Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Она достала акт.

Я переписала обозначение в тетрадь.

Буквы.

Дефис.

Цифра.

РК-4.

– Что-то вспомнила? – спросила Альма.

– Пока нет.

– Тогда не мучай память.

– Я не мучаю.

Она посмотрела на меня.

– Ты уже мысленно перебираешь все документы за неделю.

– Возможно.

– Вот именно.

Альма надела плащ.

– Завтра утром сравним копии трех старых запросов и все служебные отметки центрального склада.

– Почему завтра?

– Потому что сейчас почти семь.

– Это не аргумент.

– Для людей, которые едят и спят, аргумент.

– Ты с Бриной сговорилась?

– Не знаю, кто Брина, но уже уважаю.

Я улыбнулась.

– До завтра.

Она ушла.

Я вернулась в кабинет.

Села.

Открыла папку с копиями центрального склада.

Не собиралась работать долго.

Только проверить одну вещь.

На первых двух документах кода не было.

На третьем тоже.

Я уже решила, что память подвела, когда заметила другой лист.

Старую копию чрезвычайного запроса, которую мы получили вместе с отчетом о втором нападении.

В нижнем углу стояла карандашная отметка.

Не РК-4.

РК-2.

Я наклонилась ближе.

Тот же способ записи.

Те же буквы.

Другая цифра.

Это могло означать что угодно.

Номер маршрута.

Курьера.

Папки.

Внутреннего отдела.

Я достала первый запрос.

Ничего.

Второй.

РК-2.

Третий.

Поле оказалось закрыто копировальной отметкой архива.

Нужно было запросить оригинал.

Я записала:

РК-2 – два документа.

РК-4 – пакет Эдрика и копия Зеленой Реки.

Не совпадение еще.

Только система обозначений, которой не было в официальных формах Северного Круга.

И завтра предстояло выяснить, кто ее использовал.

Я закрыла папку.

На этот раз действительно.

В дверь вошла Брина.

– Ужин.

– Уже иду.

Она посмотрела на бумаги.

– Она уехала?

– Да.

– Как прошло?

Я подумала.

– Плохо.

Брина нахмурилась.

– Совсем?

– Нет.

Вот в этом и была проблема.

Разговор оказался не таким, каким я его представляла в самые злые ночи.

Лисса не просила простить.

Не называла наш брак мертвым.

Не утверждала, что Кайден выбрал ее.

Не пыталась сделать меня виноватой.

Она просто признала свою часть.

И принесла документ, который мог оказаться важнее ее романа с моим мужем.

– Просто оказалось сложнее, чем я хотела, – сказала я.

Брина кивнула.

Не стала спрашивать.

Я встала.

Перед тем как выйти, еще раз посмотрела на запись в тетради.

РК-2.

РК-4.

Завтра мы сравним запросы из разных стай.

А сегодня мне впервые удалось провести почти час напротив женщины из той спальни и уйти из разговора не с желанием понять, чем она была лучше меня.

Она не была.

Я тоже не была лучше во всем.

Мы просто сделали разные выборы.

И за ее выбор мне не требовалось отвечать.

Как больше не требовалось отвечать за выбор Кайдена.

Глава 10. Не целуй меня из жалости

Глава 10. Не целуй меня из жалости

В день, когда наш брак закончился официально, Кайден опоздал в суд на семь минут.

Я заметила время только потому, что сидела напротив больших настенных часов и уже успела четыре раза прочитать один и тот же абзац имущественного соглашения.

Двадцать один день.

Ровно столько прошло с утра, когда судья Нейс поставил первую печать на мое заявление.

За эти три недели я успела переехать, сложить полномочия Луны, начать работать на Черный Яр, обнаружить неправильный отчет о нападении, найти пустоты в центральном резерве и впервые нормально поговорить с женщиной, с которой мне изменял муж.

Иногда мне казалось, что прошло несколько месяцев.

Иногда – что я все еще стою в дверях спальни и смотрю на руку Кайдена на бедре Лиссы.

Секретарь суда переложил бумаги.

– Если господин Харт не появится в течение еще восьми минут, заседание можно начать без него. Письменное согласие на расторжение у нас есть.

– Подождем.

Слово вырвалось раньше, чем я успела подумать.

Секретарь кивнул.

Я не стала ругать себя.

Мы прожили вместе восемь лет.

Я могла подождать пятнадцать минут в последний день, не превращая это в желание сохранить брак.

Дверь открылась.

Кайден вошел быстро, снял перчатки на ходу и остановился возле стола.

– Простите. Заседание Совета затянулось.

Судья Нейс посмотрел на часы.

– Вы опоздали на семь минут, а не на семь лет. Садитесь.

Кайден сел рядом со мной.

Не слишком близко.

За прошедшие недели мы научились держать это расстояние почти без неловкости.

Он выглядел уставшим. Выборы приближались, расследование резервов уже создавало проблемы комиссии безопасности, а газеты не прекращали обсуждать наш развод. Имя Лиссы пока официально не называли, но несколько изданий уже писали о «неизвестной женщине из Северного Круга».

Я продолжала молчать.

Не ради Кайдена.

Просто не хотела превращать свое унижение в общественную собственность.

Судья открыл дело.

– Имущественное соглашение утверждено обеими сторонами. Восточная усадьба переходит Норе Вейл с учетом ее вложений из личного наследства. Дом матери госпожи Вейл остается за ней полностью, денежная компенсация господину Харту учтена при разделе общего банковского счета.

Кайден не смотрел на бумаги.

Я тоже знала все почти наизусть.

– Личные доходы супругов разделены. Родовые вещи возвращены соответствующим семьям. Украшения и имущество, полученные в личный подарок, остаются у получателя, если отдельно не указано иное.

На этом мы спорили дольше всего.

Не из-за денег.

Из-за вещей.

Кайден не хотел забирать некоторые подарки своей матери, которые та отдала мне после свадьбы. Я не хотела оставлять то, что считала семейным наследием Хартов.

В конце концов мы позвали его мать.

Она заявила, что серьги подарила мне, а не «должности жены своего сына», и если я попробую вернуть, она принесет их обратно лично.

Серьги остались.

Иногда человеческие отношения совершенно не желали укладываться в аккуратную схему развода.

Судья продолжил:

– Совместных несовершеннолетних детей нет. Финансовых претензий после подписания соглашения стороны не сохраняют. Условия содержания после развода не устанавливаются по взаимному согласию.

Он поднял глаза.

– Все верно?

– Да, – ответила я.

Кайден сказал почти одновременно:

– Да.

– Тогда остается подтвердить намерение расторгнуть союз.

Несколько недель назад я представляла этот момент иначе.

Думала, что будет больнее.

Или легче.

Что обязательно почувствую границу.

До.

После.

Но я сидела в том же кресле. За окном шел дождь. В коридоре кто-то кашлял. Секретарь слишком громко переворачивал страницу.

Судья посмотрел сначала на меня.

– Нора Вейл, подтверждаете ли вы добровольное решение расторгнуть брак с Кайденом Хартом?

Я посмотрела на мужчину рядом.

Он тоже повернул голову.

Когда-то мы стояли перед другим столом и отвечали на противоположный вопрос.

Хотим ли стать супругами.

Тогда Кайден улыбался.

Я нервничала так сильно, что перепутала руку, на которую должна была надеть браслет церемонии.

После мы смеялись весь вечер.

Эта память не исчезла.

И не обязана.

– Подтверждаю.

Судья перевел взгляд.

– Кайден Харт?

Пауза была небольшой.

Но я почувствовала.

– Подтверждаю.

Судья поставил печать.

Вот и все.

Не гром.

Не магия.

Не исчезновение шрама на моем плече.

Брачная метка осталась там, где была восемь лет. Телесный след добровольной клятвы не зависел от решения суда. У Кайдена на плече тоже останется мой.

Только теперь этот шрам больше ничего не означал перед законом.

– Брак расторгнут, – произнес Нейс. – С этого момента госпожа Вейл юридически не является членом правящего дома Хартов и не несет связанных с браком обязательств. Господин Харт также освобожден от супружеских обязательств перед госпожой Вейл.

Слово «освобожден» неприятно царапнуло.

Глупо.

Я сама подала заявление.

Но человеческое сердце вообще плохо разбиралось в юридической последовательности.

Секретарь протянул нам копии решения.

Я подписала получение.

Кайден – свое.

Судья закрыл дело.

– На этом все.

Я поднялась.

Кайден тоже.

Некоторое время никто не двигался.

Нейс деликатно собрал бумаги и вышел вместе с секретарем.

Слишком деликатно.

Мы остались вдвоем.

Кайден посмотрел на документ в руке.

– Значит, Вейл.

– Уже три недели.

– Теперь окончательно.

– Да.

Он провел большим пальцем по краю бумаги.

– Я думал, будет какой-то другой момент.

Я поняла.

– Я тоже.

– Тебе легче?

Не знала, как ответить.

– В чем именно?

– Не знаю.

Он усмехнулся устало.

– Плохой вопрос.

– Нормальный. Просто ответа нет.

Кайден кивнул.

Потом посмотрел на мое плечо.

Платье закрывало метку полностью.

Но мы оба знали, где она.

– Я иногда просыпаюсь и первое, что думаю, – что ты в восточной усадьбе и мне нужно дать тебе время.

Я молчала.

– Потом вспоминаю, что дело не во времени.

Вот это было уже ближе к правде.

– Да.

– Я хотел бы сказать что-нибудь правильное.

– Не надо.

Он посмотрел.

– Почему?

– Потому что тогда я опять начну думать, правильно ли ответила.

Кайден закрыл глаза на секунду.

– Ты правда столько делала рядом со мной?

– Что?

– Подбирала правильный ответ мне.

Я не ожидала вопроса.

– Иногда.

– Часто?

Я подумала.

– Слишком.

Он кивнул.

Не стал защищаться.

Это сделало разговор тяжелее.

Если бы Кайден сейчас спорил, я могла бы злиться.

А он просто стоял напротив с документом о разводе.

– Я не буду тебя задерживать, – сказал он.

Еще одна новая вещь.

Раньше обязательно добавил бы вопрос.

Куда едешь?

С кем?

Когда вернешься?

Сейчас не спросил.

Я уже взялась за дверь, когда сама остановилась.

– Сегодня комиссия открывает пакет Лиссы.

Кайден резко поднял глаза.

Значит, уже знал, что она передала документ.

– Она сама принесла?

– Да.

– Тебе?

– Сначала мне. Потом мы оформили через Альму.

Лицо стало напряженным.

– Почему она пошла к тебе?

– Спроси ее.

– Мы не разговариваем.

– Тогда не знаю, Кайден.

Он помолчал.

– Если там документы Эдрика...

– Комиссия разберется.

– Я понимаю.

Он действительно остановился.

Не потребовал сообщить результат.

Не предложил помощь.

Только сказал:

– Будь осторожна.

Вот эта фраза уже раздражала меньше, чем три недели назад.

Потому что за ней не последовало указание, как именно я должна быть осторожна.

– Буду.

Я вышла из суда официально разведенной женщиной.

На площади ничего не изменилось.

Люди шли по делам.

Лошади тянули телеги.

Продавец горячих пирогов спорил с покупателем из-за двух медяков.

Мне хотелось остановить кого-нибудь и спросить:

вы понимаете, что восемь лет моей жизни только что получили судебную печать?

Конечно нет.

И хорошо.

Не все важное обязано быть видно другим.

Карета Северного Круга ждала у ступеней.

Я села.

Через двадцать минут нужно было перестать быть бывшей женой хотя бы в собственной голове.

Нас ждал пакет Эдрика.

Разрешение на вскрытие получили накануне вечером.

Альма не позволила открыть конверт без Лиссы.

Поэтому в архивной комнате Северного Круга собрались пятеро:

Альма.

Я.

Лисса.

Судебный писарь.

Архивистка.

Рейд стоял снаружи.

Он имел право присутствовать как заинтересованный Альфа, но сам отказался.

– Почему? – спросила я, когда увидела его в коридоре.

– Чтобы потом Эдрик не говорил, что я стоял над чужим письмом и выбирал, какие строки мне нравятся.

– Разумно.

– Иногда получается.

Он посмотрел внимательнее.

– Суд был сегодня?

Я удивилась.

– Откуда знаешь?

– Ты говорила Альме, что будешь после десяти.

– И сделал вывод.

– Да.

Он не спросил, как прошло.

Только:

– Закончили?

Я поняла, что он имеет в виду не заседание.

Брак.

– Да.

Пауза.

– Не знаю, что говорят в таких случаях.

– Ничего.

– Отлично. Это я умею.

Я почти улыбнулась.

Рейд отошел к окну.

Ни поздравления.

Ни сочувствия.

Ни взгляда, который говорил бы:

теперь можно.

Это тоже я заметила.

Потом вошла в архив.

Лисса уже сидела за столом.

Мы обменялись короткими приветствиями.

На середине стола лежал серый конверт.

Две новые печати по краям подтверждали, что после передачи его никто не вскрывал.

Альма зачитала акт.

Лисса подтвердила.

Писарь записал.

Архивистка срезала сургуч тонким ножом.

Почему-то все ожидали чего-то страшного.

Внутри оказались четыре листа.

Никаких приказов о нападениях.

Никаких списков наемников.

Никакой большой исповеди Эдрика Харта.

Первый документ – обзор торговых цен на железо.

Второй – список производителей наконечников стрел в трех стаях.

Третий – предложение торговому дому «Керн и Восс» увеличить закупку металлических креплений и запасных деталей для обозных телег.

Четвертый – короткая записка:

«Дэрану Веллу.

Предварительно подготовить возможность быстрой поставки в пределах согласованного лимита. До отдельного подтверждения ничего не проводить по открытым книгам. Документы передать через обычный четвертый маршрут.

Э. Х.»

Альма прочитала дважды.

– Вот и все.

Лисса нахмурилась.

– «Обычный четвертый маршрут».

Я посмотрела на внешний конверт.

РК-4.

– Возможно.

Альма сразу:

– Не возможно. Проверяем.

Она взяла записку и внешний пакет.

Почерк на коде отличался от почерка Эдрика.

Значит, пометку ставил не он лично.

– Что такое РК? – спросила Лисса.

– Сегодня узнаем, – ответила я.

Писарь сделал копии.

Оригиналы остались в архиве.

Лиссе разрешили уйти.

Перед дверью она посмотрела на меня.

– Ничего особенного.

– Пока нет.

– Я рисковала должностью ради списка железных креплений.

– Возможно.

Альма подняла голову.

– Не делайте вывод о бесполезности документа. В нем есть закрытая поставка через неопределенный маршрут. Это уже требует проверки.

Лисса кивнула.

Мне показалось, что ей даже стало легче.

Если пакет окажется безобидным, ее участие закончится быстрее.

Она вышла.

Я осталась с копиями.

– Где искать код? – спросила Альма.

– Курьерская регистрация.

– Северного Круга?

– Сначала да.

Альма посмотрела на часы.

– У меня заседание через сорок минут.

– Я могу поехать.

– Одна?

Я подняла бровь.

Она усмехнулась.

– Это профессиональный вопрос. Курьерский архив не выдаст внутренний журнал консультанту Черного Яра без представителя комиссии.

– Ты можешь дать распоряжение.

– Могу.

Она написала короткое письмо.

– И нужен представитель стороны, чей контракт ты исполняешь.

– Лана?

– Может.

За дверью стоял Рейд.

Альма посмотрела на нее.

Потом на меня.

– Или он.

– Ты специально?

– Мне все равно, кто из них поедет. Но Морн уже здесь.

Рейд, услышав фамилию, заглянул.

– Что я уже?

Альма протянула ему письмо.

– Едете с Норой в центральную курьерскую службу.

Он прочитал.

– Почему?

Я показала копию.

– РК-4.

Рейд сразу стал серьезнее.

– Нашли значение?

– Нет.

– Тогда едем.

Так просто.

Без вопроса, не слишком ли мне тяжело после суда.

Я была за это почти благодарна.

Центральная курьерская служба занимала длинное двухэтажное здание возле западных ворот Ренвара.

Через нее проходила большая часть официальной переписки Северного Круга, если документы не требовали личного военного сопровождения.

Внизу пахло мокрыми плащами, кожаными сумками и бумагой.

Люди входили и выходили почти без остановки.

На стене висела большая доска маршрутов.

Четыре городских.

Три межстайных.

Два ночных срочных.

Рейд остановился перед ней.

– Четвертый.

Я тоже посмотрела.

Городской маршрут номер четыре:

Северный Круг.

Центральный резервный узел.

Дом совместной готовности.

Торговая палата.

Снова Северный Круг.

Я почувствовала, как внимание сразу зацепилось за третью точку.

Дом совместной готовности.

Во время закрытых учений там работала координационная группа Серебряного Хребта.

Эдрик.

Но опять:

не вывод.

– РК может быть «рейсовый курьер», – сказал Рейд.

– Скорее «регистрационный код».

– Спорим?

– Нет.

– Боишься проиграть?

– Не хочу тратить время на твое удовольствие.

– Почти признание.

Я посмотрела.

Он едва заметно улыбался.

Первый раз за день я поняла, что рядом с ним стало легче.

Не веселее.

Именно легче.

Это немного испугало.

Я отвернулась к стойке.

Начальником архива оказался худой мужчина по имени Каст Верн.

Он прочитал распоряжение Альмы.

– Вам нужны обозначения маршрутов?

– И журнал за последние шесть недель.

Каст нахмурился.

– Весь?

– Только записи с кодами РК-2 и РК-4.

Он посмотрел.

– Это не маршруты.

Рейд бросил на меня короткий победный взгляд.

Я проигнорировала.

– Что тогда?

– РК – регистрация курьера. Цифра – личный номер внутри городской службы.

Вот.

– То есть РК-4 – конкретный человек?

– Да.

– Кто?

Каст открыл книгу.

– Курьер четвертой группы... Тарен Коул.

– Какой у него участок?

– Внутренний Ренвар. Северный Круг, центральный склад, торговые дома, комиссии, кандидатские помещения, если есть официальный запрос.

Я почувствовала неприятную ясность.

– Он не ездит в Зеленую Реку?

– Нет.

– Белое Озеро?

– Нет.

– Черный Яр?

Каст посмотрел, словно я решила проверить, умеет ли он отвечать.

– Нет. Только Ренвар и ближайший центральный склад.

Рейд положил ладонь на стойку.

– Нам нужен журнал.

Каст ушел в архив.

Я посмотрела на Рейда.

– Теперь понимаешь?

– Да.

– Не говори вслух раньше книги.

– Я уже выучил.

– Проверяю.

Через несколько минут Каст принес два журнала.

РК-2.

РК-4.

Каждый курьер ежедневно сдавал маршрутный лист:

откуда забрал;

куда передал;

время;

вид пакета;

подпись получателя.

Не содержание.

Этого достаточно.

Мы начали с РК-4.

Дата пакета Лиссы.

Получение:

Дом совместной готовности.

Отправитель:

секретариат координационной группы.

Получатель:

Лисса Крейн, Зеленая Река.

Дальше передача не зарегистрирована, потому что она должна была отвезти пакет сама.

Все сходилось.

– Значит, код ставила курьерская служба, – сказала я.

– Да, – ответил Каст. – Когда доставляем человеку для дальнейшей личной передачи, отмечаем наш участок на внешнем конверте.

Я открыла копию запроса Зеленой Реки с тем же РК-4.

Дата другая.

Документ якобы происходил из Зеленой Реки.

– Найди это число.

Каст перевернул несколько страниц.

Нашел РК-4.

В тот день Тарен Коул не получал ничего из Зеленой Реки.

Конечно.

Он вообще там не бывал.

Зато в девять сорок забрал пакет из Дома совместной готовности.

Передал в центральный резервный узел.

Описание:

«Срочный запрос. Красная полоса».

Я показала ему копию.

– Это мог быть он?

Каст сравнил регистрационный номер.

– Да.

– Уверены?

– Код доставки совпадает.

Рейд наклонился ближе.

– Но документ в архиве записан как запрос Зеленой Реки.

– Значит, сюда он пришел уже как документ Зеленой Реки.

Каст пожал плечами.

– Я только говорю, что наш курьер забрал его не там.

Тишина.

Вот это было серьезно.

Не доказательство нападений.

Но уже доказательство неправильного происхождения документа.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Не романтическое.

Рабочее.

Мы нашли вещь, которая не могла объясняться простой ошибкой времени.

– Другие запросы, – сказала я.

Рейд уже доставал папку.

Первый подозрительный документ.

РК-2.

По архиву – Белое Озеро.

По курьерской книге:

РК-2 забрал в Ренваре.

Дом совместной готовности.

Передал в центральный резерв.

Второй:

якобы пограничный пост Черного Яра.

РК-4.

Тот же результат.

Ренвар.

Дом совместной готовности.

Центральный резерв.

Я перечитала три раза.

– Получается...

Остановилась.

Рейд понял.

– Формы, которые выглядят как запросы разных стай, физически передавались одним и тем же городским маршрутом.

– Не одним. РК-2 и РК-4.

– Но оба ренварские.

– Да.

Каст наблюдал.

– Это странно?

Я посмотрела.

– Очень.

– Почему?

– Потому что запрос с пограничного поста Черного Яра должен сначала пройти вашу межстайную регистрацию. Он не может внезапно появиться в руках городского курьера внутри Ренвара без входящей записи.

Каст сразу потянулся к другой книге.

– Тогда проверим входящие.

Не было.

Ни по Зеленой Реке.

Ни по Черному Яру.

По Белому Озеру существовало входящее письмо в тот же день, но с другим номером.

– Значит, их составили здесь, – сказал Рейд.

Я сразу:

– Или здесь сделали копии и заменили происхождение.

Он кивнул.

Без спора.

– Да. Два варианта.

– Есть третий: оригиналы привезли частным курьером без регистрации, а потом передали через городскую службу.

Каст нахмурился.

– Это нарушение.

– Но возможно физически.

– Да.

Рейд спросил:

– Кто мог сдавать документы от Дома совместной готовности?

Каст открыл журнал подписей.

– Любой уполномоченный секретарь группы. Курьер обязан проверить только печать и пропуск.

– Имена?

– Здесь.

Я посмотрела.

Пять человек.

Два из канцелярии Северного Круга.

Один секретарь Белого Озера.

Двое из координационной группы Серебряного Хребта.

Одно имя я знала очень хорошо.

Сайр Денн.

Личный секретарь Эдрика в предвыборном штабе.

Не Эдрик.

Но уже ближе.

Рейд прочитал.

Лицо стало жестче.

Я ждала, что он скажет.

Он ничего не сказал.

Хорошо.

Каст спросил:

– Вам нужны заверенные копии?

– Да, – ответили мы одновременно.

Он начал оформлять.

Пока ждали, Рейд подошел к окну.

Я осталась у стола.

В голове быстро складывалась цепочка:

старые формы.

Неправильное время и место нападений.

Резервы, выведенные по закрытым приказам.

Документы разных стай без входящей регистрации.

Городские курьеры, которые забирали их из Дома совместной готовности.

Секретариат, где работали люди Эдрика.

Все еще не хватало главного:

кто составлял ложные запросы и зачем.

Но это уже не было набором отдельных ошибок.

Рейд сказал:

– Нора.

– Что?

– Поешь.

Я подняла голову.

– Ты серьезно?

– Уже почти три.

Посмотрела на часы.

Он был прав.

– Потом.

– Заверенные копии будут готовить минимум сорок минут.

Каст, услышав, подтвердил:

– Скорее час.

Рейд пожал плечами.

– Вот.

– Ты ужасно доволен.

– Тем, что оказался прав насчет времени? Да.

– Не привыкай.

Мы вышли.

Рядом с курьерской службой находилась небольшая трактирная гостиница, где кормили работников западных ворот.

Не место для Альфы.

По крайней мере, так решил хозяин, когда увидел Рейда.

Он сразу попытался отвести нас в отдельную комнату.

Рейд отказался.

– Нам стол и еда. Все.

Мы сели у дальней стены общего зала.

Никто не делал вид, что не узнает его.

Но люди Черного Яра, которых здесь было много, похоже, привыкли к своему Альфе достаточно, чтобы через пять минут перестать смотреть.

Мне принесли горячее мясо с картофелем.

Рейду – то же.

Я взяла вилку.

– Альма будет очень довольна.

– Почему?

– Что ты заставил меня поесть.

– Она просила?

– Нет.

– Тогда не рассказывай. Испортишь репутацию.

Я улыбнулась.

– Какая у тебя репутация?

– Зависит от газеты.

– Холодный. Упрямый. Неприятный. Опасный.

– Хорошо начала.

– Не умеет договариваться. Ненавидит общий Северный Круг. Хочет разрушить систему.

Он отрезал кусок мяса.

– Последнее особенно удачное, учитывая, что я пытаюсь стать ее руководителем.

– Не руководителем.

– Видишь? Уже работаешь.

Я посмотрела.

Он усмехнулся.

Разговор был легким.

Именно поэтому я насторожилась.

Последние недели почти каждый разговор в моей жизни требовал усилия.

С Кайденом – не вернуться в привычные роли.

С Лиссой – не превратить боль в жестокость.

С комиссией – не сделать вывод раньше доказательств.

С Рейдом сейчас ничего не требовалось.

Можно было есть.

Спорить.

Смотреть, как он слишком много перчит картофель.

И не думать каждую секунду, что означает следующий ответ.

Мне это нравилось.

Слишком.

Я опустила взгляд на тарелку.

Рейд заметил.

– Что?

– Ничего.

– Это почти всегда означает обратное.

– Иногда я просто думаю.

– Опасно.

– Особенно рядом с кандидатом.

Он откинулся.

– Суд.

Вот так.

Без мягкого обхода.

– Что суд?

– Ты стала тише после того, как я спросил.

– Я не хочу обсуждать Кайдена за обедом с его соперником.

– Тогда не обсуждай.

– Видишь? Опять просто.

– Я могу сделать сложнее, если тебе удобнее.

– Не надо.

Он продолжил есть.

И не спросил больше.

Через минуту я сама сказала:

– Мы развелись.

Рейд остановил вилку.

– Понял.

– Официально.

– Я понял с первого раза.

– Ты мог хотя бы сделать вид, что не знаешь, как отвечать.

– Я уже утром сделал.

– Точно.

Он положил вилку.

– Хочешь говорить?

Я подумала.

– Немного.

– Тогда говори.

Не «я слушаю».

Не «можешь довериться».

Просто место.

Я посмотрела на окно.

Дождь стучал по стеклу.

– Я думала, что когда поставят печать, станет легче.

– Не стало?

– Не так, как ожидала.

Рейд не перебивал.

– Я не хочу вернуться к нему.

Сказать это было важно.

– Но сегодня судья сказал, что брак расторгнут, и мне стало больно. Будто я сама себе противоречу.

– Не противоречишь.

Я посмотрела.

– Почему?

– Можно не хотеть человека обратно и все равно сожалеть о том, что с ним закончилось.

Ответ был настолько нормальным, что я несколько секунд молчала.

– У тебя был развод?

– Нет.

– Тогда откуда такая мудрость?

– Я терял людей по другим причинам.

Не спрашивала кого.

Он тоже не объяснял.

Рейд снова взял вилку.

– Восемь лет не исчезают по решению судьи.

– Я знаю.

– Тогда почему требуешь от себя почувствовать себя свободной ровно сегодня?

Я усмехнулась.

– Потому что люблю порядок.

– Это я уже понял по запасам овса.

– Очень смешно.

– Я старался.

Я покрутила чашку в пальцах.

– Есть еще одна причина.

– Какая?

Я не собиралась говорить.

Но сказала:

– Мне нравится находиться рядом с тобой.

Рейд стал неподвижным.

Не драматично.

Просто перестал есть.

Я продолжила, пока не успела передумать:

– И меня раздражает, что это началось сейчас.

– Почему?

– Потому что выглядит слишком удобно.

Он смотрел прямо.

– Ты противоположность Кайдена во многих вещах. Его главный соперник. Он меня предал, а рядом оказываешься ты. Даже газеты смогли придумать сюжет раньше меня.

– Газеты вообще быстрые.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Он отложил вилку.

– Что ты от меня хочешь в этом разговоре?

Правильный вопрос.

– Не знаю.

– Тогда скажу, чего хочу я.

Я почувствовала, как напряглась.

Рейд не отвел взгляд.

– Тебя.

Просто.

Без красивой оболочки.

Я не ожидала, что одно слово может настолько резко изменить обычный трактирный стол.

Он продолжил:

– Уже не первый день.

Тепло поднялось к лицу.

Я ненавидела себя за желание проверить, кто смотрит.

Никто.

Люди вокруг ели, разговаривали, спорили.

– Почему молчал?

– Потому что ты была замужем.

– Фактически мы уже...

– Юридически была.

Я кивнула.

– И потому что ты только что вышла из брака, где муж тебе изменил.

Вот.

– Значит, жалеешь.

Рейд нахмурился.

– Нет.

– Тогда зачем это учитывать?

– Потому что я не хочу быть мужчиной, которого ты выбираешь только потому, что он максимально не похож на Кайдена.

Я замолчала.

Он говорил не ревниво.

Не высокомерно.

Скорее слишком точно.

– Я не собираюсь быть способом отомстить ему. Не собираюсь быть доказательством, что после мужа тебя хочет его соперник. И не хочу, чтобы через месяц ты посмотрела на меня и поняла, что половина притяжения была злостью.

– Самоуверенно.

– Возможно.

– Ты уже решил, что я тебя хочу.

Он посмотрел.

– Нет.

Пауза.

– Надеялся.

Я невольно улыбнулась.

– Это немного лучше.

– Спасибо.

– Но я хочу.

Теперь молчал он.

И мне понравилось, что хотя бы один раз я смогла застать Рейда Морна без готового ответа.

– Не как месть, – сказала я. – По крайней мере, не только поэтому.

– «Не только» звучит опасно.

– Я не буду лгать. Возможно, часть меня очень хочет доказать, что моя жизнь не закончилась вместе с браком.

– Это нормально.

– Но я не хочу использовать тебя для этого.

– Хорошо.

– И не хочу, чтобы ты вел себя со мной осторожно только потому, что Кайден оказался сволочью.

Рейд чуть поднял бровь.

– Можно я не буду спорить с последней частью?

– Не надо.

– Отлично.

Мы смотрели друг на друга.

Напряжение уже существовало.

Не в воздухе.

Вполне конкретно.

В том, что я слишком хорошо замечала его руки.

Линию рта.

То, как он смотрел на меня, перестав скрывать интерес.

И впервые за годы я осознавала мужское желание, которое не принадлежало моему мужу.

Бывшему мужу.

Это слово еще не успело стать естественным.

Я отвела взгляд первой.

– Нам пора за копиями.

Рейд сразу встал.

Ни одной попытки продолжить разговор за закрытой дверью.

Это почему-то раздражало и успокаивало одновременно.

Курьерские книги дали намного больше, чем мы ожидали.

За шесть недель РК-2 и РК-4 семь раз забирали срочные запросы из Дома совместной готовности.

Четыре из них в архиве Северного Круга позже числились как поступившие от разных стай.

Черный Яр.

Белое Озеро.

Зеленая Река.

Серебряный Хребет.

Если документы действительно поступили из этих мест, городские курьеры должны были получить их в центральной службе после входящей регистрации.

Не получали.

Все четыре возникали уже внутри Ренвара.

– Кто подписывал сдачу? – спросила я.

Каст показал отдельную колонку.

На двух строках стояли инициалы Сайра Денна.

На одной – неизвестный секретарь.

На четвертой подпись была неразборчивой.

Рейд спросил:

– Денна можно вызвать?

Каст пожал плечами.

– Он служащий штаба Харта. Не моя власть.

– Комиссия вызовет.

Я сразу сказала:

– Через Альму.

– Да.

Теперь ему даже напоминать почти не требовалось.

Мы забрали копии.

На улице дождь усилился.

Карету пришлось ждать под длинным навесом.

Рейд стоял рядом.

Слишком близко для человека, которому я только что сказала, что хочу его.

И недостаточно близко для человека, которого хотелось коснуться.

Я нервничала.

Это было почти смешно.

После восьми лет брака.

После взрослых разговоров.

После того, как я видела кровь на дороге и разбирала возможную кражу общего оружия.

Оказалось, можно снова не знать, куда девать руки рядом с мужчиной.

Рейд сказал:

– Ты замерзла.

– Нет.

– Лжешь плохо.

– Мне жарко.

Он посмотрел внимательнее.

Я поняла, как прозвучало.

– Из-за помещения.

– Мы на улице.

– Рейд.

Уголок его рта поднялся.

– Молчу.

Карета задерживалась.

Я смотрела на дождь.

Потом спросила:

– Если бы я сегодня все еще была юридически замужем, ты бы сказал то, что сказал в трактире?

– Нет.

– Даже зная, что мы разводимся?

– Нет.

– Почему?

– Потому что граница была бы не моя.

Очень простой ответ.

Я думала о нем несколько секунд.

– Ты всегда такой правильный?

Он усмехнулся.

– Нет.

– Жаль.

– Хочешь список?

– Возможно.

– Я плохо делегирую. Часто решаю за людей, когда считаю риск высоким. Ты уже заметила.

– Да.

– Иногда специально молчу вместо того, чтобы сказать, что злюсь. Потом люди узнают слишком поздно.

– Очень здорово.

– Ты просила.

– Продолжай.

– Не люблю признавать, что не знаю ответа. Могу спорить дольше, чем нужно. Иногда считаю компромисс трусостью, хотя это не так.

Я повернулась к нему.

– Все?

– Нет. Остальное дорого.

– Какая цена?

– Еще один обед.

Я засмеялась.

И остановилась сама.

Потому что Рейд смотрел на мой рот.

Не выдумка.

Не красивое предположение.

Я видела направление его взгляда.

Он сразу поднял глаза.

Никто из нас не сделал шаг.

– Не надо, – сказала я.

Он стал серьезным.

– Хорошо.

И вот тут я поняла, что сказала не то.

– Я не это имела в виду.

– Нора.

– Не целуй меня из жалости.

Рейд нахмурился.

– Я уже сказал, что не жалею тебя.

– Или потому, что сегодня развод.

– Тоже нет.

– Или потому, что Кайден мне изменил и теперь тебе хочется...

Он перебил:

– Хватит.

Не грубо.

Твердо.

Я замолчала.

Рейд повернулся ко мне всем телом.

– Если я тебя поцелую, это будет потому, что хочу тебя поцеловать. Не потому, что Харт изменил. Не потому, что судья поставил печать. Не потому, что мне нужно выиграть выборы.