Она кивнула.

Я достала еще один ключ.

От дома.

Этот пока оставила.

Юридически я все еще владела частью имущества.

Не собиралась устраивать символическую сцену, после которой сама не смогу забрать собственные книги.

Когда спустилась вниз, у входа уже стояла карета.

Мелда обняла меня.

Неожиданно.

Крепко.

– Я не знаю, что говорить.

Я тоже обняла.

– Ничего.

– Вы вернетесь?

Вопрос был про дом.

Не про брак.

– За вещами точно.

Она рассмеялась сквозь слезы.

– Это уже что-то.

Я села в карету.

Пять сундуков отправились следом на грузовой повозке.

Когда ворота Большого дома остались позади, я не смотрела назад до самого поворота.

Потом все-таки посмотрела.

Дом был на месте.

Конечно.

Большой серый фасад.

Флаг Серебряного Хребта над крышей.

Стража у ворот.

Восемь лет моей жизни не исчезли.

Просто впервые дорога от дома вела не к очередной поездке, после которой я должна была вернуться к мужу.

Она вела к месту, где вечером мне придется самой решать, на какой стороне кровати спать.

Мне стало страшно.

И одновременно легче дышать.

Не потому, что я уже знала, как жить дальше.

Я не знала.

Но хотя бы сегодня мне не нужно было шесть недель изображать женщину, которой Кайден собирался сообщить о конце собственного брака тогда, когда это станет удобно его выборам.