Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

– Кто?

Пауза.

– Сайр Денн иногда.

– Еще?

– Секретарь Эдрика.

– Имя.

Он назвал другого человека.

– Эдрик лично?

– Один раз.

– Кайден?

– Никогда.

Это тоже важно.

– Что Эдрик просил? – спросила я.

– Ускорить платеж по «Керн и Восс».

– Какой?

Вальт посмотрел на книгу.

– Не знаю, тот ли самый.

– Дата.

Он назвал.

Мы проверили.

За четыре дня до второго нападения.

ФХ-11.

Вот.

– Что сказал? – спросила Альма.

– Что расходы срочные и относятся к программе готовности.

– Упоминал выборы?

– Нет.

– Нападения?

– Нет.

– Внешнюю охрану?

– Нет.

Опять никаких слов, которые сразу закрывают дело.

Но Эдрик лично ускорял платеж, из которого потом появлялась строка «внешняя охрана».

А через несколько дней люди Тарса выходили на дорогу.

– У нас достаточно для банковского запроса, – сказала Альма.

Я кивнула.

– И для проверки фонда Кайдена.

Вот от этого слова стало по-настоящему тяжело.

Не штаб.

Не печать.

Не общее разрешение.

Фонд.

Деньги его кампании.

Альма посмотрела на меня.

– Ты можешь выйти.

Я сразу почувствовала злость.

Она подняла ладонь.

– Не из жалости. Потому что дальше будем составлять официальный запрос в фонд твоего бывшего мужа, и ты имеешь право не присутствовать.

Так лучше.

Я подумала.

– Останусь.

– Уверена?

– Да.

Вальт усмехнулся.

– Конечно. Морну очень повезло.

Я медленно повернулась.

– Что вы сказали?

Он понял, что сделал ошибку.

Но поздно.

– Я сказал, что вашему новому...

– Я услышала.

Подошла ближе к столу.

– Вы сейчас обвиняете меня в том, что я подгоняю проверку под интересы Рейда?

– Я ничего не обвиняю.

– Тогда не используйте мои отношения, чтобы объяснить ваши бухгалтерские книги.

Он напрягся.

– Вы лично бывшая жена человека, чей фонд хотите проверить. Это конфликт.

– Да.

Он явно не ожидал.

– Поэтому финансовое заключение подпишет Альма Дейн. Банковский запрос уйдет от суда. Я могу участвовать в технической сверке, но не принимать решение о виновности.

Альма спокойно кивнула.

– Именно.

Я смотрела на Вальта.

– Если вы считаете, что мы нарушили процедуру, ваш адвокат может оспорить каждый документ. Это нормально. Но мой развод не заставил вашу книгу написать «Фонд Харта».

Он отвернулся.

Разговор закончился.

Из «Северного тракта» мы вышли после десяти.

Дождь закончился.

Улица блестела.

Я чувствовала себя так, будто целый день держала тяжелый ящик.

Не физически.

Внутри.

Альма остановилась у кареты.

– Нора.

– Да?

– Завтра будем проверять фонд.

– Знаю.

– Кайден узнает утром официально.

– Хорошо.

– Хочешь, чтобы я заранее...

– Нет.

Она посмотрела.

– Уверена?

– Если мы договорились, что не используем личные каналы, значит не используем именно тогда, когда мне тяжело.

Альма кивнула.

– Правильно.

– Как думаешь, он знал?

Она посмотрела строго.

– Ты серьезно спрашиваешь меня после всех моих лекций?

Я выдохнула.

– Нет.

– Вот и хорошо.

– Ненавижу это слово.

– Уже слышала.

Она села в карету.

Я осталась ждать свою.

И тогда увидела Рейда на другом конце улицы.

Не ожидала.

Он шел один.

Без свиты.

Подошел.

– Закончили?

– Да.

– Что нашли?

Я посмотрела на него.

– Уже можно говорить только то, что войдет в промежуточный акт.

– Тогда только это.

Я рассказала:

платежи «Керн и Восс».

Компенсация «Северному тракту».

Код ФХ.

Внутренняя таблица.

Предварительная связь с предвыборным фондом Кайдена.

Рейд не сказал ничего несколько секунд.

Потом:

– Прямое поручение?

– Пока нет.

– Подпись Кайдена?

– Нет.

– Эдрика?

– В этих книгах нет. Но Вальт подтвердил, что Эдрик лично ускорял один из платежей.

Рейд посмотрел в сторону.

– Это уже серьезно.

– Да.

– Нора.

– Что?

Он хотел спросить что-то личное.

Я видела.

Остановился.

– Завтра я не буду присутствовать при проверке фонда.

– Альма все равно не пустит.

– Знаю.

– Тогда зачем говоришь?

– Чтобы ты не подумала, что я пытаюсь получить доступ через тебя.

Вот.

Мне стало теплее.

Не романтично.

Спокойно.

– Спасибо.

– И еще.

– Что?

Рейд посмотрел прямо.

– Если выяснится, что фонд Кайдена использовали для оплаты нападений, я не буду делать публичное заявление до официального заключения.

Я удивилась.

– Это может стоить тебе преимущества.

– Знаю.

– Почему?

– Потому что если начну кричать раньше доказательств, все последующие свидетельства будут выглядеть как моя кампания.

Я кивнула.

– И потому что это твой бывший муж.

Вот это уже лишнее.

Я почувствовала.

Рейд увидел выражение.

– Плохая добавка.

– Да.

– Прости.

– Я не хочу, чтобы расследование тормозили ради моих чувств.

– Я не торможу.

– И не защищай Кайдена ради меня.

– Не буду.

– Если он виновен...

Слова застряли.

Это было страшнее сказать вслух, чем я ожидала.

Рейд ждал.

– Если он виновен, я хочу знать.

– Узнаешь.

– Даже если будет больно.

– Да.

Я посмотрела.

– А если невиновен, хочу знать это тоже.

– Конечно.

Вот.

И больше ничего.

Рейд не коснулся меня.

Мы стояли на публичной улице.

После главы двенадцать он действительно стал внимательнее.

Карета задерживалась.

Я устала.

И вдруг сама взяла его за руку.

Просто так.

На улице.

Не спряталась.

Рейд посмотрел на наши пальцы.

Потом на меня.

Не сделал из этого события.

Сжал руку.

– Ты сегодня вернешься в восточную усадьбу?

– Да.

– Я могу проводить.

Я подумала.

– Хочу сама.

– Хорошо.

– Не из-за тебя.

– Нора.

– Что?

– Тебе не нужно объяснять каждый раз.

Я замолчала.

Он был прав.

Я все еще пыталась предупредить возможную обиду до того, как она возникала.

Старая привычка.

– Тогда просто хочу сама.

– Принято.

Рейд отпустил, когда подъехала карета.

Перед дверцей сказал:

– Завтра будет тяжелый день.

– Знаю.

– Если понадобится...

Я подняла бровь.

Он остановился.

– Нет. Сама скажешь.

Я улыбнулась.

– Именно.

Села.

Карета тронулась.

Брина еще не спала.

В гостиной горела лампа.

На столе ждал поздний ужин.

Я сняла плащ.

– Ты не обязана была ждать.

– Не обязана.

– Тогда почему?

– Я живу здесь.

Справедливо.

Я села.

Она поставила суп.

– День плохой?

Я подумала.

– Важный.

– Это хуже?

– Иногда.

Она не спрашивала дальше.

Я съела несколько ложек.

Потом заметила письмо возле тарелки.

Печать Серебряного Хребта.

Кайден.

Я застыла.

– Когда пришло?

– Около девяти.

– Ты открывала?

Брина оскорбилась.

– Конечно нет.

Я взяла.

Еще до того, как сломала печать, понимала:

он не мог знать о том, что мы нашли в «Северном тракте».

Письмо отправлено раньше.

Значит, другая причина.

Внутри было несколько строк.

«Нора.

Завтра Эдрик собирает старший штаб по поводу расследования и требует, чтобы часть финансовых книг кампании временно закрыли до юридической оценки полномочий комиссии. Я с ним не согласен.

Если комиссия запросит документы, я передам.

Не отвечай. Просто считаю правильным, чтобы ты знала это от меня до того, как услышишь через Круг.

Кайден».

Я перечитала.

Вот.

Эдрик уже пытался закрыть книги.

Еще до нашего официального запроса.

Почему?

Потому что понял направление расследования?

Потому что боялся утечки?

Потому что действительно считал требования незаконными?

Не знаю.

Но завтра теперь выглядел иначе.

Я положила письмо на стол.

Брина спросила:

– Плохо?

– Не знаю.

Она не стала раздражаться на ответ.

Просто поставила рядом хлеб.

Я смотрела на почерк Кайдена.

Он сделал то, о чем мы договаривались не делать.

Предупредил меня лично.

Можно было увидеть в этом заботу.

Можно – попытку контролировать информацию.

Можно – желание показать заранее, что он не собирается скрывать.

И все это могло быть правдой одновременно.

Я не ответила.

Он сам написал не отвечать.

Хорошо.

Завтра комиссия запросит книги фонда.

Кайден сказал, что откроет.

Эдрик хочет закрыть часть.

И где-то между ними лежат платежи, которыми, возможно, оплачивали людей Тарса.

Сегодня мы впервые перестали искать только подозрительные формы.

Деньги привели нас к предвыборному фонду Кайдена Харта.

А завтра ему придется решить, что для него важнее:

победа на выборах или возможность позволить нам увидеть, как именно его кампания оплачивала свою работу.

Глава 15. Цена победы

Глава 15. Цена победы

К девяти утра предвыборный фонд Кайдена Харта был закрыт для любых новых платежей.

Не по приказу Альмы.

По приказу самого Кайдена.

Я узнала об этом, когда вошла в комнату финансовой комиссии Северного Круга и увидела на столе официальный лист с его личной печатью.

«До завершения независимой проверки приостановить все переводы, кроме жалования действующим сотрудникам и оплаты уже выполненных публичных обязательств. Новые распоряжения проводить только после подтверждения резервной комиссии».

Внизу стояла подпись.

Кайден Харт.

Время регистрации – восемь одиннадцать.

Альма пришла через несколько минут, сняла перчатки и положила рядом еще один документ.

– А это Эдрик.

Я взяла.

Письмо было направлено председателю финансовой палаты.

Эдрик требовал приостановить передачу части предвыборных книг комиссии до отдельного решения суда, потому что в них содержались:

данные частных жертвователей;

предварительные договоры;

политическая переписка;

сведения, не относящиеся к расследованию резервов.

Формально аргумент имел смысл.

Комиссия не получала права забирать все, что ей понравится, только потому, что один из платежей оказался подозрительным.

Но дальше шла другая строка.

«До установления законных пределов проверки запрещается выдавать оригиналы финансовых книг, внутренние платежные приложения и закрытые соглашения предвыборной канцелярии».

Именно там могли находиться нужные нам сведения.

– Он успел подать возражение? – спросила я.

– В семь пятьдесят три.

– А Кайден заморозил фонд в восемь одиннадцать.

– Да.

– Они разговаривали между этими двумя событиями?

Альма посмотрела на меня.

– Это вопрос к ним.

– Знаю.

Я положила лист.

На другом конце стола сидел банковский представитель. Перед ним лежала закрытая металлическая коробка с оригиналами платежных поручений.

Сегодня нам не требовалось забирать весь архив кампании.

Пока достаточно было проверить конкретный перевод ФХ-11.

Деньги, которые прошли через «Керн и Восс», затем оказались в книгах «Северного тракта» и совпали по времени с выплатами людям Тарса.

Если банковский оригинал подтвердит источник, цепочка станет намного крепче.

Альма села.

– Судья разрешил посмотреть платежи, связанные с ФХ-11 и еще шестью номерами из тех же недель. Никакой личной переписки, никаких списков пожертвований, если они не связаны с переводами.

– Эдрик знает условия?

– Теперь да.

– И все равно возражает?

– Все равно.

Мне не нравилось, как это выглядело.

Но внешний вид был еще не доказательством.

Эдрик мог искренне считать, что комиссия использует расследование как предлог залезть в политические книги.

Особенно после открытых слушаний.

Особенно когда я работала по контракту Рейда.

Особенно когда весь Север уже превратил нас в удобную историю.

– Кайден придет?

– Да.

– Эдрик?

Альма посмотрела на часы.

– Обязан.

В девять десять дверь открылась.

Первым вошел Эдрик.

За ним Кайден.

Они не разговаривали.

Даже не смотрели друг на друга.

И вот это сказало больше, чем любой спор в коридоре.

Кайден был в обычном деловом костюме без гербовой ленты. Эдрик, напротив, выглядел безупречно: темный сюртук, серебряный знак старшего советника, идеально застегнутый ворот.

Он увидел меня.

– Нора.

– Доброе утро.

– Не уверен.

– Тогда просто утро.

Раньше он бы улыбнулся.

Сегодня нет.

Кайден сел напротив Альмы.

Эдрик остался стоять.

– До начала я хочу официально зафиксировать возражение против широты финансового запроса.

Альма спокойно ответила:

– Возражение уже зарегистрировано.

– Тогда еще одно.

– Если оно другое.

– Оно конкретнее. Комиссия не имеет права рассматривать движение средств, не связанных напрямую с нападениями.

– Поэтому рассматриваем только семь кодов, связанных с компаниями, которые уже фигурируют в расследовании.

– Связь с компаниями не означает связь с преступлением.

– Согласна.

Эдрик остановился.

Похоже, ожидал спора.

Альма продолжила:

– Именно поэтому мы смотрим платежи, а не объявляем их преступными.

Он перевел взгляд на меня.

– И технический консультант Черного Яра будет видеть финансовые книги кампании Харта?

Я ответила сама:

– Только те платежи, которые разрешил судья.

– У тебя нет финансовой должности.

– У меня есть поручение проследить связь между резервными перемещениями и транспортными расходами.

– От Морна.

– От комиссии.

Эдрик усмехнулся.

– Очень удобное различие.

Я почувствовала раздражение, но удержала тон.

– Если считаете мое участие конфликтом, можете требовать исключить мои выводы из итогового финансового заключения. Его все равно подпишет Альма.

– Именно этого я и хочу.

Альма посмотрела.

– Хорошо.

Эдрик явно не ожидал.

Она взяла лист.

– Запишем. Нора Вейл участвует в технической сверке кодов и маршрутов, но не подтверждает происхождение средств и не подписывает финансовый вывод. Подходит?

Он помолчал.

– Да.

– Тогда конфликт снят в той части, которую можно снять процедурой.

Кайден все это время молчал.

Я заметила.

Раньше он обязательно вмешался бы, если Эдрик спорил со мной слишком жестко.

Сегодня не вмешался.

Не потому, что ему все равно.

Потому что мы обсуждали официальную проверку, а не мою защиту.

Я неожиданно была за это благодарна.

Альма повернулась к банковскому представителю.

– Открывайте.

Металлический замок щелкнул.

Внутри лежали семь конвертов.

Каждый запечатан банковской печатью после снятия копии.

ФХ-11 находился третьим.

Представитель достал.

– Платежное поручение номер восемьсот четырнадцать. Дата...

Дата совпадала.

За четыре дня до второго нападения.

– Плательщик: Предвыборный фонд Кайдена Харта.

Никакого сюрприза.

Мы уже ожидали.

– Получатель: торговый дом «Керн и Восс».

Сумма.

Крупная.

Не огромная для кампании такого масштаба.

Но достаточная, чтобы закрыть несколько десятков выплат Тарсу.

– Основание?

Банковский представитель прочитал:

– «Закупка металлических компонентов, срочное логистическое обеспечение программы совместной готовности».

Я посмотрела на пакет Лиссы в памяти.

Список железа.

Наконечники стрел.

Закрытая поставка.

– Кто подписал поручение? – спросила Альма.

Мужчина перевернул лист.

На первой строке:

главный казначей кампании.

На второй:

ответственный политический распорядитель.

Эдрик Харт.

Никакой подписи Кайдена.

В комнате стало тихо.

Эдрик даже не моргнул.

– Я подписывал сотни платежей.

Альма спросила:

– Помните этот?

– Нет.

– Сумма выше вашего обычного лимита.

– Поэтому и требовалась моя подпись.

– Основание проверяли?

– Казначей проверяет договор.

– Вы нет?

– Я проверяю категорию расходов и наличие утвержденного бюджета.

– Кто утвердил бюджет?

Эдрик указал взглядом на Кайдена.

– Кандидат.

Альма повернулась.

– Господин Харт?

Кайден ответил:

– Я утверждал общий лимит программы.

– Конкретно эту закупку?

– Не помню.

Эдрик вмешался:

– Потому что не обязан помнить каждый платеж.

– Я отвечаю сам, – сказал Кайден.

Голос был тихий.

Но Эдрик замолчал.

Кайден посмотрел на поручение.

– Общий бюджет программы я подписал. Внутри него расходы распределял казначей вместе с Эдриком. Большие суммы могли проходить через мой кабинет только если превышали предел, установленный для управляющего фонда.

Альма спросила:

– Этот превышал?

Казначейский представитель сверил документ.

– Нет.

– Значит, Кайден не должен был видеть.

– Формально нет.

Я смотрела на Эдрика.

Нельзя было делать вывод только по одному платежу.

Но теперь впервые появился документ, который не просто вел к его секретариату.

Под ним стояла его личная подпись.

– Следующий, – сказала Альма.

ФХ-08.

Получатель:

«Керн и Восс».

Основание похожее.

Подпись:

казначей.

Эдрик.

Третий.

ФХ-14.

Получатель:

«Северный тракт».

Основание:

«Компенсация срочного транспортного риска».

Подпись:

только главный казначей, потому что сумма меньше лимита.

Четвертый.

ФХ-17.

«Керн и Восс».

Опять Эдрик.

Пятый.

Другой поставщик.

Не связан с нападениями.

Нормальный договор.

Шестой.

«Северный тракт».

Снова транспортный риск.

Седьмой.

Обычная аренда помещений.

Картина не получилась красивой и полной.

Так почти никогда не бывает с настоящими финансовыми книгами.

Но три из семи подозрительных платежей лично подтверждал Эдрик.

Еще два шли в компанию, которая выплачивала деньги людям Тарса.

– Теперь договора, – сказала Альма.

Эдрик холодно ответил:

– Их выдача находится под моим возражением.

– Банковские платежи уже подтверждены.

– А договоры содержат политические условия.

– Если в них есть политические условия, которые не относятся к оплате, закроем соответствующие части для технических консультантов.

– Нет.

Альма подняла глаза.

– Что значит нет?

– Значит, до решения суда оригиналы кампании не будут переданы.

– У меня уже есть решение.

– Оно касается финансовых оснований конкретных платежей. Не внутренних соглашений с поставщиками.

– Тогда покажите только финансовые приложения.

– Они часть договоров.

Я смотрела на Эдрика.

Он всегда спорил так.

Точно.

Не повышая голос.

На каждом шаге требуя юридическое основание.

Раньше я часто была на его стороне.

Потому что Северный Круг действительно любил расширять полномочия в момент, когда всем казалось, что цель благородная.

Но сейчас за спором находились четыре раненых человека, ложные запросы и деньги, которые почти совпадали с выплатами нападавшим.

– Эдрик, – сказал Кайден.

Дядя повернулся.

– Что?

– Отдай приложения.

– Нет.

Первый раз я слышала, как он говорит Кайдену это слово настолько прямо.

Кайден не повысил голос.

– Это не просьба.

Эдрик замер.

В комнате стало совсем тихо.

– Ты сейчас говоришь как кандидат или как глава фонда?

– Как человек, чье имя стоит на этом фонде.

– Именно поэтому должен хотя бы понять, что они хотят увидеть.

– Я понимаю достаточно.

– Нет, Кайден.

Эдрик подошел ближе.

– Ты видишь несколько платежей и уже готов отдать им всю внутреннюю структуру кампании за пять недель до выборов.

– Не всю.

– Сегодня приложения. Завтра списки доноров. Послезавтра политические договоренности. Потом Морн выйдет на площадь и расскажет, как твоя кампания финансировала собственные нападения.

Рейда здесь не было.

И все равно его имя появилось.

Кайден ответил:

– Если моя кампания финансировала нападения, я хочу знать раньше площади.

Эдрик резко усмехнулся.

– Ты правда думаешь, что кто-то в этой комнате даст тебе возможность узнать раньше?

Кайден посмотрел на Альму.

Она спокойно сидела.

На меня.

Я не отвела взгляд.

– Да.

Эдрик понял.

– Нора.

Вот теперь он обратился ко мне.

– Ты действительно считаешь, что эти книги должны быть открыты?

Вопрос был ловушкой независимо от ответа.

Если да – бывшая жена помогает разрушить кампанию.

Если нет – я защищаю старую семью.

Но можно было просто сказать правду.

– Да.

Лицо стало жестче.

– Даже если это уничтожит Кайдена?

Я посмотрела на бывшего мужа.

Он слушал.

– Если книги способны уничтожить его, проблема не в том, что мы их прочитаем.

Эдрик сжал губы.

– Очень красиво.

– Ничего красивого.

Я говорила тише.

– Я слишком много лет верила, что плохую правду можно сделать менее опасной, если правильно выбрать момент. Не хочу повторять.

Кайден едва заметно изменился в лице.

Он понял.

Эдрик тоже.

– Это про развод, – сказал он.

– Частично.

– Тогда ты смешиваешь личное и политическое.

– Нет. Я как раз знаю цену такого смешивания.

Я показала на платежи.

– Если эти деньги законные, открытые приложения это подтвердят. Если незаконные, ожидание до выборов не сделает их законнее.

Эдрик повернулся к Кайдену.

– Ты понимаешь, что произойдет, если сейчас открыть фонд полностью?

– Полностью никто не требует.

– Пока.

– Тогда будем спорить о следующем запросе, когда он появится.

– Ты потеряешь выборы.

Вот.

Не «можешь».

Потеряешь.

Кайден несколько секунд молчал.

– Возможно.

– Не возможно. Практически наверняка, если журналисты получат половину этих строк без контекста.

– Они не получают их сейчас.

– Получат.

– Тогда я объясню.

Эдрик рассмеялся.

Впервые в этом звуке не было ни капли спокойствия.

– Объяснишь? Что именно? Что твоя подпись дала секретариату право двигать общий резерв? Что твой фонд платил компании, которая платила разбойникам? Что твоя бывшая жена нашла это, работая на Морна?

Кайден резко сказал:

– Нора не нашла платежи одна.

– Для газет найдет она.

– Мне плевать, как это напишут газеты.

Эдрик замер.

Я тоже.

Не потому, что Кайден никогда раньше не ругался.

Потому что эта конкретная фраза противоречила всему, что управляло им последние месяцы.

Выборы.

Репутация.

Политическое преимущество.

Эдрик смотрел на племянника так, будто тот внезапно перестал говорить на знакомом языке.

– Тебе не может быть плевать.

– На выборы не плевать.

Кайден встал.

– На то, что газеты смогут сделать из факта, который все равно существует, – больше нет.

– Это очень благородно после того, как ты уже сам разрушил половину кампании разводом.

Я резко подняла голову.

Кайден не посмотрел на меня.

Только на Эдрика.

– Мой развод разрушил я.

Тихо.

От этого сильнее.

– Нора подала заявление. Причину создал я.

Эдрик сжал челюсть.

– Мы обсуждаем не твою постель.

– Тогда не используй ее как аргумент.

Пауза.

Кайден продолжил:

– Я уже один раз решил, что неудобную правду лучше отложить до после выборов.

Вот оно.

У меня сжалось горло.

Он наконец произнес это не мне.

Не в тихой комнате.

Не когда пытался вернуть.

Перед человеком, который всю жизнь учил его считать политические последствия.

– Получилось плохо, – сказал Кайден. – Второй раз я так делать не буду.

Эдрик смотрел долго.

– Ты сравниваешь измену жене с управлением Северным Кругом?

– Нет. Я сравниваю привычку решать, что правда может подождать, пока мне не станет удобнее.

Ни один человек в комнате не двигался.

Мне хотелось отвернуться.

Не от стыда.

От слишком личного ощущения, будто часть нашего последнего разговора неожиданно оказалась здесь, только уже не ради меня.

И именно поэтому это было важно.

Кайден не смотрел, впечатлил ли меня.

Не ждал награды.

Он спорил с Эдриком.

Своим дядей.

С человеком, которого считал почти вторым отцом.

– Открывай приложения, – сказал он.

Эдрик ответил:

– Нет.

Кайден медленно повернул к банковскому представителю.

– Как глава предвыборного фонда я снимаю внутреннее ограничение на передачу финансовых приложений по семи кодам из судебного запроса.

Эдрик побледнел.

– Ты не можешь единолично отменить решение распорядителя.

Казначей осторожно вмешался:

– По уставу фонда кандидат имеет высшее право доступа.

– Доступа. Не разглашения.

Кайден посмотрел.

– Тогда я лично получаю приложения и передаю комиссии как сторона расследования.

Эдрик шагнул ближе.

– Если сделаешь это, я подам официальное возражение от имени штаба.

– Подавай.

– И приостановлю работу кампании.

– Приостанавливай.

– Кайден.

В голосе впервые появилось что-то не политическое.

Почти отцовское.

– Я потратил на эту кампанию три года.

Кайден ответил:

– Я тоже.

– Ты можешь стать Первым Альфой.

– Возможно.

– Ты нужен Северу.

– Это решат голосующие.

– Морн воспользуется слабостью.

– Может.

– И ты просто отдашь ему победу?

Кайден смотрел на него.

– Если для моей победы нужно спрятать книги, тогда это не та победа, которую я хочу.

Вот и название главы.

Не громкая речь.

Просто цена.

Эдрик опустил взгляд.

Я впервые увидела его старым.

Не слабым.

Именно старым.

Пятьдесят девять лет.

Большая часть жизни рядом с домом Хартов.

Отец Кайдена.

Потом Кайден.

Власть, которую он годами считал не личной амбицией, а необходимостью для сильного Севера.

Наверное, он действительно верил во многое из того, что говорил.

Это не делало все его решения правильными.

Но превращало конфликт в гораздо более тяжелый, чем спор доброго героя с очевидным злодеем.

Альма не вмешивалась.

Давала им закончить.

Эдрик наконец спросил:

– Если комиссия ничего не найдет, ты понимаешь, что ущерб все равно останется?

– Да.

– И все равно?

– Да.

Он закрыл глаза.

Потом открыл.

– Хорошо.

Я почти вздрогнула от слова.

Эдрик посмотрел на Альму.

– Получите приложения в объеме судебного запроса. Не больше.

– Именно это и было условием.

Он не ответил.

Развернулся и вышел.

Дверь закрылась.

Кайден остался стоять.

Несколько секунд смотрел на нее.

Я знала, что ему больно.

Не по запаху.

Не по какой-то волчьей магии.

По плечам.

По тому, как медленно он сел обратно.

По пальцам, которые один раз сжались вокруг края стола и отпустили.

Альма сказала:

– Если хотите сделать перерыв...

– Нет.

– Уверены?

– Да.

Она не спорила.

– Тогда продолжаем.

И работа продолжилась.

Как всегда.

Даже после разговоров, которые меняли семьи.

Финансовые приложения принесли через сорок минут.

Я ожидала чего-то более явного.

Не получила.

Документы были аккуратными.

Слишком аккуратными.

Платеж ФХ-11 проходил по договору на закупку металлических деталей и повышенный риск транспортировки.

Поставщик:

«Керн и Восс».

Координатор:

Эдрик Харт.

Согласование казначейства.

Внутренний номер кампании.

Ничего про разбойников.

Ничего про нападение.

Ничего незаконного на поверхности.

Но дальше находилось распределение суммы.

Часть – металл.

Часть – перевозка.

Часть – «оперативные расходы закрытой программы».

Вот этот пункт был слишком широким.

– Кто получал оперативные расходы? – спросила Альма.

Казначей ответил:

– Торговый дом предоставлял закрывающие акты после выполнения.

– Где?

– Должны быть в приложении второго уровня.

Кайден посмотрел.

– Открыть.

Никто уже не спорил.

Принесли.

И вот там появилась первая серьезная линия.

«Керн и Восс» переводил часть средств «Северному тракту».

«Северный тракт» разбивал расходы дальше.

Один платеж:

внешняя охрана.

Получатель по коду:

ХД-3.

Сумма.

Шестьдесят серебряных.

Рядом другой:

ХД-3.

Еще шестьдесят.

Харс Дол.

Псевдоним Тарса.

Альма положила копию показаний пленного рядом.

Суммы совпали.

Два платежа.

Две части его оплаты.

Вот теперь связь перестала быть приблизительной.

Я почувствовала, как пальцы похолодели.

– Это деньги фонда Харта, – сказала Лана очень тихо.

Альма сразу:

– Прошедшие через две частные компании по документам программы готовности.

– Но исходный источник...

– Да. Фонд Харта.

Кайден не двигался.

Смотрел на строку.

Я тоже.

Вот то, чего мы боялись.

Деньги его кампании действительно дошли до человека, который признался в нападениях.

Это не доказывало, что Кайден приказал.

Не доказывало пока даже, что Эдрик знал, кому именно платят в конце.

Но политически разница почти исчезала.

Для газет.

Для голосующих.

Для любого человека, который увидит только начало и конец цепочки.

Фонд Харта.

Разбойник.

Кайден первым нарушил тишину.

– Кому доступен код ХД-3?

Казначей ответил:

– В фонде его нет. Это код «Северного тракта».

– Тогда запросить их расшифровку официально.

Альма кивнула.

– Уже есть. Тарс сказал, что получал под именем Харс Дол. Нужно подтвердить в их книге.

– Подтверждайте.

Кайден смотрел на документ.

– Следующие платежи.

Нашли еще один.

Другой код.

Не Тарс.

Внешняя охрана.

Сумма похожая.

Дата перед третьим нападением.

Еще.

Оплата «дорожного риска».

Тоже за несколько дней до атаки.

Не все строки можно было сразу связать с преступлениями.

Но структура повторялась.

Фонд.

«Керн и Восс».

«Северный тракт».

закрытая программа.

внешняя охрана.

нападение.

И почти каждый исходный платеж внутри фонда проходил через финансовое направление, которым руководил Эдрик.

Альма сказала:

– На сегодня этого достаточно для расширенного запроса.

Кайден поднял глаза.

– На что?

– Полные книги конкретного подфонда, из которого шли платежи программе совместной готовности.

Эдрика в комнате уже не было.

– Название подфонда? – спросил Кайден.

Казначей ответил:

– Стратегический организационный резерв.

– Кто распоряжается?

Пауза.

– Эдрик Харт.

Кайден закрыл глаза.

Только на секунду.

– Еще кто имеет право подписи?

– Заместитель казначея до определенного лимита. Вы – как кандидат, если лично вмешиваетесь. Но текущие выплаты идут через старшего распорядителя.

– То есть Эдрика.

– Да.

Я смотрела на Кайдена.

Вот момент, когда можно было сломаться в простую версию.

Дядя предал.

Я ничего не знал.

Все сделал он.

Кайден не сказал этого.

Вместо этого спросил:

– Кто создал подфонд?

Казначей нашел устав.

– Учрежден восемь месяцев назад.

– Чья подпись?

Он перевернул.

Потом очень медленно поднял взгляд.

– Ваша.

Кайден замер.

Я тоже.

Документ передали.

Он прочитал.

Восемь месяцев назад Кайден дал Эдрику отдельный организационный резерв для кампании.

Цель:

«оперативные расходы, логистика, безопасность, закрытые подготовительные мероприятия и срочные политические соглашения в пределах утвержденного общего лимита».

Широко.

Опять.

Слишком широко.

– Я помню, – сказал Кайден.

Голос звучал глухо.

– Эдрик просил отдельный резерв, чтобы не проводить каждую срочную поездку и оплату через меня.

Альма спросила:

– Вы проверяли ежемесячные отчеты?

– Сводные.

– Не отдельные платежи.

– Нет.

– Почему?

Кайден посмотрел на документ.

– Потому что доверял ему.

Вот и все.

Никакой хитрой схемы.

Один из самых сильных людей Севера дал человеку, которого любил и уважал, слишком широкие полномочия.

Потом был занят.

Амбициозен.

Уверен.

И не задавал достаточно вопросов.

Это не делало его организатором нападений.

Но и полностью невиновным в создании условий уже не оставляло.

Кайден сам понял.

– Это войдет в отчет?

Альма ответила:

– Да.

– Формулировка?

– Вы создали подфонд с широкими расходными полномочиями, передали текущий контроль Эдрику Харту и получали только сводную отчетность. Через этот подфонд прошли средства, часть которых позже была выплачена участнику нападений через две частные структуры.

Он кивнул.

– Пишите.

Я смотрела.

Не потому, что хотела вернуть.

Нет.

Это чувство не появилось.

Но впервые после развода я почувствовала к Кайдену не только боль от прошлого.

Уважение за настоящее.

Очень осторожное.

Очень отдельное от любви.

Он мог бы спорить с каждой строкой.

Не стал.

Альма закрыла папку.

– Нам нужен расширенный судебный запрос. До вечера не получим.

– Получите согласие фонда сейчас, – сказал Кайден.

Она посмотрела.

– Что?

– Я даю добровольный доступ к полным финансовым книгам стратегического организационного резерва за последние три месяца.

Казначей побледнел.

– Господин Харт...

– Что?

– Там не только логистика.

– Знаю.

– Политические переговоры.

– Закрывайте имена, не относящиеся к платежам. Суммы и получателей по компаниям открывайте.

– Доноры...

– Не нужны.

– Договоренности со стаями...

– Не нужны.

Альма медленно сказала:

– Можно составить ограниченный добровольный доступ. Это ускорит.

– Составляйте.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Вот тот поступок, который раньше я бы приняла как доказательство:

он хороший.

Значит, нужно простить.

Теперь могла видеть иначе.

Кайден делал правильно.

И это не создавало долга у меня.

Не возвращало брак.

Не меняло то, что он сделал с Лиссой и со мной.